Глава 10

Филипп.

Я едва успевал за Пьером. Он не замечал меня, всецело сосредоточившись на силе пустоты. По ступенькам башни полз привычный серый туман. Все настолько плохо? Мы взлетели на самый верхний этаж и очутились в огромном зале. Его свод подпирали колонны, на полу была резная мозаика, а одна из стен пульсировала то мраком, то светом.

— Это врата? — шепотом спросил я.

— Нет, место прорыва. Ты что здесь делаешь? — опомнился Пьер.

— Помогаю.

Он махнул рукой, мол, поступай, как знаешь, а сам сосредоточился на пульсации, направил на стену магию, накладывая одну печать за другой. Сияние стало более тусклым, и я уже было решил, что Пьер справится, когда башня снова содрогнулась. Куски щебенки с потолка посыпались на пол, а Пьер отлетел к стене, приложившись об неё головой.

Сияние редко начало нарастать. Я вылетел вперед, поднял щиты. Да, моя темная магия бесполезна против пустоты, но… Вспомнил ощущение, как будто падаю в пропасть, которое всегда приходило перед пустотой. Оно пришло довольно быстро. Я тут же призвал магию и постарался смешать серый туман, который заклубился у ладоней, с темной магией.

Печать! Еще одна!

Третью наложил Пьер. Серебристую поверх двух черных. И все пропало… Остались только выжженные символы на стене.

— Как давно? — хрипло спросил Пьер.

— Со дня инициации. — Я почему-то опустил голову.

— Давай не здесь?

Пьер кивнул и первым пошел к лестнице. Я поспешил за ним, нагнал у ступенек и следом вернулся в кабинет. Взял недопитый бокал и осушил залпом. Стало легче. Только после этого рухнул в кресло и закрыл глаза. Устал!

— Ты в порядке? — спросил Пьер.

— В полном, — ответил я. — Это и был прорыв пустоты?

— Он самый.

Мой собеседник гледел на меня так пристально, что я кожей чувствовал взглад.

— Рассказывай, — потребовал Пьер.

— А что рассказывать? — открыл глаза. — Когда мы сдавали вступительный экзамен на первую ступень, был такой же прорыв, только тьмы, и в нашу реальность попал демон. Он пытался меня убить, но я приложил его заклинанием… светлым. Или свет возник, когда он разлетелся на ошметки? Не знаю. Он меня отшвырнул, я ударился головой — и провалился в пустоту. Первый раз. Хотя, нет, не первый, наверное. После смерти родителей мне начали сниться кошмары, и когда я просыпался, иногда у ног клубился серый туман.

— Почему ты не сказал?

— А должен был? — Я пожал плечами. — Хотел, когда ты признался, что являешься магистром пустоты. Но решил дождаться следующей встречи, так что вот, говорю.

— Ты виделся с Анри?

— Да.

Пьер даже побледнел, что было странно, учитывая его нечеловеческую бледность. А мне вдруг стало весело. Не надо было пить! Зато настроение стремительно ползло вверх, а все проблемы хоть на минуту показались разрешимыми.

— И? — настаивал Пьер.

— Пустота негодует, — откликнулся я. — Анри её уже порядочно измучил. Так что квиты. С дверями было хуже.

— Дверями?

— Пьер, ну ты же был в пустоте. Был ведь?

Мой собеседник кивнул.

— И что ты там вцдел? Как тебя вообще угораздило? Тоже решили, что ты кого-то убил?

Вот уж язык без костей… Здравый смысл приказывал мне замолчать, но вот именно сейчас я крайне мало его слушал.

— Это долгая история, — попытался было отвертеться Пьер, но я не собирался отступать.

— У меня есть время до завтрашнего полудня, а в ночь смены времен спать считается плохой приметой. Так что рассказывай.

— Ну, хорошо… Когда я закончил школу защитников, мне едва исполнилось двадцать два. Какое-то время я пытался устроиться в столице, но без связей и титула, пусть и с мешком таланта, меня никто не ждал. А титула, как понимаешь, у меня и не было.

Пришлось искать работу, какая придется. С законной я постепенно перешел на незнаконную. Наверное, если бы не безденежье, я никогда не ввязался бы в эту историю…

Я слушал внимательно, не перебивая. И представлял себе того Пьера, которого видели мы с Полли, а не магистра пустоты.

— Мне предложили хорошие деньги за то, чтобы я проник в эту самую башню, — вздохнул Пьер. — У моего предшественника было старое зеркало. Говорили, что вещее. А я всегда хорошо работал с охранными заклинаниями. И когда ты голодный, тебе сами демоны не страшны. Поэтому я пробрался сюда, нашел зеркало — и угораздило же меня в него взглянуть. Я видел себя таким, как сейчас. Вокруг было много людей, и все они кричали: «Да здравствует король». Так странно… Я ведь магистр, а пока существует магистрат, какая может быть монархия?

Пьер на мгновение замолчал, собираясь с мыслями.

— Тут меня и поймал магистр пустоты, — наконец, продолжил он. — Пришпилил паутиной к стене, допросил и решил, что я слишком много знаю. Но пустота — это равновесие. А его зеркало осталось на месте, да и других особо серьезных прегрешений он за мной не нашел, поэтому отправил в пустоту.

— И что там было? — не выдержал я.

— Никаких дверей. Там был город, и люди в нем. Без лиц, без душ. Я бродил между ними десятки дней, пытаясь найти выход. Отчаивался — и начинал опять. Пустота всегда испытывает человека, границы его рассудка. Я чувствовал, что схожу с ума, пока однажды девушка в толпе не показалась мне странной. От неё шла другая энергия, я поймал её. Это и оказалась Пустота.

— И она согласилась тебя отпустить?

— Конечно, нет. Она рассмеялась мне в лицо и сказала, что я для неё неинтересен.

Просто букашка, неосторожно залетевшая на огонек. Но предложила мне шанс выбраться.

Как всегда, обманный. Тогда я чуть не сошел с ума во второй раз. У Пустоты нет своей фантазии, поэтому она всегда использует воображение и страхи жертвы. Вот она и вытащила из моей памяти все, чего я когда-нибудь боялся, начиная с раннего детства.

Крупицу за крупицей. А потом заставила меня пройти своеобразную полосу препятствий. Я прошел её. Едва не тронулся, но прошел. Оказалось, что этого мало. И я вызвал её на бой.

— Она согласилась? — заворожено спросил я.

— Да. Она была уверена в победе, а когда я победил, до последнего сопротивлялась, но в итоге нам удалось договориться. Из пустоты нельзя выйти просто так. Чем-то приходится платить, Фил.

— И чем заплатил ты?

Не самый корректный вопрос, но все же…

— Чувствами. Я теперь ничего не ощущаю. Ни любви, ни ненависти, ни страха, ни грусти. Мне… никак. Я понимаю, насколько это жутко — но только умом, не чувствами.

Когда я выбрался из пустоты, вывалился в том самом зале, где мы были, и понял, что произошло, чуть не сошел с ума в третий раз. И сошел бы, если бы мог.

— Безумие, — почему-то шепотом сказал я.

— Не то слово! Ты даже представить себе не можешь, насколько.

— Тогда, если тебе все равно, зачем ты помог нам с Полли?

— Чтобы узнать правду. Поначалу именно так. Меня раздражает, когда что-то нарушает равновесие. Это те немногочисленные отголоски эмоций, которые мне остались.

А потом… не знаю. До сих пор не знаю.

Я замолчал. Наверное, не стоило бередить его раны. Хотя, сам же говорит, что ему все равно. Наверное, это жутко — чувствовать себя лишь оболочкой от человека. Но я не верил Пьеру. Может, он и не чувствовал ничего, но поступал, как человек, заботился о нас, сострадал, протянул руку помощи. Ради равновесия? Что за вздор.

— Как же я ошибся, — тихо сказал Пьер, будто самому себе.

— В чем? — вздрогнул я.

— Видишь ли, Филипп, у твоего брата есть предрасположенность к магии пустоты так же, как и к светлой. А у тебя её не было. Я ведь проверял. Разве я мог подумать?

— Не совсем понимаю, что ты имеешь в виду, — нахмурился я.

— Позволишь рассмотреть твой магический фон? Пожалуйста.

— Смотри.

Что мне скрывать? Пьер подошел ближе, а я расслабился и постарался не закрываться щитами. Он призвал магию. Серый туман на мгновение коснулся моего тела. Неприятно, но не более того.

— Удивительно, — пробормотал Пьер. — Действительно, твоя магия изменилась полностью. Неужели с самого начала целью был ты? Может, наш противник обманулся так же, как и я?

— В чем? Да говори же!

— В том, кто унаследовал силу рода королей. Фил, пообещай мне до выпуска даже нос не высовывать из «Черной звезды»! Директор Рейдес — один из сильнейших темных, и заклинания гимназии скроют тебя от любого поиска. Побудь там, не торопись. Если кто-то узнает о твоей силе, от тебя сразу же попытаются избавиться.

— Я ни демона не понимаю! — откуда-то взялась злость. — Ты можешь объяснить?

— А что тут объяснять? — Пьер пожал плечами. — Твоя… прабабушка, кажется, — А что тут объяснять? — Пьер пожал плечами. — Твоя… прабабушка, кажется, принадлежала к королевскому роду и снизошла до чудовищного мезальянса — брака с графом Вейраном. По женской линии сила не передавалась никогда. Но монархия пала, и королевский род был вырезан полностью. Наследников не осталось, а равновесие должно быть. Кто должен его обеспечивать?

— Я?

— Ты или кто-то другой. Вас с Анри осталось всего двое. Виктор точно не мог быть наследником, пустота его не признала. И, давай смотреть правде в глаза, твой брат гораздо больше подходит на эту роль. Он — сильнейший светлый маг, насколько мне известно. И пустота к нему неравнодушна. Осталось пробудить тьму, и…

— Подожди. — Я поднялся на ноги и прошелся по комнате. — Ты что, отправил его в пустоту затем, чтобы пробудить тьму?

— Казни могло быть недостаточно. И потом…

— Пьер! Ты хоть себя слышишь?

Да, я кричал на всю башню, и что из того?

— Ты не дослушал. И потом, я к этому суду не имею ни малейшего отношения, если ты забыл. Не я притащи туда Анри. Кто-то другой. Тот, кто хотел заставить его пройти и темную инициацию.

— Кто?

— Уверен, тот же, чьи руки в крови твоих близких. Но пробудил он не того. Ты использовал свет всего один раз?

— Да. — Я перестал понимать хоть что-нибудь.

— И не чувствуешь его?

— Нет.

— Можешь быть благодарен судьбе, что из всех мест в мире очутился именно в «Черной звезде». Но я уверен, что Таймуса убил не тот, кто решил инициировать темную магию Анри. Кто же?

Теперь Пьер кружил по комнате, а я наблюдал за ним и холодел от ужаса. То, о чем он говорил, казалось полным бредом. Я унаследовал силу королевского рода? Если бы это было так, мои родители были бы живы. И Анри не ушел бы в пустоту, потому что я бы не позволил. Я бы смог их защитить! А теперь? Что теперь? Зачем мне нужна эта сила? Чтобы на меня объявили охоту? И на всех, кто мне дорог? Не хочу!

— Тише. — Прохладные ладони Пьера опустились на плечи. — Тише, Фил. Не беспокойся, все будет в порядке. Только не используй ничего, кроме темной магии, прошу тебя. Узнают — тебе конец. Пусть все думают, что абсолютная магия умерла вместе с Анри.

— Но он вернется.

— Для него было бы лучше не возвращаться. Я уже говорил тебе, никто не выходит из пустоты неизменным. И Анри не сможет. Он уже изменился, изменится еще больше. А когда выберется, понимаешь, что его ждет?

— Гибель, — прошептал я. — Нет, я не позволю!

— Ты еще ребенок.

— Ошибаешься. Я справлюсь. И если кто-то встанет у меня на пути, пусть молит всех богов о помощи, не будь я Филипп Вейран! Но Таймус…

— Вот здесь все интереснее. — Пьер снова сел напротив. — Как в вашей гимназии обстоят дела с зеркальной магией?

— Я обучаюсь ей, — ответил прямо. Даже если Пьер мне враг, доверять все равно некому.

— Даже так? Хотя, Виктор тоже кое-что умел в этой области. Почему, собственно говоря, все так и накинулись на твоего брата. Скажи, знакома ли тебе фамилия Айденс?

— Это мой учитель. Ты думаешь, он может быть причастен?

— Нет, не думаю. Просто любопытно… Он — один из авторов того заклинания, о котором мы с тобой говорили. И должен знать тех, кто имел к нему допуск.

— Но не могу же я спросить его в лоб!

— Конечно, нет, — ответил Пьер. — Даже не вздумай. Но было бы неплохо узнать что-нибудь о нем самом, его семье. Меня интересуют страницы личного дела.

— Зачем? — Я уже и вовсе перестал понимать, что происходит.

— Потом расскажу. Только будь осторожен, хорошо?

Я промолчал. В голове царила такая каша, что хотелось биться ей об стену. И каждое новое слово Пьера только добавляло смятения, а он точно не солгал насчет того, что не чувствует ничего. Иначе хотя бы подбирал слова, потому что даже слушать его было мучительно.

— Я утомил тебя, — заметил Пьер. — Не переживай так. Нужно просто немного осторожности. Не зря ведь твой папа старался скрыть твою магию от окружающих. Бери с него пример, он был мудрым человеком. И не грусти. Время еще есть. Кстати, тайная служба тебя больше не ищет. Как и с Полли, с тебя сняты любые обвинения. Так что после выпуска сможешь вернуться домой.

— А мой дом… Он…

— Я решил, что стоит навести порядок. Тебе ведь там еще жить.

— Спасибо.

Хоть один камень упал с сердца. Не хотелось бы, чтобы там поселился кто-нибудь чужой. Правда, где найти в себе силы переступить его порог, я все еще не знал, но ничего. Справлюсь, все равно другого выхода нет. Да и Анри вернется. Не оставаться же на улице?

— А я могу отпереть врата пустоты? — спросил у Пьера.

— Пока что нет, да и потом, я тебе не дам. Либо твой брат выбирается сам, либо никак.

Это может быть единственным доказательством его невиновности. Будь он виновен, пустота бы уже его пожрала… У неё тоже свои понятия о равновесии.

Да, Пьер был истинным магистром пустоты. Таким же холодным и бесстрастным, как и его подружка. И смотрел на меня странно, будто на насекомое, которое было бы интересно изучить, только жаль будет, если в процессе изучения мошка не выживет.

— Ты все-таки поспи, — посоветовал Пьер. — Не верь в глупые приметы.

Я собирался было возмутиться, но он легонько коснулся моего лба. И вот как это у него получается? Потому что мгновение спустя я безмятежно спал.