Глава 34

Григорий Александрович (все-таки пора перестать его так называть) снова чувствовал себя в моей коммуналке как дома. Все сидели уже по своим комнатам, ну, или почти все, учитывая, что из ванной доносился шум воды. Но это к лучшему.

Мы прошли со стаканчиками в руках в мою комнату, и я спросила:

— Закурить есть? Я как-то в последнее время увлеклась…

— Тогда не стоит.

Короткий ответ, но он не прозвучал так: «Курение вредно для здоровья», а скорее это было: «Я за тебя переживаю».

Да, дома проще. Но все равно какое-то неясное ощущение накатило, когда мы остались вдвоем за закрытой дверью.

Я отвернулась к окну. Кофе остыл, но я теребила стаканчик, глядя на немногочисленные огни нашего двора.

— Лола…

Он произнес мое имя так, что горячая волна прокатилась по позвоночнику, а потом опоясала живот. Там не было бабочек, но стало тяжело дышать. Я обернулась и сказала:

— Все получается неправильно.

— Иди сюда, — Григорий Александрович похлопал ладонью по дивану.

— Я…

— Ты меня боишься?

Хороший вопрос. Нет, не боюсь, но… Я, наверное, слишком впечатлительная. Что там говорил Тургенев о своей барышне? Пора оправдать свое институтское прозвище. Буду сильной, хоть и романтичной. Надеюсь, что Григорий Александрович не… В общем, очередной атаки мое сердце не выдержит.

Я подошла к дивану и присела. Мне было неловко, я проклинала свое любопытство, не решаясь поднять глаза.

— Некрасиво все получилось, — сказала я наконец.

— Подруга инициативу проявила? Или ты ее попросила?

— Элла сама. Но она просто за меня переживает.

— Ну вот, а говорят, что женской дружбы не бывает, — усмехнулся Григорий Александрович. — Учитывая деньги и связи ее мужа, насобирала она не только сплетни.

— Ты знаешь, кто ее муж?

— Да его каждая собака в этом городе знает. У него, кстати, прошлое то еще, но каждый раскручивался как мог. Ладно, не о том речь. Послушай, Лола, даже документы иногда врут. У моей жены отчим работал в областной прокуратуре, так что неудивительно, что он начал копаться в обычном ДТП. Тебе ведь уже донесли, как она погибла?

Я кивнула. Могла сказать, что ничего не знаю, но не хотела и не могла его обманывать.

— Видимо, ее отчим очень старался.

— Старался, — подтвердил Григорий Александрович. — Понимаешь, не стоит забывать про человеческий фактор. Ни один отчет, ни одно заключение не передаст всего, что мы тогда пережили. Убитая горем мать, похоронившая единственного ребенка. Ей надо было кого-то обвинить. И ее муж в этом помог. Многое могло получиться по-другому, но случилось как случилось.

Он говорил спокойно, ровно, как будто рассказывал не о себе. Да, прошло восемь лет, но такие раны обычно кровоточат всю жизнь. Или я просто так думаю…

Я встретилась с серыми глазами, когда наконец-то решилась посмотреть на Григория Александровича, и поняла, что он не хотел вспоминать. И снова почувствовала свою вину за то, что ему приходится это делать.

— Ты мне расскажешь, как все было? — спросила я. — Конечно, если ты не хочешь…

— Расскажу. Не знаю, что там откопала твоя неугомонная подруга, но я не хочу, чтобы ты надумала себе неизвестно что. С чего начать?

— С начала, — ответила я.

— Даже не представляю, что можно считать началом. Наверное, тот момент, когда нелегкая свела мою жену с…

— Сергеем, — подсказала я, когда пауза затянулась.

— Да, именно с ним. Я был тогда в командировке в Новосибирске. Когда вернулся, даже не понял, что что-то изменилось. Наверное, это была моя ошибка, если бы я был внимательнее, если бы не был так занят написанием кандидатской… Но что говорить о том, что могло бы быть. Она изменилась. Сразу летала такая счастливая, а потом стала чахнуть. Тогда-то я и стал обращать внимание на тревожные звоночки. На любой мой вопрос о том, что случилось, она замыкалась, плакала и в итоге едва ли не стала походить на живого мертвеца. Конечно же, моя бывшая теща не могла не заметить все изменения, но тоже не могла ничего добиться. Не знаю, откуда возникла у нее такая мысль, но виноватым оказался я. Идиотизм чистой воды.

Григорий Александрович вздохнул и замолчал. Мне хотелось его как-то поддержать, и я нашла мужскую ладонь, легонько сжав ее своей. Я знала, как ему тяжело будет сказать следующие слова, поэтому помогла:

— Твоя теща посчитала тебя домашним тираном. Это глупо и совсем на тебя не похоже.

— Но ты-то своей подруге поверила, — улыбнулся Григорий Александрович. — Вот и теще моей многие поверили. Про Алексеева я узнал случайно — услышал их телефонный разговор. И даже не поверил, когда моя жена так обреченно выдыхала, захлебываясь слезами: «Я тебя люблю». Сопоставить все было несложно. О чем-то я догадался сам, что-то смог из нее вытянуть. И что больше всего меня растоптало — она начала чахнуть не из-за угрызений совести, потому что изменила, а потому что он ее бросил.

— Сергей сказал, что расстался с ней, когда узнал, что она замужем, — сказала я и тут же прикусила язык.

— Теперь понятно, откуда дует ветер. Он везде успевает раньше меня.

— И что было дальше? — вернулась я к предыдущей теме.

— Дальше… А дальше она попросила развод. Может, думала, что это поможет его вернуть? — пожал Григорий Александрович плечами. — У нее было настолько болезненное чувство, такая зависимость, что было страшно смотреть. Я готов был согласиться на развод, но предупредил, что сына ей не отдам. Если бы… Вот видишь, снова это «если бы». Скорее всего, она неправильно поняла мои слова, и из-за этого погибла, чуть не убив еще и ребенка.

— Что?! — удивилась я.

Этот момент Элка как-то упустила.