Глава 21. Счастье пришло, когда я поняла, что нужно примириться со своим прошлым, чтобы оно не испортило твое настоящее

— Ты о чем-то задумалась, милочка, и не говоришь ни слова. А мораль отсюда такова... Нет, что-то не соображу! Ничего, потом вспомню...

— А, может, здесь и нет никакой морали, — заметила Алиса.

— Как это нет! — возразила Герцогиня. — Во всем есть своя мораль, нужно только уметь ее найти!

Льюис Кэрролл, «Алиса в Стране чудес»

Дар стоял и хмуро смотрел, как я расставила солдат с факелами в коридоре, что вел к месту силы в замке. И где я рукой нащупала разную кладку. А потом он скомандовал:

— Лендрман Винтерсон, распорядитесь послать за моими братьями. Думаю, им надлежит здесь присутствовать!

— Да, лендрман Винтерсон, и прикажите найти домоправительницу Астрид Фрейдис. Она нам здесь необходима! — подняла я голову и дополнила приказ мужа. — И отца Карлсона тоже пригласите. И если Астрид Фрейдис следует отдать приказ, то святого отца все же попросите.

А потом я присела рядом с каменщиком, подобрав юбки моего любимого синего платья, и тихонько спросила:

— Ну? Что?

Каменщик простукивал и прислушивался. Он осмотрел всю кладку, присел возле одной неровности и, подобрав с пола раскрошившийся раствор, растер его в пальцах.

— Кюна Вотан Одинсон, я уверен, что за каждой вот такой кладкой пустоты.

— Час от часу не легче, — тихонько ответила я ему.

— Будем ломать? — точно так же тихо спросил он в ответ.

— Это решать не нам с вами, — вздохнула я и, поднявшись, подошла к мужу.

Я уткнулась лбом ему в грудь. Он обнял меня и поднял мою голову за подбородок, заглянув в глаза.

— Там, за этими кирпичами, могут быть тела? — спросил он.

— Да. И тебе решать, какой сейчас приказ отдать. Но мне кажется, все эти ниши нужно вскрыть. Уверена, что именно отсюда берет начало ваше семейное проклятие, — ответила я осторожно.

— Наше, — задумчиво поправил он.

— Да, прости, — и я снова уперлась лбом ему в грудь. — Наше семейное проклятие.

— Здесь место силы замка. Когда сюда спускаешься, то проскакиваешь этот коридор очень быстро, потому что место силы манит, и его зову сложно противиться. Никогда по сторонам и не смотришь, а чужие, пришлые и гости сюда обычно не допускаются. Понятно теперь, почему никто не обратил внимания на то, что в стене есть ниши, — все так же задумчиво и явно принимая решение, ответил Дар.

— Дар, их много. Очень много. И мне страшно. Но мы должны это сделать, — подняв на него глаза, попросила я принять правильное решение. — Если там, за этими стенами, тела, то их нужно упокоить.

И тут в подземелье спустились два младших брата Дара и отец Карлосон. А вот Астрид Фрейдис солдаты привели почти силой, крепко держа за локти.

И Брага, и Мейли Вотан Одинсон сразу подошли к нам и встали по бокам за спиной у Дара.

— Приступай! Начни вот с этой! Самой первой, что ближе всего к месту силы! — распорядился Дар.

— Выпустите меня! — вдруг завопила Астрид Фрейдис.

Выглядела она очень странно. Я, конечно, понимаю, что подземелье — не место для романтических прогулок, но на ее лице застыл ужас, глаза были абсолютно безумными, зрачки расширены, ее трясло и было видно, что находиться тут ей очень тяжело.

Но Дар покачал головой, и солдаты продолжили удерживать ее.

Я была уверена, что каменщик просто возьмет кувалду и со всей силы шандарахнет по кладке, но он осторожно постучал по стенке и ударил по одному из кирпичей. А потом стал, аккуратно выстукивая, разбирать стену. Все затаили дыхание. Мы готовы были увидеть все, что угодно. Лично я ожидала, что на замкового каменщика из ниши выпадет рука скелета или даже череп. Но ничего подобного не произошло. Вместо этого на нас из темноты древней ниши уставились глаза темной статуи.

— Что это? — с любопытством наклонилась я.

— Это бронзовое изображение одного из древних богов, — прокомментировал отец Карлсон, скривившись.

— Они запрещены? — поинтересовалась я.

— Нет. Но держать их на виду не приветствуется. Вот их и заложили, — ответил он мне.

— Разбирай! — отдал приказ Дар, и каменщик продолжил аккуратно вынимать камни.

Кирпичи складывали на носилки и убирали из коридора, чтобы они не мешались. После того, как ниша освободилась, я с интересом уставилась на древнюю статую. Чем-то она мне напомнила одно из немногих древних изображений скандинавских богов. Небольшие амулеты из бронзы, что сохранились в моем мире*.

— Это бронза, — вторя моим мыслям, заключил Дар.

А потом сделал жест рукой и направил ее на статую. Ее окутал синий туман, что похож на обман, и статуя, и ниша, в которой она стояла, очистилась. Я улыбнулась Дару и кивнула, показывая, что он поступает правильно.

— Следующую, — скомандовал Дар, и каменщик приступил к разбору следующей ниши.

К каждому камню и кирпичу он относился очень бережно и старался вытащить его из скрепляющего раствора. Видимо, планировал в дальнейшем их снова использовать. Но его никто не торопил.

И все повторилось. Из темноты на нас снова смотрела древняя бронзовая скульптура. На этот раз немного другая, но все же было понятно, что это изображение одного из древних богов.

Я расслабилась, перестала нервничать и теперь с удовольствием смотрела, как Брага выпускает магию, омывая и очищая древнее бронзовое божество. Только отец Карлсон глядел на все это очень неодобрительно и поджимал губы. Но видно было, что возражать он не собирается. Следующую статую омыл магией Мейли.

А вот когда каменщик начал разбирать следующую нишу, обнаружилась не бронзовая статуя, а огромная каменная плита. На ней были выбиты изображения, видимо, относящиеся к местной мифологии. Я с интересом их разглядывала: был тут и всадник на многоногом коне, и кузница с наковальней и инструментами кузнеца, и корабль с моряками. Дар пояснял для меня, кто или что здесь изображено. Некоторые сюжеты, например, женщину с двумя мечами, даже Дар затруднился определить после того, как синий туман магии ушел обратно в его пальцы и изображение на камне четко проявилось.

— Очень красиво, — сказала я, рассматривая огромный валун**.

— Это древнее примитивное язычество, — скривился отец Карлсон.

— Это история замка и этой земли! Пусть остается! — припечатал Дар, а я потерлась щекой о его плечо и благодарно сжала руку.

Дальше на нас из ниш попеременно выступали то бронзовые идолы, то каменные монументы с изображением древних богов, мифических сцен и таинственными рунными надписями, и все это явно довольно древнее.

Я перестала нервничать, и когда в очередной нише ни статуи, ни камня не оказалось, даже не успела испугаться. Ниша была пуста. Так, во всяком случае, казалось, пока сверху снимали кирпичи. И только когда дошли до самого пола, в коридоре установилась тишина.

На дне ниши лежал полуистлевший скелет. Понять, мужской он или женский, было невозможно. Но там же лежали несколько украшений. Кольцо и ожерелье. Недорогие, но без сомнения, принадлежавшие женщине.

Каменщик отступил, а из ниши повалила уже знакомая мне тьма.

Я прижалась к мужу, а все три брата Вотан Одинсон, повинуясь знаку Дара, направили родовую магию Туманоходов Речного Водоворота в нишу. Я увидела, как отец Карлсон присоединил свою магию и что-то быстро шептал.

Прах и скелет истлели и исчезли. На полу не осталось ничего. Даже драгоценностей. Те простенькие колечки и ожерелье на проволоке тоже пропали.

Стояла оглушающая тишина. И в ней особенно громко и истерично прозвучал грубый смех Астрид Фрейдис:

— Ну что, братишки? Добрались до семейного склепа? Что? Неужели не знаете, кто это был?

Дар рванул к ней и, схватив ее за плечи, грубо тряхнул:

— Говори!

— Вся семейка Вотан Одинсон — это сборище похотливых самцов, бегающих за каждой юбкой! Не пропускающих ни одну смазливую служанку! Но когда одна из этих несчастных западает в душу хозяину замка и начинает представлять угрозу для хозяйки и жены, та начинает действовать! — громко заговорила Астрид.

— Действовать? Как? — снова тряхнул ее Дар.

— Хозяйка замка просто замуровывает соперницу в одну из ниш! Всего и делов-то! — и она, запрокинув голову, истерично засмеялась.

Дар выпустил ее и отошел на шаг от этой безумной женщины, чей облик сейчас был совершенно сумасшедший. Она стянула с головы чепец, обнажая наполовину седые волосы, и взлохматив их руками, запустила в них пальцы. Сейчас было видно, что ей далеко за сорок.

— Что такое ты говоришь, дочь моя! Покайся! — подал голос отец Карлсон.

— Да что вы, святой отец? Это же вы и вам подобные церковники подали такой пример? — и она длинным скрюченным пальцем указала на него. — Что? Думаете, ваша святая Мирелла сама пожертвовала собой? Как бы не так! Ее насильно замуровали, чтобы укрепить ее магией стену! И это послужило примером! Раз вам можно, то почему хозяйке замка нельзя подобным образом избавиться от соперницы, которая наглеет и берет в свои нежные ручки все управление в замке и сердце хозяина?

— Ты святотатствуешь! — взъярился он.

— Я говорю правду! Вот она может подтвердить! — и ее палец указал теперь на меня.

— Астрид, ты сошла с ума! Не может быть, чтобы всех девушек подвергали такой участи! — воскликнул Браги.

— О! Еще один мой похотливый братец усомнился! — И она перевела палец уже на Браги. — Нет, разумеется. Не замуровывали каждую слабую на передок служанку. Только ту, что и в самом деле запала в душу к хозяину. Да и то, не каждая хозяйка сумела бы отдать такой приказ. Но потом придумали, что это способствует усилению вашей родовой магии! — и она перевела указующий палец на то место, откуда лился магический синий свет. — Якобы, каждая новая жертва усиливает источник! И дело пошло гораздо веселее!

И она, запрокинув голову, снова громко рассмеялась.

— Откуда ты все это знаешь? — вновь попытался воззвать к ее здравому смыслу отец Карлсон.

— Я была тут в ту ночь! Помогала матери тащить Сиги! Любовь всей жизни нашего папочки. Хозяйку вот этого синего платья, что сейчас красуется и защищает ее! — и она снова перевела свой жуткий указующий перст на меня. — Папочка же с ума сходил по своей Сигюн! Только и твердил, что никогда и ни за что от нее не откажется! Тогда и вспомнили про древний обычай. Прямо на свадьбе и усыпили ее. Отволокли сюда, а потом и вовсе замуровали. Я девочка совсем была. Но помогала. Кирпичи подтаскивала твоему отцу! — и она снова перевела палец теперь уже на каменщика.

— Ты врешь! Моя мать никогда бы не отдала такой приказ! — прорычал Дар.

— Но она его отдала! Она хотела любви! И думала, что место силы замка примет ее жертву и даст ей и любовь, и счастье! Только не дало! — громко прокричала она.

Она запустила пальцы и дернула себя за волосы.

— Моя мать и вовсе сошла с ума после той ночи. Проклятие замка преследовало ее. А вашу мать оберегало лишь то, что она была беременной почти постоянно. Она знала, что как только разрешится от очередного бремени, проклятие придет и за ней! Вы родились, а скольких детей она так и не сумела выносить? Много! Очень много! А потом проклятие ее все же настигло! Почему, ты думаешь, она умерла такой молодой? Проклятие подорвало ее здоровье, а чувство вины грызло изнутри! — продолжила она.

— Она не врет, Дар, — тихо сказала я. — Мне очень жаль. Та ночь и ей сильно подорвала психику. Она почти безумна. Ты посмотри на нее.

— Моя мать не выдержала и бросилась с башни. И я осталась одна! Вы думаете, папочка позаботился обо мне? Вовсе нет! Ему было плевать на дочь еще одной служанки! Это ваша матушка приблизила и взяла меня под свою опеку! Потому что мы несколько раз встречались с ней взглядами в этом коридоре, пока каменщик закладывал стену!

— Не может быть, чтобы хозяйки замка шли на это! Можно всегда найти другой выход! — попыталась я.

— Ты! — она снова скрюченным пальцем указала на меня. — У тебя бы хватило духу отдать такой приказ! Просто повезло, что эти дурочки Рагнилда и Эльфильда не затронули ничего ни в душе, ни в голове у твоего любвеобильного муженька! А то бы прямехонько оказались в одной из ниш!

— Я бы никогда так не поступила! — выкрикнула я. — Можно остаться человеком, а не уподобляться глупой ревнивой козе.

— Поступила бы! А я и наша сестренка Векта тебе в этом помогли бы! — брызжа слюной, прокричала она.

— Почему мы об этом ничего не знали? — громко вскричал Мейли.

— Потому что это была тайна женщин! Спросите у вашей сестрички Векты перед тем, как отправить ее в монастырь! Ей известны все подробности. И я знала. И ваша мать знала. И даже Сиги знала! Она открыла глаза в тот последний момент, когда мы ее замуровывали. Это было жутко… Но она была уверена, что ее это не коснется. Папочка же так любил ее! А толку от его любви, если он не смог ее защитить?

Сказав это, она словно бы выдохнула все силы и медленно опустилась по стене на пол.

Дар проскрежетал зубами и повернулся к каменщику:

— Продолжай! Нужно открыть все ниши!

Работа продвигалась медленно. Мы обнаружили еще несколько ниш со скелетами. Но все же в большинстве стояли статуи.

— Они, скорей всего, вынимали статую, а вместо нее помещали свою жертву, — тихо сказал отец Карлсон. — А статую наверняка топили в реке, что омывает замок, или в крепостном рву.

Дар ничего не ответил, только хмуро кивнул.

Нам пришлось прерваться. Работали весь день, и Дар отдал приказ продолжить завтра утром.

В трапезной за ужином царила напряженная тишина. Все обитатели замка уже знали об ужасных находках, и теперь, если и переговаривались, то только шепотом. Я сидела рядом с Даром и изо всех сил старалась его поддержать.

— Дар, все скоро закончится, и вы очистите замок. Это тяжело, но мы должны были это сделать, — тихо сказала я ему.

— Я все понимаю, Сири. Но… — договорить он не успел.

В зал ворвался слуга и, протягивая руку куда-то в сторону выхода, выдохнул:

— Там!!!

Все сорвались со своих мест и бросились на выход. Дар побежал одним из первых. Его братья последовали за ним.

Я тоже вышла на площадку перед замком. Все стояли, задрав головы, и смотрели на одну из башен. А там среди зубцов стояла Астрид Фрейдис. Ее седые волосы развевались на ветру, а взгляд по-прежнему был безумным.

— Я же отдал приказ глаз с нее не спускать! — прорычал Дар.

— Она перехитрила охрану и как-то выбралась! — ответил взволнованно командир гарнизона замка Валли Ринд.

— Астрид! Спускайся! — громко крикнул Дар. — Астрид, не делай глупостей!

Но я с ужасом увидела огромное черное облако, что кружилось рядом с ней. И поняла, что проклятие замка не даст Астридл отступить от безумной затеи. И словно в подтверждение моих мыслей, Астрид пошатнулась и полетела вниз.

Дар бросился ко мне и прижал к своей груди, не давая смотреть на это. А потом и вовсе подхватил на руки и понес в замок. В трапезную мы не вернулись. Дар сразу отнес меня в нашу спальню. Он гладил меня по голове, а я крепко обнимала его. Он утешал меня, а я отдавала ему силы. Потом я задремала и не услышала, как Дар ушел. Ему необходимо было отдать распоряжения.

Утром работы продолжились. Дар отговаривал меня, но я настояла на том, что хочу присутствовать. Очистили почти все ниши, открыв для замка Брейдаблик еще несколько скульптур и камней с руническими надписями. Но к сожалению, мы обнаружили еще несколько женских скелетов.

А потом осталась одна ниша. Последняя. Каменщик по приказу Дара обошел ее. Это была как раз самая свежая кладка. Значит, именно за ней и находится то, что осталось от Сигюн. Самой большой любви Сэминга Вотана Одинсона, пропавшей в день его свадьбы.

Как только каменщик вынул самый первый кирпич, то тут же проворно отскочил, потому что из отверстия полилась тьма. Густая, тягучая, и мне даже показалась, вязкая. Она была похожа на расплавленный горячий битум. Это не был черный туман, это казалось чем-то гораздо худшим. Как будто мы наступили на шляпку вонючего гриба, и если раньше из него вылетали темные споры, то сейчас полилась противная гуща.

Дар со всей силы ударил в этот вязкий битум, и почти сразу же к нему присоединились братья. А потом и отец Карлсон выпустил в черную гущу фиолетовую магию. И я сразу же простила ему все его прегрешения, и те, что он сделал, и те, что собирался сделать, и те, о которых успел только подумать.

Я отшатнулась от ниши и спряталась за Дара, хотя до этого стояла близко, потому что любопытство, как известно, сгубило кошку, Варвару, жену Синей бороды и еще многие пострадали почти ни за что!

Дар с братьями уничтожал вязкое проклятие, и я поняла, что им тяжело. Я встала рядом и присоединила свою магию. Дело пошло гораздо веселее. Моя яркая золотисто-рыжая магия, как пламя, влетала в черноту, и казалось, выжигала ее. Если магия Дара и его братьев скорее вымывала, то моя именно сжигала. И такой, я бы сказала, комбинированный подход существенно облегчил дело.

Но все же я видела, как у Дара на лбу выступили капельки пота. А потом первым по стеночке сполз Мейли. А за ним и Брага рухнул прямо у ног Дара. Но Дар продолжал поливать магией черный битум, а я держалась рядом.

Я почувствовала, как у меня закружилась голова, но я пока твердо стояла на ногах и думала, что просто не могу оставить Дара. Мне казалось, что моя помощь добавляла ему сил. Отец Карлсон пошатнулся и осел. К нему подбежал один из солдат и помог усесться у стены. Все, кто был в коридоре, стояли, затаив дыхание, и ждали, чем же все закончится. Солдаты магией не обладали и ничем помочь не могли. Даже у начальника охраны и командира гарнизона замка магии не было.

Дар обернулся. Одну руку он продолжал протягивать к ползущей из небольшого отверстия в один кирпич вязкой тьме, а вторую простер в сторону места силы замка, и мне показалось, что он словно зачерпнул что-то. А потом обрушил всю мощь на стену!

Каменную кладку снесло волной синей магии Дара, и она рухнула в коридор.

За ней я отчетливо увидела скелет, который сидел, облокотившись на стену. На нем сохранилась богатая одежда кричащего ярко-красного цвета. Очень дорогая ткань. Она явно говорила о страсти и любви того, кто ее подарил. Может быть, надень она на свадьбу скромное синее платье, но с магией и защитой, ничего бы не произошло? Да и драгоценностей было много.На полу у ног скелета рядом с атласными красными туфельками валялся богато украшенный высокий эннен.

Мне стало жутко. Я прижалась к Дару и всю свою магию, все свое тепло, привязанность и любовь отдала ему. Ему сейчас нужнее!

И мы выстояли! Чернота начала уменьшаться, в конце и вовсе Дар омыл всю нишу своей синей магией с моими золотистыми всполохами. От скелета не осталось и следа.

А потом Дар поднял обе руки, и с них снова потек синий туман. Он разлетался по всему замку, омывая и очищая его. На веки вечные избавляя от древнего проклятия. Наверняка магия пробралась в каждый уголок и в каждую трещинку. И я была бесконечно восхищена силой Дара. Думаю, что мне тоже очень повезло с мужем. Но ему со мной, разумеется, больше!

— Все! Она ушла. Ушла к отцу, — хрипло сказал Дар.

— Это она поддерживала проклятие? — удивилась я.

— Нет. Они все вместе. Все девушки, что были замурованы здесь. Просто в ней, как в последней, все было сосредоточено. Я так люблю тебя, моя Сири! Если бы не ты, я бы никогда не нашел их и не справился с проклятием! Мне никогда не победить и не очистить мой замок без тебя! — прижимая меня к себе и крепко обнимая, шептал Дар в мои волосы.

— Наш! Наш замок! — поправила я.

— Да! Наш замок!

* Крупных скульптур, изображавших скандинавских богов, не сохранилось. Сохранились лишь маленькие амулеты или статуэтки, а не большие храмовые идолы. Большинство изображений богов, описанных в сагах, были деревянными и не пережили христианизацию Скандинавии. Тор из Эйрарланда, бронзовая фигурка X века, изображающая сидящее божество предположительно Тора, держащее молот Мьёльнир. Это самое известное объемное изображение скандинавского бога. Фрейр из Рёллинге Дания — это небольшая бронзовая фигурка мужчины, сидящего в позе, напоминающей изображения, связанные с культом плодородия, что характерно для Фрейра.

** В качестве прототипа был использован один из рунических камней, так называемый камень Ардре VIII, обнаруженный в Ардре, Готланд, Швеция. На камне, датируемом 8-м или 9-м веком, изображены сцены из скандинавской мифологии, в частности, «Песнь о кузнеце Вёлунде», «Тор, ловящий Ёрмунганда», наказание Локи за смерть Бальдра, и Один, едущий в Валгаллу на Слейпнире. Другие изображения на этом камне, такие, как женщина справа с двумя мечами, в настоящее время не поняты, поскольку они не соответствуют ни одному известному скандинавскому мифу, дошедшему до наших дней.