Глава 34

Анри.

Я чувствовал себя разбитым, разрушенным до основания, перемолотым в пыль и развеянным по ветру. С тех пор, как Фил умчался из дома, я даже не сдвинулся с места, хотя день клонился к ночи. Отгорел закат, небо постепенно темнело. Меня никто не беспокоил. Только раз заглянул Жерар, но я приказал оставить меня в покое и сидел, гладя в никуда. В пустоту. В ушах звенели слова брата: «Лучше бы ты не возвращался».

Иногда их перекрывал голос Полины: «Я была неверна тебе, Анри».

Фил прав. Лучше бы никогда… Лучше бы меня казнили сразу. Все бы давно закончилось. Не было бы ни боли, ни отчаяния, ни чувства, что мир рухнул на голову и никогда не восстановится из руин. Боль… Вот и все, что мне осталось. Тянущая боль где-то в груди, от которой не спасет ни одно лекарство.

— Я же говорила тебе. — Чужие руки опустились на плечи, а я с ужасом узнал голос и обернулся, но увидел только тень. Черную тень, нависшую надо мной.

— Ты? Откуда?

— Меня здесь нет, — рассмеялась Пустота, мягко касаясь волос. — Я — часть тебя, Анри.

Твоя нынешняя сила. Вот только, в отличие от близких, я не предам тебя и останусь с тобой до конца. Он ведь наступит быстро, правда? Не за что больше бороться, глупый мальчик. Не для чего жить. Вернись, и я дарую тебе покой.

— Нет! — Я подскочил и замер перед ней.

— Не бойся. — Тень глухо рассмеялась. — Ты сам ко мне придешь. Вы все приходите.

Но я добрее других, Анри. Я помогу тебе отомстить, хочешь?

— Мне не нужна твоя помощь, — схватил вазу, стоявшую на столе, и запустил в тень.

Ваза рассыпалась на мелкие осколки, а Пустота рассеялась дымом. Я рухнул в кресло и закрыл лицо руками. Больше не было сил. Они были там, в пустоте, когда я цеплялся за Полли и Фила, но оказалось, что все было ложью. Я сам построил для себя иллюзию. И как теперь быть? Как выкарабкаться? Я не знал, не понимал! Боль душила. Я задыхался, и когда в двери вбежал Жерар, едва мог говорить.

— Господин Анри? — кинулся он ко мне. — Вызвать лекаря?

— Нет, лучше пришли служанку, пусть уберет осколки, — махнул я рукой. — И оставьте меня.

Служанка явилась минуту спустя, убирала быстро и торопливо, а я наблюдал за ней и думал о том, как пуста моя жизнь. Иллюзии… Вот, чем я жил. Вот во что верил. Их больше нет. И меня… нет.

В дверях снова появился Жерар. Если сейчас он спросит, подавать ли ужин, я выставлю его к демонам!

— К вам посетитель, господин граф, — сказал он.

— Кого там принесло? — хрипло спросил я.

— Это я.

За спиной Жерара появилась фигура в сером балахоне. Пьер Эйлеан не стал дожидаться, пока я соглашусь его принять, и пришел сам. Я угрюмо смотрел на него, не зная, то ли выставить вместе с Жераром, то ли поговорить. Но не уйдет ведь!

— Входи…те, — ответил я. — Жерар, прикажи, чтобы нам никто не мешал.

Слуга поклонился и исчез, а Пьер прошел в комнату. Жуткий тип, особенно эти серебристые глаза, которые сейчас глядели на меня с немым укором.

— Зачем явились, магистр? — поинтересовался я.

— Можно на «ты». — Пьер пожал плечами. — А явился я, чтобы рассказать тебе одну крайне занятную историю. Выслушаешь?

— В сказках не нуждаюсь.

— Это быль, — усмехнулся Пьер, занимая кресло напротив. — И советую тебе выслушать меня до конца.

— Что ж, я слушаю.

На самом деле, хотелось как можно скорее избавиться от назойливого посетителя, но Пьер не стал бы приходить просто так. И вряд ли уйдет, пока не выполнит то, зачем пришел.

— Год назад, в июне, — начал он, гладя куда-то мимо меня, — я возвращался в столицу, когда узнал о гибели моего коллеги, магистра Таймуса. Не могу сказать, что мы ладили, но смерть Таймуса ставила под угрозу само равновесие, а этого нельзя было допустить. И что же я вижу по приезде? Арестовали сопливого парнишку-гвардейца, а настоящего убийцу никто не собирается искать. Я сразу заподозрил неладное. И спросил себя: мог ли Анри Вейран оказаться убийцей магистра? И если нет, зачем кому-то понадобилось его устранить? А вместе с ним — древний светломагический род? И я решил для начала побеседовать с теми, кто знал месье Вейрана лично, раз уж его родители не могли помочь.

Оказалось, что есть некая невеста, сбежавшая из дома, и младший брат. Тогда я набросил на себя иллюзию, захватил документы, подготовленные на подобный случай, и отправился на поиски.

Я слушал молча — и уже забыл, что хотел выставить Пьера. Это было то, о чем мне никогда не расскажут Полли и Филипп.

— Найти было достаточно просто, особенно для поисковика моего уровня, — продолжал Эйлеан. — И что же я увадел? Общий зал захолустного постоялого двора и парочку взъерошенных детей за столиком: едва живого мальчишку, над которым висела печать гибели, медленно сводя с ума, и убитую горем девчонку, которая пыталась хоть как-то спасти его… и тебя. Конечно, они не знали, кто перед ними. Тогда я предложил им пожить в одном из своих убежищ — по счастью, оно находилось совсем радом. Но, увлекшись расследованием, не уследил…

Пьер на минуту замолчал, а я боялся пошевелиться, чтобы ничего не упустить.

— Так вот… Пока я искал настоящего убийцу и пытался помочь вытащить тебя из тюрьмы, Полина отправилась к старинному другу отца, маркизу Авертасу, с просьбой о помощи. Тот выслушал и обещал помочь, а вместо этого, во-первых, выдал местонахождение Полины ищейкам, а во-вторых, продал её саму.

— Что это значит?

— А значит это то, — угрюмо сказал Пьер, — что Полли и Филипп до сих пор не знают о ночном обыске на том постоялом дворе, где они только недавно ужинали. Зато Полли случайно получила записку от маркиза, в которой тот намекал, что судья Вайхес мог бы решить твою проблему.

— Верховный судья? — Я уже ничего не понимал.

— Он самый. Условие, которое он поставил перед Полиной, изначально было позорным и невыполнимым. Судья Вайхес славится своей любовью к неопытным девушкам, поэтому…

— Он не мог!

— Он потребовал от неё провести с ним всего одну ночь. Полли отказалась, вернулась домой и рассказала обо всем твоему брату. Я узнал об этом разговоре слишком поздно.

Фил встревожился только тогда, когда после первого заседания Полли не вернулась домой вовремя. Я заставил его уснуть, а сам отправился на поиски. Впрочем, долго искать не пришлось, Полли вернулась сама. Она провела ночь с судьей Вайхесом в надежде спасти твою жизнь, Анри. Увы, судья обманул её. Все, чего ей удалось добиться — это одного-единственного свидания. Вот такая поучительная история. Но, как я понимаю, у неё есть продолжение.

Я чувствовал, что схожу с ума. Еще более явственно, чем в пустоте. Мой мир, который пока еще держался на каких-то хлипких опорах, рушился, и я не успевал его спасти, а Пьер продолжал с колкой усмешкой:

— Оказывается, что некий граф Вейран не оценил жертвы своей невесты. И вместо того, чтобы помочь ей раз и навсегда забыть, поступил так, как считал нужным — оставил её.

— Это неправда!

— Что именно? Мой рассказ? Или то, что ты оказался мразью?

— Она не рассказал мне о судье.

— Потому что не решилась. — Пьер пожал плечами. — Меньше всего на свете Полли хотела бы, чтобы ты винил себя в её бедах. Она всего лишь пыталась тебя защитить, но и промолчать не могла. Уж слишком она искренний человек. Да и потом, обман бы все равно вскрылся. И вот теперь скажи мне, Анри, по какой причине я должен придушить свое желание разбить тебе лицо или зашвырнуть обратно в пустоту, теперь уже навечно?

Я молчал. Мне было нечего ему сказать, потому что та часть меня, которая осталась после пустоты, сейчас догорала в агонии.

— Мало того, что ты лишил Полли последней надежды, — не унимался неумолимый магистр, — так еще каким-то способом сумел обидеть брата. Того самого, который поступил в закрытую гимназию, чтобы помочь мне разгадать, кто же так желает тебе погибели и кто лишил его семьи. Поверь, обучение в «Черной звезде» — не сахар, и гибель курсантов там является чем-то повседневным. Каким-то образом Филу удалось окончить обучение за рекордные сроки, достав то, что я от него просил — и зачем же? Чтобы он бежал из собственного дома? Чтобы шестеро магов устроили засаду и едва не лишили его жизни? Для этого твой брат старался весь этот год?

— Что с Филом? — помертвелыми губами спросил я.

— Он тяжело ранен, но жив. Я перенес его к Полли, она сейчас изучает целительскую магию и сможет ему помочь. А не добить, в отличие от тебя. И я начинаю сомневаться, Анри, что вообще следовало вмешиваться в ход судебного процесса и спасать твою никчемную жизнь. По столице упорно бродили слухи, что Филипп — неродной сын Виктору.

Так вот, что я скажу, наблюдая за вами, я бы сделал совершенно противоположные выводы. Ты недостоин ни имени отца, ни своего брата. Если бы твои родители видели тебя сейчас, они бы тебя прокляли, Анри Вейран.

Я молчал. Мне было нечего сказать. Магистр прав. Я недостоин Полли, Фила.

Недостоин жить.

— Наверное, тебе интересно, зачем я вообще сюда пришел, — Эйлеан посмотрел мне прямо в глаза, и стало холодно. — Затем, чтобы попросить оставить в покое Полину. Она и так достаточно выстрадала из-за тебя. Отказалась от всего, что у неё было, только для того, чтобы ты выставил её при первых же неприятностях. Даже не так — при первом же пятнышке на светлом облике мадемуазель Лерьер. Оставь её в покое, Анри. Дай ей жить, раз уж сам превратился в пустое место.

Магистр поднялся и пошел к двери. Я же не мог сдвинуться с места. Наверное, в ту минуту я все-таки умер, потому что боль, которая затапливала меня изнутри, вдруг исчезла.

Осталась только пустота. Я поднялся на ноги, как во сне. Да, Эйлеан прав. Полли никогда не будет счастлива рядом со мной, потому что я всегда приносил ей лишь горе. Почему она не рассказала сама? Я бы понял. Да, было бы очень больно, но — понял бы и не причинил боль в ответ. Рано или поздно все произошедшее стало бы просто страшным сном. А теперь… Теперь больше нет выхода.

— Все еще не хочешь отомстить? — поинтересовался густой сумрак в дальнем углу.

— Хочу, — ответил я.

— Тогда что же ты медлишь, глупый мальчишка? Только попроси!

— Придется немного подождать, — улыбнулся я Пустоте. — Потерпишь?

— Я ждала куда дольше, — донесся тихий смех из полумрака.

Надо сделать так, чтобы Полина забыла обо мне. Раз и навсегда. Тогда ей будет безразлично, что со мною случится. Она сможет жить, если… когда я умру, а я смогу не огладываться назад, не бояться, что навлеку на неё беду.

— Жерар, принеси письменные принадлежности, — приказал я, садясь к столу. Даже идти в кабинет не хотелось. Нет, я едва сдерживался, чтобы не вылететь на улицу прямо сейчас, но сначала надо было закончить все дела.

Я едва дождался, пока Жерар принесет все необходимое, и сразу сел к столу.

«Полина, — вывел на листе бумаги, — я знаю правду. Знаю о том, что произошло между тобой и судьей Вайхесом. Увы, это ничего не меняет. Да, моя собственная репутация далеко не безупречна, но это не меняет главного — ты изменила мне. Предала мое доверие.

Поэтому я разрываю нашу помолвку. Так будет лучше для нас обоих. Прошу не искать со мной встречи. Мое решение окончательно, у меня было достаточно времени, чтобы его обдумать. Я знаю, что и Фил сейчас находится у тебя. Передай ему, что наш дом находится в полном его распоряжении. Раз ему неприятно меня видеть, я постараюсь не попадаться ему на глаза. Утром переведу оставшиеся средства нашей семьи на один счет на его имя и перешлю ему документы. Он распорядится этими деньгами лучше, чем я. Надеюсь, ты забудешь обо мне, Полли, и будешь счастлива с человеком, который будет достоин твоей любви. Прощай. А.В.»

— Ненавидь меня, Полли, — прошептал, запечатывая письмо. — Ненавидь так сильно, как только сможешь, а потом забудь. Только так ты будешь счастлива. Жерар!

Верный слуга тут же появился на пороге.

— Это письмо немедленно отнести в дом герцога Дареаля и передать лично в руки Полине Лерьер, — протянул ему конверт. — Я уезжаю на какое-то время, присмотри за Филиппом и помоги, если ему понадобится помощь.

— Куда же вы, господин Анри? — изумился Жерар.

— Подальше отсюда, — усмехнулся я. — Пришли кого-нибудь, чтобы помогли мне собраться.

Сборы вышли недолгими. Нет, я не собирался покидать Альсенбург, но хватит уже маячить у всех перед глазами. Тем более, что у меня очень много дел. Во-первых, Вайхес.

Во-вторых, надо узнать, что случилось с матерью. В-третьих, хочу посмотреть в глаза тому уроду, который убил Таймуса и обвинил в этом меня. А потом…

Я улыбнулся сам себе. Потом можно будет потолковать с моей новой подружкой. Да, Пустота?

— Конечно, Анри, — откликнулась она даже на мысли. — Теперь я всегда буду с тобой.

Поверь, вместе мы сможем все.

Я верил. Час спустя сборы были завершены. Наскоро попрощался со слугами и пошел прочь. Из дома захватил только деньги на первое время — надо будет где-то жить, да и мало ли, кого придется подкупить или кому развязать язык. Того, что осталось, хватит Филиппу, чтобы расплатиться с долгами и продержаться какое-то время. Он — далеко не глупец, справится. А я…

Уже дошел до ворот, но какая-то сила заставила обернуться. Дом провожал меня темными окнами. Только в комнатах слуг поблескивали светильники. Вот и все, недолгим вышло возвращение. И, увы, совсем не таким, как мне хотелось бы. Но какая разница, если от меня ничего не осталось? Какая разница…