Глава 26

Филипп.

Пьер поднялся и протянул мне руку. Мы медленно пошли к дому Этьена, а я ловила себя на мысли, что стало легче. Тоска отступила. Наверное, Пьер прав, и не надо торопить события. Просто подождать, пока Анри придет в себя. Тем более, что ждала и дольше. Но его завтрашний визит в магистрат все-таки заставлял нервничать. Зачем Пьер и Фернан вызывают туда Анри? Побеседовать, или…

— Вот мы и пришли, — остановилась у ворот особняка Дареаля. — Спасибо, что проводил.

— Не стоит благодарности, — с легкой улыбкой ответил Пьер. — Я рад был тебя увидеть. Надеюсь, при следующей нашей встрече ты не будешь плакать.

— Я тоже надеюсь. До встречи.

Пока шла к дому, все время ощущала его взгляд. А когда обернулась у самой двери, Пьера уже не было. Он снова мне помог. Пусть сейчас и не поступками, а словами, и я была благодарна. Решила и другое — завтра я к Анри не пойду. Захочет — он сам знает, где меня искать. А узнать, как пройдет визит в магистрат, можно и у Пьера.

Я смотрел в окно, как убегает Полли. Неужели они с Анри так и не сумеют договориться? Это было бы неправильно, жестоко. Почему люди, которые любят друг друга, не могут просто высказать все, что не дает спокойно жить, и забыть, как о страшном сне? Надо самому сходить к Полине. Не запираться же в четырех стенах, хотя очень хотелось. Да и она говорила, что обучается магии исцеления. Может, посоветует, что делать с моими снами? Но это уже завтра или послезавтра, а сегодня… Чем же заняться? Прежде всего, надо продолжать тренировки и исследовать новые границы магии. Это то, чего хотела бы Лиз. Она бы страшно разозлилась, если бы знала, что я забыл обо всем на свете, стою и смотрю в окно вместо того, чтобы продолжать обучение.

Поэтому я задернул занавеску и пошел в большой бальный зал. Балов в нашем доме не будет еще много лет, в этом не оставалось сомнений, так что зачем залу стоять без дела? Приказал слугам принести лестницу, затем выставил всех за дверь и принялся наносить на стены защиту, чтобы случайно во время очередной тренировки не разнести весь дом. За этим занятием и застал меня Анри. Я как раз старательно выписывал символ, поглощающий магический урон, в правом верхнем углу комнаты.

— Ты что делаешь? — раздался вопрос.

— Готовлю помещение для тренировок, — спрыгнул с лестницы — и заметил конверт в руках брата. — Это что?

— Приказ явиться завтра в полдень на прием в магистрат. Для меня и тебя.

В магистрат? Что им от меня нужно? Вспомнился Кернер и его предложение стать учеником темного магистра. Так и не отказался от своей идеи? Или это большей частью касается Анри?

— Пойдешь? — спросил тихо.

— Пойду, — ответил Анри. — А вот тебе не советую. Ты-то при чем?

— Да есть причины… — признался нехотя. — В начале зимы мне предоставили выходной день и разрешили визит в город. Магистр Кернер поджидал меня у ворот гимназии и предложил пойти к нему в ученики. Я отказался.

Анри нахмурился. Он теперь вообще почти все время ходил хмурым, но разве это удивительно? Мне тоже не хотелось улыбаться. Но надо, иначе к чему было столько бороться? Если нет, стоило сдаться магистрату еще в ночь смерти родителей. На этом бы все и закончилось, потому что, уверен, никто не оставил бы меня в живых.

— И что понадобилось от тебя темному магистру? — прищурился брат.

— Думаю, он подозревает, что с моей магией все… не так. И хочет взглянуть вблизи, но мне не нравится этот тип.

— Значит, нечего тебе туда идти, — заключил Анри.

— Все равно обяжут. Лучше сходить сразу, да и не хочу, чтобы ты шел один. А теперь помоги, пожалуйста, подержи лестницу, пока я оттуда не грохнулся.

И полез обратно — дорисовывать магией символы. Защита ложилась легко и ровно.

Более того, под неё подстраивалась защита самого особняка. Здесь всегда стояли мощнейшие щиты. И как кому-то удалось их пробить? Тем более учитывая запасы магии отца. Я не понимал. Тогда у меня не было вопросов — только боль. А сейчас возникли вопросы.

Ближайший час мы провозились в зале. Анри наблюдал, как я создаю заклинания, но в сам процесс не вмешивался, только следил, чтобы непутевый брат случайно не сломал себе шею. Затем я приступил к тренировкам, а Анри снова засел за документы. Вечером я думал, стоит ли принимать зелье, но потом решил, что еще одной безумной ночи не перенесу, и выпил.

Не помогло… Это я понял, когда сквозь сон услышал голос Элизабет:

— Фил! Фил? Филипп Вейран, чтоб тебе провалиться!

Натянул одеяло на голову и крепче закрыл глаза. Хотя, если есть одеяло, разве я сплю? Резко сел — и звук тут же исчез. Все-таки приснилось… Вытер вспотевший лоб.

Тяжело… Тяжелее всего осознавать значение слова «никогда». И еще сложнее — применять его к Лиз. Затем вспомнилась возникшая накануне идея. Странная и страшная, но которая могла дать хоть какие-то разгадки. Главное, чтобы не увидел Анри! У светлых магов вообще было особое отношение к некромантии. И он бы не одобрил.

Я отыскал сумку, с которой вернулся из гимназии, и достал оттуда маленькое зеркальце. Положил его на пол, произнес заклинание, снимающее печати, и зеркало вытянулось в полный рост. Оставалось установить его и подготовиться к ритуалу. В «Черной звезде» мы изучали теорию некромантии. Практику запретили до седьмой ступени, поэтому я знал только сам процесс, но никогда не применял его на практике.

Подпер дверь стулом, чтобы никто не помешал, достал из сумки черный мел и начал выводить на полу символы по кругу. Затем коснулся зеркала, ощутил его энергию.

Профессор Айденс говорил, что собственное зеркало лучше подходит для некромантии, чем любое другое. Сел на колени, начал медленно читать заклинание. Малейшая погрешность — и моей жизни будет грозить опасность.

Я звал маму.

— Анжела Вейран, приди! — потребовал у зеркального отражения.

Ничего…

— Анжела Вейран, приди! — повторил я.

Зеркальная гладь подернулась дымкой, напоминающей черный туман, окутывающий гимназию. И — ничего. Тогда решился позвать отца.

— Виктор Вейран, приди!

На этот раз мне показалось, что в зеркале мелькнул силуэт.

— Папа? — позвал я.

— Не смей!

Вот и все, что я услышал. Полыхнул огонь в светильниках, и на мгновение показалось, что пламя охватит комнату. По полу пополз серый туман пустоты. Я начертил в воздухе символ печати, и туман исчез, а огонь стал ровным и привычным. Ну почему? Голос отца я узнал. Почему он не захотел говорить со мной? Но раз откликнулся, значит, действительно находится по ту сторону. Лиз я звать не рискнул. Слишком мало времени прошло с момента смерти. Только вытер мел с пола и завесил зеркало плотной тканью.

— Фил, у тебя все в порядке? — раздался стук в дверь.

Глупо было ожидать, что Анри спит. Я отодвинул стул и открыл.

— Все хорошо, тренируюсь, — ответил, стараясь казаться спокойным. — Ты же спать пошел.

— Да что-то не спится, — поморщился брат. — А что у тебя так пахнет горелым?

— Неудачное заклинание, не обращай внимания. А ты что весь в пыли? — заметил, что на темной одежде брата виднеются серые пыльные полосы.

— Искал дневник отца, — ответил он. — Или какие-то документы, архив. Ты же знаешь, он всегда все записывал. Три тайника перевернул — ничего.

— Это должен бьггь особый тайник, если он вообще существует, — задумался я. — Ты в его кабинете искал?

— Да, и даже тайный ход проверял. Там пусто, только… следы боя.

— В тайном ходе? — В голове что-то не желало складываться. — Значит, кто-то шел сюда целенаправленно. Но ведь и сам ход тоже защищен, Анри. Пробить защиту особняка непросто.

— Но не значит, что невозможно, — возразил брат. — Где еще можно поискать, как думаешь?

— Там, где точно не станут другие. А может, при обысках уже все нашли и забрали?

— Тогда был бы пустой тайник.

— Согласен. Что ж, давай искать.

Я все равно склонялся к мысли, что в особняке не могло остаться необследованных помещений. Тайник в кабинете отца обчистил сам — именно из него забрал амулеты и деньги. Другие уже проверил Анри. А если…

Я спустился на первый этаж. Всего из дома вело два потайных хода. Тот, которым воспользовались родители, был лучше защищен, но почему-то меня потянуло вниз, к подвалу. Там был ход, позволяющий выйти к хозяйственным постройкам. Его-то я и принялся обследовать с тщательной скрупулезностью. Сначала пошарил магией по стенам — пусто. Затем перешел к полу, и вот тут-то магия отреагировала на постороннее заклинание. Я склонился над камнем, которыми был вымощен пол, и осторожно снял папино заклинание. Камень тут же чуть вьщвинулся вверх, и можно было без труда его вытащить. Вот и все!

Внутри находилась небольшая коробка. Я подхватил её и поднялся наверх, к Анри.

Тот как раз закончил осматривать основной ход, но ничего не нашел.

— Смотри, — поставил свою находку на стол. — Была в тайнике в тайном ходе.

Открываем?

Анри сосредоточенно кивнул. Я откинул крышку. В коробке лежала связка старых писем и несколько камней. Камни, судя по магическому фону, обладали защитными свойствами, а вот письма мы распределили между собой, уселись за стол и принялись разворачивать одно за другим. И по мере чтения я чувствовал, как глаза лезут на лоб.

Возникло ощущение, что я совсем не знал своего отца. Письма, а зачастую и просто документы, касались самых громких дел, о которых я слышал в гимназии. Оказалось, что ко всем из них папа приложил руку.

— Я кое-что нашел. — Анри протянул мне пожелтевший от времени конверт. В нем содержался отчет отца по делу о заговоре против магистрата. И легко было угадать имя одной из подозреваемых — Лиана Варне, ставшая любовницей темного магистра и втершаяся к нему в доверие.

— Вот и нашлась пропажа, — тихо сказал я, перечитывая отчет еще раз. — Уж не знаю, были ли между ними с папой какие-то отношения, но сам факт существования этого документа меняет дело. Значит, мадемуазель Варне была одной из участниц заговора.

— Но, судя по всему, ей удалось выйти сухой из воды, — заметил Анри.

— Может, потому, что она вовремя забеременела?

— Ты сам-то в это веришь?

Я пожал плечами. В жизни случается всякое. У меня был год, чтобы в этом убедиться.

Анри же верить отказывался. Мы продолжили перебирать бумаги, но больше упоминаний о Лиане не нашли. Зато обнаружили письмо, адресованное отцу от неизвестного человека, судя по почерку, мужчины, в котором тот призывал немедленно покинуть столицу и уехать, иначе дело кончится арестом. Письмо было достаточно старым, и я подозревал, что даже до моего рождения либо сразу после, потому что семья покодала город всего дважды.

— У папы всегда было много тайн, — заметил Анри.

— Да, ты прав, — я склонил голову. — И большая часть из них для нас закрыта.

Подожди, а это что такое?

Мне на колени выпал обугленный листок. Верхняя часть была уничтожена огнем, осталась нижняя.

«… надеюсь на ваше благоразумие, — значилось там. — Думаю, вам не хотелось бы, чтобы в высших кругах узнали о нашем родстве. А.»

— А вот это уже серьезно, — сказал я Анри.

Тот молчал. Наверное, я зря позвал его разбирать эти письма. Надо было тихонько просмотреть самому. Брату и так непросто. Он еще хорошо держался, я ожидал худшего.

А все эти бумаги могли только больше поколебать его веру в родителей.

— Знаешь, хватит на сегодня тайн. — Я поднялся на ноги. — Завтра будет непростой день. Магистрат вряд ли скажет нам что-то приятное, правда?

Анри задумчиво кивнул. Он вроде бы и был со мной, и в то же время — где-то далеко.

А я сам себе боялся признаться, насколько за него беспокоюсь. Потому что видел его там, в пустоте. И знаю, через что ему пришлось пройти.

Мы разошлись по комнатам. Я снова лег, надеясь, что остаток ночи пройдет без снов.

Так и произошло. Утро промелькнуло за тренировками. А еще я подумывал о том, чтобы заказать книги по темной магии. Есть ведь заклинания, которые мне пока неизвестны.

Стоит продолжить обучение самостоятельно, раз от другой возможности я отказался.

Анри к завтраку не спустился. Затем я узнал от слуг, что он ушел еще рано утром.

Куда? Зачем? Понял только, когда на дом доставили несколько свертков с одеждой. Да уж, после пустоты вещи брата можно смело выбросить. Они не подходили ему по размеру.

Следом за свертками появился и сам Анри, злющий, как демон.

— Прогулялся? — поинтересовался я.

— Да чтоб они все провалились! — с порога выкрикнул брат. — Я им что, пугало? Или экспонат в музее? Как еще пальцами не начали тыкать! И это соседи.

— Хорошо, что не побили, — буркнул я.

— Пусть бы попробовали. Магии у меня, конечно, нет, но нос разбить пока еще сумею, — выпалил Анри и помчался наверх, переодеваться. Сам я ловил себя на мысли, что почти не волнуюсь перед визитом в магистрат. Боялся только того, что магистры могут сказать брату. А я… Зачем им я? Исследовать магию? Так Пьер сам же объяснил мне насчет наследования силы. Или…

Что «или»? Видимо, гибель Лиз сделала меня безразличным. Если бы мне сейчас сказали, что завтра казнят, я бы, наверное, только улыбнулся в ответ. Но и сдаваться не собирался. Не сейчас! Сначала надо узнать, кому я так мешаю — и кто стоит за смертью Элизабет.

Может, стоило повторить обряд с зеркалом? Но у меня ведь ничего не вышло. То ли что-то сделал не так, то ли со мной не пожелали разговаривать. С другой стороны, во сне Лиз сама звала меня. Рано я покинул «Черную звезду». Хотя, учитывая возвращение Анри — не так уж и рано.

Еще полчаса я пробродил по дому, затем оделся, уже привычно выбрав темные тона.

Да и после гимназии у меня другой одежды не было. Накинул форменный плащ — диплом дает мне право его носить. Можно идти.

Анри как раз спустился по лестнице. Он выглядел таким хмурым, что с языка едва не сорвался вопрос, хорошо ли он себя чувствует. Только разве может бьпгь хорошо? Еще и накануне такой встречи. Брат успел подстричься, но одежду, как и я, выбрал темную — серую рубашку, черные штаны. И настроение у него явно не отличалось по цвету от одежды.

— Идем? — спросил я.

— Да, только придется пройтись пешком, лошадей нет.

— Мне не привыкать.

Это была чуть ли не единственная реплика, которой мне удалось добиться от Анри за все утро. А я не знал, что ему сказать и как вообще с ним разговаривать. Вроде бы, он вел себя обычно — и в то же время совершенно не так. Брат всегда был очень жизнерадостным человеком, а сейчас от него осталась одна лишь тень. И я подозревал, что он держит лицо только ради меня. Уж не знаю, что такого ему показала Пустота, чтобы вызвать столь сильное беспокойство.

Снаружи было слишком жарко! На территории гимназии перепады погоды хоть слегка контролировались, да и в самих классах никогда не было места жаре или холоду. Но в городе ситуация разительно отличалась, и если бы не месяцы усиленных тренировок, дойти до здания магистрата оказалось бы ой как непросто. Нам оставалось миновать шагов пятьдесят, когда Анри остановился.

— Слушай, Фил, — сказал он, — разговаривать с магистрами буду я. Ты постарайся не вмешиваться. Договорились?

Я хотел было напомнить брату, что давно являюсь инициированным магом, поэтому могу и сам за себя ответить, но спорить не стал. Как себя вести, взгляну по ситуации.

Главное, чтобы сам Анри не сорвался, потому что мне крайне не нравилось его настроение, а магистры вред ли позвали нас для приятной беседы. Ничего хорошего я не ждал.