Глава 20

Я проснулась оттого, что затекла шея. Если уж моя комната была для нас двоих маленькой, то что говорить про диван. Я лежала на руке Григория Александровича, чувствуя дыхание на своей шее, а его вторая рука была поперек моего живота. Мы были укрыты пледом, хотя я точно помнила, что засыпали без него.

Аккуратно поднявшись, перед этим убрав с себя мужскую руку, размяла шею и вышла в коридор. Пол скрипел, дверь тоже. Раньше я на это как-то не обращала внимания, наверное, потому, что никого не боялась разбудить, а сейчас… Хорошо, что я проснулась первая, а то было бы неловко.

В кухне Катька варила кашу, помешивая ее одной рукой, а во второй держа чашку.

— Привет, — повернулась она ко мне. — Странно выглядишь.

— В смысле? — не поняла я.

— Ну, по законам жанра ты должна была явиться в простыне на голое тело, растрепанная и счастливая. А у тебя только губы, как будто ты переборщила с селфи.

Я сразу не поняла, что она имеет в виду. А потом приложила пальцы к опухшим губам и почувствовала, как вспыхнули щеки. Особенности прелестной жизни в коммуналке: все всё видят, все всё слышат, все всё знают.

У меня и так губы пухлые, а сейчас, скорее всего, выглядят вообще так, как и сказала Катька. Есть сейчас такая привычка у многих — сколько раз в школе наблюдала — делать губы «уточкой» и фотографироваться.

А Витька тоже молодец — сразу доложил, что Лола пришла с мужчиной. Само собой, сделать выводы нетрудно. Хоть мы с Григорием Александровичем и просто спали. Только если сказать так Кате, то она глагол «спать» поймет не в том смысле, в котором он обычно употребляется.

— У тебя сейчас каша сгорит, — кивнула я в сторону плиты, улыбнувшись.

— Ой, — Катька выключила газ и подмигнула мне, удалившись с кухни.

Нет, точно все подумают, что я пришла с любовником. Кстати, а с кем я пришла вчера и ночевала сегодня? С другом? Со знакомым? Или просто с почитателем поэзии? Даже не знаю, как правильно охарактеризовать.

Я сделала две чашки кофе и уже в дверном проеме столкнулась с Валиком. Ну хоть с ним, слава богу! Он-то парень деликатный, лишних вопросов задавать не станет. Да и ему нет дела обычно до личной жизни соседей. Но сегодня студент оказался слишком уж разговорчивым.

— Лолита Ивановна! — почти заорал он. — Доброе утро.

— Привет, — сказала я.

— А вы можете передать Григорию Александровичу, что те книги, которые он мне посоветовал, просто находка. Я всю ночь читал.

— Обязательно, — кивнула в ответ.

Что же все сегодня такие ранние пташки? Где мои двадцать с маленьким хвостиком, чтобы после бессонной ночи так хорошо выглядеть?

Подойдя к своей двери, я локтем открыла ее. Ручка не вовремя соскочила и больно ударила по сгибу.

— Черт, — выругалась я вполголоса, расплескав кофе.

Чтобы закрыть дверь, пришлось поставить кружки на пол, а потом, морщившись от скрипа, потянуть ее на себя.

— Я не сплю, — услышала за спиной и от неожиданности чуть не задела ногой одну из кружек.

А утро после «не секса» всегда такое не романтичное? Ну а что мне надо было сделать? С томным взглядом разбудить поцелуем и подать кофе в постель? Отдает дешевым бульварным романом. В жизни же обычно все в первый раз очень неловко и… В общем, как-то странно.

— Я сделала кофе, — сказала очевидное, чтобы как-то разрушить, по крайней мере, для меня неловкое молчание.

— Спасибо.

Стараясь не смотреть на Григория Александровича, я поставила чашки на стол и приоткрыла окно, потянувшись за сигаретами. Черт, неужели так нервничаю, что скоро придется блоками закупать?

И опять не помешало бы добавить градус в кофе.

Григорий Александрович как будто прочитал мои мысли. Поднялся с дивана, что я заметила краем глаза, взял одну чашку и, сделав глоток, спросил:

— Есть стихотворение в тему?

Да ладно? Если он этим вопросом хотел меня раскрепостить, то, увы, сделал еще хуже. А что дальше-то будет, когда я сейчас себя так чувствую? Господи, как будто девушка, только что потерявшая невинность. А ведь даже ничего не было.

— Нет, — покачала головой.

— А на ходу придумать?

— Я визуал, мне нужно записывать, — наконец-то повернулась к Григорию Александровичу и даже улыбнулась, как-то расслабившись, когда натолкнулась на его взгляд.

Он смотрел так же, как и вечером, как будто черти в глазах плясали. И видеть его в подобном свете было необычно. У Сергея в глазах тоже всегда было что-то бесовское, но не такое. Другое…

Нет, я не должна их сравнивать.

— Ты не торопишься домой? — спросила, снова отвернувшись.

— Тебе так не терпится меня выгнать?

— Нет, просто…

А что это «просто», я и сама не поняла. Аргументов не было. Я и не хотела, чтобы он ушел, но и не хотела, чтобы оставался. Странно как-то… Думаю, во мне боролись педагог и женщина.

— Да? — сказал Григорий Александрович, и я увидела, что он разговаривает по телефону. — А что, все уже ушли?

Интересно, а кто ему звонит с самого утра? Кажется, я ревную… Еще как-то неосознанно, но ревную. И так хочу провести рукой по легкой щетине на его щеке, подбородке. Но смелость — не мое. Я всегда боялась, что оттолкнут, не поймут, прервут этот порыв.

В каждом из нас зарождается недоверие. Достаточно одного предательства — и никому уже не можешь верить. Из раковины улитки показывают только рожки, ежики показывают только нос из-под иголок.

Вот и сейчас я просто стояла, не зная, что сказать.

— Лола, обернитесь — я здесь.

Не знаю, увидел ли Григорий Александрович мою улыбку, вызванную его цитатой из известной песни, но… Да что такое?! Он нашел ко мне подход. Он меня чувствует. Он понимает странную девушку… тьфу, женщину, которая немного не от мира сего.

— Есть стихотворение, — сказала я.

Не знаю… Мне захотелось ему открыться, хотя до этого я и так ему открывалась как никому. И Григорий Александрович понимал мои стихи, он их пропускал через себя. И мне это казалось интимнее секса.

Вот так я и совершаю ошибки. Сразу рвусь в бой, а потом иду на попятную. И когда в меня уперся серый взгляд, я немного стушевалась.

— Читай, Лола, я не кусаюсь, — сказал Григорий Александрович и, подойдя ближе, положил мне руку на плечо.

Не знаю, поймет ли он… Просто иногда начало весны навевает такое настроение. Все любят весну, а я — нет. Но эта мне уже нравится. Главное, чтобы все минусы не перевесили плюсы. А минусов пока больше. И я сама сказала Григорию Александровичу, что нам не стоит встречаться больше. Но… Я и не хочу, чтобы эта была наша последняя встреча, пусть и сама настаивала на этом.

Эта ночь все изменила, а ничего ведь не было… Мне не нужен был с ним секс — я и так чувствовала, что мы близки. Очень близки.

А может, в кофе коньяка?

Или вообще коньяк без кофе?

Все так же вертится земля,

Ей не до наших философий.

И снова пройден вечный круг:

Цвести и отцветать давно не ново.

Да только как-то недосуг

Мой круг давно уже бракован.

А может, просто сигарету?

И шоколадку грамм на двести?

Хотя ведь по весне все на диету,

И этот факт общеизвестен.

А хочется транзитом через города,

Смотреть лишь на дороги ленту,

Бежать… Не от кого-то, от себя -

Хоть пачками глотай медикаменты!

А может, просто позвонить

В ремонт, где этот круг починят?

И строго, деловито пояснить:

Детали нужной не нашла я в магазине.

Да только вот ремонт давно закрыт,

И мастер не берет уже заказы.

Табу весенним краскам — цвет графит,

Им напишу свои рассказы.

И пишешь, пишешь, а в душе зима…

Да просто вот такая грустная весна.