Глава 31

Марина.

Мне очень хотелось поставить точку в наших отношениях с Марком до отъезда на стажировку. Но увы! Встретиться с нашей звездой мне так и не удалось. Накануне выхода фильма в расписании Фёдорова для меня, якобы любимой девушки, просто не нашлось места.

Тогда я, не мудрствуя лукаво, написала ему сообщение:

«Марк, мы с тобой — не пара. Карина».

Такое короткое предложение, а писала дольше, чем сочинение на шесть листов по языку. Впрочем, не знаю, прочитано ли оно? Может, Фёдоров считает меня своей девушкой до сих пор.

Военный городок, куда приехала наша съёмочная группа, я видела лишь из окна автобуса. Но мне, всё равно, он очень понравился: такой бесконечно уютный и удивительно спокойный. Дома не выше трёх этажей, много зелени.

Для съёмок исторического фильма нужна была натура с удобными для морских сцен пустынными пляжами, а в мире Карины, по-моему, каждый миллиметр таких благоустроен.

Когда мы всей рабочей командой ехали в большом комфортабельном автобусе к месту сьёмок, я слышала, как менеджер по выбору натуры, очень красивая молодая женщина, рассказывала своим соседкам, что, когда подбирала место, она осмотрела десятки пляжей, пока один добрый человек не посоветовал ей этот закрытый военный город на берегу моря.

— Если бы вы только могли себе представить, чего мне стоило оформить официальное разрешение на производство съёмок в этом месте! — восклицала бедняжка. — Пришлось даже обращаться к руководству за помощью.

Сочувствующие слушатели согласно кивали и поддакивали, шумно восхищаясь её трудовым подвигом.

— К руководству обращаться… Да, она любовница самого Цапликова, вот и выбила разрешение с его лёгкой подачи, — шепнул мне сосед, смазливый парнишка — осветитель.

Я передёрнулась от его слов. Стало понятно, почему папочка решился отпустить свою дочь на два месяца одну, даже без телохранителя. Уверена, что дал поручение любовнице своей за мной присматривать.

К тому же, ещё стало ясно, что песни про собачек не входят в любимый репертуар молодого осветителя и он меня не знает. А, может, просто не узнал в коротких спортивных шортах и простенькой майке, без макияжа от лучших стилистов и сценического как-бы детского платьица.

— Имейте в виду! Никаких свободных передвижений по городу и у моря! Можно находиться только в строго оговоренных в документе местах! Возле места съёмок даже будут постоянно дежурить военные! — громко, в который раз, на весь автобус объявила помощник режиссёра.

— Ага! Пусть дежурят! А то шустрые артисты большие военные тайны узнают и растрезвонят по всем каналам в своих интервью для повышения популярности!

— А съёмочная группа растащит военные объекты на реквизит!

— Идиоты! Это вас будут охранять, чтобы не влезли нечаянно куда не надо, и не навредили, и себе, и людям.

С такими разговорчиками мы и прибыли.

В единственной крошечной двухэтажной гостинице военного городка, где разместили всех участников съёмок, даже ведущим актёрам в номерах пришлось устроиться по двое, а не в отдельных апартаментах. Все остальные, и подавно, вынуждены были потесниться, поселились в номерах с двумя кроватями, по трое или четверо человек.

К моему немалому удовлетворению, я быстро успела убедиться, что никто, кроме папиной зазнобы, не знает кто я. Что даже удивительно.

Иногда кто-нибудь мне говорит, что я похожа на Цыплёнка — это теперь мой сценический псевдоним — но, конечно, не такая, как она, красивая. Я только согласно улыбаюсь. Нелепый, совершенно не звучащий куриный псевдоним получился случайно, когда репортёры подслушали такое обращение ко мне Марка. А потом стало поздно менять сценическое имя, оно мгновенно разлетелось по эфиру и прилипло ко мне намертво. Я тогда очень злилась, а папа успокоил, что через пару-тройку лет сменю его вместе с детским репертуаром.

К месту съёмок нас возили на специальном автобусе.

Второй ассистент оператора, он же хлопушечник — должность совершенно несложная. В основном, я работала с хлопушкой — небольшой доской, на которой делала записи мелом и показывала её в камеру в начале каждого дубля. Труд небольшой, главное, чтобы информация на доске была полной и легко читаемой.

Ещё, несколько раз в день я чистила перезарядный мешок. Кроме того, в мои обязанности входило вести учётные записи и каждый день передавать съёмочный лист в лабораторию вместе с отснятым материалом, а также, в производственный отдел для контроля использования бюджета фильма.

После работы все желающие купались в море, каждый день, но только в строго отведенном для этого месте, и в одно и то же время.

Тут мой дорогой папочка не всё для меня предусмотрел. Мне очень хотелось поплескаться в море одной, ночью при луне или на рассвете! Как же быстро в мире Карины я привыкла получать всё, чего мне хочется!

В один прекрасный вечер, после очередного съёмочного дня я незаметно спряталась в низкорослых колючих кустах за полосой пляжа, полузарывшись в белый песок между ними. Мою пропажу не заметили, что было вполне ожидаемо.

Общительностью я не отличалась, просто была приветливой. Близких подруг за две недели сьёмок так и не успела завести. Ушлый осветитель, который за мной немного ухаживает, сегодня, очень удачно для моих планов, уехал в большой город. К тому же, все наши были безумно утомлёнными после целого съёмочного рабочего дня, проведенного на страшной жаре. Даже купание в море вечером, не особо помогло людям сбросить накопившуюся усталость.

Когда съёмочный автобус отъезжал без меня, чтобы отвезти всех на ночлег, в душную гостиницу, половина народа уже дремала или даже крепко спала, расслабившись, наконец, после трудового дня и вечернего купания.

Моё сердце колотилось, как ненормальное от волнения. Но, едва шум мотора автобуса затих вдали, я пришла в восторг, когда осознала, что моя выходка увенчалась успехом. Я, наконец, смогла остаться на пляже совершенно одна, как мне и мечталось все последние дни.

Было немного страшно нарушать правила, однако, я даже представить себе не могла последствий своего опрометчивого поступка.

Немного послушав тишину, я поднялась на ноги и оглянулась.

Последняя краюшка солнца исчезла в море, но небо ещё отсвечивало розовым. Облака на небе из насыщено серых становились тёмно-синими, а после совсем чёрными. Сумерки стремительно густели, низенькие деревца подальше от берега превращались в тёмные корявые силуэты, напоминающие причудливые сказочные создания, а низкорослые колючие кусты, в которых я совсем недавно пряталась, постепенно становились похожи на беспросветную извилистую полосу.

Я подошла к морю и замерла, наслаждаясь одиночеством. Казалось, во всём этом огромном мире больше никого нет, кроме меня. После двух лет жизни у всех на виду, в мире шоу-бизнеса, кипящем человеческими страстями, настоящими и наигранными, в эти тихие минуты я испытывала истинное наслаждение, полноценно отдыхала душой.

Поднялся легкий ветерок и прогнал, уже не различимые в наступившей темноте облака. Он освободил луну и окружающее пространство разом залило волшебным мерцающим светом. Мир стал нереальным и призрачным. Прямо к пальцам моих ног, на которые набегали едва заметные слабенькие волны, пролегла широкая золотистая лунная дорожка.

Я стянула майку, бросив её куда-то назад, туда же полетел бюстгальтер и снятые вместе, одним движением, шорты с трусиками.

Я медленно входила в прогретую за день воду, абсолютно обнажённой, и поймет мои невероятные ощущения только тот, кому тоже случалось купаться ночью совсем без ничего. Это — словно приятная, нежная, ненавязчивая любовь с морем!

Я медленно плыла вперёд, по лунной дорожке, и казалось плыву навстречу счастью. Гребла руками, пока не устала, потом также, не спеша, на спине, вернулась обратно.

Пора было двигаться к гостинице. Пешком больше часа уйдёт на дорогу. Оглядела песок в поисках своей брошенной одежды один раз, потом, намного внимательнее, другой — но ни майки, ни бюстгальтера, ни трусиков с шортами нигде не было.

Через время я уже бегала по пляжу и возле тёмных колючих кустов в полном отчаянии — ни тряпочки не было. Что делать? Куда я всё зашвырнула, дура такая? Колючками от кустиков не прикроешься! Такие крошечные листочки, что нужно весь куст выкорчевать, чтобы хоть что-то прикрыть. Ни одной мысли, как теперь быть, в голове не появилось. Одно было понятно — в город я голой не пойду. Дождаться утра и встретить группу здесь? Выйти к ним без ничего и вежливо так:

— Доброе утро! Нет ли у кого-нибудь запасных трусиков? Или, хотя бы полотенчико подайте, на худой конец!

Не видела я выхода из этой ситуации, кроме как ждать утра, и при свете попытаться найти свои тряпки. Ну, не утонули же они!

— Не замёрзла?

Мужской голос из-за спины сработал как команда «замри». Медленно повернула голову, пытаясь рассмотреть говорившего.

— Игорь? — я была так рада его видеть, что на эмоциях, неожиданно, даже для себя, вскинула руки и обхватила его за шею, прижавшись.

Обнажённые соски коснулись жестковатой ткани его форменной рубашки с коротким рукавом, животом почувствовала ремень и ещё какие-то штуки на поясе. Игорь, тоже, видимо инстинктивно, обнял меня за талию и резко прижал к себе. Одна его рука быстро переместилась на затылок и горячие губы накрыли мои. Я сразу ответила на поцелуй. Я так за ним соскучилась! Вторая рука парня скользнула на мои ягодицы.

Дальше всё было, как в тумане. Мы словно сошли с ума!

Через какое-то, безумно летящее время, я осознала себя лежащей на песке с широко раскинутыми ногами, согнутыми в коленях. Живот ещё подрагивал от первого в моей жизни оргазма. По-прежнему полностью одетый, Игорь вышел из меня, быстро поднялся, ловким движением заправил своё удовлетворённое хозяйство в штаны.

— Так и знал, что ты уже не девочка, — глухо и горько прозвучал его голос. — А песенки такие детские поёшь: про собачку, про дружбу.

— Игорь…

— У меня никого не было. Парни гуляют во всю, с каждой увольнительной истории всё горячей и горячей рассказывают. Сама знаешь, с военным у нас любая пойдёт, куда хочешь. А я тебя ждал. Верил, что вернёшься, придёшь ко мне. Поймёшь, что ошиблась, не разобралась в своих чувствах. Думал, дам тебе время, и ты поймёшь, кто тебя в самом деле любит. Хотя, трудно было, не то слово. Душа болела. Потому, что невозможно не почувствовать, как сильно я тебя люблю Карина! А ты!?! Ты только с Фёдоровым спала или с этим лохматым осветителем тоже?

Я села и сжалась в комок. Почему-то сейчас, когда Игорь стоял, а я голая сидела у его ног, подтянув колени к груди и обхватив их руками, стало особенно обидно от его несправедливых слов, особенно после того, что было, и я тихо заплакала.

Игорь замолчал. Постоял немного, слушая мои всхлипы. Вдруг я почувствовала, как об меня ударилось что-то мягкое. Навела резкость, проморгавшись от слёз, и узнала свою одежду.

Бездумно пошла к морю. Окунулась в ласковую воду, смывая песок и следы занятий… любовью? Или просто сексом? Что-то плохо соображаю. С трудом натянула на мокрое тело бельё и майку. Шорты сначала нацепила задом наперёд, пришлось переодеть.

Всё это в полной тишине. Не хотелось разговаривать. Распустила гульки, встряхнув волосами, которые не доставали даже до лопаток. Они немного намокли, хоть и были высоко собраны, когда купалась. Я погрузила в свою гриву обе ладони, массируя пальцами кожу, так, хоть чем-то заняв себя. Пристальное наблюдение Игоря стало мучительным, и я трусливо попыталась спрятать глаза за завесой из волос.

— Пошли. Провожу до гостиницы, — Игорь повернулся и неторопливо пошёл впереди, а я, недолго подумав, двинулась следом.