Глава 23

Полина.

Не так я представляла себе встречу с Анри. Наверное, в этом и была беда, что ожидания слишком разошлись с действительностью, и всю дорогу от особняка Вейранов до дома герцога Дареаля я заливалась слезами. На что я рассчитывала, глупая? Что Анри не спросит? Не узнает? Что скажет: «Ладно, Полли, давай забудем все, что было за этот год, и даже упоминать не станем»? Разве так могло быть? И вопрос, что я делаю у герцога Дареаля — это меньшая из бед. Рано или поздно Анри дойдет до большей.

Как так может бьггь, что радость и боль настолько сплелись в единый клубок, что не могу отличить одно от другого? Я была безумно счастлива, что Анри вернулся. Так счастлива, что хотелось обнять весь мир. И в то же время внутри будто разверзлась бездна. Та самая, которую создала собственными руками, когда решилась пойти к судье Вайхесу. Тогда казалось, что Анри меня поймет. А сейчас я не могла смотреть в глаза любимому человеку, потому что внутри все обрывалось от боли и стьща. Не смогу ему лгать! А он ведь спросит.

Наконец, впереди замаячил мой нынешний дом. Дойти до двери я не успела — навстречу вынесся Вилли.

— Ты вернулась? — кинулся ко мне. — Полли, ты что, плачешь? Кто тебя обадел?

— Это от счастья, — потрепала его по голове.

— От счастья улыбаться надо, а не слезы лить. А что случилось?

И забавно принюхался ко мне.

— Что ты все время пытаешься вынюхать? — спросила я.

— От тебя пахнет, как от Анри, — ляпнул Вильям — и вдруг понял, что сказал не то.

— Откуда ты знаешь Анри? — тут же уцепилась за ниточку.

— Э-э-э, мы познакомились случайно.

И Вилли постарался как можно скорее скрыться от меня, но было лишь одно место, где мой воспитанник мог встретиться с Анри. И там детям делать нечего!

— Ну-ка, пойдем, — перехватила его и повела в дом. Мы поднялись в комнаты Вильяма.

Он тут же попытался вручить мне листы с выполненным заданием, но сейчас было не до учебы.

— Рассказывай! — потребовала я. — Пока не пригласила папу.

— А папы дома нет, — обрадовался Вилли.

— Так мы его подождем. Лучше признайся мне.

— Хорошо, — вздохнул мальчишка. — Это вышло случайно. По городу плавают серые облачка. Ты их не видишь, а я вижу. И мне захотелось узнать, что это такое. Я прыгнул в такое облачко и оказался в незнакомом месте. Очень страшном, Полли! Там был серый туман — и Анри. Мы познакомились, и он попросил меня найти то, что сам он не может найти. Дверь.

— И ты нашел? — с замиранием сердца спросила я.

— Конечно. — Вилли довольно задрал нос. — И раз ты им пахнешь, значит, вы виделись?

— Да, виделись. Он сумел открыть ту дверь.

Я крепко обняла Вилли. Даже сил ругать его не было. Из глаз снова полились слезы.

— Ну вот, ты опять плачешь! — В глазах мальчика читалось искренне раскаяние. — Не надо, Полли. Все ведь хорошо.

— Пообещай мне, Вильям — больше никакого тумана и никакой пустоты! Это крайне опасно! — потребовала я, вытирая глаза.

— Обещаю, — Вилли отвел взглад. — Полли, ты только папе не говори, он расстроится.

Я ведь всего один раз… И больше туда не ходил!

Говорит ли он правду? Стоит, наверное, спросить у Анри, если он пожелает со мной разговаривать. Да и скрывать от Этьена «подвиги» его сына нельзя. Иначе Вильям рано или поздно снова нырнет в пустоту, а выберется ли?

— Я должна рассказать, Вилли.

Мальчик мигом поник и обиженно отвернулся.

— Иначе выйдет, как в прошлый раз, — настаивала я. — Ты ведь не хочешь расстраивать папу?

— Ладно, делай, как хочешь, — недовольно буркнул Вильям. — Кстати, волку понравился Анри. И он совсем нас не боялся. Ты возьмешь меня к нему в гости?

— Да, но немного позднее, хорошо? — обняла Вилли за плечи. Так вот кому я обязана возвращением жениха. Одному маленькому любопытному волчонку, который любит ночами сбегать из дома и гулять в опасных местах. Надо будет поговорить с Этьеном, только так, чтобы Вилли потом не надрали уши. Ему, конечно, пошло бы на пользу, но иногда герцог был излишне строг, а Вилли — слишком свободолюбив. Ищи потом…

Этьен оказался легок на помине.

— Полли, ты дома? — влетел в комнату. — Ты уже знаешь, что…

— Знаю, — улыбнулась ему. — Мы виделись.

Вилли тут же вспомнил о неотложных «делах» и поспешил исчезнуть с глаз отца, а Этьен сел на софу радом со мной.

— Ты не выгладишь счастливой, — заметил он.

— Потому что я…

Слезы снова покатились по щекам. Этьен растерялся — я впервые видела, чтобы он так смотрел на меня. Затем быстро поднялся и ушел, а вернулся со стаканом воды.

— Вот, выпей, — протянул мне. — Давай ты успокоишься и расскажешь, что случилось, хорошо?

Я пила воду маленькими глоточками и постепенно успокаивалась. Что это я, в самом деле? Надо взять себя в руки. Весь этот год показал, что не бывает безвыходных ситуаций, стоит только пристальнее взглянуть.

— Я слушаю тебя, Полли, — напомнил Этьен.

Сказать? Кому еще, как не ему? Может, что-то посоветует.

— Не знаю, как объяснить… Просто Анри спрашивает о том, о чем мне совсем не хочется говорить. И я боюсь, что вопросов станет только больше, а врать ему не желаю.

— Врать в чем? Что такого ты натворила, о чем бы не стоило знать графу Вейрану?

Живешь со мной? Я готов сам все объяснить, тем более, что все равно придется навестить твоего жениха и побеседовать с ним. И не смотри на меня так! Пока что просто побеседовать.

Я закусила губу. Признаться в своем позоре? Нет, ни за что.

— Не беспокойся, он угомонится, — убеждал Этьен. — Видишь ли, милая моя Полли, боюсь, у вас будут проблемы куда важнее, чем некая… недосказанность между вами. У всех накопилось слишком много вопросов к графу Вейрану. Гораздо больше, чем у него к тебе. Поэтому, милая Полли, решай проблемы по мере возникновения. А пока что постарайся убедить своего возлюбленного не лезть туда, куда не надо, иначе мы с ним можем встретиться совсем при других обстоятельствах.

Этьен был прав. То, что Анри вернулся из пустоты, совсем не является гарантией его безопасности. Скорее, наоборот. Нужно рассказать ему о том, что узнали мы с Этьеном, и выяснить, что он сам собирается делать. А я была уверена, что стоит Анри немного прийти в себя, и он тоже не будет стоять на месте, а начнет искать убийцу Таймуса и его семьи. И тогда…

— Думаю, мы друг друга поняли, — ободряюще улыбнулся Этьен. — Вытирай слезы. Ты ведь хотела, чтобы Анри вернулся. Так к чему теперь плакать?

— Есть еще кое-что, о чем тебе надо знать, — опустила голову. — Только обещай не ругать Вилли!

— Что он уже натворил? — тут же насторожился Этьен.

— Помог Анри выбраться из пустоты.

— И как же он… помог?

Мне показалось, что Дареаль сейчас обратится в волка и зарычит. Стало не по себе, а за дверью послышался шорох. Видимо, кое-кто белый и пушистый подслушивал и теперь убегал со всех лап от гнева отца.

— Ты только не кричи, он же еще ребенок. Одним словом, Вильям пробрался в пустоту через какие-то серые облачка, плывущие по городу, и помог Анри найти дверь, а потом выбрался обратно. Ничего серьезного…

— Ничего серьезного? — Дареаль подскочил на ноги. — Он хоть понимает, что чудом оттуда выбрался? Сейчас так зад надеру, месяц сидеть не сможет!

И кинулся к двери. Я попыталась остановить его, но легче было удержать летящую глыбу, чем Этьена Дареаля, движимого беспокойством за сына и жаждой провести воспитательную беседу. Он промчался по дому, но Вилли прятался хорошо, и нам не удалось найти мальчишку. Тогда облик Этьена на миг стал расплывчатым, а секунду спустя по дому пронесся серый волк, пугая слуг до визга. Я бежала следом, призывая сохранять спокойствие — и слуг, и Дареаля. Но ни те, ни другой меня не слушали.

Вильям нашелся в саду. Он забился за коморку садовника и искренне считал, что его белый хвост не видно из-за старого домишки. Пока чьи-то зубы не клацнули совсем близко. Белый волк взвизгнул и понесся прочь, но уже минуту спустя был пойман — и в своем человеческом обличии поплелся домой. Этьен даже не стал ждать, когда останется с сыном наедине.

— Ты что удумал? — слышала я, следуя на достаточном расстоянии. — Ты хоть понимаешь, как это опасно? Вилли, я с тобой говорю!

— Но папа, я же вернулся!

— И ничего мне не сказал. Это же надо! Я — твой отец, и если что-то случается, я желаю узнавать об этом первым. Ты меня слышишь?

— Слышу, — со вздохом отвечал Вилли. — Я больше не буду.

— И почему я тебе не верю? Еще одна подобная выходка — запру в комнате и не выпущу до совершеннолетия без моего присмотра. Ты понял меня?

Расстроенный Вильям кивал, а Этьен продолжал громко негодовать. Ничего, скоро помирятся. Тем более, все равно ведь Этьен его не выпорет. Я улыбнулась помимо воли. В одном Дареаль прав — надо взять себя в руки. С возвращением Анри эта история не закончилась, а только началась. И, увы, никто нас не оставит в покое.

*** Филипп.

Мой кошмар видоизменился. В нем больше не было жуткой виселицы, зато была тонущая в полумраке поляна и безжизненное тело Лиз. Я наблюдал за происходящим со стороны — и за собой в том числе. Вот Лиз ццет одна по дорожке к общежитию, а перед ней возникает фигура в черном и бьет заклинанием. Вот он я — кидаюсь к ней, накрываю светлыми щитами. Светлыми, чтоб мне провалиться! А кто-то бьет меня в спину, и это совсем не тот человек, который напал на Лиз.

Проснулся от безумного крика. Поначалу не понял, что сон закончился, слепо зашарил перед собой, стараясь отгородить нас от неведомой беды, только запоздало вспомнил, что беда уже произошла, а Лиз мне никто не вернет. И я никогда не узнаю, кому понадобилось убивать беззащитную девушку, потому что покинул академию и не стал искать. Слабак!

Дверь распахнулась, и в комнату влетел растрепанный Анри. Кинулся ко мне, похлопал по щекам, помогая прийти в себя.

— Это сон, братишка, — говорил он. — Всего лишь сон, слышишь?

Если бы! Если бы всего лишь сон, Анри. Я обхватил голову руками, стараясь отдышаться, а Анри поднялся и зажег светильник. Сразу стало немного легче — свет прогонял видения.

— Что, кошмар приснился? — Брат снова сел рядом.

— Да, — ответил я, стараясь унять дрожь. — Забыл выпить зелье.

И даже не забыл, а не стал, потому что зелья Лиз осталось совсем мало, а я понятия не имел, что там за ингредиенты.

— Значит, не в первый раз? — допытывался Анри.

— Нет, уже год как.

Он понял, потому что отвел взглад. Хорошо, хоть ни о чем не спрашивал. Зато я постепенно успокаивался.

— Прости, что разбудил.

— Ничего. Я не спал, — ответил Анри. — Отвык, представляешь? Подремал пару часов — и все.

Я до сих пор не верил, что брат вернулся. Смотрел на него — и казалось, что это очередной мой сон. Но это был Анри. Да, сильно изменившийся и похудевший, но однозначно — мой брат, и уже от этого становилось легче. Хотелось рассказать ему обо всем, что произошло за этот год, но сложно было подобрать слова. Да и ему надо осознать, что пустота позади. Только кто знает, не станет ли теперь еще хуже?

— Раз уж мы оба не спим, — Анри первым нарушил воцарившееся молчание, — давай поговорим, что ли?

— Давай, — кивнул я. — Расскажи мне что-нибудь.

— Было бы, что рассказывать, — ответил брат. — Ты сам видел, что наше общение с Пустотой большей частью свелось к сотням дверей. А потом я каким-то образом научился от неё скрываться, и мы до бесконечности играли в прятки, пока не появился белый волк и не указал мне на выход. Видишь, целый год можно описать всего парой фраз. Давай лучше ты. Что за гимназию ты закончил?

— Называется «Черная звезда». Помнишь, отец как-то упоминал?

— Это та, которая дает пропуск в темный магистрат?

— Ну да. — Я оперся спиной об стену, чтобы было удобнее — разговор обещал быть долгим. — Когда суд вынес тебе приговор, ко мне пришел магистр пустоты и сказал, что там можно найти подсказку, кому понадобилось убивать Таймуса… и наших родителей.

— В «Черной звезде»? — изумился Анри.

— Да. И я нашел списки… Там было имя отца. Ты знал, что он владел темной магией?

Анри кивнул.

— Знал, но никогда не видел. Папа говорил, что у тебя будет так же.

— Он был прав.

Я вытянул перед собой ладонь, и с пальцев сорвались светлые искры. Анри присвистнул.

— Вас там и светлой магии обучали?

— Нет. Но однажды я убил светом демона. Высшего. Только Лиз спасти не получилось.

Я не знаю светлых заклинаний, Анри.

— Ничего, это дело наживное. — Брат похлопал меня по плечу. — Смогу — хотя бы расскажу в общих чертах, я же светлый маг.

— Спасибо… Так вот, потом Пьер попросил меня узнать что-то о профессоре Айденсе.

— Это еще что за фрукт?

— Преподаватель зеркальной магии.

Анри нахмурился — видимо, вспомнил заклинание, погубившее Таймуса.

— И что тебе удалось узнать? — спросил он.

— Да ничего. Рейдес сказал, что он ручается за профессора Айденса, и тот не имеет никакого отношения к нашему делу.

— Подожди. Эдуард Рейдес, папин друг?

— Вы знакомы? — удивился я.

— Пару раз виделись, когда я был еще ребенком.

— Он — отец Лиз, моей…

— Понятно… Значит, этот Айденс оказался вне подозрений? Но ты говорил, что на тебя несколько раз покушались в стенах гимназии. А насколько я помню, у «Черной звезды» должна бьггь идеальная защита.

— Пару раз у меня были сомнения, на кого направлена атака — то ли на меня, то ли на Роберта Гейлена, но последний раз все расставил на места. Не знаю, как я выжил. Вообще не понимаю, что это было за заклинание, Анри. Мне никто не сказал.

— Странно…

Брат поднялся и прошелся по комнате. Была у него привычка думать на ходу. Вечно бродил вот так, над чем-то задумываясь.

— Подожди, а Гейлен — не Мишеля Гейлена сынок?

— Он самый, — вздохнул я. — Мы сначала не ладили, но потом подружились.

— С Гейленом? Он им точно родной? Их семейка нас на дух не выносит, сколько себя помню. По крайней мере, её мужская часть.

— А женская?

— У твоего друга три старших сестры, из которых две строили мне глазки. Но так как я обручился с Полли, скорее всего, женская согласна с мужской.

Я улыбнулся. С Анри всегда было легко. Да, я понимал, что ему сейчас непросто, и он старается держаться. Я тоже старался, насколько хватало сил, но уже сам факт, что брат вернулся домой, менял очень многое.

— Что ты собираешься делать дальше? — спросил я.

Анри отвел взглад.

— Если бы знать, Фил, — ответил он. — Но, уверен, спокойной жизни не будет. Для начала надо узнать, в каком состоянии наши дела. Все-таки год ими никто не занимался.

Утром засаду за документы — отчеты с наших земель лежат у отца в кабинете, но сейчас голова гудит, не понимаю ничего. А потом…

— Ты будешь искать их? Тех, кто тебя подставил?

И тех, кто убил маму с папой. Но эту часть вопроса я не стал задавать вслух.

— Буду, — ответил Анри. — Пока не знаю, как, только рано или поздно все равно их найду. Ты сам-то чем собираешься заняться?

— Светлой магией, — ответил я. — Раз уж она откуда-то у меня взялась. Пьер говорил, это из-за того, что нашей прапрабабушкой была сестра короля, и сила угасшего рода должна рано или поздно возродиться.

— Магия редко передается по женской линии.

— А если другого варианта нет?

Анри молчал. Он не знал, так же, как и я. А те, кто мог бы дать ответ, уже никогда…

Хотя… Мать бы меня прокляла за такую мысль, конечно, но иначе никак!

— Что ты уже задумал? — сразу понял Анри.

— Ничего.

— Фил?

— Ничего такого, о чем бы стоило беспокоиться. — Я улыбнулся, чтобы утихомирить брата, только он точно мне не поверил.

— Знаешь, что? — сказал Анри. — Ложись-ка ты спать, а я возьму документы из кабинета и поработаю тут, чтобы тебе было спокойнее.

Я не стал сопротивляться. Действительно, стоило отдохнуть. Поэтому лег и закрыл глаза. Брат вскоре вернулся со связкой бумаг и письменными принадлежностями. Он поставил светильник так, чтобы тот мне не мешал, и разрезал веревку, удерживающую документы. Как же хорошо, что Анри вернулся. Это была последняя мысль перед тем, как я заснул.