Глава 22

Григорий

Я знал, что не всегда все так, как кажется. Но картина, представшая перед моими глазами, заставила снова почувствовать себя отвратительно. Как будто вернула в те дни, которые я старался забыть.

Имею ли я право ревновать? Не знаю, ведь это не поддается контролю. Я с трудом держал себя в руках, глядя в глаза улыбающегося Алексеева. Мне и так стоило сил прийти сюда, я думал, что смогу сделать вид, будто мы никто друг другу. Только не рассчитывал, что увижу здесь эту наглую физиономию.

Лола растерялась, когда я вошел в кабинет. Только я не понял, какого рода была эта растерянность. То ли она… Нет, неважно. Или все-таки для меня имеет значение? А потом появилась неловкость. И исходила она от Лолы, потому что Алексееву вряд ли вообще знакомо это слово.

Я не успел даже ничего сказать, когда Лола начала свой педагогический монолог, при этом стараясь незаметно пробраться к двери. Да уж… Если я себя чувствую не в своей тарелке, то каково ей? Еще и надо было нам с Алексеевым одновременно прийти. Хотя нет, он опередил меня и сразу перешел к делу. Зная его, сомневаюсь, что, не будь Лола классным руководителем, он бы вообще появился в школе. Раньше я не замечал такой родительской ответственности, учитывая, что ни разу за учебный год его здесь не видел.

Пока мы с Алексеевым сверлили друг друга взглядами, Лола закончила свою речь и напоследок сказала:

— А теперь извините, у меня… эм… срочный педсовет.

Не успел я и рот открыть, как она пулей выскочила за дверь.

— Ну что, Григорий Александрович, — усмехнулся Алексеев, — как проблему решать будем?

Интересно, что он имеет в виду?

— Сергей Леонидович, вы о какой проблеме говорите?

— Ой, Гриша, хватит. Ты весь такой интеллигентный, правильный, но что-то мне подсказывает, что ты не такой. Знаешь, я уже сказал Лоле, чтобы она с тобой не связывалась. Но она девушка романтичная, вряд ли послушает, учитывая, что ты прямо-таки герой ее романа. Только у меня стойкое ощущение, что именно ты здесь третий лишний.

Везде обскачет. Любыми способами. Но обсуждать с ним Лолу я не стану, как и мою жену.

— Мне почему-то казалось, что мы здесь для того, чтобы поговорить о детях. Я вчера поговорил со своим сыном, надеюсь, ты сделаешь то же самое — и конфликт будет исчерпан. Они подростки, так что будет нелегко, но рычаг воздействия всегда можно найти.

Алексеев не ожидал этого. На секунду вздернул брови в удивлении, а потом рассмеялся.

— Именно поэтому, Гриша, ты и проиграешь.

— А у нас соревнование?

— Как бы пошло это не прозвучало, но уже, кажется, да.

Все-таки он придурок. И что бы Алексеев не затеял, играть он будет точно не по правилам. Но я в этом участвовать не собираюсь.

— До свидания, Сергей Леонидович.

— И вам счастливо, Григорий Александрович.

Я вышел из кабинета, чувствуя, что хочу впечатать кулак в ближайшую стену. Но, боюсь, в этом здании не оценят мою импульсивность.

В машине я потянулся за телефоном, но тут же передумал. Пока не буду звонить. Вечером. Всем надо остыть.

Только у меня это получалось плохо. Домой я не ехал — летел. Неужели меня слова Алексеева так задели? Хоть и говорил он непривычно странно, но я его понял. И знал, что такие люди не останавливаются, даже когда слышат слово «нет».

Выкурив две сигареты возле подъезда, я поднялся в квартиру. Герман, видимо, услышав, что я пришел, высунул голову из комнаты и смотрел на меня, но без вопросов.

— Ждешь головомойку? — спросил я.

— А она будет?

— А ты хочешь?

— Пап, почему ты вопросом на вопрос отвечаешь?

— А разве ты не так же делаешь? Выходи, Тайсон, пойдем чай пить.

Герман выдохнул и поплелся за мной на кухню. Сидел молча за столом, пока я ставил чайник, делал себе кофе, ему — чай.

— Пап, это что, пытка молчанием? — услышал я за спиной.

— Нет, с чего ты взял? Все нормально, не переживай.

— Точно? — с сомнением спросил сын.

— Точно.

— Как тебе училка новая? — вдруг поинтересовался он.

— Нормальная, — пожал я плечами, а потом осторожно добавил: — А тебе?

— Ну… — протянул Герман. — Вообще, она прикольная. Не орет, не лепит плохие оценки, да вроде ей даже в кайф эта работа. Но кто знает, может, она просто понравиться хочет? Короче, она лучше предыдущей точно. А с чего ты вдруг интересуешься?

— Просто так.

Будем считать, что я не соврал, а просто не сказал всего. Лола была права: пока не стоит.

— Она на маму похожа, — вдруг добавил Герман, а я даже вздрогнул, и моя чашка полетела на пол.

— Черт, — выругался я, когда кипяток попал на ногу.

Сын зажмурился и нахмурил лоб, пока я собирал осколки, а потом тряхнул головой и пошел в ванную за половой тряпкой.

— Что случилось? — спросил я, когда Герман вернулся.

— Не знаю… Что-то как вспышками. Я сказал про маму, ты уронил чашку, и звук показался мне очень знакомым. Как воспоминание. Только в прошлый раз, мне кажется, было разбитое стекло. И что-то еще…

Вспоминает. Как меня и предупреждал специалист, ассоциации могут вызвать воспоминания, только это происходит очень не вовремя.

И я не понял, чем похожа Лола на мою покойную жену. Внешность совершенно отличается, но, наверное, дети по-другому видят.

— Герман, — положил я руку на его плечо, когда следы моей неуклюжести были ликвидированы, — не забивай себе голову.