Глава 24

Карина.

Новый год — это, конечно, хорошо. Но!

Обнаружилось, что встречать его в общежитии собираются очень мало моих знакомых. Из нашей группы вообще никто, кроме меня. Большинство студентов разъезжаются или уже разъехались по домам. Некоторые собираются в гости к городским друзьям или подругам. Есть и такие, богатенькие и те, кто к ним примазываются, которые собираются всю Новогоднюю ночь отрываться в клубах города.

Я относилась к тому «общажному» контингенту, которое собиралось отметить праздник обстоятельно и с размахом, но с минимальными затратами. К счастью, в нашем общежитии среди второкурсников нашлись заводные и очень компанейские друзья, Никита и Максим, которые пригласили нас, всех таких экономных, и поэтому остающихся на Новый год в общежитии, в одну компанию на Новогоднее «пати». Они сами придумали правила и программу и позвали всех желающих присоединиться. В бывший красный уголок общаги на втором этаже парни приволокли и установили в ряд письменные столы из комнат, застелив их бумагой. Кроме того, прикололи на стену зелёный дождик в виде ёлки, как символ Нового года, завершив на этом украшение помещения к празднику. В качестве пропуска на «мега пати» парнями было заявлено любое блюдо или напиток. Форма одежды оговаривалась любая, но серпантин или дождик на шее — обязательно, для придания соответствующего настроения.

Пропуск я приготовила. Большую чашку оливье выпросила в кафе у тети Маши. Ей объяснила, что у меня же трудный зачёт в последний день года, когда же мне готовить, такой очень занятой, а если честно, как не умела, так и не умею. Зато приготовила мамину трёхлитровую банку огурцов. Дождик на шею тоже в кафе стащила. Правда, когда брала, ещё две недели назад, когда хозяин кафе велел нам его украшать в свободное от обслуживания клиентов время, не знала, что для наряда понадобится, на настольную лампу повесила. Как чувствовала, что очень пригодиться! Иногда задумываюсь… Как это я за полгода успела превратиться в мелкого воришку, скрягу и попрошайку?

В последний момент поняла, что мне нечего одеть. Одежды у меня теперь достаточно, но для Новогоднего пати ничего не подходит! Я же впервые за полгода иду куда-то развлекаться с ровесниками. Я же уже начала забывать, как можно отдохнуть, и при этом не спать!

Мои девочки-соседки уезжают домой. Им до родного города два часа автобусом, к Новому году сто раз успеют. Обе предложили мне свой гардероб. Только… что ж они такие коровушки! Или я такая… дистрофичная. Я же каждый рабочий день в кафе ужинаю и каждый день далеко после шести! А после того, как мама приезжала, покупаю хлеб, и утром или в обед, пью чай с вареньем, намазанным на большой кусочек хлебушка.

Ладно, пойду в своих джинсах и белой кофте. С дождиком на шее будет более-менее нарядно. Жаба мощно придавила, так и не смогла потратить накопленные деньги на новую шмоточку или косметику. Воспользовалась косметичками своих соседок. У них этого добра — по полному ящику в их письменных столах. Что-что, а макияж я умею накладывать. Папа меня к стилистам на стажировку тоже отправлял. Я не только из себя, из любой девочки, неузнаваемую девушку сделаю с любым акцентом на характер.

Решила сделать себе таинственный кошачий образ. Нанесла базу под тени, припудрила веки, подвела коричневым карандашом нижние веки, прорисовала слизистые верхнего и нижнего века чёрным кайалом, ну и так далее… Вышло отлично! К счастью, я не растеряла полученные навыки. Мысленно сказала папочке спасибо, разглядывая себя в зеркало: тонкая, гибкая белая кошка с серебристым поводком из дождика на шее.

Так, дождик поправила, банку в одну руку, прижав к подмышке, оливье в другую: Карина-Марина к новогоднему пати в бывшем красном уголке общежития готова!

Как же всё это здорово! Как я соскучилась по чему-то такому! Наша компания почти без перерывов смеётся, потому что Никита сыплет шуточками и анекдотами по каждому поводу и на любую тему. От некоторых его высказываний у меня поначалу ушки в трубочку сворачиваются, и я невольно прячу покрасневшее лицо. Но, после чашки непонятного огненного напитка, всякое стеснение ушло без следа. Я активно болтаю то с соседкой справа, Юлей, то с соседом слева, Даниилом. Конечно, мы здесь уже все перезнакомились, благодаря Максиму и Никите.

Стол наш был, прямо скажем, небогатый. Мой салат всего несколько секунд после начала празднования занимал почётное центральное место и исчез в желудках самым первым. Оливье делили по-братски. Потому что, нас было много, а драгоценного салата мало!

Впрочем, уже в пять минут первого на наших столах совершенно не осталось никакой еды, даже хлеба. Мамины огурцы не просто мгновенно размели, но и выпили весь рассол и съели всю траву из банки. Могли бы, наверное, и стеклянные стеночки вылизали бы. Жаль, мама не слышала, как её соленье хвалят.

Была у нас на столе картошка: варёная, печёная, в мундирах. Кроме того, кто-то принёс хлеб, три плавленых сырка, колбасу варёную и копчёную, много варёных яиц, один салат из свежей моркови с грецкими орехами и изюмом и два салата с рыбными консервами. Последние два блюда мне не понравились совершенно, хотя мы их тоже делили.

Девочек на нашем пати было всего четверо, и, так получилось, что только мы, хозяюшки, принесли салаты. За что парни нас превозносили до небес, особенно меня — за оливье. А я страшно радовалась, что сообразила раздобыть его, и теперь была ничем не хуже остальных девушек. И даже лучше всех, благодаря маминым огурчикам! Как, оказывается, мало иногда надо для того, чтобы стать самой-самой!

Когда кушать стало нечего, и мы немного загрустили, Максим с Никитой потянули всех кататься с горок. Недалеко от университета был огромный парк, в котором были маленькие и большие природные спуски.

Снег на улице лежал, но ни санок, ни лыж у нас не было. Не знаю, кому пришло в голову кататься на клеёнке! Да не на какой-нибудь, а на той, что в душевой стыдливо прикрывала квадратный закуток со скарбом уборщицы: швабрами, вёдрами и тряпками. Мы сняли голубую клеёнчатую занавеску прямо с кольцами и довольные рванули гурьбой в парк.

Хорошее освещение было только с краю, а в глубине парка фонари не горели. Конец огромного спуска, накатанной детворой ледяной горы, терялся в полной тьме.

Мне было немного страшно оттого, что выпила только одну чашку обжигающей жидкости. Остальные были в полном восторге! Первый слой катающихся тушек уже с хохотом укладывался на клеёнку. Во второй слой попали всего парочка парней и все девчонки.

Я уже не помещалась и мудро решила постоять вверху и посмотреть со стороны.

Только, кто ж мне даст! Ноги чьей-то, уже лежащей, тушки подбили меня под колени, чьи-то руки дёрнули за полы моей шубки. И вот, я уже третьим ярусом распласталась на живой шевелящейся куче, и с диким визгом несусь в космическую темень. Наша несчастная клеёнка по пути одного за другим теряет несколько пассажиров, которые всё равно сползают вниз по оледеневшей горке, большими чёрными кляксами.

От ужаса я намертво вцепилась в воротник куртки лежащего подо мной Максима, прижавшись лицом ему в шею ниже уха. Он обхватил меня в ответ и что-то весело орал в Новогоднее чёрное небо!

Внизу я скатилась с Максима набок и повернулась на спину, чтобы отдышаться. Рядом валялись доехавшие счастливчики, и в нашу кучу мягко врезались доезжающие.

В этот момент кто-то в парке запустил фейерверки, и чёрное небо раскрасилось сверкающими разноцветными огнями!

Такого Нового года у меня никогда не было!

Не знаю, как получилось, что… Максим поцеловал меня.

— У тебя в глазах сверкают звёзды, — услышала я его хриплый голос у самого уха.

Вроде бы, и хмель у меня на морозе выветрился, и после тяжёлой истории любви с Даманским не очень-то я стремилась к новым отношениям… Но это случилось.

— Это просто фейерверк… — прошептала в ответ.

А потом, когда мы всей компанией на четвереньках ползли вверх, на горку, Максим подталкивал меня под… пятую точку, помогая только мне одной. Я, кстати, в одной руке клеёнку волокла.

— Максим, прекрати! — визжала я, получив очередное ускорение.

— Максик, помоги лучше мне! — нежно попросила, постоянно соскальзывающая вниз, Юлька.

— Нет, я уже выбрал объект для подпихивания! Не хочу распыляться! Поищи другого желающего, — смеясь, отвечал мой толкатель.

— Да, ты на них только посмотри! Ползут вверх, как жуки навозные! И как только детки на эту горку поднимаются? Они же как-то поднимаются?

Юлькин вопрос так и остался без ответа, но второй раз мы вниз не поехали. Слишком трудно дался подъём вверх. Ночью, когда мы, облепленные снегом с головы до ног, вернулись в общежитие, усталые, но довольные парни и девушки сразу разбрелись по комнатам. А мы с Максимом вдвоём, хихикая, вешали на место за оставшиеся кольца, разодранную в нескольких местах, клеёнку.

Как-то само собой получилось, что Максим проводил меня до моей комнаты и вошёл следом. А потом…Мы целовались, сидя на моей кровати, до самого рассвета. Я не позволила большего, хотя шаловливые ручищи парня пытались влезть куда не надо. Но я пока не готова к настолько близким отношениям…

Вот такое неожиданное получилось начало первого дня нового года.