Эпилог
Свадьба была пышной и многолюдной.
Платье мне мамаша Сашки заказала в Париже. Из-за холодного ноября в комплекте к моему свадебному наряду шёл тёплый белый плащ до самого пола, с огромным капюшоном и пышной меховой оторочкой. Я прекрасно умею красится, но пришлось уступить и отдаться в руки стилистов, которых пригласила будущая свекровь.
После Сашиного «выступления» во время, так называемого, сватовства поведение его родителей внешне изменилось кардинально. Я понимала, что в душе они меня, скорее всего, ненавидят, но все их поступки в отношении меня с этого дня доказывали Саше обратное. Они организовали и сыграли для нас просто царскую свадьбу. То, что лично мне такого пышного торжества не хотелось бы, это уже мелочи. Впрочем… наряд из Парижа я выгуляла с удовольствием. Половина нашего городка приходила ко дворцу бракосочетаний посмотреть на жениха и невесту. В толпе зевак я даже успела заметить завистливые лица Вики и её подружек.
Первая брачная ночь была в той же комнате, где был мой самый первый раз… Хотя нет, первый раз был в душе…
Зимой мы приехали к Сашиным родителям отмечать Новый год. Мой папа тоже должен был прийти к нам. Я собиралась объявить старшим, что скоро они станут дедушками и бабушкой. Ну и Даманский заодно узнает, что станет папой.
Мужчины установили елку и оставили нас со свекровью её украшать, а сами отправились в супермаркет с длинным списком продуктов и всего остального, необходимого к празднику.
Мы разговорились со свекровью о ёлочных игрушках, и она вспомнила, что где-то на чердаке в коробке хранятся игрушки ещё Сашиной прабабушки. Я сразу загорелась желанием их посмотреть и, возможно использовать в этом году. Притащила лестницу и полезла в люк на потолке в коридоре, который вёл под крышу.
Свет давало крошечное чердачное окно и простая электрическая лампочка на длинном проводе под стропилами. Дом Даманских был ещё не старый, и вековая пыль ещё не осела толстым слоем на груде ненужных вещей, которые жалко выбросить, но, всё же, её было полно вокруг, и я несколько раз чихнула пока нашла нужную коробку.
Я уже собиралась слазить вниз, когда заметила внизу под балкой странно знакомую витую ножку. С замиранием сердца пробралась по завалам хлама поближе к находке и стянула тяжёлый старый плед.
На боку лежало зеркало из дворца культуры.
Я бездумно приложила ладонь к мутному стеклу и задумалась. Значит, проход между мирами не уничтожен… Но могу ли я теперь им воспользоваться? Хочу ли? Даже, если ненадолго, рискну ли? Вдруг никогда не вернусь к Саше? Там мой родной папочка, его бесконечная любовь и очень обеспеченная жизнь, а здесь… только Саша, отец моего ещё не рождённого ребёнка. Сзади послышался шорох. Обернулась — Даманский уже наполовину показался из открытого люка. Он увидел меня с ладонью на стекле и неподвижно замер. Прошептал хрипло:
— Карина, единственная моя, любимая, родная, не уходи…
В этот момент стекло покрылось рябью, и моя рука встретилась с тёплыми пальцами с той стороны.
— Карина?
— Марина?
Мы разговаривали. Долго. Говорили и говорили торопливо, сбивчиво, не разъединяя ладоней, о родителях, о своей жизни. Марина горько плакала, узнав о смерти мамы. Но при всём этом мы сидели каждая со своей стороны и даже не пытались телами приблизиться к стеклу.
— Мне так хочется увидеть папу…
— И мне…
— Приведи его к зеркалу этой ночью. Через полчаса после начала нового года, ладно? Только напои немного, потом свернём всё на алкоголь.
— Договорились!
Я отпустила ладонь, и Саша за моей спиной громко втянул воздух. Казалось он даже не дышал, каменной статуей замерев на месте. Он тяжело сел, почти свалился на край люка и уронил лицо в ладони.
Я подобралась к нему.
— Я не уйду, — тихо пообещала.
Он просто схватил меня и прижал к себе подрагивающими руками, теперь зарывшись лицом в волосы на макушке. Неужели он прячет слёзы?
— У нас ребёнок будет, Саш. Я беременна. Если это мальчик, давай назовём его Валентином, в часть папы из моего мира, ладно?
Его руки прижали меня к сердцу ещё сильнее.
— Ладно.