Эпилог. Счастье пришло, когда я поняла, что работа не позаботится о тебе, когда…

Эпилог. Счастье пришло, когда я поняла, что работа не позаботится о тебе, когда ты болеешь. Это сделают твои близкие, друзья, дети и родители. Береги эти отношения

Когда я появилась на свет, я была так удивлена,

что полтора года не могла говорить...

Грейси Аллен, актриса, певица, танцовщица, комик

Год спустя

Я сидела на своем стуле, похожем на трон, рядом с точно таким же креслом Дара, и принимала поздравления по поводу рождения сына и наследника. Муж сидел рядом и радостно приветствовал всех приходящих вассалов и соседей. Он не очень любил такие приемы, но кто бы его еще спрашивал?

Разумеется, его вассалам было гораздо проще взять меч и выйти на ристалище. Там был реальный шанс привлечь внимание Дара к своим проблемам, хорошенько приложив по его любимым латам мечом, но не прийти на чествования своего сына Дар не мог.

Все последнее время вассалы предпочитали сначала донести свои проблемы до меня, и в зависимости от моего ответа уже действовали дальше. Или выходили с мечом на ристалище и пытались достучаться до Дара самым действенным способом, или продолжали приходить ко мне и пытаться убедить меня. Многие предпочитали именно последний вариант.

Муж оживился, когда герольд громко объявил о том, что выразить свое почтение и радость по поводу рождения сына и наследника прибыл дроттинн Хармод Друлинг с супругой. Лучший друг Дара по прозвищу «Хермод Слюнявый» все же женился и добился руки Нанне Непрансон, и мы с Даром побывали на их свадьбе. У меня на голове был просто огромный и жутко неудобный эннен. Эта башня на голове меня порядком утомила, и я с тех пор отказываюсь ее носить. Сейчас мои волосы собраны в прическу, и каждый может наблюдать их яркий рыжий цвет.

После того, как мы избавились от проклятия, я сильно разнообразила свой гардероб. Больше не было нужды носить одно мое любимое синее платье. И я позволила себе немного помодничать. Правда, недолго. Очень скоро у меня началась тошнота по утрам и раздражительность. Беременность наступила как-то внезапно и меня сильно преобразила. Куда подевался мой ангельских характер? Куда делась мягкость и доброта? Я рычала и бушевала. Дар почему-то уверял, что доброй и нежной он меня и до беременности видел не часто, но это он нагло врал.

Муж не вылезал с ристалища сутками, опасаясь моего вредного характера. Я, чуть что, начинала сразу искать что-то очень тяжелое. Он вздыхал и предлагал мне заняться вышиванием. Мол, гобелены успокаивают. Но после подобных заявлений был нещадно бит и с синяком под глазом ретировался в кузню. Его третье любимое место в замке после оружейной и ристалища.

Наш замковый кузнец, после того как мы передали реликварий святой Миреллы в монастырь, и в самом деле получил просто ошеломительную славу. К нему приезжали с заказами из самых удаленных мест, потому что паломники разнесли славу о чуде реликвария святой Миреллы повсюду. Но как я и предвидела, сдвигаться с насиженного места, да еще из нового дома и от новой кузни, наш кузнец не собирался. Он нанял несколько помощников, и работа кипела вовсю. Мой муж после того, как увидел всю выгоду от такого переезда, возгордился так, как будто это была его идея и заслуга, и уже не помнил о том, что сам же до конца сопротивлялся. Я не спорила. У меня были поводы поругаться с мужем поважнее.

И одним из таких поводов был выбор нового священника. Когда отец Карлсон с почетом отбыл в монастырь святой Миреллы, на его место нам предложили сразу несколько кандидатур. Но муж кривился при виде каждой новой фигуры в фиолетовом облачении. Пока я приказным тоном не велела ему определится.

Прямо хоть отца Карлсона возвращай обратно. Хотя это была бы очень сложная задача, потому что вопреки опасениям священника, приняли его там очень хорошо. А еще на него неожиданно обрушилась слава за снятие проклятия с замка, в котором он и в самом деле принимал самое непосредственное участие. И никто не собирался умалять его заслуг и помощи. Дару было глубоко все равно, кому достанутся почетные лавры. Ему было важно, что проклятие исчезло.

Поэтому на новом месте к отцу Карлсону относились очень уважительно. Приток паломников в монастырь увеличился, священник был все время в центре внимания, общался с новыми людьми, и когда мы с мужем приезжали в город и встречались с ним, был абсолютно счастлив и умиротворен. Как будто снятие проклятия с замка что-то и с него сняло. Какие-то цепи, или, может быть, злые мысли?

А вот на кого больше всех повлияло снятие проклятия, так это на Брагу. Брат Дара бросил пить. Буквально за один день. После снятия проклятия позволял себе спиртное только по большим праздникам. Например, на рождение сына и наследника они все трое знатно упились на радостях. Более того. Мой сын заставил этих оболтусов Брагу и Мейли и самих задуматься о женитьбе.

Когда чета Друлинг входит в зал, после всех положенных торжественных слов, Дар не выдерживает и сбегает со своего кресла, тепло обнимая друга.

— Ты бы видел, какой это богатырь! Сири не пускает лишних людей в детскую. У нас всего одна няня и одна кормилица. Сири запретила больше. Говорила что-то там про глаза и кучу нянек. Я не стал спорить. Как насчет того, чтобы на ристалище встретиться после обеда? Много не пей за обедом. У нас это теперь не приветствуется, — доносился до меня бубнеж мужа.

Я чуть было глаза опять не закатила. Дай мужу волю, так замок превратится в казарму. И я и в самом деле ограничила количество посетителей к сыну. И да. Я кормлю его сама. Кормилица нам нужно просто потому, что положена по статусу. И семь нянек я к нему тоже не пустила. Мужа послушать, так я просто тиран. Хотя только сегодня Дар шептал мне на ушко с утра пораньше, как ему со мной несказанно повезло.

К гостям подошел наш новый священник отец Кадфаэль и мягко попросил Дара вернуться на свое место. Герольд уже переминался с ноги на ногу в нетерпении, собираясь объявить следующего посетителя.

Отец Кадфаэль был просто замечательный, я не могла нарадоваться. Понимающий, добрый и очень проницательный, он стал мне опорой и поддержкой. Всегда очень умело лавировал в конфликтах, и, как правило, вставал на мою сторону. И когда Дара не было, а я сама разбиралась с делами, неизменно поправлял, направлял и был рядом. Ему было уже немало лет, он был обладателем весьма солидного животика и отменного аппетита, но все это меркло, стоило заглянуть в его умные и все понимающие глаза. Именно я тогда настояла на его кандидатуре, о чем еще ни разу не пожалела.

Дар последний раз хлопнул друга по плечу, и дроттинн Хармод Друлинг присоединился к остальным гостям, что сейчас толпились в нашей зале для приема. Дар поднялся по ступенькам, сел в кресло рядом со мной и поднес мою руку к губам.

— Солнышко, там остался всего один посетитель. Кто-то важный пожаловал. Должно быть, от самого короля. Хотя король прислал мне гонца с поздравлениями. Кто бы это мог быть тогда? Примем его, и идем праздновать в трапезную? Ты не устала, сокровище мое? — спросил он, целую мою ладонь.

Я послала мужу улыбку и покачала головой. Я быстро восстановилась после родов и уже не так уставала, как в последние месяцы беременности, когда муж носил меня в буквальном смысле на руках.

Герольд вышел вперед и громко на всю залу объявил:

— Старший наследник рода Иудекс, дроттинн Дагоме Арб Иудекс, сын хёвдинга Праетора Арб Иудекс, прибыл засвидетельствовать свое почтение и поздравить супругов Вотан Одинсон с рождением наследника!

— Кто? — порывисто встал Дар.

Я вскочила и обняла мужа. А потом зашептала, притянув его голову к себе и упершись в его каменный лоб своим:

— Дар, сядь и успокойся! Незачем сейчас обнажать оружие!

— Не отдам! — рыкнул тихо он мне в волосы. — Никому тебя не отдам!

— Никто пока и не отнимает! Успокойся, пожалуйста. Мы сначала все выясняем, потом думаем, а потом?

— А потом мечом рубим, — прорычал он.

Я отстранилась и села в кресло. Дар уселся обратно и дал знак открыть обе двери в знак уважения и принятия.

Двери со скрипом отворились, и в залу приемов вошел мужчина в полном боевом облачении. Латы сверкали в лучах солнца, что сейчас падали из окон. В руках у него был шлем. Было видно, что он готов ко всему. Следом в залу вошли еще с десяток боевых рыцарей. Неслабая такая поддержка.

Почти тут же к нашим креслам ринулся сначала Хармод Друлинг, а потом и остальные вассалы или их старшие сыновья. Рыцари встали плечом к плечу. Почти стенка на стенку. И нас было явно больше. Но это совершенно не означало, что никто не пострадает, а может быть, и погибнет, если кто-то по глупости все же обнажит меч.

Только боя и кровопролития не хватало в нашем замке, на приеме в честь рождения моего сына!

И я открыто встретилась глазами с прибывшим воином. Откинув со лба ярко-рыжие волосы, он испытывающее смотрел на меня. Он был красив. Было в нем что-то от Антошки из моего родного мира – яркий, конопатый и высокий. В росте он совершенно не уступал моему Дару. Рыжая щетина пробивалась на подбородке, делая его и без того широкую челюсть еще массивнее.

А потом он раздвинул пухлые губы в улыбке и громко, на всю залу, воскликнул:

— Сестренка! Что же ты не позвала нас на свою свадьбу? Мы бы приехали и одобрили этот брак!

Он безбожно врал. Никакого одобрения брака тогда ждать не следовало.

Я прикрыла глаза и положила руку на локоть Дара, призывая его сидеть на месте, а сама, выпустив магию, тихо сказала:

— Он лжет.

Дар отчетливо заскрипел зубами, сжал кулаки и ударил ими по подлокотникам кресла.

Оранжевые искорки стекли со ступенек, проскочили между ног рыцарей, что стояли, замерев, перед нашими креслами, и устремились к «братцу».

А тот вдруг присел и подхватил в ладонь одну из них.

— Сильна, сестренка. Отличить ложь в словах наследника рода Иудекс сможет не каждая представительница рода, — он выпрямился и сжал мою магию в ладони. — Истинная Иудекс.

Он подкинул в руке мою магию, соединив ее со своей, и поднял небольшой оранжево-рыжий вихрь.

— А вот сейчас будет правда! — и он прямо посмотрел мне в глаза. — Я прибыл, чтобы поздравить и уверить, что сейчас, после рождения наследника, мы всецело одобряем этот брак. Рождение ребенка в корне изменило ситуацию и склонило чашу весов правосудия в пользу этого брака. Мы признаем его законным. Ты не обнимешь меня, сестренка?

Вся зала замерла. Все следили за поединком наших взглядов.

Я вздохнула и встала с кресла.

КОНЕЦ

P.S.

— Как?

— Дормидонт Евлампиевич.

— Я это не выговорю.

— Ну ты уж постарайся. Раз уж занесло тебя ко мне, де́вица?

— Я не деви́ца, — вздохнула я.

— Ты не спорь со мной! Мала ты еще для этого!

— Мала? А вы мне даже до пояса не достаете, — фыркнула я в ответ.

— Нда… Ростом тебя боги не обидели. Волейбол?

— Баскетбол.

— Это правильно. Это хорошо. Идем к реке-то? — прошамкал старик.

— Мне бы к вышке какой? Связи нет совсем. Мне к реке не нужно, — в который раз попробовала я.

Но старик шел вперед, и мне ничего не оставалось, как последовать за ним.