Глава 25

Марина.

С похотливой улыбочкой Таманский медленно приближался ко мне, покачивая двумя бокалами в руках.

— Ты думаешь, что я стараюсь стать к тебе ближе из-за твоего отца и вашей школы? Я знаю, что тебе наушничали об этом все, кому не лень. Но это не так, Карина! Я давно люблю тебя! А сегодня, когда увидел тебя в этих чулочках…

Я уже упиралась спиной в подоконник, пятиться от подвыпившего парня больше было некуда, а он подходил всё ближе и ближе!

— Я понял, как сильно хочу, чтобы ты была моей, только моей, моей девушкой, моей любимой, моей, Карина! — как в бреду бормотал Таманский, наступая на меня.

В этот момент Паша так сильно напомнил мне Даманского из моего мира, что меня даже передёрнуло на нервах, словно от сильного холода. Я, не раздумывая, выхватила из его руки один из бокалов и выплеснула содержимое прямо бывшему однокласснику в лицо.

Его страстная похотливая физиономия, выкупанная в чём-то светло-оранжевом, вмиг стала такой обиженной! Губки парня сложились, как у маленького ребёнка, с носа свесилась оранжевая капелька. Мне стало смешно. Таманский разом перестал быть страшным.

— Иди, умойся, Паша. А потом ляг поспи, и всё пройдёт.

Я оттолкнулась от подоконника, ловко обогнула Таманского, и сделала пару шагов в сторону двери. Но он, дёрнув за локоть, резко развернул меня к себе лицом и впился жадным поцелуем прямо в губы. От его мокрых волос нос прошибал противный запах какого-то алкоголя. Я забилась, в оказавшихся неожиданно сильными, руках Таманского.

— Это ещё что такое!? — горе влюблённый был оторван от меня, вернувшимся с платьем, Марком.

Не успела вздохнуть с облегчением, как вопрос Марка вогнал в оцепенение.

— Какого ты присосался к моей девушке?!

Как хорошо, что Кутепов этого не слышит! Я даже на всякий случай оглянулась вокруг, чтобы убедиться, что Игоря нет в комнате. А то мало ли! Мне и так, из-за этой истории с потерей хвоста, перед ним объясняться придётся! Только двух женихов для полного счастья не хватало! Сейчас ещё подерутся как петухи! Вон уже грудь колесом у обоих. Что же делать?!!

Неожиданно Таманский сдулся, как воздушный шарик, тяжело вздохнул, сделал неуверенный шаг к дивану и расслаблено плюхнулся на него.

— Кооонеееечно! — протянул он недовольно. — Куда мне тягаться с самим Марком Фёдоровым. Красавчик, звезда! Ты весь последний год в школе к нему неровно дышала. Думаешь, я не замечал? Все это видели! И Кутепов твой, тоже, кстати!

Я только удивлённо покосилась на польщённое выражение лица Марка. Получается, Карина влюблена в него? Как мне себя теперь вести? Если мы поменяемся, то будет неплохо понравиться Фёдорову, так сказать, оказать услугу своей копии. А если нет? Марк очень славный, но всё же… Я… Игорь, он такой… тёплый, настоящий!.

— Топай отсюда, Таманский, по-хорошему! — распорядился Фёдоров. — Видишь, ты здесь третий лишний?

— Вижу-вижу. Имей в виду, Кариночка, это ненадолго. Он — звезда. А звёзды — они для всех, а не для тебя одной. Так что, я совсем недолго подожду.

Упираясь в спинку дивана, Таманский тяжеловато поднялся и медленно вышел. Мы с Марком на некоторое время замерли в тишине, испытывая неожиданную неловкость. Потом он засуетился, показывая принесённое для меня платье. Оно было голубым с синими цветами.

— Отвернись, пожалуйста! — попросила, взявшись за верхнюю пуговку рубашки, готовясь снять её.

Я, поглядывая на широкую спину Марка, несколько секунд напряжённо размышляла, как быть с бюстгальтером из ракушек. Моя грудь вместе с ними в платье плохо влазила. Потом развязала ремешки и натянула платье на голое тело, оставив ракушки одиноко валяться на диване.

Новый наряд едва прикрывал колени. Пышные белые кружевные рюши внизу, выглядывали пришитые c внутренней стороны подола. В своём мире, я бы сказала, что сейчас похожа на Мальвину. Однако, здесь, это был другой образ. Марк, зашёл мне за спину и прикрепил небольшие голубые крылышки.

— Какая очаровательная фея цветов из тебя получилась, — стоя за спиной, хрипло прошептал он мне в ухо и стал, не спеша, целовать шею, прокладывая дорожку из мурашек удовольствия, спускаясь к ключице.

Его руки от невесомых крыльев скользнули по моим лопаткам под мышки и нагловато легли на груди, прикрытые лишь тонкой шёлковой тканью платья. Длинные уверенные пальцы сквозь тонкую преграду нашли, не защищённые бельём, чувствительные соски и начали сильно теребить их, посылая крупные мурашки по всему моему телу и заставляя меня вздрагивать от мощных прострелов удовольствия в самый низ живота.

— Каариинаа… — тихо протянул он не моё имя, и я вздрогнула, словно очнувшись.

В голове завертелись разные мысли. Точнее я попыталась, наконец, думать.

— Пойдём! — мне захотелось срочно к людям, чтобы спастись, скорее, от себя самой, чем от Марка. У меня уже есть опыт отношений с самым первым красавчиком. Собственные желания и в этом мире снова заводят меня в такую же ловушку.

Я поняла, что оставаться с Фёдоровым наедине опасно. И опасаться стоит только себя самой. Слишком совершенен молодой мужчина, который находится сейчас со мной! Собрав волю в кулак, я отскочила, вырвавшись из некрепких объятий, к самой двери и приостановилась там, взявшись за ручку.

Марк несколько секунд смотрел на меня удивлённо, потом неторопливо поднял с дивана и стал одевать свою рубашку. Ту самую, которую он одалживал мне, когда я осталась без хвоста. Не застёгивая пуговиц, он стал медленно заворачивать рукава до локтя. С самого начала действа Марк не сводил с меня глаз, он словно гипнотизировал взглядом, заставляя с замиранием сердца следить за каждым его движением. И было в его внешнем виде столько сексуальности, непреодолимого магнетизма, уверенности в своей мужской красоте, что я смотрела, не отрываясь, не смея отвернуться. Да, что там говорить! Я любовалась им и хотела, чтобы он продолжал смотреть на меня.

— Ну что, моя прекрасная фея? Значит, пойдём к людям? — он застегнул всего пару пуговок на животе и смотрел на меня, словно ожидая, что я передумаю.

— Пойдём, — попыталась отвести взгляд от накачанной мужской груди, виднеющейся в распахнутом вороте чёрной рубахи, где переливающийся ромбовидный чёрный камень на кожаном шнурке, блеснул гладким боком, словно насмехаясь над моими попытками держать себя в руках.

Я выскочила в коридор и сразу поспешила на второй этаж. Марк шёл сзади. Там, в фойе, уже во всю шло веселье: играли в ручеёк, в крокодила. Азартные группки студентов бегали туда-сюда-обратно с картами в поисках сокровищ, а точнее, призов. За большими белыми колонами в полукруглом втором зале фойе парни и девушки с упоением прыгали в мешках, парами. В углу, в закутке возле боковой лестницы, несколько человек стреляли из большой рогатки по разноцветным воздушным шарикам. У самого коридора весёлая компания, образовав круг, передаёт друг другу мячик, зажатый под подбородком, с заведенными за спину руками.

Я была в курсе, что папочка закупил гору всяких приятных мелочей на призы к конкурсам и играм, но каждый студент знал, что среди наград есть целых десять коробочек или шкатулок, а может быть, и мешочков, в которых лежит волшебная записка с подписью папы «экзамен автоматом по любому выбранному предмету на ближайшей сессии». И не было во дворце в эту новогоднюю ночь ни одного студента, который бы не пожелал побороться за такой сногсшибательный приз. Мы с Марком тоже с азартом включились в борьбу. Я даже придумала какой предмет выберу, если повезёт.

Прыгая в мешке мы с хохотом столкнулись с соседями и свалились на середине дистанции. Пользуясь случаем, Марк хорошо потискал меня, и не сказать, чтобы это было мне неприятно, скорее, наоборот.

Когда передавали резиновый мячик, зажимая его подбородком, тёрлись телами и между нами слово искры летели. Я даже пожалела, что не оставила на месте ракушки.

Я ловила на себе остро завистливые взгляды девушек, когда Марк, попав из рогатки в десять воздушных шариков выиграл большого длинноухого зайца и подарил его мне. Я весь остаток новогодней ночи так и носилась с этим зайцем, по необходимости, засовывая его и под мышку, и между коленями, и даже держала в зубах за ухо, когда искали сокровища и ползли за ними на четвереньках по узкой пластмассовой трубе. По карте, в качестве сокровища, нам удалось найти всего лишь забавный магнитик. Зато в конкурсе «угадай мелодию» Марк таки выиграл волшебную шкатулку с заветной запиской, но, несмотря на мой жаждущий взгляд, мне её не отдал.

— Прости, солнышко, но мне с этими съёмками, тяжело было попадать на все лекции, поэтому автомат по экзамену я тебе никак не могу подарить. Уверен, что такая умница как ты, в нём и не нуждается!

Я бы стала немедленно доказывать, что никакая я не умница, а совсем наоборот! Если бы была хоть малейшая надежда выцыганить у Марка заветную записку. Но я по нему видела, в этом вопросе у меня нет шансов.

Потом мы всю оставшуюся ночь танцевали, как заведённые, иногда целовались. Там все целовались. Если не все, то очень, очень многие.

Я возвращалась домой, словно пьяная от удовольствия и приятной усталости.

Марк, конечно, провожал меня. Он начал, точнее продолжил, страстно целовать меня ещё в лифте, пробираясь ладонями под короткий полушубок, к груди. И так, целуясь, мы вывалились из лифта на площадку возле моей квартиры.

— Карина…

Я вырвалась из загребущих рук Марка и растерянно уставилась на ждущего у двери Кутепова.

— Игорь…

— Я сразу после дежурства… поздравить хотел… с Новым годом! — глаза у Игоря потемнели, стали почти чёрными, но в остальном, он казался абсолютно спокойным.

Игорь сунул мне в руки красиво оформленную небольшую подарочную коробочку, потом посмотрел в глаза так, что я сразу поняла — ему сейчас очень больно, и быстро ушёл пешком, по лестнице.

Звук удаляющихся шагов быстро становился всё тише и тише, а мне вдруг стало как-то нехорошо. Целоваться с Марком абсолютно перехотелось.

Появилось стойкое ощущение потери чего-то очень важного в самое первое утро нового года.