Глава 20. Счастье пришло, когда я поняла: если приходит время следовать за тем, что ты действительно любишь в этой жизни, не говори «нет»

Хороша ль, плоха ли весть,

Докладай мне все, как есть!

Лучше горькая, но правда,

Чем приятная, но лесть.

Только если энта весть

Снова будет — не Бог весть,

Ты за эдакую правду

Лет на десять можешь сесть!

Л. А. Филатов, «Про Федота-стрельца, удалого молодца»

Испуганный женский визг застал меня в коридоре, когда я направлялась в трапезную. И главное, только что ушла с кухни! Я всё как всегда проверила и отдала распоряжения на весь день и завтрашнее утро. Но визг заставил меня подхватить юбки и рвануть обратно.

И я чуть было не закричала вместе со служанками, что сейчас столпились на огромной замковой кухне. Прямо над большим столом парила уже знакомая мне чернота. Только в этот раз она отчетливо приняла облик женщины, чье лицо было занавешено длинной вуалью.

Было жутко. Служанки визжали, поварята попрятались под столы, главный повар застыл с ножом в руках, но было понятно, что этот нож ничем тут помочь не может.

Я хозяйка замка! И я не позволю всяким привидениям мешать приготовлению завтрака!

— Пошла вон! — громко, на всю кухню, перекрывая вопли слуг, закричала я и повторила жест, который мой муж сделал, чтобы окутать магией погребальную лодку своего отца тогда на реке.

Я простерла вперед руку и сосредоточилась. Я первый раз делала подобное, и возможно, мне прежде следовало потренироваться. На соломенном чучеле, например. Я видела парочку на ристалище. Но сожалеть о содеянном было поздно. Рыже-оранжевые звезды магии сорвались с моих рук и устремились к застывшей над столом фигуре, врезались и прошили ее насквозь.

Выглядело это даже красиво. Огненные оранжевые звезды врезаются в черноту.

Призрачная фигура слетела со стола. Правда, я видела, что сильно это ей не повредило. Привидение и проклятие замка Брейдаблик снова собралось, на этот раз уже на полу, и убралось прямо в замковую стену.

Все ошарашенно смотрели то на меня, то на то место, куда пропал призрак. Служанки перестали орать, а я спокойно сказала, слегка повысив голос:

— Продолжайте работать! И подавайте завтрак в трапезную!

— Куна…

— Госпожа…

— Да хранит вас небо!

Понеслось со всех сторон. Я всем покивала и улыбнулась. На меня смотрели с уважением и благоговением. Я явно только что существенно повысила свой авторитет среди слуг и обитателей замка. Уверена, то, что тут произошло, приукрасят и расскажут всем.

Я развернулась, взметнув синие юбки, и поспешила в трапезную. С этим проклятием необходимо срочно что-то решать! Не дело вот так пугать слуг и поваров. Этак они все разбегутся. Да и если проклятие снимем, можно существенно снизить им всем жалование. Ведь сейчас муж явно доплачивает за ужас, панику и страх. Думаю, что многих потеря такой прибавки сильно огорчит. Но с другой стороны, что это вообще такое? Премия за ужас? Я не слышала о такой надбавке к зарплате. Молоко, знаю, давали за вредность. Но тут что-то другое и явно нездоровое.

После завтрака я настойчиво потянула мужа в часовню. Я договорилась с кузнецом, который был готов принести ларец, что у него получилось создать, и отец Карлсон соизволил согласиться с тем, что реликварий святой Миреллы стоит заменить.

Признаться, ничего путного я не ждала от деревенского кузнеца, и рассчитывала увидеть что-то очень примитивное. Нечто вроде реликвария Монимуск. По преданию, в нем хранились реликвии Святого Колумбы, самого популярного святого в средневековой Шотландии. Тот ларец был на редкость примитивен и не очень красив.

Но когда кузнец очень эффектно сбросил холстину, в которую был укутан новый реликварий, я поняла, что совершенно точно недооценила его. Реликварий был выполнен просто филигранно, и напоминал дом с длинной крышей*. Чеканка, что его украшала, тоже была выше всяких похвал.

— Признаюсь, я не ожидал, что так красиво получится, — восторженно заявил отец Карлсон. — Это достойно святой Миреллы.

— А что у нас внутри будет? — решила я уточнить.

В глубине души я надеялась, что там может быть ее одежда. Или что-то из украшений. Или еще какие личные предметы. Иногда в реликварии хранилось именно это. Не всегда это обязательно были мощи.

— Ну как же? Скелет! Подлинные останки святой Миреллы, — поразился отец Карлсон.

— Простите мое невежество, святой отец, но не подскажете, как именно их обрели?

Отец Карлсон расцвел от такого вопроса и просто засветился от счастья, что сможет мне это поведать, а кузнец и мой муж скорчили почти одинаковые скорбные мины. Видимо, слушать эту историю по сто первому разу им не очень хотелось. Но ничего, потерпят!

— Как вы помните, дочь моя, святая Мирелла родилась в бедной семье и росла среди простых крестьян, но она была наделена необычайной душой и выдающимися способностями. Уже в юности она стала известна своей добротой и мудростью, помогая нуждающимся и защищая слабых. Но вы помните те опустошительные войны, что тогда велись. И когда завоеватели пришли в ее родные земли, святая Мирелла пожертвовала собой, чтобы спасти свой народ.

— И как она поступила? — уточнила я.

— Легенда гласит, что все завоеватели в один момент были поражены ее святой силой! Святая Мирелла, опустошенная и лишенная магических, душевных и физических сил, приказала заточить ее внутри крепостной стены замка Брейдаблик, где ее дух охранял долгие годы покой и мир, — с пафосом, но совершенно без каких-либо подробностей сообщил отец Карлсон.

Все очень обтекаемо и непонятно. Сама приказала себя замуровать? Или ее все же замуровали? Непонятненько.

— А как потом мощи очутились в реликварии? — уточнила я.

— Со временем легенда о Мирелле распространились среди крестьян и монахов. Говорят, что ее мощи — это осколки святой души, спрятанные внутри замка, и что их обнаружение дало нам силу остановить вновь возникающую темную угрозу, — вскинул он голову. — Вот почему я так противился отправке мощей в монастырь!

— А как нашли мощи? — в который раз задала я один и тот же вопрос.

Впрочем, я уже не надеялась и не думала, что мне кто-то ответит.

— В течение веков один за другим владельцы замка и просто искатели пытались найти ее мощи, но все поиски заканчивались неудачей. Стена, в которой она была заключена, магически защищала ее дух, была невидима и недоступна для обычных глаз! Чудо, что мы обрели ее останки! — так и не ответил он.

— Да магия закончилась, и кладка обвалилась, — буркнул муж. — Однажды очередной мой предок отказался подпитывать места скопления магической силы, река подмыла основание стены и кладка рухнула. А из ниши и выпал скелет.

— Ты святотатствуешь! Это было чудо!

— Да я и не спорю. Чудо так чудо, — покладисто согласился муж.

— Я так понимаю, по одежде сразу поняли, что скелет женский? — уточнила я. — И поместили в реликварий?

— Да, дочь моя, — ласково пояснил отец Карлсон, видя мой неподдельный интерес. — Ты же видишь, что святая Мирелла достойна богатого реликвария. И его необходимо дополнительно украсить.

— Разумеется, святой отец, — и я толкнула мужа в бок локтем.

— Ну вот и отлично! Завтра же вызову золотых дел мастера. Он покроет реликварий позолотой, и мы перенесем в него мощи. А потом торжественно передадим в монастырь святой Миреллы! — радостно возвестил муж.

— Я принял решение отправится вместе с мощами в монастырь, — тяжело вздохнул отец Карлсон с видом мученика.

Я мысленно поблагодарила всех богов за такое решение. Вот совершенно мне в замке не нужен такой фанатик. Но изобразила скорбное выражение лица и только сдержанно покивала. А муж с тех пор, как увидел то, что сделал кузнец, и так стоял мрачнее тучи. Видимо, и в самом деле переживал, что такое сокровище переманят. Нужно как-то доходчиво объяснить ему, что есть сотни способов удержать хорошего работника. И при этом совершенно не обязательно портить ему жизнь. Гораздо эффективнее бывает правильный баланс кнута и пряника. Но это потом. Пока я благодарю кузнеца за проделанную работу и приглашаю его вместе с семьей переехать в замок.

— Да будет здравствовать кюна Сигрид Вотан Одинсон, — широко улыбнулся мне кузнец, хорошо понимая, чья это заслуга, что он с семьей переезжает.

Глаза мужчины загораются и видно, что он очень доволен. А муж протягивает ему довольно увесистый мешочек с монетами в качестве оплаты. Всю обратную дорогу в замок Дар не переставая ворчал, что кузнеца непременно сманит кто-то из соседей.

— Милый, я уверена, что этого не произойдет. В конце концов, как я поняла, в замке есть каменщик и его семья. И он работает выше всяческих похвал. Его же никто до сих пор не переманил? Так что все будет в порядке. Не пострадают твои драгоценные латы и мечи без надежного присмотра, наоборот, кузнец будет лучше о них заботиться, находясь в замковой кузне. Кстати, о каменщике. Мне нужно с ним побеседовать. И ты мне нужен при этом разговоре, — постаралась переключить Дара я.

— Зачем нам каменщик? Нам каменщик не нужен! — не понял он.

— Нам кузнец не нужен, — вздохнула я в тон ему, вспомнив кое-что из прошлой жизни.

— Да нет! Вот как раз кузнец-то нам и нужен! — не согласился муж, а я снова вздохнула.

Этот кузнец ему просто как родной. Носится с ним как курица с яйцом, а толку никакого.

— Я сама разберусь и с кузнецом, и с каменщиком. А ты рядом посидишь! — командным голосом заявила я.

Нужно уже распорядиться, чтобы кузнецу помогли и с домом, и с кузней, и с переездом в целом. И узнать, что ему еще необходимо. Раз уж он так важен Дару, моя обязанность как хозяйки замка позаботиться об этом.

— А тренировка на ристалище? — жалобно и тихо спросил муж.

— Подождет! — безапелляционно заявила я.

Я завела его в зал для приема посетителей, где мы с ним принимали присягу и где нас уже ждал, переминаясь с ноги на ногу, местный каменщик. Он явно нервничал, а я села в кресло, которое установили здесь рядом с креслом Дара и взглядом, не терпящим неповиновения, усадила рядом Дара. Было видно, что ему ужасно скучно и не интересно разговаривать с каменщиком, и ристалище его манит помахать мечом почем зря. Но мне это было важно, так что он снова потерпит.

Видя, что каменщик нервничает, теребит в руках шапку и переступает с ноги на ногу, я сначала тепло ответила на его приветствие и спросила, как поживает его семья. Получив уверения, что все здоровы, приступила к тому, ради чего его собственно говоря и вызвала. Я подробно описала кладку с тем местом, где обычно приводят приговор в исполнение, и поинтересовалась, почему она так сильно отличается от общего фона стены. Как будто там был проем?

— Так госпожа, наверное, не знает? Именно там были обретены мощи святой Миреллы!

— Вы мне не поясните, как это произошло? — мило улыбнулась я каменщику.

Может быть, он не напустит туману, как отец Карлсон, и что-то мне объяснит? Хотя туман — это по части моего мужа, который сидит со скучающим выражением лица и с видом мученика подпирает щеку, совершенно не понимая, что я привязалась к этим старым костям. Но я твердо убеждена, что с мощами, костями и вообще с человеческими останками шутить не стоит. Относиться к ним нужно с уважением и почтением. И совершенно при этом неважно, святые мощи это, череп старого воина со стрелой, мумия фараона или скелет безымянной служанки.

— Было такое поверье, кюна Сигрид Вотан Одинсон. Якобы, если тело молодой, девственной, одаренной магией девушки замуровать в стену замка, то такие стены станут несокрушимы, и враг не сможет их взять штурмом**, — начал каменщик, сглотнув.

— Да, — кивнул муж. — Якобы магия девушки концентрируется в этом участке стены и дополнительно служит и опорой, и щитом. Глупость несусветная! Магия без должной подпитки быстро рассеивается. Впрочем, не мне тебе это объяснять. Ты и так это все знаешь.

И муж поднес мою руку к губам. Я в ответ одарила его сияющей улыбкой. Понятия не имею, о чем он. Но виду подавать и не подумаю. Все же многое я еще в этом мире не знаю и иду по тонкому льду, ориентируясь все больше не чутье, здравый смысл и интуицию. Но сказать что-то стоит, чтобы не расслаблялись и не считали, что я ничего не знаю. Знаю! Так что концентрируюсь и с улыбкой выдаю:

— Наверное, этот суеверный обычай основывался на римском законе, касающемся весталок. Но только жриц богини Весты принято было замуровывать в камеры в стене при потере девственности. Это было наказанием за преступную связь с мужчиной. Виновного в связи с весталкой мужчину забивали плетьми до смерти. А весталку опускали в камеру с небольшим количеством еды и воды. Считалось, что нельзя пролить кровь весталки, а вот такой способ казни вполне был подходящим.

Ответом мне была отвисшая челюсть мужа. Он собрался и покивал.

— Ну да! Ты же из рода Иудекс! Вы все знаете о римском праве. Мне порой кажется, что я тебя не заслуживаю, — вздохнул Дар. — Как же мне с тобой повезло!

Похоже, я опять влипла. Я не была таким уж большим специалистом по римскому праву. Но с другой стороны… Где мы? А где эти древние римляне? Правильно! Поэтому делаем умное лицо и изрекаем:

— Внесите в это логику!

— Но в замке Брейдаблик такое ни разу не практиковалось, когда возводили стены. Я точно знаю! — вдруг подал голос каменщик, про которого я успела забыть, пока смотрела на мужа и наслаждалась его восхищенными и влюбленными взглядами.

— Кроме того единственного раза? — уточнила я.

— Да, — закивал он. — Но это было очень давно! Может быть, даже не мой предок в этом участвовал. Я сам ни разу и близко такое не видел!

И я поняла, что он и в самом деле говорит чистую правду.

— А почему все же кладка в том месте обвалилась? — снова спросила я.

— Река подмыла в этом месте основание стены. Стена замка состоит из тяжелых вытесанных камней. А кирпичи, что закладывались позже, делались путем обжига глины. Да еще и раствор наверняка был сделан впопыхах. Вот она и рухнула от времени, — пожал он плечами.

— Ну да, — покивала я. — Все же это довольно тяжело, замуровывать молодую девушку в стену. Красавица, девственница — и такая тяжелая смерть. Тут уж точно не до соблюдения пропорций в растворе, — задумчиво протянула я.

— В замке Брейдаблик это все совершенно не нужно. Магия Туманоходов Речного Водоворота прекрасно защищает стены. И в случае любой осады — пока жив кто-то из рода Вотан Одинсон, стены не падут, — уверил меня каменщик.

Я откинулась на спинку кресла и пристально его разглядывала. Что мне у него еще спросить? Или сразу тащить в подземелье к месту силы, и все выяснять про ту необычную неровную кладку? Очень может быть, что там и нет ничего. А вот такая стена с разной кладкой нужна для большей устойчивости. Может, она там какая-нибудь несущая?

Каменщику на вид около сорока. Он не старый, но уже и не молод. Я знаю, что и родился, и вырос он в замке Брейдаблик, и у него всегда была работа. Стены нуждались в постоянном внимании, и владельцы замка то и дело что-то перестраивали, укрепляли или возводили. Вот сейчас муж удумал строить каменные казармы. Деревянные ему уже кажутся несолидными. Да и объяснил он мне это техникой безопасности. У нас теперь будет действующая кузня. Во избежание пожара лучше иметь поблизости только каменные строения.

Я еще раз окинула каменщика пристальным взглядом. И вдруг поняла, что мне следует спросить!

И я, слегка наклонившись к нему, чтобы создать более доверительную атмосферу, тихонько спросила:

— А тридцать лет назад? Когда вам было примерно десять лет? Вы не припомните ничего необычного? Может быть, ваш отец уходил куда-то? Скажем, среди ночи?

И вот тут я увидела, как его лицо изменилось. Оно словно преобразилось. Стоял спокойно, уверенно отвечал на вопросы, и вдруг снова занервничал. Глаза забегали, а руки затряслись. Сейчас будет или врать, или недоговаривать, или вообще ничего не скажет. Но каменщик меня удивил.

— Кюна Сигрид Вотан Одинсон, я и моя семья всегда верой и правдой служили семье Вотан Одинсон и замку Брейдаблик! И мой отец, когда умирал, сказал: если однажды ко мне постучат и именем госпожи и хозяйки замка отдадут приказ, я должен буду ему подчиниться. И я все сделаю, что вы мне прикажете!

«Таа-а-ак…» — мысленно простонала я. «Влипла! Если подумать, то картина складывается просто кошмарная».

И я покосилась на сидящего рядом Дара. А он был совершенно расслаблен и ничего не уловил из фразы, что выдал каменщик. Дар по-прежнему сидел со скучающим выражением лица и не понял, что только что подозрения легли на его мать. Для него фраза каменщика была обычной. Ну да. Каменщик сказал, что всецело подчиняется хозяйке замка. И что тут такого? Но для меня это прозвучало, как ответ почти на все вопросы. Хозяйка замка! Может приказать! И каменщик пойдет и замурует в стену, кого прикажут. Мать Дара отдала такой чудовищный приказ?

— Что вы услышали тогда, тридцать лет назад? Если можно, дословно? — напряглась я.

— Пришла доверенная служанка однажды ночью. И именем госпожи замка Брейдаблик среди ночи увела куда-то отца. Он ушел и вернулся только под утро, — ответил каменщик.

— То есть, вы саму хозяйку замка в ту ночь не видели. А слышали только голос служанки. Да? — уцепилась я.

— Да, — спокойно подтверди каменщик.

— Милая, я вот сейчас не совсем понял. О чем вы? — вдруг включился Дар.

— Подожди, милый. А служанку ту как звали? — и я протянула руку к мужу, призывая его помолчать сейчас чуть-чуть.

— Берта Фрейдис, — ответил каменщик.

— Мать нашей домоправительницы Астрид Фрейдис? Та, что потом выбросилась из окна башни? Не так ли? — уточнила я.

— Да. Она была главной горничной новой хозяйки замка Брейдаблик, — подтвердил каменщик.

— Сири? Вы вообще о чем? — на этот раз уже громко и требовательно спросил Дар.

— Я собираюсь найти место, откуда подпитывается родовое проклятие замка Брейдаблик, — спокойно пояснила я и встала. — За мной!

И, взяв мужа под руку и кивнув каменщику, что его это тоже касается, потащила мужа в подземелье. Дар тяжело вздыхал и никуда идти не хотел. Но, как я уже и говорила. Потерпит!

— Сири, но я лично много раз с помощью магии обшаривал замок. Да и сам я облазил его вместе с братьями вдоль и поперек! Мы ничего не нашли! — горячо уверял меня Дар.

— А женщин вы не пробовали привлечь? — поинтересовалась я.

— Это не женское дело, лазить по чердакам, башням, подземельям и подвалам! — заявил он громко.

— А очень даже зря! Есть такое понятие, как «женское измерение». Да, оно немного ироничное и шутливое. Но в каждой шутке есть доля правды. Это способность простой фразой: «А это что?» найти то, что мужчина в упор не видит. Вот подходишь ты и спрашиваешь: «Где у нас иголка?», а женщина легко засовывает руку по плечо в стог сена и достает ее, — болтала я и тащила Дара за собой.

— Я не понял? Какая иголка? Какой стог сена? — недоуменно таращился он на меня.

Я остановилась и отдала приказ лендрману Эрику Винтерсону организовать мне несколько солдат с факелами. Освещение в подземелье и в темнице просто отвратительное.

— В подземелье? — перепугался каменщик, когда все было готово к спуску.

— Мы не пойдем в темницу. Там нам делать нечего. Мне нужно, чтобы вы осмотрели кладку. Мне она не понравилась, — успокоила я и сходу подавила панику на вверенной мне территории.

Потому что и солдаты, и даже сам лендрман Эрик Винтерсон переглядывались и явно не горели желанием спускаться вниз. Но кто бы их еще спрашивал? Дар кивком головы подтверждал все мои приказы. Какой у меня покладистый муж! Золото, а не муж. Нужно будет ему потом долг отдать. Супружеский.

Мы шли к месту силы, в этот раз света было достаточно, и не было того гнетущего настроения, с которым я спускалась сюда в прошлый раз. Может быть, это потому, что я горела праведным гневом? И шла разрешить загадку и тайну, что длилась уже очень долго. Я помнила, что замурованных ниш там было много.

Помню, что некоторые покрылись мхом. А вот несколько были совершенно чистыми. Возможно ли, что они были сделаны не так давно?

Я шла и думала, как я буду все это объяснять Дару. Может быть, все-таки обойдется? И мы ничего не найдем?

* Прототипом послужил реликварий преподобного Эрхарда Регенсбургского, епископа Регенсбурга. В народе Эрхард считался негласным покровителем сапожников и домашнего скота. Также к нему с молитвой обращаются страдающие слепотой и головными болями. В настоящее время мощи святого Эрхарда покоятся в центре Регенсбурга. Мощи находятся в реликварии, изготовленном в 1866 году.

** Замуровывание — это вид смертной казни, при которой человека помещали в строящуюся стену или окружали глухими стенами со всех сторон, после чего тот умирал от голодного истощения или обезвоживания. Замуровывание упоминается в легендах, фольклоре и литературе. Часто этот вид казни упоминается в финских легендах. На Балканах получило распространение поверье, что крепость или мост будут стоять долго, если внутрь замуровать живого человека, чаще всего невесту или молодую жену одного из строителей.