Глава 33

Полина.

Когда я увидела истекающего кровью Филиппа, чуть с ума не сошла от ужаса! Но Айша хорошо меня учила, и заклинания исцеления будто въелись в голову. Я остановила кровь и поддерживала Фила, пока Пьер уничтожал два темных проклятия. Было больно и страшно, но все получилось, и Фил спокойно уснул. Я какое-то время сидела у его кровати, гладила непослушные темные вихры. Кто же мог на него напасть? Шестеро!

Против одного мальчишки, пусть и сильного темного мага.

А затем запоздало вспомнила, что в гостиной, вообще-то, ждет Пьер. Вот с ним разговаривать не хотелось, потому что он начнет спрашивать. В то же время, он точно знает, что произошло с Филом, и… Пьер оставался моим другом, одним из немногих. А еще он знал правду о судье Вайхесе. Поэтому не было нужды лгать и выкручиваться. Я пошла в гостиную. Пьер сидел на диване, будто статуя — холодный и неподвижный. И лишь завидев меня, поднялся навстречу.

— Как Филипп? — спросил он.

— Уснул, — ответила я.

— Это хорошо, отдых ему не повредит.

— Что произошло? — Села рядом с Пьером, приготовившись слушать рассказ, но он был кратким и мало чем отличался от того, что я уже знала:

— Я шел к Вейранам, когда почувствовал магические удары. Поспешил туда — и увидел, что Фил лежит на земле, а над ним стоит какой-то тип с окровавленным кинжалом.

От троих Фил успел избавиться сам. Они были живы, но увязли в заклинаниях настолько, что не могли пошевелиться. Еще троих, включая несостоявшегося убийцу, я уничтожил.

— А те, кто выжил? Что с ними?

— Отправил за ними теней. Допрошу и потом решу, что с ними делать. Не думаю, что они собирались убивать Филиппа, но улица черна от копоти. Там кипел страшный бой, уж можешь мне поверить.

— Как хорошо, что Фил жив! — прижала руки к щекам.

— Да. Надо сказать его братцу, чтобы не оставлял парнишку без присмотра. Враги их семьи не просто не закончились, но не думали и начинаться.

Я кивнула. Надо. Конечно, надо, только Анри больше никогда не захочет со мной разговаривать. Пьер сразу заметил, как изменилось мое настроение.

— Что-то не так? — спросил он. — Ты плакала?

— Я? — хотела соврать, но вдруг вспомнила, как Пьер утешал меня после той жуткой ночи, которая перечеркнула мою жизнь. — Да, Пьер, плакала.

— Почему?

Магистр пустоты вгледывался в мое лицо с тщательным вниманием, а я не находила себе места.

— Мы поссорились с Анри.

— Снова? — Пьер нахмурился и посуровел. — Из-за чего на этот раз? Он обидел тебя?

— Нет, боюсь, это я его обидела. Анри… Он хочет… Хотел, чтобы мы заключили брак как можно скорее, а я решила, что нельзя строить будущее на лжи, и рассказала ему…

— Про Вайхеса, — за меня закончил Пьер.

— Да… То есть, не совсем так. Я не смогла объяснить, почему это произошло, и…

— Не смогла или не захотела? — снова перебил меня Пьер.

— Не захотела, — признала я. — Анри начнет винить себя, а я меньше всего на свете хотела бы этого, понимаешь?

— Я-то понимаю, — склонил голову магистр. — Но граф Вейран, видимо, решил, что ты нанесла несокрушимое оскорбление его чести и выставил тебя за дверь?

— Почти, — признала со стыдом. — И с Филом они поссорились из-за этого, так что Филипп пока останется у меня.

— Семья Дареаля растет, — усмехнулся мой собеседник. — Что-то наш волк теряет хватку.

— Ты неправ, — ответила я. — Дело не в Этьене, а в том, что… Я уже ничего не понимаю, Пьер. Но мне так страшно! Анри ведь меня не простит.

— Простит, если любит, Полли. Такова истина. Прощение и любовь всегда шествуют рука об руку.

Стало так горько и тоскливо. Сколько еще испытаний вьдержит наша любовь?

Наверняка, это было последним. И мне было больно оттого, что человек, ради которого была готова на все, не понял, не услышал. Сейчас я и сама не знала, хочу ли вадеть Анри Вейрана. Ладно я, а Фил-то при чем? Зачем вымещать обццу на брате? Даже если сам Фил так не говорит, легко догадаться, что произошло после моего ухода.

Пьер наблюдал за мной молча. А когда я снова обернулась к нему, поразилась неожиданной стали в серебристых глазах.

— Я хочу тебе кое-что сказать, Полли. — Его голос зазвучал пугающе. — Только выслушай, пожалуйста, и не торопись отвечать. Твой жених — величайший глупец из всех, кого я знаю. Да, тебе следовало рассказать ему правду, не спорь! Но и ему не стоило рубить сгоряча. Впрочем, не знаю, как бы сам отреагировал на такие новости. К счастью, в подобные ситуации не попадал никогда. Тем не менее, нахожу поступок графа Вейрана глупым и низким.

— Я сама виновата, — покачала головой. — Филипп предупреждал меня, чтобы не ходила к Вайхесу. Предупреждал ведь! А я не послушала.

— Хорошо, допустим, ты бы никуда не пошла. И вот на суде Вайхес проголосовал против Анри. Что бы ты подумала в первую очередь?

И Пьер так заглянул в глаза, что мурашки пробежали по телу.

— Что это из-за меня, — призналась искренне. — И если бы согласилась, Вайхес проголосовал бы по-другому.

— Вот видишь. Если разобраться, ты поступила правильно. Но глупо было ждать, что Анри оценит твою жертву. Я уже понял, что он относится к особому сорту людей. Для таких есть два варианта пути — свой и неправильный. Твой поступок противоречит его понятиям о чести и достоинстве. Наверное, этими понятиями он, в какой-то степени, и живет. Сейчас у тебя есть два выхода, Полли. Первый — пойти к Анри и рассказать о судье. Да, это будет больно, но он если не сумеет тебя понять, то останется рядом хотя бы из чувства долга, а там и угомонится. Второй — забыть о нем, и я бы тебе советовал именно такой вариант.

— Забыть Анри? — прошептала онемелыми губами.

— Да, — безжалостно ответил Пьер. — Я предупреждал тебя, что он изменится. Ты сама видишь, что перед тобой — совсем не тот мужчина, в которого ты была влюблена.

Влюблена, Полли, потому что до любви в ваших отношениях врад ли дошло. Но ты со всем пылом юности потянулась к человеку — искреннему, прямому, открытому. А кто перед тобой теперь? Тень. Нет, без сомнения, граф Анри сохранил свои качества характера и души, но рядом с ними стали вццны другие. Страх, неуверенность, стремление спрятаться от мира. Оставшись с ним, ты обречешь себя на несчастье.

— Ни с кем другим я счастливой не буду, — ответила Пьеру устало.

— Думаешь? — спросил тот. — А если…

— Что? — Было в лице магистра что-то, не дававшее мне покоя.

— Если я скажу, что люблю тебя, Полина Лерьер?

Что? Я не ослышалась? Пьер Эйлеан только что признался мне в любви? Безумие!

— Ты говоришь это, чтобы меня утешить? — спросила без особой надежды.

— Нет, я не желаю тебя утешать, Полли. — Лицо Пьера вдруг изменилось. Будто спала маска, и передо мной очутился живой человек. — Мои слова — правда, и мне невыносимо больно видеть, как Анри вытирает ноги о твои чувства.

— Подожди. — Я поднялась с диванчика и замерла перед ним. — Ты же сам говорил, что не можешь чувствовать!

— Так и было. Приседь еще на минуту, я расскажу тебе кое-что.

Я подумала — и послушалась, хоть внутри все и переворачивалось с ног на голову.

— Когда меня прокляли, — начал Пьер, — я оказался в пустоте. А она любит играть людьми, вот и надо мной посмеялась. Мои эмоции постепенно пробуждаются, а я оказался совсем к этому не готов. Без них было проще, Полли. Гораздо легче жить. Но первым, что я почувствовал после того, как пришел в себя, была любовь к тебе, Полина. Если бы у тебя все было гладко с Анри, я бы молчал. Но я вижу, как ты страдаешь, и умираю каждый раз, думая, что мог бы излечить твои страдания раз и навсегда. Я не прошу твоего ответа сейчас, Полли. Ты расстроена, растеряна. Просто знай, что я люблю тебя и буду любить.

Я не находила слов для ответа. Сидела и смотрела на Пьера, а он ждал. В голове мелькали обрывки мыслей, что Пьера не останавливает мое прошлое, в котором был судья Вайхес. Что он был на моей стороне, когда другие не были, и сейчас остается, не обращая внимания на титулы и статусы. Он помог Филу, спрятал его от неведомых врагов Вейранов.

Пьер был достоин любви! Только я не могла ему её дать.

— Пьер, я… — и слова снова иссякли, пришлось собирать их по крупицам. — Понимаешь, я не могу. Ответить сейчас не могу.

— Понимаю.

И Пьер улыбнулся с такой горечью, что у меня защемило сердце.

— Ты мне очень дорог, — торопливо продолжила я. — Дороже, чем кто-либо, но… Я не люблю тебя.

— Пока что не любишь. Но дай мне шанс это изменить, Полли. Всего один шанс!

— Хорошо. — Опустила голову. — Но я ничего не обещаю.

Единственное, зачем я согласилась — мне было больно видеть его таким: растерянным, осознающим, что обречен на одиночество. И если мне не бьггь с Анри… Какая разница, с кем вообще быть?

— Спасибо, Полли. — Пьер взял мои ладони в свои. — Я не заставлю тебя жалеть о принятом решении. Но если ты поймешь, что больше не желаешь меня видеть, просто скажи. Я приму это.

Я смотрела на Пьера, будто впервые. Изучала каждую черточку лица, жесты и взгляд.

Любая девушка была бы рада такому жениху, польщена вниманием всесильного магистра.

Почему я — не любая?

— Мне, пожалуй, пора. — Пьер поднялся с дивана. — Нужно допросить наших пленников и узнать, кто поручил им лишить Филиппа жизни. А ты присмотри за самим Филиппом, Полли. Вокруг него разворачивается нешуточная игра, и я даже боюсь предположить, что будет в итоге. Но пока что ситуация неизменна: всем нужен Филипп Вейран. И наша задача — его защитить.

— Пока Фил здесь, с ним все будет в порядке, — заверила я. — Тут хорошая защита, Этьен сам ставил.

— В способностях пса я не сомневаюсь, — усмехнулся Пьер совсем по-другому, и стало очевидно, что эмоции возвращаются к нему крайне выборочно, потому что в глазах сейчас снова была сталь. — Но в последнее время он излишне зациклен на службе, не находишь?

— Он старается раскрыть дело Вейранов и покушение на тебя, — попыталась защитить Этьена.

— Это мне ясно, но пока он там геройствует, ты тут одна с его сынишкой.

Недальновидно.

Я промолчала. Все-таки Этьен работает на магистрат, не стоит создавать для него новые проблемы.

— Поговорю с ним, — сказал Пьер. — Отправлю в отпуск, если не возьмется за ум. А сейчас мне пора. Скажи Филу, пусть не возвращается домой один. Я сам его провожу, или пусть попросит Дареаля.

— Скажу.

— До встречи, Полли.

И Пьер коснулся губами моей руки. Стало холодно. Теперь, наверное, навсегда. Я проводила его до двери, закрыла её и сползла на пол, обхватив себя руками. Слуг не было, меня никто не видел. Внутри медленно разрасталась пустыня. Бездонная, беспощадная. Не в первый раз, но как бы хотелось, чтобы в последний! Уже поднялась на ноги и шла к лестнице, когда в двери снова постучали. Решила, что вернулся Пьер, и необдуманно открыла… Чтобы очутиться лицом к лицу с матушкой.

— Ты что, тут уже за прислугу, Полина, раз сама открываешь двери? — в обычной манере спросила она.

Я думала, что хуже быть не может? Очень даже может, потому что с матушкой не сравнится никто. За её спиной виднелись двое парней. Видимо, законники, судя по темно-коричневым тонам одежды.

— Входите, — отступила я в сторону, не реагируя на выпад. Лучше закончить наш разговор как можно скорее и забыть о нем, как о страшном сне.

Матушка гордо прошествовала в гостиную, а спутникам приказала дожидаться её в холле. Вокруг них уже суетилась прислуга, а я отослала служанку и осталась с матерью наедине. Она глядела на меня с таким выражением, будто перед ней — не родная дочь, а, как минимум, нищенка.

— Полина, вчера вечером произошло вопиющее событие, — начала она, чинно расправив складки платья. — Ко мне приходил граф Вейран.

— Я знаю, — ответила тихо. — Он говорил.

— Что ж, так даже лучше. Не придется объяснять, почему я считаю поведение Анри неподобающим. Обвинил меня, в чем только мог! Но в одном он прав. Ты — моя дочь, и позор, что тебе приходится жить у чужих людей за их счет, пусть даже это сам герцог Дареаль. Поэтому мои помощники оформят все необходимые бумаги на твою часть наследства. Надеюсь только, что все оно не уйдет на покрытие долгов Вейранов.

— Долгов? Каких долгов? — изумилась я.

— По-твоему, за этот год благосостояние твоего жениха выросло? — изумилась матушка. — Если бы, Полли! Не удивлюсь, если скоро он останется на улице и без гроша. И не хочу, чтобы ты оказалась там же вместе с ним, поэтому внесем соответствующие пункты в документы.

— Мама, что ты вообще говоришь? — Я думала, что сегодня меня уже ничем не удивить? Как бы не так!

— Правду, дочь моя. Абсолютную правду. Надеюсь, графу Вейрану ты пока не выложила правду о своем вольном образе жизни? Может, хоть он на тебе женится, лишь бы не жил за твой счет.

На мгновение я потеряла дар речи. А затем поднялась и сказала:

— Убирайся.

— Что? — Матушка вытаращила глаза. — Ты в своем уме, Полина?

— Уходи. — От обиды было больно дышать. — Я обойдусь без твоих денег. Справлялась сама, справлюсь и дальше. А ты больше не появляйся в моей жизни!

Мать поджала губы. Видимо, не ожцдала отпора.

— Он уже плохо на тебя влияет, — пробормотала она. — Вон как с матерью разговариваешь. Садь и угомонись.

— И не подумаю! Это не твой дом, ты тут не распоряжаешься. Не уйдешь сама, я позову прислугу.

— Значит, рассказала, — сделала матушка какие-то свои выводы. — И зря. Но теперь уж память не сотрешь. И что ответил твой Анри?

Я опустила голову.

— Понятно. Что ж, тогда тебе тем более пригодятся деньги. Твой покровитель может в любую минуту выставить тебя за дверь или потребовать плату. Сомневаюсь, что ты станешь спать с герцогом, я все-таки не так тебя воспитывала…

Дверь распахнулась с таким грохотом, что я подскочила, а на пороге замер бледный Фил. Он стоял, опираясь здоровым плечом на притолоку. По-прежнему без рубашки — Пьер ее уничтожил, но его это перестало смущать.

— Здравствуйте, мадам Лерьер, — сквозь зубы проговорил он.

— Здравствуйте, — матушка прищурилась. — Филипп Вейран, как я понимаю? Фамильное сходство на лицо.

— Вы понимаете правильно.

— Еще один твой друг? — Матушка обернулась ко мне. — Вот скажи, Полли, почему нормальных мужчин вокруг тебя днем с огнем не сыщешь?

— Потому, что у неё такая мать, которая вместо того, чтобы защитить свою дочь, только добавляет ей неприятностей, — выпалил Фил.

— И этот туда же! — Кристина Лерьер воздела глаза к потолку. — Это у вас тоже семейная черта? Грубить людям куда старше? На вашем месте я бы закрыла рот, молодой человек. Это даже не ваш дом.

— Это мне не помешает защитить Полину, пусть даже от родной матери.

— Хм… Даже так? — И мама неожиданно улыбнулась. — Вы бы себя защитили, Филипп, на вас смотреть жаль. А я пойду. Законники разберутся с бумагами, Полли. В том числе оградят твое наследство от посягательств… всяких неблагонадежных личностей.

И покосилась на Филиппа, будто записав его в тот же список.

— До встречи, Филипп, — бросила на прощание.

— До встречи, мадам Лерьер, — с такой же ухмылочкой ответил ей Фил, а я позвала прислугу и попросила проводить мать до двери. Сама же вернулась в комнату. Законники еще немного подождут.

— Ты зачем поднялся? — подлетела к Филу. — Тебе лежать надо!

— Хотел спросить, нельзя ли одолжить у кого-то в доме рубашку, — поморщился он и отвел взгляд, видимо, вспомнив, в каком вцде разгуливает. — Мне пора.

— Ты же говорил, переночуешь здесь, — возмутилась я.

— Так еще разгар дня. Я к ночи вернусь, Полли. Прости, идти домой пока выше моих сил.

— И куда ты собрался? — Уверенность, что Фил решил ввязаться во что-то опасное, только крепла.

— В «Черную звезду». У меня возникли вопросы к директору, и они срочные. Поэтому, пожалуйста…

И резко позеленел, едва не рухнув на пол. Вот что за неугомонный парень? Я тут же подхватила Фила и помогла улечься на диван.

— Сегодня ты никуда не пойдешь, — сказала, укрывая его пледом. — Магия — магией, но дай своим ранам время зажить хотя бы немного. А вот как только тебе станет лучше, я сама готова сходить с тобой куда угодно. Договорились?

Фил молчал. Он явно был расстроен. Я легонько коснулась висков, еще раз вспомнив наставницу добрым словом, и он закрыл глаза, засыпая. Ничего, отдых еще никому не повредил. А мне пора взять себя в руки и заняться делами. Сначала — законники, потом — занятия с Вилли, и, наконец, вечером — тренировки с Айшей, заодно покажу ей Фила. А об Анри… Об Анри лучше пока не думать, иначе сойду с ума.