Глава 8

Филипп.

Я думал, что буду чувствовать себя иначе. Ожидал какого-то предвкушения или волнения, но пришел только страх. И когда мы замерли перед воротами гимназии, чтобы покинуть её ровно на сутки, возникло безумное желание отказаться. Может, Пьеру и вовсе не нужен этот список, раз он за ним не приходит? Но нет, нельзя. Трусость не для меня.

— Не опаздывайте, — напутствовал нас директор Рейдес. — И не потеряйте звезду, она — ваш пропуск обратно. Удачи!

Ворота со скрипом отворились. Я поправил булавку в виде восьмиконечной звезды — и шагнул обратно в реальный мир.

Шел снег. Белый, пушистый. Он успел частично засыпать улицы. Настоящий праздник.

Я огладелся по сторонам. Да, отсюда до башни пустоты далековато. Ничего, проедусь.

Хотя бы посмотрю на город.

— И куда ты пойдешь?

Снова вездесущий Гейлен!

— К друзьям, — ответил я.

— А они у тебя есть?

— А у тебя?

Роберт хмыкнул и усмехнулся. Наш третий товарищ уже давно скрылся за поворотом, ему нечего было дожидаться.

— Я к чему это говорю, Вейран. Если негде ночевать, можешь поехать со мной. А завтра вернемся.

Я не ослышался? Роберт Гейлен предлагает нанести его родителям визит вежливости?

Стало смешно. Даже страх куда-то подевался.

— И что скажет на это твой отец? — поинтересовался я.

— Да ничего не скажет! Какой от тебя вред?

— Спасибо, но не стоит. — Я качнул головой. — Меня на самом деле ждут. Уведимся завтра.

— Хорошо, как знаешь, — ответил Роберт. — Передумаешь — приходи.

Неподалеку как раз остановился экипаж со знакомым гербом. Это за Робертом. Мы пожали друг другу руки, и я пошел прочь. Знакомство со мной — не то, что может принести пользу. Лучше держаться ото всех подальше. Как ни странно, обратный путь вспоминался легко, будто только вчера мы с Пьером добирались в этот почти безлюдный район. Я шел и шел. Свежий морозный воздух наполнял грудь. Вскоре улицы стали более оживленными.

Играла музыка, сияли окна в преддверии праздника. Это были районы, куда не заглядывала знать, но здесь все равно было уютно. А вот когда я свернул в привычные кварталы, стало не по себе. Хотел сразу направиться в башню, но ноги вынесли меня к дому.

Ничего не случится, если я просто посмотрю. Да и не станет никто из тайной службы ждать меня тут полгода. Успокоив себя таким образом, я запетлял по улицам, обходя стороной площадь из кошмаров, и свернул к нашему особняку. Ожидал увидеть все те же черные от копоти стены, но вокруг высились строительные леса. Крыша была новая, и стены постепенно приобретали свой обычный цвет. Кому же дом достался в наследство?

Кому-то из родственников? Или его просто продали?

Сердце неприятно кольнуло. Я приказал себе угомониться. Не для того вчера проходил испытания, чтобы сегодня топтаться здесь и вешать нос. Но на пути к башне пустоты хотелось сделать еще одну остановку. Тем более, идти не так уж далеко.

Дом Полли я нашел без труда. Да, внутри бывать не приходилось, но разве я не знал, где живет невеста брата? Здесь тоже все сияло и светилось. Я засомневался, а стоит ли беспокоить Полину, но потом решил, что следующая возможность встретиться с ней выпадет нескоро, и постучал в ворота.

Распахнулось окошко, и на улицу выглянул пожилой мужчина.

— Добрый день, — сказал он.

— Здравствуйте, — ответил я. — Скажите, можно ли увидеть мадемуазель Полину Лерьер?

Привратник кашлянул, будто не зная, что мне ответить.

— А мадемуазель Лерьер здесь не живет, — хмыкнул он.

— Да? Уехала? Или… вышла замуж?

— Ни то, ни другое, господин. Сбежала она… И, говорят, у герцога Дареаля живет, там поспрашивайте.

— Спасибо, — ответил я ошеломленно.

У герцога Дареаля? Значит, зеркало не ошиблось! Что может связывать Полли и главного дознавателя, который сделал все, чтобы моего брата признали виновным?

Конечно, к герцогу я не пошел. Спрошу у Пьера. Может быть, он знает. Я заторопился.

Слишком много накопилось вопросов за тот час, что бродил по городу. Вот она, башня пустоты!

— Дальше нельзя.

Откуда взялся этот человек? Я отшатнулся от неожиданного препятствия. Серый балахон выдавал в нем тень магистра.

— Мне необходимо видеть магистра Эйлеана, — сказал я.

— Магистр не принимает.

— Это крайне важно.

— Как бы важно это ни было, магистр не примет вас, — качнул головой мой собеседник.

— Пустота нестабильна, нельзя его отвлекать. Попробуйте прийти завтра, но все равно вряд ли что-то изменится.

— Хорошо, я приду завтра. Но передайте, что его хотел видеть Филипп. Он поймет.

Я развернулся и пошел прочь. Если Пьер и завтра не примет меня, то придется взять штурмом башню пустоты, потому что я не собирался оставлять кристалл кому попало.

Ничего, однажды мне чуть не покорилась башня света, а ведь тогда я был неинициированным магом. Сейчас все должно быть куда проще. Поймают — все равно отведут к Пьеру. А сейчас… куда же мне идти?

Я замер посреди улицы. Кто-то задел плечом и обругал, мол, нечего останавливаться, здесь люди ходят. Люди… Город казался чужим. Праздничная кутерьма вокруг только усиливала это впечатление. Я был здесь лишним. Брат в пустоте, Полли и вовсе где-то с Дареалем, во что никак не мог поверить. Что же случилось?

Я пошел, куда глаза гладят. Есть только одно место, где если мне не будут рады, то хотя бы не прогонят. Вскоре людей на улицах снова стало меньше, а вдоль дороги потянулась ограда старинного кладбища. Еще с пару десятков шагов, и я оказался перед воротами. Конено, они были заперты, но я был бы плохим студентом «Черной звезды», если бы не сумел отпереть элементарный замок. Щелчок — и ворота распахнулись.

Прикрыл их за собой и медленно пошел вдоль аллей. Интересно, родителей хотя бы здесь похоронили, или даже в такой малости отказали? Семейный склеп находился почти в самом конце аллеи. Свернул, миновал несколько радов могил — и остановился перед входом. К счастью, хотя бы здесь обошлось без оскорбительных надписей. Я собрался с духом и вошел.

Внутри пахло сыростью. Было заметно, что сюда давно никто не заходил. На полу откуда-то взялось три сухих листочка. Наверное, ветром занесло в узкие бойницы окошек под самым потолком. Они едва разгоняли полумрак. Я прошел вглубь склепа мимо гробниц деда и бабушки по отцовской линии, дяди Мориса, погибшего еще до моего рождения, прадеда, прабабки, многих поколений семьи Вейран. Моя цель находилась в самом конце рада. Гробница была самой простой, украшенной лишь табличкой, на которой значилось «Виктор Вейран. Анжела Вейран». Я сел на пол, прислонился спиной к серому камню и закрыл глаза. Отсюда меня никто не мог прогнать, да и искать бы здесь никто не стал.

Было так тихо, что казалось, будто я снова в пустоте. Праздники надо проводить с семьей, а моя семья — только этот рад гробниц, старых и новых. И я сам иногда не чувствовал себя живым, особенно сейчас. Там, в гимназии, все время радом кто-то был.

Лиз, Роберт, куратор Синтер. Я мог забыться и забыть. Но не здесь. Ничего никуда не исчезло из памяти, даже не начало тускнеть. Беспросветное горе утихло, только заменившая его тоска была куда более жуткой. Хотелось остаться здесь и не возвращаться в гимназию. Может, тогда все закончится?

Не знаю, сколько времени прошло. Серый полумрак постепенно сменялся черной ночью, но мне не было страшно. Не страшнее, чем где бы то ни было. Я уже начинал засыпать, когда снаружи послышался скрип снега. Кто-то идет? Я тут же призвал магию.

Выследили? Как-то нашли? Поднялся и скрылся в темной нише, чтобы ударить раньше, чем мой враг.

У входа заплясал огонек. Он постепенно приближался, и вскоре я смог увидеть лицо вечернего гостя. Убрал магию и шагнул навстречу.

— Здравствуй, Пьер.

— Здравствуй, Филипп. — Пьер, такой же, как при нашей первой встрече в трактире, и даже без серого балахона стоял передо мной. — Ты еще не замерз?

Я пожал плечами. Как-то не думал об этом, но сейчас понимал — да, замерз, и сильно.

— Никто не обрадуется, если завтра в гимназии ты будешь хлюпать носом. Ццем.

— Куда?

— В башню, куда же еще. Мне нельзя надолго отлучаться, дела плохи.

Анри Вейран Я пошел за Пьером. Экипаж ждал нас у ворот кладбища. Внутри было тепло, а мерный скрип колес успокаивал.

— Как ты меня нашел? — спрашивал я, пока мы добирались до жилища магистра.

— Мне передали, что ты приходил, а поисковые заклинания никто не отменял. Ты бы хоть щиты от поиска поставил, Фил.

— Тогда бы ты меня не нашел.

— Нашел бы. Есть не так много мест, куда ты можешь пойти. Как дела? Как учеба?

Такой ничего не значащий разговор. Будто мы расстались пару недель назад, и теперь друг живо интересовался моими делами и желал знать, не вылетел ли я еще из гимназии.

— Все хорошо, — ответил я. — И дела, и учеба. Почему ты не пришел?

— Сначала магистр тьмы вздумал следить за мной. Потом ему это надоело. Или поспособствовало то, что я отловил его шпионов и отправил к нему чуть ли не в подарочной упаковке? А когда покончил со шпионами, взбунтовалась пустота. Без Таймуса тяжело справляться, равновесие нарушено, тьма берет свое. Не знаю, сколько еще я смогу сдерживать проклятые врата.

— А если она вырвется? Что тогда? — почему-то такой вопрос раньше не приходил в голову.

— Представь, что тебя обманули и заточили на пять сотен лет, а тех, кто может противостоять твоему могуществу, нет? Что бы ты делал?

— Уничтожил бы все живое, — понял я.

— Именно. Пустота — это некая чистая сила, но у неё было живое воплощение. Она была магичкой невероятной мощи, а король — марионеткой на престоле. Однажды марионетке надоели ниточки, за которые её дергали, и король пошел на хитрость — заключил с магичкой договор, прижизненный — и посмертный. А потом убил там, в пространстве, которое мы теперь и называем пустотой. Её сила высвободилась и заполнила все, при этом продолжая служить королю, потому что договор нерушим.

— Но теперь короля нет, — заметил я.

— Да. Я — один из немногих, кто может сдерживать эту силу, если не единственный.

— И все-таки с ней поступили жестоко.

Пьер пожал плечами, глядя в окно.

— С какой стороны посмотреть, Филипп. Эта женщина была исчадием демонов. На её руках столько крови, что тебе и не снилось, а просто убить её было нельзя. Сила нашла бы для себя новый сосуд, и все продолжилось бы с начала.

У меня были еще вопросы, но экипаж остановился у башни пустоты, и мы направились к входу. Пьер проводил меня в небольшую гостиную. Здесь сиял камин, а на окне были светящиеся шарики — огоньки душ. Забавно, магистр — а верит в это.

Пьер ненадолго оставил меня одного, а когда вернулся, я едва сумел сдержать возглас удивления. Он выглядел иначе. Серебристые волосы ниже плеч — не седые, а именно серебристые, будто в них въелись частицы серебряной пыли. Такого же цвета глаза. Он был похож на себя — и совершенно не похож. Действительно, магистр пустоты.

— Что, непривычно? — спросил он, усаживаясь напротив и ставя на стол бутылку вина.

— Я тоже пару месяцев привыкал, даже в зеркало не смотрел. Плюнуть хотелось.

— Непривычно, — согласился я. — Но так ты больше похож на магистра. Сколько тебе лет, на самом деле?

— Скоро будет тридцать, но благодаря некоторым… силам застрял в том возрасте, в котором получил магию пустоты.

Я задумался, а корректно ли будет продолжать расспросы, и решил, что стоит немного подождать, а Пьер наполнил бокалы.

— За смену времен, — провозгласил он.

— Да, за неё самую, — усмехнулся я.

Вино было приятным на вкус, но я отпил всего пару глотков. Сразу вспомнилось, что с утра ничего не ел, а пьянеть не хотелось.

— Вот, — снял с шеи цепочку с кристаллом. — Здесь те списки, о которых ты просил.

Пьер сжал кристалл в ладони и, кажется, с трудом удержался, чтобы не активировать его тут же.

— Смотри, если хочешь, — сказал я. — Подожду.

Магистр пустоты быстро принес листы бумаги и направил на них луч из кристалла.

Имя за именем, строка за строкой. Он вчитывался в каждую и чему-то кивал. Затем появилось имя моего отца. Показалось, что для Пьера это было вполне ожидаемо. Значит, он искал что-то другое. Знать бы, что. Вдруг он нахмурился.

— Что-то нашел? — спросил я.

— Скорее да, чем нет.

— И что же?

— Пока не могу сказать, надо проверить. Ты молодец, Фил. Если я прав, это многое объясняет.

Я пытался разглядеть, на какой странице остановился Пьер. Кажется, это был один из недавних выпусков. Но магистр быстро спрятал и кристалл, и бумаги. Понятно, не желает делиться своими соображениями.

— Мне одно не дает покоя, — заговорил я. — Как мой отец мог оказаться выпускником «Черной звезды»? Он же светлый маг. Был им…

— Ничего удивительно. — Пьер пожал плечами. — Виктор Вейран, насколько мне известно, изучал темномагическое искусство. Зачем? Наверняка, потому, что свет слабее в бою. А он был боевым магом, одним из лучших, пока не ушел в тайную службу.

— Разве светлый маг может использовать тьму?

Что-то Пьер не договаривал…

— Если её достаточно в его душе, — ответил Пьер.

Он хотел сказать еще что-то, но вдруг башня будто задрожала от фундамента до крыши.

— Что это? — подскочил я.

— Прорыв пустоты. Оставайся здесь! — на ходу крикнул Пьер и помчался прочь. Я постоял мгновение — и бросился за ним. Что мне пустота? Мы с ней уже встречались, а Пьеру может понадобиться помощь.