Глава 13
Серые обшарпанные стены, влажные от грибка, давящие человеческим унижением. Тут душно и гадко. В обезьяннике нас человек двадцать — и все, кто есть, здесь явно не просто так, в отличие от меня. Проститутки, полоумные, агрессивные, пьяные…
Я забилась в угол, натянув на себя капюшон так, чтобы спрятаться от этого кошмара. В голове хаос.
Мне так и не ответили ни на один вопрос.
Меня так и не услышали…
Я кричала, брыкалась, говорила, чтобы набрали российскому консулу, но… эти трое с каменными лицами вели себя так, словно бы я не существую.
Мне кинули бутылку воды и оставили здесь, на растерзание эмоциям и сокамерницам, которые смотрели волком, словно бы от меня можно было откусить.
— Русская? Проститутка? Наташа? — раздавалось в разных сторон? — или транзитерша — контрабандистка?
Смысл что-то отвечать? Смысл оправдываться? Я закрылась и ощетинилась, потому что иначе на это просто нельзя было реагировать…
Время потеряло исчисление на моем внутреннем циферблате. Я просто застыла в моменте. Что будет дальше? Почему я тут?
На мои риторические вопросы ответ все-таки пришел.
Спустя то ли вечность, то ли ночь…
Когда мое имя назвали, скрипнув ржавой решеткой и выпустив наружу, я даже не сразу поверила, что не сплю в урывках нервного отключения от действительности, так как отдаться сну полноценно тут было просто невозможно.
Несколько шагов на ватных ногах. Яркий, обжигающий роговицу свет люминесцентных ламп.
Я один на один с той женщиной-бульдогом. Она теперь сидит за столом напротив. Величественно, царственно и враждебно.
Сажусь осторожно напротив, жду какой-то реакции, а она продолжает щелкать по клавишам, даже не взглянув на меня.
— Как зовут?
— Мария Иванова… — произношу тихо, — не понимаю… в чем причина моего задержания… Я…
— Ты не Мария Иванова, — осекает она меня жестко, — твои документы поддельные! Ты находишься в международном розыске! И по закону мы должны тебя выдать!
Она произносит это — а мои щеки загораются!
— Я… я хочу поговорить с российским консулом… Это ошибка… Я не могу находиться в розыске. Я… покинула Россию законно… И ничего там не совершала…
— Кто сказал, что ты в розыске в России? — усмехается она жестко, — Мария Иванова…
Мои новые имя и фамилию произносят с гадкой растяжкой.
Пренебрежительно. Словно бы это оскорбление…
— Что ты делала в Дубае, Мария Иванова? Занималась тем же, что и тут? Проституция?
— О чем вы говорите… — голос совсем теряется за моей паникой, — какая проституция, какой Дубай… Я… никогда… Я…
— Не мне тебе это доказывать, — снова пренебрежительно осекла меня, уже вынеся обвинение только лишь тоном… — Знаю я вас, таких…
Она резко разворачивает на меня экран телефона. Я дергаюсь. Там кровь.
Много крови… И полуголое тело мужчины.
— Это ты сделала, Мария Иванова. Четыре месяца назад. Тебя снял как проститутку бывший высокопоставленный чиновник из Турции, который на тот момент находился в бегах в Дубае, коррупционер, преследуемый на родине. Он был твоим клиентом, а ты его убила и скрылась… Вот в чем тебя обвиняют.
Внутри все клокочет от ужаса и несправедливости.
Как так⁈
— Не может быть… Я… я… Я девственница… Я не могу работать проституткой хотя бы поэтому…
Бульдожица, кажется, на мгновение даже осеклась от моих слов и посмотрела на меня с прищуром.
Выдохнула…
— Это легко проверить… В то числе и факт искусственного восстановления плевы… Если врешь…
— Проверяйте! — отчаянно воскликнула я, понимая, что наконец — то хоть за что-то уцепилась в этом диком, бесконечном падении в какую-то пропасть нелепых, но страшных обвинений. Хоть что-то, что я могу доказать…
— Вставай, — приказала она грубо, с шумом отодвинула стул и направилась в соседнюю комнату.
Я интуитивно поняла, что нужно следовать за ней.
А когда зашли в соседний кабинет, обмерла.
Что это? Пыточная? Экзекуционная?
Весы, какие-то непонятные предметы, кресло для женского осмотра…
— Снимай штаны и залезай, — приказала она.
Я стиснула зубы, но стянула джинсы. Благо, что толстовка прикрывала бедра, и срам хоть как-то получилось спрятать.
Ягодицы коснулись холодной поверхности кожи на сиденье, развела ноги и вставила лодыжки в еще более холодные металлические держатели, напоминающие стремена…
Тут же вскрикнула, когда гадина ловким движением руки зафиксировала меня какими-то ремнями. Они были на этом стуле пыток… Все предусмотрено…
Теперь стало не просто страшно, а до мелкой дрожи…
Кто эти люди? Что со мной будет?
— Не рыпайся! — рявкнула она на меня, отошла к письменному столу и куда-то набрала, опять что-то буркнув в трубку на турецком.
Через мгновение моей агонии, когда я безуспешно пыталась выкрутиться из этих проклятых пут, куда сама добровольно залезла, дверь из комнаты для допросов, откуда мы сами появились парой минут назад, распахнулась.