Глава 21

Филипп.

Как я и думал, Синтер тянул время. День шел за днем, а поединок откладывался.

Сначала запрещала целительница, затем какие-то неотложные дела возникли у самого куратора, затем директор приказал на две недели отправить всех на практические тренировки — и никаких боев не проводить. А вокруг меня образовался привычный вакуум.

Друзья боялись подходить, и я понимал их, потому что из зеркала на меня смотрел бледный до синевы парень с безумными глазами. Вряд ли с ним хотелось кому-то связываться. Я бы и сам не стал. Выбора не было только у Роберта — мы по-прежнему жили в одной комнате.

Впрочем, я подозревал, что если бы и был, Роб бы не отвязался. Это своему бывшему врагу я был обязан тем, что утром поднимался с кровати, затем отправлялся на пары, завтракал, обедал и ужинал, и даже вовремя ложился спать, потому что ровно в одиннадцать Роб с боем выключал мой светильник, отбирал любую книгу, за которую я брался, и рявкал:

— Спать!

Можно подумать, я спал. Скорее, это было некое марево, в которое уплывал время от времени. Снов больше не было. Ничего не было! Только тупая боль в груди, которая не становилась тише, и безразличие ко всему на свете. Но каждое утро пытка начиналась снова, и оказалось, что Роберт Гейлен — это нечто неотвратимое, как и смерть.

Я ждал. Потом устал ждать, потому что Роб, как мог, пытался отговорить меня от выпускного экзамена.

— Ну, куда ты пойдешь? — спрашивал он.

— Домой, — отвечал я. — Просто хочу домой.

— Тебя там кто-то ждет? В глаза смотри!

Я отворачивался и молчал. Никто не ждет, но там — родные стены, за которыми можно спрятаться от всего мира, и никто не будет требовать, чтобы я жил. А здесь…

— Вот именно! — Роберту и не надо было отвечать. — Никого там нет. Как ты не можешь понять? От того, что ты уйдешь отсюда, ничего не изменится. Тебе не станет легче. И Лиз не вернется, Фил.

— Может, заткнешься, а? — без особой надежды спрашивал я.

— Еще чего! Будешь слушать, сколько посчитаю нужным. Ты дуришь, потому что тебе плохо. Но разве станет лучше, а? Да и куда тебе сейчас сражаться с Синтером? Ты под первый же пульсар подставишься, дурья твоя башка!

— Не подставлюсь, — отвечал я спокойно. — Не беспокойся. Так и скажи, что не хочешь другого соседа.

— Да ну тебя! — вспыхивал Роберт, ругался и плевался, но я и так изучил все, что он мог мне сказать.

В конце концов, я не вьщержал и пошел в кабинет директора. Рейдес был на своем месте — заполнял какие-то документы, будто ничего и не случилось. Я, конечно, понимал, что с бедой каждый справляется по-своему, но сейчас нам надо было поговорить.

— А, Филипп. — Рейдес недовольно поморщился, увцдев меня в дверях. — Проходи, раз пришел.

Я занял кресло напротив директорского стола, а Рейдес снова уткнулся в бумаги.

— Разрешите мне поединок.

Вот и все, что собирался ему сказать.

— Нет, — ответил директор.

— Почему?

— А ты решил податься в самоубийцы? Дерек тебя по стенке размажет.

— Значит, отпустите без диплома.

— С какой это стати?

— Мне что, по-быстрому провалить три экзамена на ступень? — изнутри начинал подниматься гнев.

— Я не дам тебе допуск на экзамены. — Рейдес тоже злился, но в силу возраста пока справлялся лучше меня.

— Тогда я сбегу.

— Тоже не выйдет, защита гимназии тебя не выпустит.

— Проверим?

Кулак директора опустился на стол. Раздался грохот — сил у Рейдеса хватало. Но какое мне дело до его злости?

— Послушай, Фил…

— Нет, это вы меня послушайте, — перебил я его. — Я знаю, вы были против наших отношений с Лиз. И оказались правы, потому что я не думаю, будто кому-то могло понадобиться её убить. Но если бы не вы, мы были бы там вместе. И я бы не допустил…

Директор посерел. Я понимал, что это — его дочь, но ничего не мог с собой поделать.

Не так должен вести себя убитый горем отец. Не так!

— Хорошо, — ответил Рейдес. — Делай, что хочешь. И иди на все четыре стороны, раз не хватает ума.

Ума? Разве это дело ума, когда поражено сердце?

— Спасибо. — Я поднялся на ноги. — Увидимся на поединке.

И пошел прочь. Найти куратора Синтера было просто — в расписании стояла его лекция. И, как оказалось, директор уже успел ему сообщить о своем решении, потому что еще до начала пары Дерек отозвал меня в сторонку.

— Фил, ну куда ты торопишься? — устало спросил он. — Ты же понимаешь, что здесь для тебя безопаснее.

— Безопаснее? — Я тихо рассмеялся, и в глазах Синтера явственно читался испуг. — Не беспокойтесь, я не тронулся рассудком. Но как можно говорить о безопасности, если на меня было покушение, а Лиз и вовсе…

— Куда ты пойдешь, Филипп?

— Домой. Как вы все не можете понять? Я просто хочу домой.

Последнее слово выкрикнул куратору в лицо — и устьщился своего порыва.

— Простите.

— Ничего, — Синтер похлопал меня по плечу. — Когда ты хотел бы провести поединок?

— Сейчас.

— Но… — замялся куратор. — А, ладно! Сейчас так сейчас, все равно тебя не удержишь.

Идем, я отменю лекцию.

Стоит ли упоминать, что все студенты с лекции перетекли в тренировочный зал?

Наверное, было интересно взглянуть на сумасшедшего, который на пятой ступени решился бросить вызов куратору. Но я не считал себя сумасшедшим. Наоборот, был спокоен, как никогда. Мне больше нечего делать в «Черной звезде», а полученных знаний хватит, чтобы за себя постоять.

Студенты замерли вдоль стен под защитными барьерами, чтобы никого не задели наши заклинания. Я видел встревоженные лица тех, кого называл если не друзьями, то приятелями. И тех, кого таковыми никогда не считал. Мы ждали только директора Рейдеса и комиссию. И вот, наконец, они появились — директор в сопровождении трех профессоров. Одним из них был профессор Айденс. Он смотрел на меня с явным неодобрением, и пока усиливали защитный контур, подошел ко мне.

— Что за детские выходки, Филипп? — спросил он угрюмо. — Чем вы думали, когда бросали вызов Синтеру?

— Головой, — пожал я плечами. — Я не хочу продолжать обучение, профессор Айденс.

— Да, я слышал, любовь-морковь, — поморщился тот. — Глупо, Филипп. Крайне глупо.

Как только вы переступите порог «Черной звезды», за вашу жизнь никто не даст ломаного гроша. Вы это понимаете?

— Да.

— Тогда сражайтесь, — ответил Айденс. — И когда будете покидать стены гимназии, не забудьте свое зеркало.

Профессор махнул рукой и пошел прочь, а я замер у границы защитного контура.

Раздался голос директора Рейдеса:

— Профессора и курсанты, сегодня состоится бой между курсантом пятой ступени Филиппом и его наставником Дереком Синтером за право досрочно завершить обучение в гимназии. Я дал такое разрешение, потому что магический уровень курсанта Филиппа соответствует восьмой ступени обучения. Магическая инициация пройдена, а насколько достаточен его уровень знаний, Филипп нам сейчас покажет. Приступайте.

Я был совершенно спокоен. Даже странно. Никаких лишних мыслей в голове. Глупое сердце перестало мучить, уступив место разуму. А вот куратор нервничал. Наверняка, считал, что не вправе сражаться с курсантом пятой ступени. Хотелось сказать ему, что не о чем беспокоиться. Я знаю, что делаю. И буду биться так, как умею.

Бой начался. Я поднял щиты — три, один над другим, и пространство стало тусклым, бесцветным. Дерек тоже начал с защиты. Мы закружили по залу, не атакуя, примеряясь к силе и скорости противника. Сейчас!

Я ударил первым — и тут же рванул в сторону, уходя с линии прямой атаки.

Подпрыгнул — и с пальцев сорвалось еще одно заклинание. Упал на колено, пригнулся, отбивая атаку Синтера, и атаковал снизу. Перед ним образовалась черная паутина. Дерек одним махом рассек её. Конечно, он давно уже не студент. А я отступил, прикрываясь от возможных атакующих заклинаний. Не достанете!

Синтер не торопился. Ходил вокруг да около. Боялся задеть? Но тут же стоит защита.

Она не даст нанести смертельный вред. Хотя, когда напали на нас с Робом, все было более чем серьезно. Плевать… На все на свете!

— Да атакуйте уже! — крикнул куратору. Тот тихо выругался. И продолжил ходить вокруг да около.

Я не выдержал первым — ударил почти в лоб. Синтер, конечно, уклонился, ушел в сторону, поднырнул, чтобы оказаться сзади, и ударил. Я упал на пол, перекатился, усиливая щиты, и ударил по ногам. Прыжок! Не достал. У Дерека было больше опыта, у меня — больше желания победить.

Я поднялся — и тут же рванул в сторону, чтобы не достали. Теперь Синтер сражался всерьез. Атака следовала за атакой: справа, слева. Только успевай уклоняться! И я уклонялся, как умел. Миг — и заклинание ударило в плечо. Меня отбросило к стене. Я закусил губу от боли. Зато боль отрезвила, напомнила, зачем я здесь. Пора!

Я действовал так, как во время нападения здесь же, в тренировочном зале.

Представил зеркало — и прошел сквозь воображаемый лабиринт, чтобы оказаться за спиной у противника. Дерек растерянно заозирался, а я поставил ловушки — и прошел обратно. Послышались изумленные возгласы, но директор тут же их пресек. Раньше, чем куратор успел атаковать, я снова ушел в зеркальный лабиринт, чтобы появиться слева.

Затем — справа, и теперь уже ударил сам. Дерек отлетел на несколько шагов назад, туда, в расставленные ловушки. Взметнулись связывающие заклинания, и пока он выпутывался, я снова атаковал. На этот раз — в цель.

Куратор пошатнулся. Мне вдруг стало страшно, а не перестарался ли. Я шагнул к нему, но он махнул рукой — продолжаем. И я ушел в воображаемое зеркало. Вправо, влево.

Отлично! Очутился за спиной у Синтера и опустил руку ему на плечо.

— Прекратить поединок, — раздался голос директора. — Филипп Вейран, раз уж обучение закончено, я могу назвать твое имя полностью. Ты доказал, что можешь считаться выпускником гимназии «Черная звезда». Подойди ко мне.

Я пожал руку куратору Синтеру и направился к директору. Тот посмотрел на меня так пристально, что мурашки пошли по коже, а затем развернул черный сверток, который до этого держал в руках. Это оказался плащ. Рейдес накинул его мне на плечи и застегнул знакомой застежкой в виде восьмиконечной звезды.

— У тебя есть час, чтобы покинуть гимназию, — сказал он. — Но у тебя остается пропуск, и тебе здесь всегда будут рады. Удачи, Филипп.

— Благодарю вас, директор Рейдес, — ответил я и пошел прочь. За мной кинулся Роберт. Его догнал куратор Синтер. Понятно, спокойно собраться не дадут.

— Ты показал класс, дружище. — Роб хлопнул меня по плечу. — И когда только успел научиться?

— Что это за магия? — спросил Синтер.

— Зеркальная, — ответил я.

— Но там же не было зеркала!

— Для вас — не было, для меня — были, — сказал уклончиво. — А теперь простите, мне надо собраться.

И скрылся за дверью комнаты. Можно подумать, это кого-то остановило… Я складывал немногочисленные вещи, пока Синтер записывал на странице из тетради свой адрес в столице, а Роб сидел на кровати и наблюдал за мной. Так они и пошли меня провожать — вдвоем. Мы миновали большое кладбище, на котором теперь покоилась и Лиз.

Я не знал, где. Не спрашивал и не хотел видеть. Но когда проходил мимо, попытался отыскать свежий холмик. Не смог.

Мы замерли у ворот гимназии. Надо было что-то сказать, но в голове царила звенящая пустота. Хотелось развернуться и уйти молча.

— Ты всегда можешь рассчитывать на мою помощь, Филипп. — Синтер первым понял, что от меня ничего не дождешься.

— Спасибо, куратор Синтер. Вы многому меня научили, и я благодарен за это.

Дерек крепко меня обнял, похлопал по спине. Затем подошел Роберт.

— Увидимся, когда сдам выпускной экзамен, — усмехнулся он. — Не вздумай где-нибудь сгинуть до того времени, Вейран.

— Хорошо, Гейлен. Еще встретимся.

Я пожал его руку. Ему я тоже был благодарен, какие бы обады между нами не стояли.

Он стал для меня настоящим другом.

— До встречи, — сказал я им обоим и пошел прочь. Блеснула звезда на плаще, открывая переход, еще шаг — и ворота гимназии остались за спиной. Вот и все… Обучение завершено. Осталось за спиной, как и все, что с ним связано. А мне пора домой.

Я шел по знакомым — и незнакомым улицам. Снаружи гимназии стояла настоящая жара. Лучи солнца били в глаза, привыкшие к полумраку «Черной звезды». В глубине души кольнуло сожаление. Все-таки там, в гимназии, я был действительно счастлив, хоть и думал, что больше не могу. Перехватил медальон на груди. Вот вццишь, Лиз, я побил рекорд самого магистра тьмы. Ты бы посмеялась над этим фактом, Лизи. Как же мне тебя не хватает…

От медальона исходила мягкая ведовская магия. Лиз хотела всегда быть со мной — и будет. И простит, что я даже не зашел попрощаться и не приду никогда. Вокруг пальцев блеснули светлые искры. Еще одна причина, по которой я торопился покинуть «Черную звезду». После того, как я непонятным способом поставил светлые щиты над Лиз, моя магия изменилась. Точнее, её стало больше… Видимо, так и происходит светлая инициация — под влиянием эмоций.

А дорога все вилась и вилась. Впереди показался высокий резной забор, за которым скрывался мой дом. Я постоял немного перед воротами. Здесь больше ничего не напоминало о том, что произошло после ареста Анри. Ремонт завершился — стоит сказать спасибо Пьеру, но пока что я был не в силах объясняться с магистром пустоты.

Толкнул створку ворот. Дверь дома отворилась, и появился человек, которого я меньше всего ожидал увцдеть.

— Молодой господин, с возвращением, — склонил он голову.

— Жерар! — радостно воскликнул я и, нарушая все приличия, обнял нашего слугу. — Неужели и правда ты?

— Я, месье Филипп, — улыбнулся тот. — Что же вы стоите? Входите скорее. Вы бы предупредили, мы бы подготовились.

— Я сам не знал, когда вернусь.

Было странно и больно переступать порог. Слишком много счастья осталось здесь навсегда. Казалось, что я просто не выдержу! Но внутри было чуть прохладно после уличного зноя. Трепыхались занавески на распахнутых окнах. Смотрели со старинных портретов мои предки. Будто ничего и не было…

— Распоредиться насчет обеда? — спросил Жерар.

— Нет, не стоит, — ответил я.

Слуга понимающе кивнул и оставил меня в одиночестве, а я переходил из комнаты в комнату. Местами было заметно, что изменилась мебель или обивка на стенах, но большинство комнат остались неизменными. Вот гостиная, а в ней — мамин любимый рояль.

Она всегда так хорошо играла! Я коснулся черной крышки, откинул её и погладил клавиши. А это — дверь в папин кабинет. Здесь он работал, когда в доме не было гостей, а когда были — уходил наверх.

Теперь — вверх по лестнице. Это комнаты Анри. Я решился и толкнул дверь. Ни пылинки, будто комнаты оставались жилыми. Забытая книга на столе с закладкой. Что-то о военной стратегии. Маленький портрет Полли. Полина… Наконец-то я увижусь с ней!

Завтра же пойду искать.

Я сел в кресло, откинул голову на спинку и закрыл глаза. Вот я и дома, мама, папа, Анри. И мне до безумия вас не хватает.

Полина.

Пьер, как и говорил, вернулся в свою башню. Я даже пошла его проводить — понимала, что мне будет не хватать магистра Эйлеана, хоть и мое отношение к нему нельзя было назвать однозначным. Я радовалась, что наконец-то настало тепло, и подставляла лицо солнечным лучикам. Пьер тоже чему-то улыбался. Он снова набросил иллюзию и отказался от серого балахона. И мы шли радом, как хорошие друзья.

— Я очень благодарен тебе за помощь, Полина, — говорил Пьер. — Признаться честно, не думал, что кто-то станет сидеть у моей постели. Скорее, помогут отправиться на тот свет.

— Не говори глупостей, — отмахнулась я. — Почему я должна тебя ненавадеть? Пьер, может, все-таки усилишь охрану? Мне за тебя страшно.

Магистр остановился и поправил мой локон, выбившийся из прически. Я замерла, не зная, как реагировать, а он спокойно ответил:

— Не бойся, Полли. Второй раз им меня не подловить. И для теней это был хороший урок. Теперь глаз с меня не спустят. Ты… тоже заходи, если вдруг захочется. Я буду рад.

— Зайду, — пообещала ему, сомневаясь, что рискну. Мы снова медленно пошли вперед.

Поведение Пьера удивляло меня — и смущало. То ли он так проявлял дружбу, то ли — благодарность за спасение.

— Если будут какие-то новости, сообщи, хорошо? — попросила его.

— Договорились. Ты тоже. Я доверяю чутью Серого Пса, Дареаль редко ошибается, если уже взял след. Только иногда он норовит укусить за пятку.

Я тихо рассмеялась. Да, Этьен — из породы особо кусачих.

— За что он так злится на вас с Кернером? — спросила Пьера.

— За то, что запретили арестовывать убийцу его возлюбленной, — вздохнул магистр. — Этот тип нужен был нам на свободе. А Этьен не желал ждать, добился суда — и проиграл.

С тех пор он нас сильно не любит. Хорошо, хоть не ушел с должности. Иначе было бы скверно. Таких, как он, крайне мало.

— Согласна.

И дело было не только во второй ипостаси, а в самом характере Этьена. Он действительно жаждал справедливости. И я подозревала, что дело даже не в том, что ему не дали расправиться с обидчиком, а в том, что его понятия о правосудии поколебались.

Сейчас же он пришел в себя и пытался восстановить то, что пока еще можно.

А вдали показалась знакомая серая башня. Мы с Пьером замерли у ворот.

— Снова будешь ждать, Полли? — спросил он, гладя в глаза.

— Буду, — ответила я.

— Может, ты и права. Может, так и должно быть, — сказал Пьер. — Только жаль, если Анри вернется, а ты разочаруешься в нем.

— Главное — чтобы вернулся. Все остальное неважно.

Пьер усмехнулся. Не поверил?

— До встречи, Полина Лерьер, — сказал он.

— До встречи. Я загляну на днях.

— Договорились.

Мы оба пока еще не знали. Я — о том, что сдержу обещание. Пьер — о том, что это вряд ли ему понравится. Я развернулась и пошла прочь, спиной чувствуя его взгляд. Было что-то странное в магистре пустоты. Что-то неуловимо изменилось, а я никак не могла понять, что.

С этими мыслями и вернулась домой. Весна медленно перетекала в лето. Дни становились все более жаркими, и в дневное время суток я старалась не выходить из дому. Еще бы удержать Вильяма! Сейчас, когда заботы о Пьере больше не отвлекали меня, я заметила, что мой маленький воспитанник регулярно куда-то пропадает. От вопросов Вилли уклонялся. Как от моих, так и от Этьена. Сам Этьен рыл носом землю, пытаясь найти хоть след возможного сына возлюбленной темного магистра.

— Не мог ведь ребенок провалиться сквозь землю! — повторял он. — Представляешь, Полли? Человек жил, учился, а потом раз — и исчез!

— Может, он сменил имя? — предположила я.

— Похоже на то. Иначе мне удалось бы обнаружить хоть какой-то след! Безумие какое-то.

Да, вся эта история — одно сплошное безумие. И к убийце Таймуса мы не приблизились, и кто стоит за убийством Вейранов, могли только подозревать. Казалось, что вот он, тупик! Но даже времени подумать не было — Айша не собиралась щадить новую ученицу. Мы занимались часами, усердно, кропотливо. Она взялась за развитие моей магии — ия чувствовала, как изнутри будто спадают блоки, становится легче дышать. Магия росла, и уже через месяц я могла исцелить достаточно серьезные повреждения. Тогда Айша начала намекать Этьену, что стоит приобщить меня к делу, но герцог Дареаль оставался непреклонен.

Так мы и дожили до последних весенних деньков. Я как раз была в саду с Вильямом.

Он прыгал в высокой траве, а я читала трактат о светлой магии, отрывки из которого Айша задала выучить наизусть. Читала — а строчки плыли перед глазами. Уже почти год! Год с момента смерти магистра света — и ареста Анри. С одной стороны, он пролетел, как на крыльях. С другой — будто прошла целая жизнь. И сколько еще впереди?

На дорожке показалась Мари, одна из служанок Этьена.

— Мадемуазель Лерьер, — позвала меня. — Мадемуазель Лерьер, там у ворот какой-то мужчина. Хочет вас вццеть. Что ему ответить?

Мужчина? У ворот? Кто бы это мог быть?

— Вилли, побудь тут, хорошо? — попросила мальчишку, а сама поспешила к дому.

— Пригласите его в гостиную, — приказала Мари.

— Так не хочет он, у ворот ждет.

Странно… Я, на всякий случай, призвала светлые заклинания, усиливая защиту. Мало ли, кто меня ждет. Вышла на залитую солнцем дорожку и поспешила к воротам. Гость стоял ко мне спиной. Я видела только черный плащ и темные волосы чуть выше плеч.

— Вы хотели меня видеть? — спросила, приближаясь.

Юноша обернулся. В первую минуту я не узнала его, а потом вскрикнула:

— Филипп!

— Здравствуй, Полли, — робко улыбнулся брат Анри, а я уже повисла у него на шее, забыв, что на нас гладит вся улица.

— Фил, не может быть! — расцеловала его в обе щеки, не веря, что передо мной — действительно Филипп Вейран. Он вырос! Так повзрослел, что даже становилось немного не по себе. Черты лица утратили детскую мягкость. Наоборот, он выглядел взрослым и серьезным донельзя. Морщинка залегла между упрямых бровей. Фил и при нашей последней встрече много хмурился. Видно, вошло в привычку.

— Я так рад тебя видеть, Полли. — Он обнял меня в ответ, осторожно, будто я — стеклянная ваза, а не человек. — Ты даже себе не представляешь! Я приходил зимой к тебе домой, а мне сказали, что стоит поискать тебя здесь. Но я не рискнул, а Пьер сказал, что ты и вовсе уехала.

— Да, да. — Я сжимала его холодные, несмотря на жару, ладони. — Мы с Этьеном ездили к судье Гарднеру… Ой, Фил, мне столько нужно тебе рассказать! Почему ты не заходишь?

— Я не собирался надолго, и потом, герцог Дареаль…

Я представила, как выгладит со стороны мое проживание здесь, и засмущалась.

— Герцог Дареаль очень мне помог, — попыталась оправдаться. — Мама хотела, чтобы я немедленно вышла замуж, даже жениха нашла. Пришлось уйти из дома… Фил, так долго рассказывать! Идем?

Он пожал плечами и все-таки пошел за мной. Из дверей уже выгладывал любопытный Вильям. И вместо того, чтобы поздоровиться с гостем, выпалил с порога:

— А ты интересно пахнешь!

Фил замер на месте.

— Это Вильям, сын Дареаля, — представила я. — А это Филипп, мой друг.

Вилли продолжал к чему-то принюхиваться, склонив голову на бок. Надо будет уделить время его манерам!

— Он пахнет похоже на одного моего друга, — заявил несносный мальчишка.

— Кого же? — спросил Филипп.

— Это секрет.

И куда-то умчался. Вот еще…

— Не обращай внимания, — сказала я. — Подросток, что с него взять. Проходи, присаживайся. Расскажи хоть что-то. Где ты был? Пьер отказался говорить.

— Учился. — Фил отвел взглад. — В основном, учился, Полли. Давай лучше ты.

Что-то было не так… Я не понимала, что, но расспрашивать не стала. Потом, ведь теперь Фил никуда от меня не денется. Сама же попыталась хотя бы в двух словах изложить, что происходило после нашей последней встречи. Филипп слушал, не перебивая.

Только смотрел так внимательно, что становилось не по себе.

— Ой! — подскочила я. — У меня же остались твои амулеты и деньги. Я сейчас.

Взмыла по лестнице вверх и вернулась к Филиппу со знакомым мешочком. Он задумчиво покрутил его в руках, высыпал на ладонь содержимое и взял восьмиконечную звездочку — точно такую же, как служила застежкой его плаща. Он тихо рассмеялся. И почему-то стало страшно.

— Фил? — тихонько позвала я.

— Представляешь, Полли, я даже не помню, что было в этом мешочке, — сказал он. — Просто сгреб все, что было в тайнике отца.

А я вспомнила совсем другую минуту — визит к напарнику Анри и его слова о том, что к нему приходил мужчина с вот такой застежкой на плаще.

— Фил, у тебя все в порядке? — спросила осторожно.

— Да. — Он улыбнулся, но достаточно фальшиво, чтобы я могла ему поверить. — Спасибо, что сберегла, Полли. Я пойду. Если буду нужен, ищи меня дома. И вообще, если вдруг захочешь, перебирайся ко мне.

— Я бы с радостью, но у меня тут работа. И Вилли одного не оставишь. Сам видел, какой он. Но я приду. Ты сам-то что собираешься делать?

— Пока не знаю. Вццно будет.

Фил поднялся на ноги. Я убедилась, что сейчас — не время для вопросов. Чуть позднее, потому что с него я теперь тоже глаз не спущу. Мы медленно пошли к воротам, затем остановились у самого входа.

— Я рад, что у тебя все в порадке, Полли. — Вот теперь слова Фила не звучали фальшиво. — Увидимся на днях, да?

— Да.

Я не удержалась и снова его обняла. Как же я соскучилась! Даже сама не понимала, насколько.

— До встречи.

Только Фил не успел и шага сделать. Вдруг солнечный день прорезал удар колокола.

«Бом», — раздалось в вышине.

— Что это? — прошептала я онемевшими губами.

— Туманный звонит, — задумчиво ответил Филипп.

— Туманный? Анри!

Я схватил Фила за руку и помчалась так быстро, как, наверное, никогда не бегала.

Это не был траурный звон, нет. Значит, с Пьером все в порядке. И это открываются врата.

Врата, которые могли отвориться только для одного человека. А если я ошибаюсь?

Туфелька слетела с ноги, и я не заметила бы, если бы Фил не перехватил меня и не заставил обуться, а потом обогнал меня. Люди оборачивались нам вслед. Да, наверняка, мы выглядели странно: растрепанный парень в развевающемся плаще и девушка в домашнем платье. Быстрее!

Вот уже башня, которую венчал неумолкающий колокол. Бом, бом, бом… Звон отдавался в ушах, сбивал дыхание. Ну же!

Я замерла у самых ворот. Неожиданно стало так страшно! А если я ошиблась? Если…

Не переживу! Просто не переживу. Фил снова обогнал меня. Кажется, он ничего не боялся.

А во дворе переливалась всеми оттенками серого арка пустоты. Перед ней замер Пьер, читая заклинания и пытаясь стабилизировать портал. Яркая вспышка — и арка исчезла.

Я закусила губу до крови. Ноги отказались сделать хотя бы шаг. А на месте арки замерла знакомая фигура. Я разглядывала все то же серое рубище, в котором видела любимого в последний раз. Отросшие до плеч темные волосы. Босые ноги. А с губ сорвалось одно только имя:

— Анри.