Глава 30

Карина.

«Отец согласен. Напиши дату приезда. Адрес бабушки: Владимирская, 6, квартира 72. Я её предупрежу», — пришло сообщение от Максима, и я радостно взвизгнула.

Третий курс разъехался на практику ещё две недели тому назад, поэтому я уже и не ждала известий от Макса. Честно говоря, думала, что ничего у него не вышло с моим трудоустройством, или просто забыл о своём обещании, а у меня, как у бывшей девушки, не то положение, чтобы о себе лишний раз напоминать. У меня завтра последний экзамен, и потом я свободна от сушения мозгов в аудиториях на два месяца. Работа так и не нашлась, поэтому от безысходности я собиралась проработать в кафе всё оставшееся лето. Сообщение Макса привело меня в полный восторг.

Первым делом позвонила хозяину.

— Тимур Викторович, здравствуйте! Завтра я уезжаю на все каникулы.

— Отлично! А я всё никак не решался сказать, чтобы вы с Катериной решили, кто из вас останется на лето, или попросить, чтобы поделили рабочие смены на двоих. Теперь вопрос сам собой закрылся. В сентябре жду обратно. Отдыхай, Марина!

— Спасибо. До свидания, Тимур Викторович! — вежливо попрощалась я, не стала обрывать концы.

Может, и вернусь к нему в кафе осенью, если так и не найду другую подработку, поближе к будущей специальности.

Ответила Максу, что буду завтра вечером у его бабушки, а послезавтра могу приступить к работе на заводе.

От него прилетело только короткое «ок».

Экзамен прошёл великолепно. Я забежала за собранным с вечера рюкзаком и помчалась на автовокзал. Когда автобус выехал на междугороднюю трассу, узнала дорогу, по которой мы с Максимом год тому назад катались на скутере, даже поворот к озеру, где тогда спала на пляже, узнала. Зато вторая половина пути была совсем незнакома, и я с интересом вглядывалась в окно. Мир Марины до сих пор порою казался мне каким-то заброшенным, что ли. И в родном городе моего отражения, откуда приехала, и в том, где теперь я учусь в университете, и в населённых пунктах, которые попадаются сейчас, по дороге, везде попадалось что-то старое, полуразвалившееся или покосившееся, засыпанное мусором.

Наблюдая за, проносящимися за окном довольно однообразными пейзажами вдоль дороги, я невольно подумала, что в данный момент все недостатки присутствия человека неразумного и бесхозяйственного скрывает буйная растительность, вступившего в полную силу лета.

Бабушка Максима оказалась совсем нестарой энергичной женщиной неопределённого возраста. Судя по родителям парня, ей никак не могло быть меньше шестидесяти, а то и семидесяти лет, но короткая стрижка и крашенные волосы, спортивный стиль одежды и боевой характер делали её образ моложе.

— Здравствуйте! Я — Марина. Мы с Вашим внуком вместе учимся в университете. Следующие два месяца собираюсь работать на заводе по производству лицевого кирпича временным помощником Василия Максимовича, буду подменять Валерию Михайловну. Макс сказал, что я могу недорого снять у вас комнату на это время, — протараторила я, заранее заготовленную ещё в автобусе, речь, едва женщина открыла мне дверь.

Она некоторое время внимательно разглядывала меня, потом с улыбкой отступила, приглашая войти:

— Конечно, конечно, Максик предупреждал меня. Ваша комнатка готова, — приветливо и энергично говорила хозяйка, неловко помогая мне снять рюкзак и суетливо провожая вглубь квартиры. — Только никаких «снять»! Друзья моего единственного внука могут быть только дорогими гостями! Тем более, Вы меня, дорогая, очень выручите.

Я посмотрела на женщину с удивлением, и она сразу же пояснила свои слова:

— Я завтра утром уезжаю на дачу до конца лета, а Вы как раз за квартирой приглядите. Цветочки будете поливать два раза в неделю и кошку мою, Барбару, кормить. Вам же не сложно будет?

— Конечно! Я с удовольствием! А что она любит?

Женщина с удовольствием заговорила о своей любимице и её предпочтениях.

— Я её, красавицу, сейчас не могу с собой взять. Попробовала позавчера, но все окрестные коты ко мне на участок собрались и всю ночь под балкончиком возле входа на чердак, на котором моя Барбочка затаилась, свои кошачьи серенады выли! А недотрога моя на перекладине, за сеткой, лежит, вытянулась и слушает. Мы с соседями не спали толком, тоже слушали всю ночь.

Бабушка Максима тяжело вздохнула и продолжила:

— Это даже хуже было, чем, те тридцать петухов, которых купил мой сосед, когда решил завести курей. Он-то покупал цыплят в надежде, что часть из них курочками окажется и будет ему свежие яйца нести, но увы! Наша улица всё прошлое лето послушно просыпалась на рассвете под мощное «кукареку» из тридцати петушиных глоток. На близлежащих к соседскому участках у людей в прошлом году никаких шансов не было поспать подольше! Так что, в этом году я бы не хотела со своей Барбарой и её пушистыми поклонниками перенимать у соседа эстафету. Он, кстати, с идеей про курятник распрощался. Сейчас строит клетки. Хочет кроликов завести. Я, Мариночка, раньше всегда ключи соседке оставляла, но этим летом она уехала, а дети живут на другом конце города. Так что, вас мне послало само провидение. Устраивайтесь, а я пойду ужин нам накрою. Жду на кухне!

Я ошалело выдохнула, оставшись одна в прекрасной уютной спальне. Это не бабушка, а цунами! Столько информации! Понятно в кого Максим такой компанейский и общительный. Я вспомнила хмурого Василия Максимовича. Ну, уж точно не в своего папочку.

На следующий день на работу ехала на маршрутке. Смотрела на город и вспоминала милый вечер в обществе бабушки Макса и её волшебные вареники с вишнями. Я с ней расслабилась, объелась и разоткровенничалась. Сама не заметила, как рассказала о болезни мамы, о том, что нет взаимопонимания с отцом, о том, как теперь, без мамы, потерялся смысл родного дома. Как это ещё я сдержалась, и не выложила всё про другой мир! Ещё в психушке оказалась бы!

— А Макс ничего этого и не знал, что у тебя в жизни весь этот год творилось, — задумчиво протянула бабушка.

— Так никто не знал, — отмахнулась я.

Вручив мне ключи от квартиры, бабушка уехала ранним утром. Перед отъездом она провела дополнительный инструктаж по уходу за кошачьей сердцеедкой Барбарой, упитанной русской голубой красавицей.

На свою первую работу в офисе я одевалась со всей тщательностью. На мне была прямая тёмно-серая юбка на ладонь выше колена, розовая блузка с полосками ткани, завязанными висящим бантом у горла, и крошечными рукавчиками-фонариками. На ноги одела серые балетки, чтобы удобнее было бегать по поручениям. Волосы скрутила в привычные две гульки по бокам.

Сама себе я казалась милой и деловой, но, видимо, Василий Максимович так не думал. Он едва заметно недовольно скривился, когда увидел меня сидящей на стульях для посетителей в пустой приёмной перед его кабинетом.

Ни тебе «здравствуйте», ни вступительной речи я не удостоилась, сразу получила короткое:

— Кофе в кабинет через десять минут. Без молока, с одной ложкой сахара.

У нас в кафе три кофе машины: маленькая старая, крутая новая и любимая, но регулярно поломанная.

В общем, с варкой кофе проблем не возникло. Но «спасибо» от хозяина кабинета я не дождалась, зато получила первый выговор.

— Ты здесь для мебели сидишь или работать пришла? — зычно гаркнул на меня новоиспеченный шеф, когда я принесла ему кофе и аккуратно поставила на стол перед ноутбуком.

Вытаращила на него непонимающие глаза.

Оказывается, пока я искала в незнакомом кабинете всё необходимое для кофе, к Василию Максимовичу проскочил нежеланный посетитель. Шефу пришлось лично отказывать ему в аудиенции, чем собственно говоря он и был возмущён. Так я узнала, что, после варки кофе, вторая моя обязанность — сторожевая собака его величества. Допускать гостей в святое место — кабинет шефа, можно только по предварительной записи и по согласованию с ним.

— Вы знаете что мы производим? — вдруг решил устроить мне запоздавшее собеседование Василий Максимович.

— Кирпич, черепицу и прочие строительные изделия из обожженной глины, — отрапортовала я, подготовленный ещё две недели назад для возможного собеседования, материал.

— А подробнее?

— Лицевой керамический кирпич: красный, коричневый, светло-коричневый, какао, бордо, бежевый, белый; размер ноль семь, один и один и четыре.

— Ещё что?

— Рядовой керамический строительный кирпич: размеры один, один и четыре и два и один.

— Ладно. В десять тридцать будет еженедельное производственное совещание. Будешь вести протокол. Потом разошлёшь его всем участникам. Ступай на место, — рявкнул шеф и у меня появилось ощущение, что я получила команду, как пёс.

Складывалось впечатление, что Василий Максимович недоволен тем, что я ответила на его вопросы и, вообще, только и ищет к чему придраться, чтобы объявить меня ни на что непригодной и выгнать с позором. С чего такое отношение? Я ему с Анжелой Александровной год тому назад явно не понравилась, но ведь и не претендую на их сыночка. Что, Максу теперь со мной и просто нормальные дружеские отношения нельзя иметь и помочь с работой?

На столе Валерии Михайловны, временно моём, лежал ноутбук. Всё ещё под впечатлением от недоброго, мягко говоря, начала работы с Василием Максимовичем, на автомате, подняла серую крышку. На клавиатуре лежал квадратный листочек, с написанном на нём, набором символов, явно паролем. Включила. Пароль подошёл. На рабочем столе, прямо по центру, находилась папка «для Марины». Я открыла её, потом вложенные файлы. И нашла полные и очень понятные инструкции по работе. Добрая женщина написала всё: и где, что лежит, и привычки, и вкусы шефа, и основные обязанности, и даже несколько личных советов. Да это бесценная для меня информация! Я сразу перестала чувствовать себя как слепой котёнок.

Хорошо, к тому же, что мой папочка ещё в гимназии, последние два года, меня по разным рабочим местам гонял. Как я сейчас была ему благодарна за это! Довелось мне тогда три месяца быть помощником менеджера молодой, набирающей популярность группы.

Я быстро поняла, что мои нынешние обязанности имеют много общего с той работой. Я тогда тоже варила всем кофе, делала чай, приносила воду, организовывала защиту от нежелательного внимания, следила, чтобы было всё необходимое для работы, подробно протоколировала переговоры и рабочие собрания группы. Тогда же я вынужденно научилась достаточно быстро печать на ноутбуке.

С инструкциями Валерии Михайловны, да с учётом моего опыта работы менеджером группы, я теперь точно была уверена, что справлюсь! Ну держись, Василий Максимович!

К десяти тридцати подготовила всё необходимое к совещанию, изучив советы доброй женщины. Начали сходиться люди. Я потихоньку знакомилась. Пока шеф никого не приглашал, все собирались в приёмной, разговаривали. (3303c)

— Привет! Ну как ты тут? — услышала я голос Максима и с удивлением подняла голову.

— Нормально. А ты разве не на практике? Здравствуй! — непоследовательно ответила я, не справившись с удивлением.

— На практике. На заводе отца. И Никита здесь. Папа десять человек из нашей группы принял. Я мастером работаю. Начальник цеха в отпуске. Пришёл, вот, на совещание вместо него. В цеху наивно думают, что мне меньше достанется.