Глава 29

Анри.

От Полли я не ушел, а почти что сбежал. Если в пустоте магистр Эйлеан вызывал у меня, скорее, сочувствие, а после возвращения я был благодарен ему за помощь на суде, то сейчас почти ненавидел этого выскочку! Как он посмел? Как посмел рассказать Полли, что у меня нет магии? Я бы справился и сам, когда счел нужным, но кто-то решил за меня.

И было кое-что еще… Ревность. Да, глупо, я знаю, но этот магистр не просто так приходит к Полли! И смотрит на неё… Ох, как смотрит. И если сама Полина не замечает, то уж я не заметить не мог.

Внутри все бурлило от гнева. Злость требовала своего выхода, поэтому я решил еще немного прогуляться, только для начала убедился, что Фил вернулся домой. Брат попытался было выпытать, куда это собираюсь, но я пообещал рассказать ему после. И расскажу. Потом.

Фил скрылся за дверью нашего особняка, а я нырнул в переплетение улиц. Был один визит, который не желал больше откладывать! И сейчас находился как раз в том настроении, чтобы прояснить некоторые моменты. Кристина Лерьер, мать Полины. Ладно я, но дочь-то в чем была виновата? И почему Полли вынуждена жить у чужого человека, когда у неё есть дом и наследство? Сама Полина не рискнула пойти против матери, так я немного побеседую с уважаемой мадам Кристиной.

Я хорошо помнил барона Лерьер. Он тоже когда-то работал с отцом и часто бывал у нас в доме. Меня и тогда интересовало, что привлекло серьезного и вдумчивого барона в его супруге, уж слишком фальшивой она иногда казалась. Будто не лицо, а маска. Загляни внутрь — и увиденное тебе не понравится. Но Полина ведь её родная кровь! Неужели?

Неужели можно отказаться от своего ребенка только потому, что он любит кого-то не того?

Особняк баронессы Лерьер сиял окнами. Начинали сгущаться сумерки. Как быстро прошел день! Я не был уверен, что Кристина захочет меня принять, но попытаться стоит.

Двери открыл слуга — и явно меня узнал, потому что я бывал у Полли за время нашей помолвки. Он вытаращил глаза и, кажется, готов был захлопнуть двери прямо перед носом. Вот только права не это не имел.

— Дома ли мадам Лерьер? — спросил я.

— Да, но она…

— Передайте, что её хочет вцдеть Анри Вейран, — перебил я на полуслове.

— Хорошо, передам. Обождите в гостиной.

Так бы сразу! Вспомнил о приличиях. Знакомая гостиная дома Лерьер ничуть не изменилась. Я разглядывал высокие розы без шипов, расставленные в напольных вазах, уютные кресла, знакомые картины на стенах. Мир остался неизменным, изменился я сам. В коридоре послышались торопливые шаги. Женские, из чего я заключил, что баронесса все-таки примет меня. У самой двери шаги замедлились. Еще бы! Не годится знатной даме так бегать.

Кристина Лерьер замерла на пороге. Безукоризненная прическа, макияж, незаметный на первый взгляд, платье в лиловых тонах. Дама с портрета, а не человек. И снова — ощущение фальши. Зато глаза баронессы кричали, что мне тут не рады.

— Граф Вейран, — сквозь зубы произнесла она. — Чем обязана?

— Добрый вечер, мадам Лерьер, — ответил я. — Как видите, я вернулся и решил нанести визит семье невесты. Как поживает Полли?

Кажется, зубы Кристина сегодня попортит — слишком уж явственно ими заскрежетала.

— Полли? Прекрасно, — ответила она. — Уж простите, но ваша помолвка была разорвана еще до суда.

— Вот как? А я и не знал.

Действительно, не знал. И прекрасно понимал, что постаралась сама Кристина, и уж отнюдь не Полли.

— Поэтому, граф, боюсь, нам не о чем разговаривать, — продолжила баронесса.

— А мне кажется, есть.

Кристина едва не вцепилась мне в лицо, но давно привыкла держать маску, поэтому предложила:

— Прошу, садитесь.

Я занял кресло напротив хозяйки дома. А она постарела! И тени под глазами скрыть получалось с трудом. Не так все хорошо у баронессы, как она хочет.

— Слушаю вас, граф.

— Что ж, не буду лукавить, — решил, что хватит игр. — Конечно, мы с Полиной уже виделись. И мне крайне неприятно слышать вашу ложь, но я могу понять, почему вам не в радость мой визит. Вопрос в другом. Почему Полли не живет дома?

— У неё бы и спросили, граф, — колко ответила Кристина, обдавая меня волной презрения.

— Я и спросил. Но она — почтительная дочь, и упомянула лишь о каком-то конфликте между вами по поводу навязанного брака.

— Брака? — Брови баронессы взметнулись вверх. — Как забавно! А Полли, случайно, не рассказала вам, что дважды сбегала из дома и покрыла позором имя своего отца?

— Чем? Тем, что любит меня?

— Нет, что живет в доме постороннего мужчины. Что отказалась от выгодной партии, которая стала бы для неё спасением после того, как вы погубили её своим преступлением.

— Каким?

Кристина молчала.

— Каким преступлением, я спрашиваю вас, мадам Лерьер? — Едва удержался, чтобы не вскочить на ноги. — Убийством магистра Таймуса? Так я его не совершал, иначе сейчас не содел бы перед вами. Как вы могли? Выгнать дочь, оставить без гроша?

— Она сама ушла.

— Не верю!

— Так поверьте, граф Вейран. Полли всегда была упрямой. Да, я настаивала, чтобы она связала свою судьбу с другим мужчиной, но лишь потому, что ей надо было жить! А вы все равно, что умерли. Кто знал, вернетесь ли вы? Да и сейчас вряд ли невесты выстроятся в ряд, если вы заявите о своем желании жениться.

— У меня есть невеста.

— Теперь вы — два сапога пара, — усмехнулась Кристина. — Что ж, делайте, что хотите.

Женитесь, рожайте детей. Только разве вам дадут жить спокойно? В итоге с вашей семьей случиться то же, что и с вашими родителями.

— Не смейте! — Я пока что предупреждал. Но Кристина не понимала предупреждений.

— Я всегда знала, что эта помолвка не закончится ничем хорошим! — продолжила она.

— Но мой супруг настаивал, и я не могла пойти против его воли. А что в итоге? Я вас спрашиваю, граф!

— В итоге вы пошли на преступление, выгнав Полли из дома её отца. Осмелюсь напомнить вам о том, о чем никогда не заговорит Полина. Она — дочь барона Лерьер, и имеет право на его имущество так же, как и вы. Надеюсь, у вас хватит ума понять, к чему я веду?

— Пусть Полли придет сама, тогда мы поговорим.

— Она не продет. Но я даю вам неделю, чтобы решить вопрос с наследством без постороннего вмешательства.

Иначе на правах жениха Полины я возьму это дело в свои руки. И… — заметил, что Кристина открыла рот, — скажу сразу, что не стоит обвинять меня в корысти. Мне ваши деньги ни к чему. Но я не понимаю, почему дочь барона должна бедствовать, жить у чужих людей и зарабатывать себе на жизнь уроками.

— Вы слишком много говорите, граф Анри, — усмехнулась Кристина. — Так почему Полли живет не у вас?

— Мы решаем этот вопрос.

— Ну-ну, — Кристина постучала пальцами по подлокотнику кресла. — Впрочем, наверное, и к лучшему, что вы пришли сами. Так вот! Полина сама решила уйти. Как в первый, так и во второй раз. Я понятия не имела, где её искать. Даже предлагала награду, чтобы мне помогли найти дочь. А все ваши претензии ко мне не имеют оснований. Но чего еще ожидать от Вейрана?

— Если вы еще раз коснетесь моей семьи, я за себя не ручаюсь, — сказал открыто.

— Да? Любопытно. Интересно, что бы сказала ваша матушка, если бы слышала сейчас, как её сын разговаривает с матерью будущей супруги?

Я сжал кулаки, а Кристина рассмеялась.

— Послушайте меня, граф Вейран, — сказала она. — Вопрос с дочерью я, конечно, решу, но не потому, что вы тыкнули меня в него носом. Брак ваш не одобряю и не одобрю. Вы никогда не были достойны Полины, и репутация вашего семейства… Не гладите так, вам не к лицу! Так вот, репутация вашего семейства оставляла желать лучшего. Я знаю, что у моего супруга были общие дела с вашим отцом. И знаю, что у вашего брата существуют определенные проблемы с магией. Иногда и у стен есть уши.

— Нет никаких проблем, — ответил я.

— Да? И вашему отцу не предсказывали, что ваш брат либо спасет эту страну, либо погубит её? Точнее, не конкретно он, а темный маг, родившийся в его светлом семействе.

Я так понимаю, темный маг у вас один? Но речь не об этом.

Я о подобных пророчествах слышал впервые, и сейчас таращился на Кристину Лерьер, как на сумасшедшую.

— Несмотря на всю неприязнь к вам, граф, — продолжила она, — есть кое-что, что вы должны знать. Увы, я не смогла встретиться с вашим братом — он тоже отлично умеет прятаться, поэтому держу данное слово и говорю вам лично. Ваша матушка жива.

Что? Если бы я не сидел, верно, упал бы, потому что комната вдруг пошла кругом. Я боялся поверить! И так хотел!

— Как? — только и сумел спросить.

— Вот, и спеси сразу поубавилось. Да, граф? — прищурилась Кристина. — И совестить меня не хочется. В ту ночь, когда на ваш дом напали, я искала Полину. Она сбежала из дома, как только я забрала её из коллежа. Не пожелала уезжать. Если бы я знала! Пусть бы и дальше была в коллеже под замком. Но случилось то, что случилось. И я испугалась, что дочь может быть у вас дома, поэтому поехала туда. Слишком близко подъехать не удалось — толпа свирепствовала, но за отдельную плату меня провели окольными дворами.

Там мы и встретились с графиней Анжелой. Она была ранена, но несерьезно. Мне бы, конечно, пройти мимо, но все-таки чуть не стали родственницами… Поэтому я оборвала магически её след, и ночевала она здесь.

— А потом? — тихо спросил я.

— Потом уехала. Куда — не знаю. Не спрашивала, но обещала сказать, если вы объявитесь, что она жива и здорова. Обещание выполнено.

— А… отец?

— Увы, граф остался в особняке. Зато я узнала, что разминулась с Полиной буквально на четверть часа, но так её и не нашла. Передайте Полли, что с ней свяжутся законники нашей семьи. На этом все. Уж извините, нет желания вцдеть вас дольше положенного.

Я хотел бы сказать Кристине еще многое, но понял, что не могу. Не сейчас. Мне надо поверить, осознать. Мама, мамочка, где же ты? Почему не с Филом? Знаешь ли, что я вернулся? Кажется, я даже не попрощался. Сбежал из дома Полли, а потом еще несколько часов шатался по улицам, будто пьяный, и не знал, что мне делать.

Давным-давно стемнело, приближалась полночь, а я все никак не мог пойти домой.

Иначе, казалось, Филипп прочтет мои мысли, как раскрытую книгу, а я до сих пор не решил, стоит ли давать брату ложную надежду. Да, мне тоже было безумно больно, когда герцог Дареаль сообщил, что матери и отца больше нет. Но тогда боль смешалась с другой, и я не водел их мертвыми, мог хотя бы не верить. А Фил водел — и я до сих пор не знаю, как он это пережил. Точнее, частично видел в пустоте, как, и даже наблюдать со стороны было непросто. Может, стоит промолчать? Пока сам сумею узнать, где сейчас мама, все ли с ней в порядке. Есть ведь столько заклинаний поиска! Но вряд ли они помогут… Она бы не стала рисковать и снимать защиту. Нет, должен быть другой способ.

Надо просто подумать, и…

Я остановился, потому что ноги вынесли меня к дому герцога Дареаля. Светилось всего пару окон, но фигуру у одного из них на втором этаже я узнал. Полина сидела у окна и читала книгу. Ей тоже не спится. А я… Оглянулся по сторонам и, убедившись, что никто за мной не следит, поднял мелкий камешек и бросил в окно. Полли встрепенулась, как испуганная птичка, и выглянула на улицу. Я махнул ей рукой. Пробраться внутрь через забор, как в коллеже? Но у герцога, скорее всего, стоит защита…

А Полли уже выбежала через заднюю дверь.

— Тут калитка, я открою, — поманила за собой.

За углом действительно нашлась закрытая на засов калитка. Полина повозилась пару минут, и я смог пройти в сад.

— Что-то случилось? — встревожено спрашивала Полли. — Анри, не молчи!

А я смотрел на неё и думал о том, какой все-таки дурак! Мы о чем-то спорим, ссоримся, едва не потеряв друг друга навсегда. Схватил её в охапку и прижал к себе.

Полли затихла, затем обняла в ответ. Так мы и стояли — долго, очень долго.

— Ну, что ты? — тихо сказала она. — Все ведь хорошо?

— Да.

Я отстранился и коснулся её волос, щеки, уголка губ, затем наклонился и поцеловал.

Вот теперь все правильно! Так, как и должно быть. Целовал её, пока хватало дыхания, до дрожи, до немоты, и Полли тянулась ко мне. Моя! И пусть хоть мир рухнет, если не так.

Минута сменяла минуту, а мы не могли оторваться друг от друга.

— Люблю тебя, — отпустил Полли на мгновение. — Люблю, слышишь?

— И я тебя, — улыбалась она, едва не плача. — Анри, родной мой, самый лучший! Мне никто не нужен, кроме тебя.

— И мне, Полли. Только ты.

И снова замер, наслаждаясь первой минутой покоя за последний год.

— Ты такой бледный. — Полина коснулась щеки. — Где ты был?

— У твоей матери, — ответил я.

Теперь почему-то побледнела Полли, а в глазах у неё замер дикий испуг.

— И… что она сказала? — помертвевшими губами спросила она.

— Задирала нос, — пожал плечами. — Вроде она — королева мира. С тобой свяжутся законники для решения вопроса о наследстве. Барон Лерьер никогда бы не простил, что его дочь бедствует.

— Я не бедствую, я…

И замолчала, водимо, согласившись со мной.

— И больше ничего? — спросила Полли минуту спустя.

— Ну… рассказывала, что ты сбежала из дома. Мол, ты сама во всем виновата. Я тоже был несколько… груб, признаю. А потом… Полли, она говорит, что моя мать жива.

— Что? — Полина радостно вскрикнула. — Так это же замечательно, Анри! Но как?

Откуда она знает?

Я попытался в двух словах пересказать все, что слышал от баронессы. Полли слушала внимательно, не перебивая.

— Только Филу пока говорить не буду, — закончил я свой рассказ. — А вдруг мы её не найдем?

— Найдем, обязательно. — Полли сжала мои руки. — Но насчет Филиппа ты, я думаю, прав. Ему было очень плохо после того, как… Я боюсь, как бы не стало хуже.

— Еще и его возлюбленная…

— Что?

— Погибла там, в гимназии. Фил держится, конечно, даже улыбается, но я же не слепой.

— А может, тогда лучше рассказать? Какая-то надежда ценнее, чем никакой.

Я пожал плечами. Не мог решить! Надо еще подумать. Но только бы это оказалось правдой!

— Полли… — снова привлек её к себе, — я знаю, твоя мать разорвала помолвку, но… ты ведь не передумала?

— Нет, конечно, нет! — В глазах Полины можно было утонуть.

— Тогда давай поженимся. Забудем обо всем.

Полли улыбнулась.

— Давай.

Я обнял её за плечи, и мы снова долго-долго стояли так. Может, еще не все потеряно?

Может, есть шанс, что мы все-таки будем счастливы? Так хотелось бы в это верить!