Глава 16

Пока мы разбирались с последствиями перестановки башни, солнце медленно, но верно приближалось к зениту.

Я поспешила в портальный зал храма — сердце нашей магии, — готовясь вновь стать свидетельницей волшебного светопреставления.

Внучка уже стояла у арки, изредка поглядывая на экран телефона и отслеживая минуты, чтобы вовремя встретить Рину.

Полдень. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь пустые (пока) окна, рассыпались по камням яркими кляксами. Моя внученька, нервничая, теребила рукав жакета и поглядывала на круги активации.

— Бабушка, пора? — спросила она почему‑то шёпотом. Ну, вот! И взрослая, и самостоятельная, и волшебница, каких Земля не видела, а все ей моя поддержка нужна… Приятно, до слез…

— Да, милая, — я пожала её пальцы. — Открывай… Думаю, Рина уже ждёт.

Наталья глубоко вдохнула, шагнула в засветившийся круг, закрыла глаза и, взмахнув, как дирижёр, открыла портал. Воздух задрожал, заискрил, и в центре зала разверзлась мерцающая воронка — сине‑фиолетовая, с прожилками золотого, багряного, лазурного и серебристого света.

Границы портала дрожали, словно тонкая плёнка мыльного пузыря, но держались крепко. Однако, никого не было…

— Рина, — тихо позвала Наталья. — Ты здесь? Заходи.

Через мгновение из мерцающей воронки портала показалась Рина, пятясь к нам зад… ой, спиной.

Бледная, с растрёпанными волосами, она что‑то упорно, с остервенением тащила за собой — невидимое нам, но явно тяжёлое. Её мышцы на руках проступили от напряжения, на лбу выступила испарина. Она обернулась…и мы с Натальей, уже сделав шаг вперёд, замерли… Рина качнула головой — коротко, резко — и громко, властно крикнула:

— Мужчины! Нужна помощь! Немедленно сюда!

Я оцепенела на мгновение, словно время остановилось. Что могло произойти там, по ту сторону портала? У Рины что‑то неподъёмное? Но она собиралась забрать лишь домового, а эти создания, зная их тайны, могут перемещаться без всяких сумок…

Или кто‑то, быть может, человек, не в силах сам шагнуть в переход? В наших планах не было никого, кроме Рины. Но если она ведёт кого‑то — значит, ситуация настолько критична, настолько горящая, что оставить их там немыслимо. Возможно, даже хуже, чем то, что пережила сама Рина…

Пока эти тяжёлые мысли роились в моей голове, внучка, не теряя ни секунды, крикнула через плечо:

— Алекс! Илья! Сюда! Быстрее!

Благо, парни были рядом — стояли у входа в зал, наблюдая за открытием портала. Теперь, услышав голоса девушек, сорвались с места.

Алекс, высокий, с тёмными волосами, первым подскочил к Рине и заглянул через светящийся барьер, но тут же отпрянул, нахмурившись.

Илья, замешкавшийся из‑за того, что ему пришлось обойти Наталью, так же выглянул и вернулся, но только для того, чтобы объяснить Алексею:

— Это коляска для взрослых людей, которые не могут ходить… Пошли занесем ее… Там колесо застряло…

Через несколько минут парни осторожно занесли инвалидную коляску в зал. В ней сидел молодой человек лет двадцати пяти. Худощавый, с тёмными, чуть растрёпанными волосами и поразительно яркими, пронзительно‑синими глазами. Его руки покоились на подлокотниках, а пальцы едва заметно подрагивали — то ли от напряжения, то ли от волнения.

За коляской вошла женщина лет пятидесяти. На ней было простое серое платье. Она не заметила небольшой камень на полу и споткнулась, чуть не потеряв равновесие.

— Осторожнее! — воскликнула Рина, мгновенно оказавшись рядом. — Тут ещё нужно внимательно смотреть под ноги… Ремонтных работ, как говорится, начать и закончить, — добавила она с лёгкой усмешкой. Затем нахмурилась, осмотрела пол, хлопнула себя по лбу и тихо шепнула, выставив ладонь и растопырив пальцы: — Дайте мне ещё пять секунд… — после чего вновь шагнула в мерцающий портал.

Женщина, устало улыбнувшись, с благодарностью кивнула всем сразу и поспешила к коляске, но была оставлена Алексеем:

— Не переживайте мы поможем, — он ловко подхватил коляску за один подлокотник, Илья тут же взялся с другой стороны… Они слегка приподняли её и поставили на ровный участок пола. — Так лучше… И… Осторожно, не торопитесь. Пол тут неровный, особенно у края круга.

Незнакомка, толкнувшая коляску, глубоко выдохнула, провела рукой по лбу:

— Ох, если честно, то до последнего думала, что всё это бред, или какой-то… Розыгрыш? Спасибо, мальчики… Простите, я совсем не рассчитала! Там, на той стороне, дорожка такая гладкая, ровная… А тут — прямо перед аркой этот проклятый бордюр! Я‑то думала, что коляска как‑нибудь «перепрыгнет»… Ан нет, не вышло.

Рина появилась почти сразу, неся две тяжёлые спортивные сумки. Она поставила их рядом с коляской и коротко кивнула Наталье:

— Закрывай. На сегодня всё.

Как только зеркало перехода погасло, мы все перевели взгляд на инвалида, а он осматривал нас: внимательно, без страха, скорее с любопытством.

— Может, представишь? — тихо спросила Наталья у Рины.

— Это Марк и его мама, Елена, — ответила Рина. — Они рискнули пойти со мной.

От этих слов мы удивлённо посмотрели на новеньких, а Рина начала нам рассказывать историю, как отбивалась от Ани, которой очень хотелось пойти со своими соседями, чтобы убедиться… Именно на этом месте она замялась, и слово взяла вновь прибывшая дама, которая представилась Леной.

Несколько недель назад Аня, соседка Елены, заметила, что та всё чаще выглядит расстроенной.

Однажды, встретив Елену у подъезда, Аня не выдержала:

— Лена, что случилось? Ты сама не своя.

Елена вздохнула, опустила глаза:

— Марк… Мой сын. Врачи сказали, что он никогда не сможет ходить. Он… он замыкается в себе. Вчера я услышала, как он шептал что‑то про «последний выход». Я испугалась до смерти.

Аня обняла её за плечи:

— Давай я с ним поговорю. Может, ему просто нужно высказаться?

В тот же день, когда Аня собиралась зайти к ним в гости, Марк сидел у окна, смотрел во двор. Вдруг он резко обернулся, глаза расширились:

— Там… там девушка светится! — закричал он.

Елена бросилась к окну, но увидела только Аню, разговаривающую с девушкой (тогда незнакомой, а сегодня она узнала, что это Рина).

— Марк, это просто Аня и её подруга, — попыталась успокоить она сына.

— Но она светилась! — настаивал он. — Как будто фонарик, который накрыли тонкой бумагой!

Елена испугалась: галлюцинаций у сына ещё не было. Травма после аварии уже лишила его ног — вдруг лишит и разума? Однако, увидев Аню, поинтересовалась, с кем девушка разговаривала днём во дворе и не заметила ли соседка чего‑то необычного в новой знакомой. Услышав отрицательный ответ, Елена разрыдалась и рассказала о беде сына.

Когда вечером Рина по телефону сказала, что другой мир помогает исцелиться, Аня прилетела к Елене и всё ей рассказала. А сегодня, часов в десять, пришла Рина и, проведя руками над Марком, покачала головой:

— Здесь мне не хватит резерва, но мы можем попробовать там, — сказала девушка. — В Элмиргарде есть источники, магия, знания. Возможно, там найдётся способ помочь Марку.

Елена недолго сомневалась: во‑первых, отчаяние пересилило, а во‑вторых, девушка не просила денег, не обещала чудес… Она просто сказала, чтобы они взяли немного вещей на первое время и пошли с ней чуть ли не на соседнюю улицу.

И вот теперь они здесь — в храме, на пороге нового мира.

Елена подошла ближе, благодарно кивнула всем сразу:

— Вы очень добры. Мы не хотели создавать проблем…

— Никаких проблем, — перебила Наталья. — Главное, что вы здесь.

Елена опустилась рядом с Марком, поправила плед на его коленях.

— Всё хорошо? — спросила она.

— Да, — он улыбнулся. — Даже лучше, чем там. Тут воздух… другой. Тягучее и слаще, что ли.

Наталья подошла ко мне, встала рядом:

— Думаешь, у них получится?

— Думаю, да, — я улыбнулась. — Посмотри на Рину и на меня… Мы от мира ничего не ждали, а получили жизнь. А здесь мать просит за ребёнка… И вообще, что мы гостей держим на пороге? Пойдём во двор, — громко позвала я всех на выход, а потом шепнула: — И девушки, домовушки, кто слышит меня, пригласите к нам Виара — он очень нужен.

Марк, сидя в коляске, смотрел вокруг и улыбался, а мы шли к донжону по площади, которую буквально десять минут назад создала Любозара.

Виар через окно помахал нам, показывая, что уже в курсе и ждёт нас. А как только мы вошли в выбранную им комнату, он тут же приступил к осмотру Марка.

— Позвольте взглянуть, молодой человек, — мягко произнёс Виар, присаживаясь рядом с коляской.