Глава 19

Григорий

Я думал, что сказать будет сложнее. Но нет… По сути, сказал правду, но кратко и безэмоционально. А Лола все равно пожалела меня. Я видел это в добрых карих глазах. И хоть жалость я не переносил на дух, но от этого взгляда как-то даже тепло стало. Другие смотрели иначе, так, что хотелось удавиться или напиться.

Но когда я спросил про их историю с Алексеевым, щека Лолы дернулась, а взгляд изменился. Неужели она до сих пор?.. Нет, быть не может. Сколько лет должно было пройти? Восемь лет назад моя жена связалась с этим ловеласом, и после этого наши жизни тесно переплелись. Алексеев женился второй раз, насколько я знаю, лет пять назад. А Лола со своими принципами вряд ли бы связалась с женатым мужчиной. Тогда больше десяти лет должно было пройти…

Лола думала, пока через минуту совершенно ровным, спокойным, прямо педагогическим голосом не сказала:

— Ничего необычного. Первая любовь, первое разочарование, разбитое сердце, мой побег в этот город и зализывание ран. Вполне себе обычная история, которая есть у всех, наверное, и переписана всеми авторами любовных романов со времен изобретения пишущих принадлежностей.

— История всегда идет по спирали, люди учатся на ошибках других, но все равно совершают свои. А иногда идут ва-банк и получают все. Нет одинаковых историй, в каждой свое сочетание специй, какая-то прожарена до хрустящей корочки, какая-то с кровью и к каждой свой гарнир. А продукты, казалось бы, одни и те же.

На какую-то философию потянуло. И пока я говорил, темные брови над карими глазами поднимались все выше и выше. Наверное, мы уже забыли после моего кулинарного монолога, что говорили до этого про Алексеева.

И она рассмеялась, очень заливисто и искренне, что просто не могло не вызвать у меня улыбку. Я уже не думал, что хоть одна женщина сможет растопить меня, а у нее получается. Только почему-то между нами все равно слишком много «но».

Я продолжал сидеть в маленькой комнате и чувствовал себя уютно. И дело было даже не в месте, а в человеке рядом. С Лолой оживаешь. Звучит как фраза из романа, но ничего лучше придумать не смог.

— Ты книги писать не пробовал? Такие метафоры пользуются популярностью.

— Может, когда на пенсию выйду, попробую. В соавторы пойдешь? — посмотрел я внимательно на Лолу.

На секунду на ее лице промелькнуло удивление. Чем оно вызвано, учитывая, что мы просто шутим? Наверное, не ожидала, что я собираюсь с ней продолжать знакомство до пенсии. Ну, хотя бы к тому времени мой ребенок закончит школу.

Да только один черт знает, как повернется жизнь. Я планировал с другой женщиной провести всю жизнь, но все пошло через пень колоду. А потом уже ничего не получалось. Не было ни желания, ни доверия, пока не появилась девушка с добрыми глазами и интересными стихами. И, черт возьми, она учительница моего сына! Да еще с принципами.

И ее решение не встречаться больше в неформальной обстановке меня совершенно не устраивало.

— Я не знаю, что делать, — тихо, но уже серьезно сказала Лола.

Вот уже лучше. По крайней мере, она не просто меня отшила… Услышал бы отец подобное выражение, схватился бы за сердце и показал лексическое значение слова «отшить» в толковом словаре Даля или Ожегова.

А вообще из меня очень и очень плохой, как сейчас говорят, пикапер, особенно когда общение обрастает такими сложностями.

— Все будет хорошо, — ответил я, не зная точно, кому это адресовалось, самому себе или Лоле.

Да, восемь лет назад я убеждал себя в том же. Но ошибся. Потерял жену, ставшей к тому времени лишь тенью той жизнерадостной девушки, с которой я когда-то познакомился в вузе, и чуть не потерял сына, который, к счастью, ничего не помнит. И пусть я ненавидел Алексеева, но во всем случившемся винил себя. А этому… все как с гуся вода, делал вид, будто ничего не случилось.

В кармане завибрировал телефон и отвлек меня от мыслей, которые в последнее время слишком часто крутились вокруг Сергея Леонидовича. Я посмотрел на экран и ответил:

— Алло!

— Пап, а ты скоро?

— Не знаю. А в чем дело?

— Ко мне Дима с Костей придут, окей? — спросил Герман немного заискивающим голосом.

— В баре брать только открытые бутылки, в квартире не курить, в обуви не ходить.

Только мы вдвоем шутили с одинаково серьезным выражением лица и старались при посторонних это не делать. Никто не понимал. Вот и сейчас Лола приоткрыла рот и снова взметнула брови вверх. Сейчас еще и осуждение во взгляде появится.

— Пап… — протянул сын, — ты бы еще сказал, где презервативы лежат.

— Презервативов нет, аптека в ста метрах от дома, открой яндекс-карты, если боишься заблудиться.

— Пока. Домой можешь не торопиться.

— Ну, конечно, — усмехнулся я в трубку.

— И что это было? — спросила Лола. — Абсолютно непедагогичное общение с ребенком. Ему четырнадцать лет! Какой бар, какое курить, какие презервативы?

Я улыбался, глядя на ее реакцию, даже настроение как-то поднялось после разговора с сыном. Даже какая-то уверенность, что он сможет понять.

Лола поднялась даже со стула и с по-настоящему преподавательским видом продолжила читать лекцию, чем развеселила еще больше. Я не сдержался и, схватив ее за руку, потянул на себя. Она явно этого не ожидала и упала на меня, возмутившись:

— Ты что?

— Ничего, — ответил, поцеловав ее.

Лола упиралась руками мне в плечи недолго, потом обняла. Надеюсь, хоть сейчас никто не помешает, хоть уже и подсознательно жду стука в дверь. Все-таки людей в квартире много.

Целовала она меня так же, как и несколько часов назад. Сначала неуверенно, а потом все больше и больше добавляя страсти и какой-то необузданности. Прямо крышу сносит от подобного контраста.

— Остановись, — шепнула Лола мне в губы.

Где уж тут остановиться?

— Представь, мне ночевать негде. Надо же детям развлечься без предков.

Она пару раз моргнула, а потом… Черт возьми, как мило покраснела!

— У меня, — начала Лола, вздохнув, — стены картонные и соседи любопытные.

— Мы постараемся потише.