Глава 35

Ответить на мое восклицание Григорий Александрович не успел — его прервал звонок моего телефона. Посмотрев на экран, я сбросила, но вызывающий меня абонент не успокаивался.

— Ответь, Лола.

Я отрицательно покачала головой. Не хочу. Выключив телефон, я снова нашла ладонь Григория Александровича и спросила:

— Расскажешь?

— Знаешь, — ответил он, — наверное, ты первый человек, с которым легко говорить обо всем. Даже об этом.

Может, это глупо… Но такое тепло разлилось внутри, что захотелось обнять весь мир и поделиться своей радостью. Хотя радоваться особо нечему было, учитывая, что разговор получался не из легких. Я пропускала через себя все, что слышала, принимала так, как будто это произошло если не со мной, то с кем-то из моих близких. Но сложно разделить боль, которую ты не чувствовал. А могу ли я уже считать Григория Александровича настолько близким?

Да. Однозначное да, даже если для него это не так.

Я все еще сомневалась, несмотря на то, что доказывал он все и словами, и поступками.

— Все было до ужаса банально. И от этого еще хуже осознавалось, — сказал он наконец-то. — Она взяла ребенка, села в машину, а потом… Мне позвонили из полиции. ДТП, ничего необычного. Моя жена погибла сразу, а Герману странно повезло. На нем не было почти ни царапины. Только шок. Ему тогда было шесть лет, вполне осознанный возраст, но он забыл об этом происшествии. Как мне объяснили, это был какой-то там защитный механизм. Но сейчас он начал вспоминать. И это пугает. Я не знаю, что говорить Герману.

— Ты справишься. Уже справился с таким, что ломает людей. Но и сын у тебя воспитан, и ты сам не потерял себя.

— Лола…

Григорий Александрович взял свободной рукой меня за подбородок и поднял мое лицо, чтобы оно оказалось напротив его. В его серых глазах теперь была теплота — они отливали как будто серебром.

— Что? — тихо спросила я.

— А может, не я справлюсь, а вместе попробуем?

Наверное, это был тот самый нужный вопрос или предложение. И я готова была прямо сейчас хоть в ЗАГС, хоть жить вместе. Но одно большое «НО» пока еще не давало мне покоя.

— Не сейчас. Извини…

— Лола, в чем опять дело?

— Я не могу, пока не закончится учебный год.

— И что? Мы будем прятаться по углам до конца мая? Тебе не кажется, что это как раз и неправильно получится?

— Не знаю, — ответила я. — Для меня вообще все необычно и неправильно. Ты представляешь, как Герман может отреагировать, если узнает про нас?

Григорий Александрович придвинулся ко мне еще ближе, и эти самые мурашки и бабочки атаковали мое тело. Одни снаружи, другие изнутри.

Он прав: мы не сможем еще почти два месяца вот так. Снова больничный мне показался выходом из ситуации, а еще лучше декретный отпуск. Ой, меня вообще не в ту степь понесло.

Я просто хочу быть счастливой и любимой. Обычное женское желание. В этом ведь нет ничего предосудительного…

Пока я над всем этим размышляла, наши губы соприкоснулись. Григорий Александрович едва прикасался к моим, словно ждал моей реакции. Это было так волнительно, необычно, как будто он спрашивал разрешения. Я подалась вперед и обняла мужчину. Тоже неуверенно.

Сегодняшний разговор стал откровением. Каким-то перейденным Рубиконом. И мне это понравилось.

Одно я поняла точно: пропала, влюбилась окончательно. Если он и не герой нашего времени, то герой моего романа точно.

Я отвечала на поцелуй, чувствуя, как руки Григория Александровича забираются под одежду, ласкают кожу. Приятно, будоражит, включает только инстинкты.

И все бы было так, как должно быть по законам жанрам, если бы на этот раз не зазвонил телефон Григорий Александровича. Он отстранился, оставив меня как будто в холоде, и нахмурился, когда посмотрел на экран.

— Что? — довольно резко выдохнул он в трубку.

Создатели динамика не подвели. Я слышала каждое слово, произнесенное человеком на другом конце.

— Дай ей трубку, — сказал Сергей.

— Какого черта?..

— Гриша, пожалуйста.

Я отрицательно покачала головой. И как Сергей догадался, что мы вместе? И что, черт возьми, ему от меня надо?

— Ты о ком? — спросил Григорий Александрович.

— Мне нужна Лола! — еще громче произнес Сергей.

— Забудь этот номер.

Я думала, что подобные ситуации бывают только в романах, но нет, это коснулось почему-то именно моей жизни. Мы втроем оказались повязаны прошлым и настоящим. А еще детьми. Их детьми. Таких совпадений не бывает? Еще как!

Когда Григорий Александрович отключил вызов, я спросила:

— Что ему надо?

— Тебе виднее.

В голосе — немного раздражения. Хоть и непонятно, в чем я провинилась. А может, дело и вовсе не во мне?

— Прости, — сказала я, сама не зная, за что извиняюсь.

— Лола, — Григорий Александрович снова взял мое лицо в свои руки, — тебе не за что извиняться.

Он говорил искренне, но что-то, как мне показалось, все равно изменилось. И в его следующем поцелуе, и в прикосновениях. Уже не было той трепетности и нежности. Или я снова сама себя накрутила?

Но я все еще хотела быть счастливой. И хотела быть счастливой именно рядом с ним.