Глава 43

Работу я свою любила, как бы странно это, наверное, ни звучало из уст учителя. Да, были не очень приятные моменты в виде педсоветов, массы бумажной работы и некоторых неадекватных родителей, но все-таки любила.

А сейчас еле волочила ноги в сторону школы. Еще утром прикидывала, что можно придумать. Больничный? Тетя Маша оформила бы без проблем. Отпуск? Никто не отпустит.

Но потом поняла: что ни придумай, все равно придется через некоторое время вернуться. Уж лучше сразу, чем лежать дома и думать.

Со всех сторон к школе подтягивались ученики, и я всерьез решила, что заработаю инфаркт от каждого раздававшегося сбоку «здравствуйте, Лолита Ивановна». Кивала в ответ, приклеив улыбку, но чувствовала себя отвратительней некуда. А когда я услышала, едва зайдя в холл, громкий голос Демьяна Викторовича за спиной, то даже подпрыгнула:

— Лолита Ивановна! Не зайдете ко мне в кабинет?

Выдохнув, обернулась и кивнула.

Директор удовлетворенно улыбнулся и, посмотрев на часы, двинулся в сторону своего кабинета.

Ну и где я еще провинилась? В том, что Демьян Викторович не собирает сплетни, тем более от учеников, я уверена, а значит, дело в другом. Не думаю, что он мне предложит кофе выпить.

В приемной я поздоровалась с секретарем, которая округлила глаза, увидев меня. Да, я не такой частый гость на ковре директора. Демьян Викторович закрыл дверь в свой кабинет и занял место за столом, сказав:

— Присаживайтесь, Лолита Ивановна.

— Слушаю вас, — стараясь говорить спокойно, присела я на стул по правую руку от директора.

— Как классное руководство? — неожиданно улыбнулся Демьян Викторович.

Я, признаться, даже растерялась. Не думала, что он вообще в курсе, потому что такими делами заведует Нелли Евгеньевна, да и она больше главенствует в школе, а директор у нас так, номинальный.

— Нормально, — осторожно ответила я.

— Лолита Ивановна, мне тут наша завуч принесла интересную петицию, — взял Демьян Викторович со стола обычный белый лист. — От ваших учеников.

И тут мое сердце, пропустив удар, упало куда-то в район пяток, а директор еще драматично тянет паузу. Ему бы в театральном вузе деканом быть, а не в общеобразовательной школе штаны протирать. Демьян Викторович, барабаня пальцами по столу, сделал вид, что увлеченно читает, хотя содержимое наверняка уже знал.

— Через десять минут уроки начинаются, — поторопила я.

— Да-да, — кивнул директор и передал мне лист со словами: — Ознакомьтесь.

Я начала читать, даже перестав дышать, а потом выдохнула с облегчением. От Демьяна Викторовича это не укрылось, потому что он удивленно спросил:

— Вы ожидали увидеть там что-то другое?

Отрицательно покачав головой, сказала:

— Я поговорю с ними. Никакой силы эта петиция даже со всеми подписями не имеет, — улыбнулась я. — Они просто дети. Один сказал — все подхватили. Они мне говорили что-то подобное, но я не думала… — развела руками.

— Идите, Лолита Ивановна. Еще поговорим.

Два раза мне повторять не надо было. Схватив сумку, вылетела из кабинета, на эмоциях слишком громко хлопнув дверью. Секретарь даже привстала со стула, наблюдая за мной. Так, сегодня будет новая тема для обсуждений в учительской: как директор довел самого спокойного учителя за восемь минут.

В класс я входила со звонком. Хорошо, что сейчас у меня будущие выпускники, их мало волнуют сплетни восьмиклассников и личная жизнь учителей. На носу экзамены, выпускной, поступление.

В середине урока, когда я распиналась возле доски про проблемно-тематический диапазон лирики Бродского, зазвонил мой телефон в сумке. Обычно я выключаю на уроках звук, но сегодня забыла, что неудивительно в свете утренних событий.

— Извините, — сказала ученикам.

А когда посмотрела на экран, все зубы разом свело. Конечно, доброжелатели уже донесли Инне Павловне, какой фортель выкинули ее ученики. А портить отношение с коллегами — это последнее, что мне сейчас надо. Сбросив звонок, написала быстро: «Перезвоню после уроков».

Сразу вспомнилась строка из Онегина: «Что день грядущий мне готовит?»

Скоро начну дергаться от любого оклика или звонка, ожидая подвоха. Но и первый, и второй, и третий уроки прошли спокойно, даже мои посещения учительской обошлись без косых взглядов.

— Лолита Ивановна!

В шуме коридора на перемене я едва расслышала, что меня кто-то зовет. Ко мне спешила староста моего класса. Вот она-то как раз и была мне нужна.

— Пойдем в кабинет, — строго сказала я.

Вика как будто почувствовала, что сейчас получит по загривку, так что после печального вздоха кивнула и поплелась за мной. Наверное, уже забыла, что от меня хотела.

Следующим уроком у меня была «форточка». После ухода Светловой на больничный я даже забыла, что они бывают, но учитель математики попросила, так сказать, поменять последовательность уроков. Поэтому стоявший в расписании у меня девятый класс пошел писать контрольную по алгебре, а ко мне они придут послезавтра незапланированным для нас всех шестым уроком. Так что кабинет был свободен.

Пропустив Вику вперед, закрыла дверь и спросила:

— Вы что устроили?

— Мы это… Хотели же как лучше…

Дети, дети… Сейчас, главное, как-то донести, что у их «хотелок» могут быть последствия. Да, в мои школьные годы мы бы даже побоялись подобное сделать.

— Вика, — уже мягче сказала я, — ваш поступок некрасив по отношению к Инне Павловне. Это, конечно, здорово, что мы с вами так быстро нашли общий язык, но ваша петиция о смене классного руководителя — это просто бумажка. Нет никаких жалоб на Инну Павловну, нет никаких поводов. Я понимаю, что в вас много энергии и максимализма, но подобное поведение может вам испортить в следующем учебном году отношения со Светловой, да и мне тоже. Может, если бы вы нашли хоть один веский довод, то что-нибудь и вышло. Но разве не стоило спросить прежде всего у меня?

Надеюсь, я не выглядела занудой на протяжении своего монолога. А учитывая, что дата на их филькиной грамоте стояла за прошлую неделю, то вряд ли уже вопрос актуален в свете последних событий.

— Извините, — понуро ответила Вика.

— Я еще завтра выделю пять минут урока, чтобы обсудить это со всеми, — предупредила ее. — А ты что хотела сейчас?

Староста задумчиво почесала бровь и посмотрела на меня так, как будто уже не зная, быть или не быть, то есть говорить или нет.

— У нас там это… Двое в школьном медпункте с боевыми ранениями.

О, господи! Опять?

— Я даже не стану спрашивать, кто именно, — выдохнула я. — Иди на урок.

Вика вышла из кабинета, а я, сделав пару глубоких вдохов, как учила Элка после посещения какой-то восточной страны, чтобы избавиться от напряжения, попыталась представить масштаб катастрофы. Но представлять можно сколько угодно, а надо все-таки оценить.

Звонок. Подождав еще минуту, пока за дверью станет тихо, вышла в коридор и направилась в левое крыло школы. Постучав два раза в деревянную дверь с табличкой «медпункт», нажала на ручку. Интуиция меня не подвела.

На кушетке, на разных ее краях, сидели Орлов и Алексеев. Увидев меня, оба печально выдохнули:

— Донесли.

— Здравствуйте, Ирина Глебовна, — поздоровалась я со школьным медработником.

— Лолита Ивановна, — кивнула старушка мне в ответ. — Ваши ребятки у меня уже постоянные клиенты. Только старые раны заживут, как они приходят новые обрабатывать. Но в этот раз уж больно погорячились.

— Что опять случилось? — спросила я, повернувшись к парням.

— Ничего, — в унисон прозвучал ответ.

— Может, валерьяночки накапать, Лолита Ивановна? — заботливо поинтересовалась Ирина Глебовна, подойдя с эластичным бинтом к Яну и начав перебинтовывать ему запястье.

Оно, кстати, выглядело так, что я поняла: валерьянка мне не поможет, тут надо ведро настойки боярышника.

— Что… что с рукой? — тихо спросила я.

— Скорее всего, растяжение, ну, и гематома, — пояснила Ирина Глебовна. — Но снимок бы не помешал.

— Так что, Лолита Ивановна, увы, сочинение отменяется, — с иронией сказал Ян. — Рука-то правая.

— Устно сдашь, умник, — буркнул себе под нос Герман.

Он выглядел тоже не очень. На первый взгляд руки-ноги целые, но под глазом разливался огромный фингал, а возле губы Герман держал марлевый тампон, который уже начал пропитываться кровью. Одежда, конечно, у обоих снова в таком виде, что можно отправлять или в ателье, или сразу на помойку.

— Тебя забыл спросить, как мне сдавать, — тут же парировал Ян и посмотрел на меня, улыбнувшись: — Мне же по блату можно, правда, Лолита Ивановна? Или мне теперь называть вас ма…

— Хватит! — прервала я его, повысив голос.

— Родителей в школу? — спросил Герман.

Этот вопрос я в последнее время очень часто слышу.

— Ну мне же не надо папу в школу? — снова завел пластинку Ян. — Вы с ним и так договоритесь.

Я почувствовала, как начинаю заливаться краской. Это уже даже не намеки. Он мне прямым текстом говорит: «Эй, Лолита Ивановна, вы же встречаетесь с моим папой, так, может, замолвите словечко?»

И тут на смену смущению пришла злость. Конечно, в первую очередь стоило бы злиться на себя и Сергея, но меня сорвало на детей. Впервые. Потому что я понимала, что все детские проблемы от взрослых ошибок, а сейчас не выдержала:

— Я вас обоих на учет в ИДН поставлю, поняли? Сразу с медпункта ко мне в кабинет!

Как доработать еще почти два месяца до каникул? С началом каникул меня, скорее всего, отправят в дурдом.