Глава 14

Я стояла у окна своей кельи (а как по‑другому можно назвать маленькую комнату в храме, которая сегодня послужила мне спальней?), попивала душистый чай, в котором чувствовались нотки и листа смородины, и малины, и цветов земляники, и размышляла о том, как бы лучше распланировать двор, чтобы и подъездная дорога была, и цветущие клумбы…

Я уже представила аллеи вдоль южной стены храма, когда вдруг услышала странный гул. Не тот привычный приглушённый вой ветра в старых каменных щелях, не жужжание пчёл над липовыми цветами — нет, это был глубокий, вибрирующий звук, будто сама земля вздохнула и решила перевернуться на другой бок.

Выглянув в окно, я на мгновение лишилась дара речи. Прямо посреди нашего нового двора, там, где в моих фантазиях уже росли пионы и была выложена узорчатая дорожка из серого камня, возвышалась… башня.

Да‑да, та самая башня — со смотровой площадкой и опоясывающим балконом наверху, узкими бойницами и тяжёлой дубовой дверью, обитой железными полосами. Она выглядела так, словно кто‑то взял и вырезал её из старинного замка и водрузил посреди нашего мирного храмового двора.

«Ну надо же, — подумала я, — домовые всё‑таки справились».

Хотя «справились» — это мягко сказано. Скорее, они с энтузиазмом юного пиротехника справились так, что последствия теперь придётся разгребать всей вновь образованной общине маркизатства.

Я поспешила вниз, по пути прихватив хворостину — не столько для острастки, сколько для внушительности. Когда имеешь дело с воодушевлёнными домовыми, важно выглядеть солидно.

Во дворе царил настоящий хаос. Группа домовых, раскрасневшихся и взъерошенных, радостно переговаривалась, хлопала друг друга по плечам и указывала на своё творение. Тимофей, их предводитель, стоял чуть в стороне, гордо подбоченившись, и явно наслаждался моментом триумфа. Велеслав и Ратибор, те самые, что отвечали за перенос, сияли, как начищенные медные монеты.

— Хозяюшка! — радостно воскликнул Тимофей, заметив меня. — Смотри, что мы сделали! Перенесли башню из академии прямо сюда!

— Вижу, — сдержанно ответила я, подходя к монументальному сооружению. — И, должна признать, вы сделали это весьма… внезапно.

— Зато эффективно! — подхватил Велеслав, а я чуть не спотнулась, потому что имя этого домового высветилось над его головой.

— Никаких лишних хлопот с перевозкой по частям!

— Никаких лишних хлопот, — эхом повторила я, разглядывая то невеликое пространство, что осталось от когда‑то просторного двора. — И никаких пионов, разумеется. И дорожки теперь не будет. И, кажется, часть дренажной системы для сточных вод тоже пострадала. Домовята переглянулись, только сейчас осознавая масштаб последствий своего энтузиазма.

— Но ведь башня же на месте! — попытался спасти ситуацию Ратибор. — Целая, невредимая, готовая к использованию!

— О да, — кивнула я. — Башня на месте. Это, безусловно, достижение. Особенно если забыть про то, что она как‑то была подключена к водоснабжению и канализации…

Я пошла вокруг башни, постукивая хворостиной по земле и продолжая рассматривать донжон. Так как отныне, стараниями Тимофея и Ко, это наша собственность, и что‑то мне подсказывает, что назад, на территорию академии, выпихнуть его не получится…

Камень был холодный, древний, с характерными отметинами времени. В бойницах виднелись следы старой копоти — видимо, когда‑то здесь жгли сигнальные костры. Сама по себе башня была прекрасна: изящные пропорции, добротная кладка, даже резьба по камню сохранилась кое‑где. Но посреди нашего аккуратного двора она смотрелась, как слон в фарфоровой лавке.

— Хозяюшка, — поравнялся со мной Тимоша и уверенно пошёл рядом, — не стоит переживать из‑за удобств. Мы все привыкли к полноценному водоснабжению, так что организуем здесь всё должным образом. Вместо бочек для воды создадим пространственные ёмкости: отдельную — для питьевой воды, отдельную — для технической. А систему очистки и утилизации спроектируем по всем правилам — с фильтрацией и отводом.

Расписывая мне будущие чудеса, мой домовёнок корчил страшные рожицы — то нахмурит брови, то выпучит глаза, — и тыкал пальцами то в Велислава, то в Ратибора. Те кивали, стараясь не улыбнуться, и переглядывались, будто мысленно повторяя полученные указания.

— Вы можете на нас положиться, — хором воскликнули оба домовых, и в их голосах звучала неподдельная уверенность.

— Знаете, что мне это напоминает? — спросила я, поворачиваясь к домовым. — Представьте, что вы решили испечь пирог. Замесили тесто, приготовили начинку, всё аккуратно сложили… А потом, вместо того чтобы поставить пирог в духовку, взяли и водрузили его прямо на обеденный стол, да ещё и прихлопнули сверху крышкой от кастрюли. Пирог‑то на месте, но вот сервировка и его вкус несколько… Пострадали?

Тимофей нахмурился, пытаясь осмыслить аналогию. Велеслав хихикнул, но тут же сделал серьёзное лицо. Ратибор почесал затылок.

— Мы просто хотели сделать всё быстро, — объяснил Тимофей. — Чтобы вам было где разместиться, а не блуждать по развалинам.

— Благое намерение, — улыбнулась я. — И очень похвальное, правда! Но давайте в следующий раз чуть‑чуть помедленнее (чуть не ляпнула: «кони»… С чего бы песня Высоцкого всплыла в памяти?). Сначала обсудим, куда что ставить, а лучше нарисуем план на бумаге. А то представьте, что подумают наши гости‑земляне, когда прибудут по приглашению: «О, руины! О, скотный двор! А это что за башня посреди двора? Ах, домовые спешили… Понятно». Согласитесь, звучит не очень солидно для храма с действующим порталом! И так вокруг разруха…

— Но ведь здание всё равно нужно восстанавливать! — уже смелее произнёс Велеслав, и глаза его загорелись идеей. — Смотрите: можно достроить крытые переходы вокруг башни — пусть идут полукругом. К ней прилепим флигель и домик, соединим их галереей. Разберем совсем разрушенные стены, а камни из них пустим в дело, чтобы ансамбль выглядел однородно. Через эти постройки свяжем всю композицию с, пусть уменьшившимся, храмом (никто же не помнит каких размеров он был) — получится единый комплекс! А донжон сделаем центральной частью — он задаст высоту и ритм. Нужно будет только фасад оформить в едином стиле: арки, резьба, может, пара башенок для симметрии…

Я задумалась. В его словах была доля истины. Башня действительно была хороша — прочная, вместительная, с отличной планировкой. И если подойти к вопросу творчески…

— Хорошо, — сказала я наконец. — Раз уж она здесь, будем считать это архитектурным вызовом. Но с одним условием: следующие постройки переносите только после того, как покажете нам план. И желательно с масштабом.

— Обещаем! — хором воскликнули домовые.

— Кто двор восстанавливать, — нахмурилась я, чтобы скрыть усмешку, — вернее обустраивать будет?

— Мы! — снова хором.

Чернявая домовушка, над головой которой парило облако с буквами «Любозара», зыркнула на остальных, и я поспешно улыбнулась, делая вид, что просто любуюсь необычным облаком. Но про себя усмехнулась… (О, Боже. Так вот оно что. Они нашли способ не представляться каждый раз. Мы сами дали им это право, вот они и решили: зачем тратить время на «я — Любозара, приятно познакомиться», если можно просто повесить магический бейджик? Гениально. Экономия слов, экономия времени… Логично… И немного трогательно: они так хотят быть понятыми, что даже имя носят напоказ. Почему я сама до этого не додумалась? Видимо, годы берут своё…)

Зато это отвлекло меня от осмотра донжона и я заметила Илью — он, оказывается, всё время шёл следом и теперь нетерпеливо переминался с ноги на ногу, сжимая и разжимая кулаки. В глазах его читался не просто интерес — жгучее желание понять, как это устроено. Я кивнула ему, и он, расплывшись в улыбке, подскочил к Тимоше:

— Тимофей, — почти благоговейно произнёс Илья, — расскажи, как вы осуществили перенос. Я хочу понять принцип: как можно переместить столь массивный объект, не нарушив целостности земли? И, если возможно, разрешите мне посмотреть, а ещё лучше — поучаствовать в следующем магическом действии с использованием пространства. Вдруг получится создать на основе этого какой‑нибудь артефакт…

Тимофей на мгновение задумался, окинул взглядом собравшихся домовых, а затем улыбнулся и положил руку на плечо юноши:

— Хороший вопрос, Илья. И желание похвальное. Видишь ли, суть не в том, чтобы тащить камень за камнем — это было бы долго и бессмысленно. Мы работаем с пространством как с тканью: находим его слабые места, точки сопряжения, создаём устойчивые каналы…

Он сделал плавный жест рукой, и перед ними в воздухе замерцало полупрозрачное изображение — схема переноса. На ней тонкими линиями обозначились нити энергии, геометрические фигуры и светящиеся точки.

— Вот, смотри: сначала Велеслав и Ратибор создали связующие нити — серебристую и тёмно‑синюю. Одна задаёт направление, другая — глубину. Я же выступил координатором: замкнул контур, задал импульс переноса. Мы не двигали башню — мы *перенесли* её, словно переписали часть реальности.

Илья затаил дыхание, внимательно следя за каждым движением пальцев Тимофея, который продолжал пояснять:

— Ключевое — синхронизация. Все трое должны действовать одновременно, на счёт «три». И ещё важно чувствовать структуру пространства, понимать, где оно податливо, а где — жёстко. Если ошибешься, можешь получить разрыв или искажение…

— А можно попробовать на чём‑то меньшем? — с горящими глазами спросил Илья. — Например, перенести вот тот валун у стены? Он не такой большой, и если что — вреда не будет…