Глава 21

Каникулам свойственно заканчиваться для учеников быстрее, чем это происходит для учителей. У педагогов даже эта, казалось бы, свободная неделя оказывалась более загруженной, чем учебные.

Школа в первый день последней четверти встретила меня привычным шумом, по которому я даже соскучилась. Дежурная пятерка учеников на входе, все путаются под ногами — одним словом, оживление. Я за неделю каникул уставала больше от документов, чем за месяц уроков.

Конечно, в первый день сложно привлечь внимание учеников. К хорошему привыкаешь быстро, так что даже неделя каникул расслабила всех. Я решила не утруждать нас новой темой, потому что стала бы говорить в пустоту, а ученики — пропускать все мимо ушей.

Первый урок с одиннадцатым классом прошел спокойно, второй — тоже. Казалось бы, последняя четверть начинается хорошо. У моего класса сегодня ни языка, ни литературы не было, но перед последним уроком появилась староста в моем кабинете.

— Лолита Ивановна! — почти выкрикнула Вика.

— Да?

— А я вчера звонила Инне Павловне…

— Как она себя чувствует? — спросила я.

— Ну… — Вика скривилась, как все подростки. — Она сказала, что, скорее всего, до конца учебного года не вернется.

Мысленно я выразилась многоточиями. В стенах школы так правильнее.

Но в ответ я только улыбнулась:

— Тогда вам придется потерпеть меня. Два месяца всего-то осталось.

— Нет, Лолита Ивановна! Мы же хотим, чтобы теперь вы стали нашей классной. Готовы все подписать заявление.

— Какое заявление? — улыбнулась я в ответ. — Я рада, что мы с вами сработались, очень рада…

— А мы еще куда-нибудь сходим? — перебила меня староста класса. — У нас есть идеи на конец учебного года!

— Виктория, через несколько минут начнется урок, — как можно мягче сказала я. — Поговорите с одноклассниками, позвоните Инне Павловне, договоритесь с родителями… А когда у нас будет классный час, то мы все обсудим, договорились?

Староста кивнула и вышла из кабинета. Я не хотела портить отношения со Светловой, не хотела, чтобы она считала, будто ее класс предпочел меня. Но кажется, что мне просто надо относиться к ним, как к любому другому классу. Я лишь исполняющая обязанности, а они мне уже предложения на конец учебного года выдвигают.

Возможно, если бы в этом классе не…

— Лолита Ивановна!

Кажется, я впервые не услышала звонок. Так и продолжала сидеть, постукивая ручкой по столу, пока меня не позвали.

— Здравствуйте! — попыталась я сосредоточиться на уроке. — Давайте вспомним употребление деепричастных оборотов…

Ох, как же не хотелось никому ничего вспоминать, но все молча открыли тетради. И на этом спасибо. Мы сделали пару заданий на повторение, разобрали ошибки, и как-то незаметно по ушам ударил звонок.

Мне этот день дался и легко, и трудно. Я была рада, что на сегодня только три урока, но еще четвертый и пятый с небольшим выходом в столовую просидела в школе, снова посвятив себя заполнению документов, и бумажных, и электронных.

Приложив ключ, похожий на домофонный, к дверям, я вышла и сразу же сняла куртку, перебросив ее через согнутую руку, когда услышала вибрацию телефона.

Антон Колкин.

Бывший ученик, один из первых, кого я учила. Странно сейчас осознавать, что он полицейский, учитывая, что не намного младше меня. Он был одиннадцатиклассником, а я вчерашней выпускницей филфака. И да, это странное ощущение, учитывая, что меня бросили почти к моим ровесникам, когда я только пришла работать в школу. Разница в возрасте лет пять-шесть у нас, но Антон все равно обратился официально, хоть мы уже и переходили на «ты»:

— Лолита Ивановна, это…

— Да, Колкин, — отозвалась я.

И вот явно же звонит не для того, чтобы спросить, как у меня дела. Раньше его это не интересовало.

— Лолита Ивановна, у меня тут сидят два окровавленных гаврика. Они ни в какую не называют ни имен, ни адресов, ни, конечно, телефонов родителей. Но из их разговора я понял, что они твои.

— А все так хорошо начиналось, — почти обреченно сказала я в трубку.

— Извините, Лолита Ивановна, но день становится еще веселее. Адрес отделения напомнить?

— Все та же опорка в соседнем доме?

— Да, — подтвердил Антон.

— Хоть имена эти гаврики тебе могут сказать? Пусть без фамилий.

Колкин ненадолго отвлекся от нашего разговора, на фоне я слышала, как он что-то спрашивал, но не могла разобрать слов, а потом я едва не застонала, услышав:

— Говорят, что их зовут Ян и Герман.

— Жди, через десять минут буду.

— Знаете, Лолита Ивановна, им еще повезло, что встретили меня, а то бы уже документы в ИДН готовили. Родителям звонить, когда вы придете?

— Нет! — почти закричала я.

Если уж выбирать из двух зол меньше… Им действительно повезло, что подобрал их именно Колкин. И эти умники еще и додумались назвать мое имя. Ну конечно, кто после родителей первый на очереди? Интересно, а номер Светловой они бы тоже дали на растерзание? Мне почему-то кажется, что нет.

По дороге к отделению я не столько думала о детях, сколько об их отцах. Педагог внутри меня кричал, что сказать им придется. Но что сказать? Скоро узнаю. Если инцидент мелочный, то не стану звонить. Хотя с Григорием Александровичем поговорить хотелось. А вот с Сергеем… Но в первую очередь дети, а потом уже наши отношения.

Опорный пункт находился в жилом доме недалеко от школы, только вход был не стороны подъездов, а с обратной. Я нажала на кнопку звонка и, услышав щелчок, потянула на себя железную дверь. Тишина… Я пошла по коридору вглубь помещения и вскоре за одной из дверей услышала голоса.

Постучав, дождалась короткого «войдите» и оказалась в маленьком кабинете. За простым деревянным столом, который выглядел как брат-близнец моего рабочего, сидел Антон и пил из огромной, кажется, пол-литровой чашки чай. На стульях напротив бывшего ученика сидели Ян и Герман. На стук они обернулись, и я вздохнула. Мелочами тут и не пахнет.

— Здрасьте, — в три голоса одновременно прозвучало приветствие.

Я кивнула и удрученно покачала головой. Снова на лицах синяки, ссадины, кровь.

— Родителей в школу? — даже как-то с надеждой спросил Ян.

Конечно, парни молодцы. Учитель вытащит из полиции, а уж родителей в школе как-нибудь переживут.

Я проигнорировала вопрос и посмотрела на Колкина, продолжавшего как ни в чем не бывало прихлебывать чай.

— Антон, что они натворили?

— Ничего, — вместо участкового хором ответили мои ученики.

— Так, — подняла я указательный палец вверх, — вы сидите и молчите, как маленькие вредные мышата. Понятно? Еще хоть раз перебьете, я сразу же звоню родителям.

Оба насупились, но замолчали.

— Ну что… — начал Антон, откинувшись на стуле. — Иду я, значит, с вызова, а эти гаврики метелят друг друга. Я одно за шкирку, потом второго — и сюда. Молчали как партизаны, пока я не потянулся к телефону, чтобы вызвать инспектора по делам несовершеннолетних. Вот этот, — кивнул Колкин на Яна, — предложил позвонить классному руководителю, сославшись на то, что до родителей сейчас не дозвониться. Второй его поддержал. Когда я услышал ваше имя, Лолита Ивановна, решил сразу связаться с вами.

— Спасибо, Антон. Только разборок с ИДН мне не хватало.

— Забираете их?

— Да. Ты, надеюсь, никаких документов не оформлял.

— Ну как я могу подвести любимого учителя? Хотя руки чесались.

— Помоги еще любимому учителю. Аптечка есть?

— Вроде где-то должна быть.

— Ищи, — скомандовала я и, бросив вещи на подоконник, сначала взяла за подбородок одного гаврика, потом второго, чтобы осмотреть лица на предмет серьезных повреждений.

У Германа на лбу расплылась шишка, которая мне очень не понравилась.

— Голова болит? Тошнит?

— Нет, все нормально.

— Думаете, у него сотрясение? — спросил Колкин, достав наконец-то из шкафа коробку.

— Возможно.

— Нет у меня никакого сотрясения! — возмутился Герман.

— Маленький тихий мышонок, помнишь?

Весь запал снова закончился. Я перебирала все, что нашла в импровизированной аптечке Колкина, но, видимо, полиция не бережет свое здоровье. Половина просрочена, вторая — ничем мне не могла помочь.

Я снова подошла к подоконнику и достала из сумки телефон. Парни напряглись, заметив мои действия, но через минуту расслабились, когда я бросила смартфон обратно в сумку.

Меня вообще удивило, что даже Ян до сих пор нигде не вставил свои пять копеек. Наверное, я выглядела уже не доброй учительницей, а очень злой. Не удивлюсь, если ребята уже пожалели, что не позвонили родителям, вернее, отцам.

Встречаться в данной обстановке, да еще с обоими одновременно… От одной мысли становилось, как бы это сказать помягче, фигово.

— За мной, — кивнула я на дверь, а потом посмотрела на Антона. — Спасибо.

— Утихомирьте ихние гормоны, — сказал Колкин.

— Их, — поправила я бывшего ученика.

Мы вышли на улицу, и Ян наконец-то подал голос, а я уж думала, что он язык проглотил:

— Лолита Ивановна, мы это… Домой, наверное.

— Куда в таком виде? — спросила я. — Или до первого угла, чтобы снова сцепиться? Запомните, это в первый и в последний раз, когда я без родителей вытаскиваю вас из отделения. А что дальше будет? Колония? Учет?

— Мы это… Ну…

— Давайте без «это» и «ну», иначе оба мне завтра напишете сочинение страниц так на пять.

Я заметила справа от нас небольшую аллею, куда и направилась. Гаврики безропотно потопали за мной, даже ничего не спросили. Усадив их на ближайшую свободную скамейку, я сказала:

— Сидите здесь и ждите меня.

Они обреченно кивнули, переглянувшись, но спорить не стали. Десяти минут мне хватило, чтобы сходить в соседнее здание, где находилась аптека. Но минуты растянулись — очередь из двух человек казалась бесконечной, сто метров показались километром. Я должна позвонить и одному, и второму. Только вряд ли я смогу вести себя непринужденно и педагогично, когда рядом окажутся эти мужчины.

Когда я возвращалась, уже рассчитывала, что увижу новую драку. Но обошлось. Парни все так же сидели на скамейке, где я их и оставила.

Я подошла к ним и начала выкладывать свои покупки. Ян и Герман смотрели с интересом, но вопросов не задавали. Даже молча терпели, пока я их мучила пыткой «перекись водорода».

Роль медсестры на сегодня была выполнена, но они все так и сидели, пока Ян не подал голос:

— Все-таки родителей в школу?

Знал бы ты, мальчик, как я твоего отца видеть не хочу… И какой найти выход? Он пришел как-то сам.

— Обо всем, что сегодня произошло, — улыбнулась я, — расскажите сами. Не врите, но можете кое-что утаить. Пусть пребывание в опорном пункте останется нашей маленькой тайной, но синяки на лице придется как-то объяснить. И советую вам сказать правду. Повздорили, подрались, разошлись.

Я не знаю, была ли права, поступила ли бы так же, если бы они были просто учениками. Но они были, по странному стечению обстоятельств, детьми двух мужчин, которых я знала довольно близко. И сказать об этом я не могла, и включить только педагога не могла, забыв при этом, что… Господи, с отцом Яна я вообще спала на протяжении нескольких месяцев, пусть и десять лет назад, а с отцом Германа… Я, честно говоря, думала, что все к этому и идет.

— Лолита Ивановна, так родителей в школу не надо? — все-таки уточнил Герман.

— А вы так хотите, чтобы я их вызвала?

— Нет-нет, — в унисон закивали парни. — Мы сами разберемся. Мы все расскажем. Честное слово.

Конечно, я не поверила им. Они придумают что угодно, но только не скажут правду.

— А если я попрошу вечером позвонить и рассказать, как прошел разговор с родителями?

Снова насупились. Что и требовалось доказать.

— Лолита Ивановна… — на выдохе сказал Ян.

— Так, я предупредила. А теперь разошлись в разные стороны.

Я почти без сил упала на скамейку, когда Ян с Германом ушли. Они меня вымотали. Как продержаться еще почти два месяца, если Светлова не вернется до конца учебного года? Я бы продержалась, ведь и не такие бывают подростки, но дело не в них. Как же отвратительно я себя чувствую… Как будто лгу на каждом шагу. А еще пытаюсь воспитывать чужих детей и прививать им какие-то… Ай, ладно. Мне кажется, что я выполнила обязанности классного руководителя на сегодня. А самобичевание отставить.

Но все равно… Почему именно эти двое вечно вляпываются во что-то?

Вечером, конечно, мне никто не позвонил. Ладно, завтра ждет нас опять разговор. Если не пресечь их повторяющиеся драки, то они будут повторяться снова и снова. И в следующий раз им может не повезти так, как в этот. Даже боюсь представить, что бы было, если бы разнял их не Антон, а кто-то другой.

На следующий день в классе было непривычно тихо. Третий урок с моим классом прошел без сучка и задоринки. Я не стала спрашивать при всех у Германа, как прошел вчерашний вечер, но отсутствие Яна обеспокоило. В другом случае я бы уже позвонила родителям и спросила, но звонить Сергею не стала, конечно.

После урока Герман сам подошел ко мне, дождавшись, когда все выйдут из кабинета. И хоть виноватым снова выглядел он, я чувствовала себя не лучше. Я себя чувствовала вообще лицемеркой.

— В чем дело? — спросила, понимая, что парень первым не начнет.

— Я вчера вам не позвонил…

— Не позвонил.

— Но я все рассказал бате, в смысле, папе.

Смотреть мальчику в глаза стало сложнее, едва он упомянул своего отца. От Григория Александровича не было ни звонка, ни сообщения вот уже несколько дней, и я не знала, то ли он дал мне тот самый тайм-аут, о котором я просила, то ли еще что-то случилось.

— И как он отреагировал?

— Ну… Я послушал небольшую лекцию, еле отговорил его не ехать в больничку, а потом батя просто отправил меня спать.

Герман говорил сдержанно и без лишней эмоциональности, но я поняла, что ловлю каждое его слово.

— Что вы опять не поделили с Яном? — спросила я.

— Ничего.

Не расскажет. Ладно, давить не буду, а то еще хуже сделаю. Может, для них снова что-нибудь совместное придумать? В прошлый раз вроде сработало, хоть и на время.

Следующие два урока я пыталась привлечь внимание одиннадцатиклассников, которых с началом последней четверти как подменили. И волновали их отнюдь не экзамены и предстоящий ЕГЭ, а выпускной. Да, эти два месяца с ними будет сложно, но так происходит каждый год, поэтому знаем — плавали.

В первую неделю тетради домой таскать не приходится, поэтому я после уроков закончила заполнение журнала и уже собиралась уйти, когда в дверь раздался стук. Не дождавшись моего разрешения войти, стучавший вошел в кабинет, а я снова опустилась на стул, начав себя мысленно успокаивать. Вдох-выдох, Лола, все нормально.

Обычный родительский визит после инцидента. Наверное…

— Слушаю вас, Сергей Леонидович, — взяла я себя в руки и даже попыталась улыбнуться.

Поддерживать беседу в подобном русле он не был намерен. Поморщился от моего обращения и сказал:

— Привет.

Я ждала, пока Сергей обозначит причину своего визита, глядя, как он, кажется, невероятно медленно подходит к моему столу, смотрит в глаза… Просто пытка прошлым. Он остановился слишком близко.

— Сергей Леонидович… — начала я.

— Лола, я тебя прошу: прекрати этот цирк. Здесь нет никого, кроме нас, так что оставь свое официальное обращение.

— Присаживайся, — кивнула я на первую парту перед своим столом.

Мое предложение было проигнорировано, поэтому поднялась я и отошла к подоконнику, опершись на него и сложив руки на груди. Сергей усмехнулся и снова стал похож на того парня с дьявольски обаятельной улыбкой, которого я знала десять лет назад.

— Спасибо, Лола, — сказал Сергей, продолжая сверлить меня взглядом.

— За что? — не поняла я.

— За пацана моего. Он все рассказал.

— Это моя работа.

— Нет, дорогая, это твой характер и глубокое человеколюбие.

От его «дорогая» я повела плечами и спросила:

— Это все?

Сергей задумался ненадолго, а потом отрицательно покачал головой. И как это расценивать?

Между нами было много недосказанностей длиною в десять лет. Тогда мы не успели поговорить — я просто собрала вещи, сменила номер телефона и уехала сюда. Решение было быстрым и спонтанным, что мне вообще не свойственно. Но тогда бегство казалось единственно правильным вариантом разрешения назревающего конфликта.

Я и так чувствовала себя унизительно, пока его жена без истерик, совершенно спокойно, немного снисходительно разговаривала со мной, будто бы я была маленькой неразумной девочкой. Хотя, наверное, так и было. Во мне было сто девяносто сантиметров роста, я окончила школу, но в плане отношений была полным лузером.

— О чем задумалась? — спросил Сергей, оторвав меня от воспоминаний.

— Неважно.

Не стоит ему сейчас знать, что думала я о нем.

— Лола, я искал тебя. Где-то год искал, — начал он говорить, а я даже зажмурилась. — Но никто из твоих одноклассников не знал, куда ты уехала, а твоя мать меня послала в путешествие по не очень приятным местам. Тогда у меня не было ресурсов для масштабных поисков, а потом… В общем, потом я и отчаялся, и остался один с маленьким пацаном, и у руля бизнеса моей жены. Было тяжело. Было много женщин. Но они все равно были не… Как это правильно сказать? Они были не теми, не такими. И спустя десять лет я встречаю тебя совершенно случайно. Не судьба ли снова нас свела?

Кажется, сейчас мне надо было ответить на этот вопрос, но я не могла. Судьба свела или сыграла злую шутку, учитывая все, что происходит сейчас в моей жизни? И говорил же Сергей еще так убедительно, без своей привычной иронии в голосе, что мне хотелось поверить. Поверить — и что?.. А в том и дело, что уже ничего.

— Сергей, это теперь не имеет значения. Ты женат и…

— В этом все дело? Сейчас развестись не проблема.

— У тебя все слишком легко.

— А что сложного? Да и зачем усложнять? Мы, увы, не в классическом романе русской литературы, где весь сюжет строится на проблемах и рефлексии.

И когда он успел столько умных слов узнать? Наверное, все-таки прочитал тот список литературы, пусть и немногочисленный, что я ему советовала когда-то. Похвально, но не работает.

Или все же сработало, учитывая, что я даже не заметила, как Сергей оказался рядом и руками уперся в подоконник, заблокировав мне все пути к отступлению.

— Сергей, отойди.

— Не хочу.

— Пожалуйста, — попросила тихо, положив ладони ему на грудь, чтобы оттолкнуть.

Так близко — но все равно между нами пропасть. Время не отмотать. Я повзрослела, изменилась. Он тоже не остался прежним. Но я хотела запомнить того Сергея, который был моей первой любовью. А снова входить в ту же реку… Нет, увольте.

— Я не помешал? — услышала я знакомый голос со стороны двери.

Господи, за что? Почему все в последнее время стало походить на комедию положений?

Сергей убрал руки с подоконника и обернулся, сказав при этом с немного с саркастичными нотками:

— Григорий Александрович, здравствуйте.

Они смотрели друг на друга так, что весь кабинет как будто пропитался неприязнью. В более отвратительной ситуации я еще не была, даже присутствие первой жены Сергея со всей ее высокомерностью было не таким пронизывающим. Глаза Григория Александровича стали похожи на грозовые тучи, готовые вот-вот разразиться молниями. А спина Сергея так напряглась, что куртка готова была разойтись по швам.

А что я? Я не знала, что делать. Хоть ты в окно выпрыгни и оставь их разбираться между собой. Но мы в школе. Значит, я должна что-то сделать.

— Здравствуйте, — сказала в итоге, едва собравшись с силами, — хорошо, что вы оба здесь, потому что у ваших детей проблемы с межличностной коммуникацией. А им еще предстоит учиться вместе. Одна не решу этот вопрос, потому что я для них человек новый, а доверие подростков заслужить непросто, так что поговорите с детьми, узнайте суть конфликта…

Я несла, как мне кажется, в этой ситуации полный бред. Но такого оба не ожидали. Умею удивлять, отчего сама в шоке. Но именно мой монолог, который я так долго готовила на непредвиденный случай, и помог мне отойти подальше от Сергея, забрать вещи со стула и остановиться на полпути к двери.

Да, я очень хочу сбежать, пока границы субординации в стенах школы совсем не стерлись и не забылись.