Глава 25

Полина.

Я хотела пойти к Вейранам с самого утра, но откуда-то взялся глупый страх. Поэтому для начала позанималась с Вильямом, все еще мрачным после отцовской взбучки. Затем отработала заклинания, которые мне показывала Айша. И, наверное, так бы и не решилась, если бы в дверях не появился Этьен.

— Я думал, ты давно ушла, — заметил он.

— Я собиралась, — призналась честно, — но…

— Не знаешь, как примет тебя граф? Я вот тоже не знаю. Давай сомневаться вместе.

— Ты едешь к Анри? — спросила я, а сердце ушло в пятки.

— Да, — ответил Этьен. — Мне надо немного с ним побеседовать, и, готов поспорить, разговор будет не из приятных. У Анри Вейрана есть причины меня ненавидеть, сама знаешь. Но лучше с ним поговорю я, чем коллеги. Заодно узнаю, в каком он настроении.

Так ты со мной?

— Да, конечно.

— Только подождешь в экипаже, пока мы поговорим? Боюсь, если Анри увидит тебя, он и вовсе не станет со мной беседовать.

— Хорошо. Я быстро.

Собиралась действительно поспешно. Даже попала в туфельки ногами не с первого раза. Внутри все сжималось от страха — и ожидания встречи с Анри. Моим Анри, как бы он себя не вел. Мы сели в экипаж. Я заметила, что лето еще не наступило, а на деревьях уже полно было желтой листвы. Как и предсказывал осенью Этьен, проблема так и не решилась. В Гарандии не нашелся новый магистр света, и природа сходила с ума. А если Анри… Но магистры не женятся, это все знают. Только никто не говорит, почему.

— Ты слишком напряжена, Полли, — заметил Этьен. — Это ведь твой жених, ты так ждала его. Улыбнись.

— Ты прав. — Улыбка наверняка получилась искусственной. — Я просто… Этьен, что бы я без тебя делала?

— Боюсь, граф Вейран считает, что без меня вы бы с ним давно были вместе, и никто бы его не осудил, — усмехнулся герцог. — Но был бы кто-то другой. Пост главного дознавателя никогда не останется пустым.

— Ты прав, — склонила голову. — Я надеюсь, Анри поймет. Он очень хороший человек.

— Мало быть хорошим, Полли. После общения с графом я могу сказать одно — он крайне упрям, как и его отец. И не склонен слушать никого на свете. Боюсь, сейчас у меня будет возможность в этом убедиться.

Экипаж остановился неподалеку от дома Анри. Этьен поспешил к воротам, а мне оставалось только ждать. Он долго не возвращался. Выслушал ли его Анри? О чем они вообще разговаривают? И что делать мне самой? Сердце то замирало, то снова пускалось вскачь. Я чувствовала себя преступницей, ожидающей приговора. Почему? Я ведь люблю Анри. Но больше не знаю, любит ли он меня.

Вот показался Этьен. По его лицу я сразу поняла, что герцог крайне зол. Он сел в экипаж и так хлопнул дверцей, что она жалобно запела.

— Что? — спросила тихонько.

— Я был воплощенным спокойствием, — рыкнул Дареаль. — Но этот сопляк на кого лаять-то вздумал? Решил, если самой Пустоте он не по зубам, до него никто не доберется?

Посмотрим, как он запоет, когда магистрат решит пообщаться поближе.

Похоже, Анри превзошел сам себя, потому что таким злым я Этьена еще не видела.

— Нет, это же надо! Решил, что вправе указывать мне на дверь? Если захочу, от меня никакая дверь не спасет! Кстати, почему ты не сказала, что младший Вейран тоже вернулся домой?

— Забыла, — пожала плечами.

— Хоть у одного человека в этой семейке голова там, где ей положено быть — на плечах. Знаешь, Полли, я бы тебе не советовал сегодня разговаривать с графом. У него крайне дурное настроение, и, уверен, он мастерски испортит его и тебе.

— Было бы, что портить, — вздохнула я.

— Значит, пойдешь?

— Пойду.

— Тогда удачи. Прислать за тобой экипаж?

— Не стоит, я дойду сама. Привыкла ходить пешком.

Мы попрощались с Этьеном, и я поплелась к дому Анри. Страшно было представить, что он мне скажет после беседы с герцогом. Главное, чтобы не догадался о том, что мы приехали вместе. Иначе шуму будет!

Прежде, чем успела постучать, входная дверь отворилась, и навстречу вышел сам хозяин дома. Сегодня он выглядел гораздо лучше, но следы пребывания в пустоте все равно исчезнут нескоро, включая неестественную бледность и худобу. Захотелось прикоснуться, прижаться, успокоить.

— Здравствуй, — Анри шагнул ко мне. — Я ждал тебя раньше.

— У меня были занятия, — почему-то смутилась. — Работа…

— Работа, значит? — хмыкнул он. — Ладно, поговорим и о твоей работе. Ццем?

Протянул мне руку, и мы вошли в дом. Здесь было очень тихо, но из окон лился солнечный свет, заливая все вокруг. И дом сразу казался уютным, пусть и не таким, каким был при жизни графини Анжелы.

— Полли, нам надо обсудить кое-что.

Наверное, так мог бы начинаться любой кошмарный сон. Потому что я не знала, о чем именно пойдет речь, чего ждать от Анри.

— Да, конечно, — постаралась говорить спокойно.

Анри провел меня в гостиную. Я надеялась, что придет Филипп, но надежды оказались пустыми. Младший брат не собирался вмешиваться в нашу беседу. Только я и Анри. Что ж, нам действительно было, о чем побеседовать.

Мы сели на небольшой диванчик в бежевых тонах. Вообще вся комната казалась невыразимо светлой. Разглядывание интерьера немного успокаивало. Например, двух напольных ваз, украшенных мозаикой. Или причудливых светильников. Или…

— Полли, о чем ты думаешь?

— О светильниках. — Вопрос застал врасплох. — Необычная форма.

Анри вдруг улыбнулся, и сразу стало тепло и спокойно, как всегда было рядом с ним.

— Я с тобой о серьезных вещах собираюсь говорить, а ты — о форме светильников!

— Уж извини, такая я есть, — развела руками. — Я же не виновата, что они такие…

— Необычные?

— Да.

Мы тихо рассмеялись. Анри всегда понимал меня, как никто другой. Жаль, мне это не всегда удавалось.

— Я тебя слушаю, — сказала уже спокойнее.

Теперь, кажется, растерялся Анри. Он взял меня за руку, провел пальцем по ладони вдоль линии жизни. А я едва сдержала внутреннюю дрожь — слишком личным было это прикосновение. И слишком приятным.

— Полли, я…

И снова замолчал. Да, разговор снова не клеился. Наверное, потому, что нужно было слишком много слов, а хотелось обнять, прижаться, почувствовать, что не одна и больше никогда не буду. А еще поцеловать, чтобы он тоже знал, что не один.

Анри все-таки собрался с духом и заговорил снова:

— Послушай, все очень сильно запуталось. Я понимаю, что… наверное, ты ждешь…

— Т-с-с, — прислонила палец к его губам. — Я ничего не жду. Просто хочу знать, ты меня еще любишь?

Ну вот, додумалась, какой вопрос задать… Анри перехватил мои пальцы, осторожно поцеловал, прижал к щеке. Он о чем-то напряженно думал, а мне оставалось догадываться, о чем.

— Люблю, конечно. Только… Полли, я не хочу, чтобы ты снова страдала из-за меня.

И как это понимать? Между нами будто стояла стена. С одной стороны — Анри, вот же он! Держит за руку, смотрит в глаза. А с другой — пропасть. Из моей лжи, которая неминуемо будет, потому что я не смогу сказать ему правду. Из его боли, от которой он нескоро избавится. Что же нам делать?

— Выслушай меня, хорошо? И постарайся понять, — попросил Анри. — Когда я предлагал тебе стать моей женой, у меня за плечами был титул, благосостояние, положение в обществе. Я знал, что смогу сделать тебя счастливой. Защитить, уберечь. А теперь у меня нет ничего. Мое имя, скорее, станет для тебя проклятием. От имущества за этот год остались одни долги. Сам я пройду через это и справлюсь, рано или поздно, но не хочу, чтобы со мною страдала и мучилась ты. Я очень люблю тебя, Полли. Но я никогда не смогу сделать тебя счастливой, а ты заслуживаешь счастья.

И снова замолчал. Я пыталась осмыслить, понять то, что только что услышала. Что пытался донести до меня Анри? Что нам лучше расстаться? Сейчас, после того, как, наконец, встретились? Изнутри поднималась боль, а он ждал ответа. Какого? Что я могла ему сказать?

— Я тоже изменилась, Анри, — ответила тихо. — И той Полли, которую ты знал, больше нет. Но почему ты решил, что рядом с тобой я не буду счастлива? Почему решил за меня?

— Потому, что это правда.

Он отвел взгляд. Затем поднялся, выпустив мою руку, прошелся по комнате и стал у окна так, что из-за солнца я не могла видеть его лицо.

— Значит, ты готов меня отпустить?

Анри молчал. Я уже думала, что не ответит, когда с его губ сорвалось:

— Да.

— А если я не готова? — Глаза снова защипало от слез. Сколько еще я буду плакать?

Хватит!

— Тогда прекрати общение с герцогом Дареалем. У тебя есть дом и есть семья. Это мы с Филом.

Слова Анри стали громом среди ясного неба. Ну при чем тут Этьен?

— Я не могу. Подожди! — заметила, что он собирается меня перебить. — Подожди, Анри, выслушай. Этьен спас меня, когда все отвернулись. Когда собственная мать требовала, чтобы я немедленно вышла замуж за первого встречного. Ты его совсем не знаешь. Он — хороший человек. И даже если я перееду, все равно буду приходить к нему, потому что занимаюсь с его сыном.

— Хороший человек? — Голос Анри мигом изменился, наполнился ядом. — А ничего, что твой хороший человек пытался выбить из меня признание в преступлении, которое я не совершал? И он знал об этом!

— У него был приказ. — у меня тоже оыл приказ, I юлли. I аимус приказывал мне немедленно разорвать помолвку, потому что хотел видеть своим преемником. Мне стоило его выполнить?

— Не кричи, — попросила я. — Это другое.

— Чем? — Анри заметался по комнате. — Чем другое, Полли? Тем, что от приказа Таймуса не зависела твоя жизнь? А моя зависела! Твой дорогой Этьен требовал меня казнить, если ты забыла, и казнил бы, если бы подружке Эйлеана не было так скучно одной!

— Я знаю, Анри, — пыталась до него достучаться. — Но не могу…

— Значит, ты меня не любишь.

Лучше бы он ударил меня, чем так говорить. Я не могла расстаться с Анри — и не могла перестать общаться с Этьеном и Вилли. Что мне делать?

— Раз ты сомневаешься, нам не о чем разговаривать, — резко сказал Анри. — Прости, Полли, я не стану делить тебя с кем-то еще. Тем более, с герцогом Дареалем. Выбирай.

Сейчас, потому что ждать я не буду. Хватит!

— Я пойду. — Поднялась с дивана, словно во сне. — Когда успокоишься, ты знаешь, где меня искать.

И пошла прочь. Все-таки расплакалась, поэтому по дорожке от дома почти бежала. А ведь между мной и Этьеном на самом деле ничего нет. Что было бы, узнай Анри про Вайхеса? Он проклянет меня!

Меня никто не стал догонять. Я даже пожалела, что не попросила Этьена подождать немного. Но лучше ему не видеть меня в таком состоянии, он и так зол. Мало ли, чем это может закончиться. Ничего, пройдусь немного, успокоюсь. Надо привыкнуть. Привыкнуть к мысли, что Анри не сможет меня простить. Так будет проще. Может, он и прав? И нам не стоит… Глупая я, глупая. Сама продумала себе иллюзию, сама же в неё поверила. И теперь, когда иллюзия рушится, так мучительно больно!

Я бежала так быстро, что едва не сбила кого-то с ног.

— Полли? — услышала знакомый голос. — Похоже, налетать на меня на улице вошло у тебя в привычку.

Серая ткань под пальцами. Пьер!

— Ты снова плачешь? — заметил он, осторожно стирая слезинку со щеки. — И почему на этот раз? Вроде бы, твоя мечта сбылась, и надо радоваться.

— Не получается, — всхлипнула я. — А ты что здесь делаешь?

— Вообще-то оду к графу Вейрану, чтобы передать один документ… Впрочем, я могу поручить это и теням. Подождешь минуту?

Я хотела было сказать, что не стоит из-за меня менять планы, но потом поняла, что не хочу сейчас оставаться одна. Мне нужно было с кем-то поговорить — об Анри, о пустоте, о том, как быть. А Пьеру я доверяла, да и страх после того, как столько дней просодела у его постели, сошел на нет. Кажется, я осознала, что передо мной, прежде всего, человек, и потом уже — маг пустоты. А Пьер прошептал заклинание, вокруг нас на мгновение взметнулся туман, а затем рядом появился человек в сером балахоне. Тень. Пьер протянул ему конверт, запечатанный печатью магистрата, и приказал:

— Передать немедленно лично в руки графу Анри Вейрану.

— Будет сделано, — прошелестел ответ, и слуга Пьера пошел к дому Анри, а мы продолжили путь.

— Что там, в этом конверте? — полюбопытствовала я.

— Приглашение на завтрашний прием в магистрат. Точнее, как приглашение… То, от которого нельзя отказаться. Мы с Кернером хотим побеседовать с Анри. Назрела такая необходимость.

— О чем, если не секрет?

— Пока что секрет, — усмехнулся Пьер. — Но тебе не о чем беспокоиться, как я и говорил, приговор пустоты неоспорим. И если она позволила Анри покинуть свои владения, значит, действительно нет причин и дальше обвинять его в убийстве магистра Таймуса.

— Это понимаете вы. А простые люди?

— Все равно окончательное решение за магистратом, Полли. Надеюсь, у Анри хватит благоразумия, чтобы услышать то, что мы хотим ему сказать. Кстати, по какой причине слезы?

— Мы немного поссорились, — признала я. — Ты был прав. Не все так просто, и наши проблемы не решатся в один миг.

— Жаль это слышать.

Но голос Пьера оставался ровным и спокойным. Мы как раз шли через городской сквер. Звонко пели птицы, а солнечные лучи отражались в глади небольшого озерца.

— Присядем? — спросил Пьер, увлекая меня к одной из скамеек.

Проходящая мимо парочка покосилась на нас — и я заметила, как девушка сделала знак, отвращающий беду. Начинаю понимать, почему Пьер предпочитает использовать иллюзию вместо настоящей внешности. Боялись его самого — и его теней.

Ветерок приятно касался кожи. Я смотрела на гладь озера, и постепенно успокаивалась. На самом деле, в словах Анри была правда. Со стороны мое проживание у Этьена выглядело неприлично, но я привыкла. К нему, Вилли, Айше. Да, я не против переехать к Анри, но разорвать общение с людьми, которые стали для меня близкими?

Разве это выход?

— Не стоит плакать, Полли, — Пьер внезапно нарушил молчание. — Что бы сейчас ни говорил или ни делал Анри Вейран, это последствия долгой изоляции и боли. Дай ему время. Пусть сам решит, чего желает и как собирается жить дальше. Я понимаю, ты устала ждать, поэтому и говорил тебе всегда, что не стоит. Но раз уж дождалась — надо дать ему шанс. Не находишь?

— А сколько тебе понадобилось времени, чтобы забыть о пустоте? — спросила я.

— Мне? — Пьер грустно улыбнулся. — Кто сказал, что я забыл о ней, Полли? Ты знаешь, больше всего на свете я боюсь, что однажды она придет за мной. И что тогда? Второй раз мне не выбраться.

Я не знала, что ему сказать. Хотелось как-то успокоить, утешить, хоть всесильный магистр и не нуждался в этом. А слов не находилось, поэтому взяла его за руку. Ощутила холод пальцев.

— Пустота не изменила того, что ты — хороший человек, Пьер.

— Неправда. Она лишила меня возможности чувствовать, Полли. Только думать и поступать так, как диктует рассудок. Но самое забавное не это.

— А что?

Пьер странно посмотрел на меня, будто раздумывая, говорить или нет.

— То, что после нашей встречи с Пустотой во время действия проклятия она снова изменила условия. И теперь… Теперь все гораздо сложнее. Но не стоит забивать тебе голову.

Пьер отвернулся к озеру. Будет ли сильно бестактным спросить, что он имел в виду?

И что значит — не чувствовать? Совсем ничего? Разве такое бывает?

— А можно мне тоже… прийти завтра на прием в магистрат? — спросила я.

— В этом нет необходимости, Полина, — ответил Пьер. — Не беспокойся, ничего дурного не случится. Но если захочешь узнать, что там произошло, и при этом — не видеть графа Анри, приходи в башню. Я расскажу.

— Спасибо, я… подумаю.

Пьер поднялся и протянул мне руку. Мы медленно пошли к дому Этьена, а я ловила себя на мысли, что стало легче. Тоска отступила. Наверное, Пьер прав, и не надо торопить события. Просто подождать, пока Анри придет в себя. Тем более, что ждала и дольше. Но его завтрашний визит в магистрат все-таки заставлял нервничать. Зачем Пьер и Фернан вызывают туда Анри? Побеседовать, или…

— Вот мы и пришли, — остановилась у ворот особняка Дареаля. — Спасибо, что проводил.

— Не стоит благодарности, — с легкой улыбкой ответил Пьер. — Я рад был тебя увидеть. Надеюсь, при следующей нашей встрече ты не будешь плакать.

— Я тоже надеюсь. До встречи.

Пока шла к дому, все время ощущала его взгляд. А когда обернулась у самой двери, Пьера уже не было. Он снова мне помог. Пусть сейчас и не поступками, а словами, и я была благодарна. Решила и другое — завтра я к Анри не пойду. Захочет — он сам знает, где меня искать. А узнать, как пройдет визит в магистрат, можно и у Пьера.