Глава 32

Филипп.

— Что стряслось?

В гостиную я влетел — и вопрос сорвался с губ раньше, чем переступил порог. Анри стоял у окна и смотрел вслед Полине. Он обернулся — и стало понятно, что дела плохи.

Даже когда брат вернулся из пустоты, у него не было такого взгляда. Мертвого, безжизненного. Что могло произойти?

— Ничего, — ответил он и попытался меня обойти, но не тут-то было. Я перехватил его и заставил вернуться в комнату.

— Если бы ничего, Полина бы не плакала. И ты не смотрел бы на меня так!

— Фил, это наше личное дело. — Анри точно не желал со мной разговаривать.

— Я — твой брат. Уж мне мог бы сказать.

— Хорошо. — Анри все-таки сел на диван, а я замер перед ним. — Полина мне изменила.

Доволен?

— Что? — У меня едва не пропал дар речи. — Кто сказал тебе такую глупость?

— Она сама.

Я не верил. Во что угодно, только не в это! Полли любит Анри, всегда любила. Она бы не смогла.

— Подожди, ты уверен, что…

— Её никто не принуждал. — Поймал Анри мою мысль. — Это было давно, еще до того, как меня отправили в пустоту.

До того? Внутри защемило от дурного предчувствия. Не может быть! Я бы понял, еще тогда понял, если бы Полина решилась… Но если? Как я мог проглядеть!

— Ты что-то знаешь? — Тут же заметил Анри.

— Если и так, это не моя тайна, — отступил я. — И если сама Полли тебе ничего не сказала, то я не имею права говорить.

— Вы сговорились, что ли? — воскликнул Анри. — Она чего-то недоговаривает, ты чего-то недоговариваешь. Ладно Полли, но ты?

— Анри, успокойся, — попытался утихомирить этот бушующий ураган. — Просто поверь, Полли никогда бы тебе не изменила без очень веской причины.

— Поверить? Кому, Фил? Кому мне, демоны всех побери, верить, если моя невеста является для того, чтобы признаться в измене, а ты её покрываешь?

— Я никого не покрываю, но ты неправ. Попытайся поговорить с ней по-другому, спокойно. Может, она и расскажет.

— Да пусть катится, куда хочет!

Анри вцепился пальцами в волосы и замер. Он тяжело дышал. Я понимал, что брату больно и непросто. Не знаю, что бы сам делал, если бы попал в такую же ситуацию.

Впрочем, я даже в гимназии ревновал Лиз, хоть она никогда не давала повода. Так мне ли его осуждать? Но ему надо было взять себя в руки, угомониться.

— Послушай меня, — пытался достучаться. — Ты ведь любишь Полину, она любит тебя.

Да, она ошиблась. Но это всего лишь одна ошибка, Анри.

— Всего лишь? — Брат закусил губу до крови. — Ты хоть сам себя слышишь, Фил?

— Главное, чтобы ты меня услышал. Постарайся её понять, пока это возможно. Просто представь, что Полли может исчезнуть из твоей жизни навсегда — и все встанет на свои места. Разве ты этого хочешь?

— Хочу. Сейчас — хочу, чтобы все меня оставили в покое! Или я за себя не ручаюсь.

— Анри, ты совершаешь самую большую глупость в своей жизни!

— Кто бы говорил! Если ты такой умный, то где твоя невеста?

Внутри что-то щелкнуло. Наверное, полетел в пропасть самоконтроль, выработанный за последний год. Руки сами собой сжались в кулаки.

— Не смей, — тихо сказал я.

— Что, правда глаза колет? — Анри уже не думал, что говорит, просто пытался ужалить побольнее. Я понимал это умом, но изнутри поднималась боль, и она затмевала рассудок.

Больно… — Мал еще, меня жизни учить! Своей занимайся!

— Может, ты и прав. — На смену теплу пришел холод, будто лед заковал все изнутри. — Но не тебе меня судить. Где ты был, когда был нужен мне и Полли? Где ты был, когда убивали наших родителей? Тебя не было, Анри! А теперь ты пытаешься в чем-то нас обвинить. В том, что бы никогда не случилось, если бы ты был радом!

Я перешел на крик. Не стоило! Никогда не стоило, но я уже не помнил себя. А Анри бледнел на глазах. Но в ту минуту мне было все равно. Моя собственная боль переполнила границы. Она душила меня, не давала дышать — слишком долго я её сдерживал.

— Я не мог быть радом, — тихо и уже совсем спокойно сказал Анри. — Даже если бы захотел.

— Неправда! Все из-за тебя! Лучше бы ты не возвращался.

Я кинулся прочь из дома. У меня внутри все горело и плавилось, будто вместо крови бурлила лава. Слезы душили. Те самые, которые я так и не смог пролить на могиле Лиз. Те самые, которые похоронил в себе вместе со своей любовью. Только этим можно объяснить все, что я наговорил, и тем более то, что не заметил, когда меня окружили. Просто едва не врезался в какого-то мужчину.

— Извините, — пробормотал на ходу, но когда в меня полетело заклинание, понял, что дело нечисто. Первый удар пропустил, прогладел, и левая рука повисла плетью. Слишком поздно взметнулись щиты, отрезая меня от противника. Противников… Потому что их было шестеро. Они взяли меня в плотное кольцо. Все темные, лица скрыты масками. Я призвал магию.

— Что вам нужно? — спросил резко.

— Пройдите с нами, месье Вейран, — ответил тот, который меня ранил. — И никто не пострадает.

В ответ я послал его к темным богам и ударил. Быстро, стремительно. Противники не ожцдали, что жертва будет сопротивляться. А я не собирался становиться жертвой, только бил и бил во все стороны что есть силы. Если бы думал головой, бой бы закончился моей победой, потому что эта шестерка уступала по уровню недавнему выпускнику «Черной звезды», но я не мог думать и атаковал беспорядочно, бездумно. Бил просто, чтобы бить.

И не заметил еще одной атаки, влетевшей в спину. Тут же закололо сердце. Проклятие третьего уровня… Самое время анализировать, чтоб мне! Остановил его действие, сниму потом. А сейчас…

Прицельно ударил ближайшего противника, пробил его щит. Он покачнулся — и рухнул в объятия любимой мною паутины, а я уже ушел в воображаемый зеркальный коридор — и еле вывалился из него. Взять на заметку, что не стоит использовать зеркальную магию, когда не можешь сосредоточиться. Зато двое других точно не ждали, что окажусь у них за спинами, а я ударил. Один упал сразу, другой успел призвать пульсар, но я развеял его раньше, чем тот до меня долетел. Еще трое!

Эти оказались сильнее других. Стоп! А почему передо мной только двое? Где еще один? Спину пронзила боль. Нет, не магия. Оружие. Наверное, кинжал. Я зарычал от боли и рухнул на колени. Неужели это все? Неужто конец? Ярко вспыхнул медальон, радом с черным щитом поднимая огненный. Спасибо, Лиз.

«Фил!» — звенел в ушах её голос. А еще подумалось, видел бы меня куратор Синтер, уши бы надрал! За то, что оставил брешь в обороне, не уследил. Стало темно. Больно! Не хочу умирать здесь, не так.

Раздался крик. Нет, не крик — вопль, полный смертного ужаса, а затем он оборвался на высокой ноте, и наступила тишина. Я умер? Но боль никуда не делась, только росла.

— Фил? — Голос Пьера. — Тише, тише, не шевелись, я остановлю кровь. Сможешь подняться?

И осторожно поставил меня на ноги, перехватил под здоровое плечо.

— Больно… — прошипел я.

— Знаю, держись. Потерпи пару минут, мы процдем через пустоту.

Стало еще темнее. Наверное, Пьер рискнул провести меня через владения своей… пленницы или хозяйки? А затем послышался возглас Полли:

— О боги милосердные! Фил! Что случилось?

— Ему нужен целитель. Быстро, — командовал Пьер.

— Снимай рубашку, я гляну.

Я вцепился в пуговицы — девушка-то не моя, но Пьер быстро преодолел сопротивление. Кажется, моя рубашка просто превратилась в туман.

— Сейчас, хороший мой. — Полли гладила по голове, укладывая на живот. — Сейчас, миленький. Потерпи.

И зашептала заклинания. Вместо боли пришло тепло. Оно окутывало тело. Начинало клонить в сон, но я боялся, что если засну, не проснусь уже никогда.

— Не спи! — рявкнул Пьер. — Все, остановила кровь? Отлично! Ты пока подлечивай, а я займусь проклятием.

— Я сам, — просипел негромко, пока перед глазами прояснилось.

— Сам он! Не шевелись. Будет неприятно.

И Пьер дернул на себя проклятие так, что возникло ощущение, будто кто-то воткнул в сердце кол и провернул. Да чтоб ему! Нельзя же так. Зато вдруг стало легче дышать.

Полли уже накладывала повязку. Как только закончила, я осторожно повернулся на бок, и она занялась плечом.

— Ты как, хороший мой? — спрашивала встревожено.

— Жить буду, — отвечал я, хоть и сам не был до конца в этом уверен.

— Что случилось?

— На меня напали на улице. Шестеро черных магов. Троих я уложил, и этих бы уложил, но одного не заметил. Ой!

Это снова Пьер занялся остатками посторонней магии.

— Палач, — прошипел я.

— Не путай профессии, — усмехнулся магистр. — Нечего было подставляться. Скажи спасибо, что я шел к вам, узнал о пожаре. А ты-то что летел, как ненормальный?

— С братом поссорился, — поморщился я. Стало стыдно. Я наговорил Анри такого, чего никогда не стоило говорить. Да, мы оба хороши. Но все-таки было не по себе.

— Из-за меня? — печально спросила Полли.

Она уже не плакала, но припухшие веки говорили обо всех пролитых слезах.

— Нет, — ответил я. — Просто так пришлось, не беспокойся. Помиримся.

И закрыл глаза, чтобы избежать дальнейших расспросов. Пьер понял правильно.

— Жду тебя в гостиной, — сказал он Полине и вышел из комнаты, а мы остались вдвоем. Полли, в отличие от него, уходить не спешила. Она пересела на край кровати и легонько гладила меня по волосам, успокаивая. Действительно, становилось легче.

— Тебе не следовало ссориться с Анри, — первой заговорила она.

— Это ему не надо было с тобой ссориться. А теперь… Полли, почему ты меня не послушала? Ты ведь пошла к судье, да?

— Да, — чуть слышно ответила она. — Мне казалось, что так правильно, Фил. Казалось, что он сдержит слово, а он обманул. Но это меня не оправдывает.

— Ты ни в чем не виновата.

Я сцепил зубы и сел, чтобы видеть её. Да чтоб этих шестерых демоны взяли… Хотя, наверное, так и произошло. Вряд ли Пьер долго с ними разбирался. Полли украдкой вытерла глаза, а я приобнял её за плечи и привлек к себе. Полли давно стала для меня сестрой, и мне было больно, когда больно было ей.

— Все будет хорошо, — сказал тихонько. — Я вот наворотил дел. И как домой идти, не знаю. Герцог Дареаль сильно будет против, если переночую у вас?

— Нет, не будет. — Полли прижалась ко мне и затихла. — Спасибо, Фил. Ты больше так меня не пугай, хорошо? А если бы Айша не научила меня нужным заклинаниям? Что тогда?

— Я бы умер.

Странно, но эта мысль не вызывала ничего. Только принятие. Да, умер бы, и что? Там меня ждут те, кого я люблю. Родители, Лиз. Но я не сдамся, это было бы недостойно их сына и любимого.

— Даже говорить такого не смей! — Полли вглядывалась в мое лицо. — Слышишь?

— Хорошо, не буду, — согласился с легкостью. — Если ты пообещаешь, что перестанешь лить слезы.

— Я постараюсь.

Так мы и сидели вдвоем рядышком, пока я не начал клевать носом. Почувствовал, как Полли коснулась губами моего лба и тихонько поднялась. Можно отдохнуть…

— Фил! — настойчиво звала меня Лиз. — Фил, миленький, ну услышь же меня!

— Я тебя слышу. — Свой голос звучал будто со стороны.

— Фил? — кажется, Лиз обрадовалась. — Живой! Ты живой!

— Ну конечно, — ответил я. Пусть хотя бы во сне мы поговорим.

— Получилось! — Непонятно чему радовалась Лиз. — Фил, я безумно соскучилась.

— Я тоже. Но тебя ведь нет. Ты умерла.

— С ума сошел? — возмутилась моя собеседница. — Кто тебе сказал такую глупость? Я живая! Слышишь, дурья твоя голова? Живая!

— Где ты? — спросил уже вслух и резко сел. Голова закружилась, а голос исчез. Что это? Игра моего воображения? Или… Я боялся даже подумать, предположить. Этого не могло быть. Директор Рейдес не стал бы меня так жестоко обманывать! Но все было так реально… Выход есть только один — поехать в «Черную звезду». Обыскать там все, поговорить не с Рейдесом, а с куратором Синтером. Вдруг он что-то знает? Вдруг… Лиз и правда жива?