Глава 13

– Аскольд, наконец-то ты вернулся! – радостно бросилась ко мне тетя, едва я переступил порог нашей съемной квартиры. Правда, через секунду она замерла в изумлении. – Что с тобой? Что с твоим лицом?! Все-таки что-то случилось!

Пока она разглядывала мое лицо, на котором все еще были видны ожоги и ссадины, изумление сменилось ужасом. С недоумением она смотрела и на мою видоизмененную прическу – огонь Мастера спалил часть моих волос, так что парикмахеру Морозовых пришлось наводить порядок на моей голове, насколько это возможно.

Я закрыл за собой входную дверь и, улыбнувшись, обнял тетю. От объятий мне было все еще больно, но на какие испытания не пойдешь ради близких людей…

– Со мной все хорошо, просто чуть-чуть обгорел. Во время деловых переговоров случился пожар. Я немного помог его тушить и самую малость пострадал. Но не переживай, ничего страшного, – я гладил ее по спине, успокаивая, – обо мне хорошенько позаботились. Несколько дней отдохну – и буду как огурчик.

Братья, замершие позади тети, с недоумением пялились на меня. Они-то знали больше тети Мари и вполне могли сделать правильные выводы. Особенно Глеб.

– Пожар, – отойдя назад и заглянув мне в глаза, ошарашенно проговорила тетя, – это… ужасно! Как так вышло?

– Короткое замыкание, – пожал я плечами. – Даже в доме богатых людей могут случиться проблемы с проводкой. Представляешь?!

– Кошмар!

– Вот и я говорю, – закивал я, – хорошо хоть здесь у нас, – кивком головы я обвел прихожую съемной квартиры, – коммуникации новые.

– Ну, пойдем на кухню, расскажешь подробнее, – потянула меня за руку тетя.

Я, честно говоря, очень сомневаюсь, что она поверила моим байкам, хоть я и выдал еще несколько несуществующих подробностей пожара. Все-таки тетя Мари женщина сообразительная и далеко не всегда говорит, что думает.

Но, похоже, она уже приняла, что я сам определяю свою судьбу и в этом вопросе меня не переубедить. Правда, очевидно, принятие этого факта не облегчает ее тревоги.

Тетя не стала мучить меня долгими расспросами, поэтому, когда мы попили чаю, она заботливо предложила мне идти отдыхать. Но перед этим попыталась всунуть мне жаропонижающие, приговаривая, что я сильно горячий.

Разумеется, я отказался. И в который раз за день выбрал восстановление в холодной воде.

Лежа в ванне, я невольно прокручивал в голове события последних часов. Я уехал от Морозовых около одиннадцати в кортеже из трех машин. В одной из подворотен меня пересадили в старую развалюху, которая отвезла меня в поля, где уже ждал Вадим на своей тачке.

Все эти манипуляции нужны были для того, чтобы как минимум выиграть время, а как максимум обезопасить меня и мою семью от Никонских. Ну и от соглядатаев дружинников-хранителей. Все-таки из врагов, напавших на усадьбу бояр Морозовых, не выжил никто, кто видел бы мое лицо. И сегодня в течение дня я встречался только с самими Морозовыми и их Слугами. Высок риск, что за усадьбой уже наблюдают и могут проследить за выехавшим вечером кортежем. Ну а если бы к усадьбе подъехала машина попроще – это было бы еще подозрительнее.

Сев в машину к Вадиму, я рассказал ему все, что знал. Катя дала мне право поделиться информацией с доверенными людьми, так что лучше, чтобы Вадим с Тамиром полностью понимали суть происходящего. По пути домой мы с Наставником обсудили наши дальнейшие дела.

Последующие три дня я провел дома, ни разу не выходя на улицу. В основном спал, отлеживался в холодной воде, ел легкую пищу. Иногда медитировал. И первое время постоянно слушал охи и ахи тети Мари, которая окружила меня такой заботой, что еще немного, и пришлось бы звать на помощь Вадима – сломать ему ноги-руки, чтобы она заботилась уже о нем.

Вот что с некоторыми женщинами делают избыток свободного времени и раненый человек под боком.

Из полезных дел я занимался учебой. Яна, Влад и Вася звонили мне еще в среду, когда я впервые прогулял школу. И в последующие дни я поддерживал с ребятами связь, узнавал у них темы, которые они проходят на уроках, и домашние задания.

Но учеба не смогла занять все мое свободное время, и я занялся еще более полезным делом – собирал сведения о мире и прорабатывал свои дальнейшие планы, опираясь на информацию, которую можно было найти в свободном доступе в Интернете. Для этого мне пришлось напрячь Вадима, чтобы он купил второй ноутбук. Первый, как я и планировал, ушел тете.

Ну а еще я время от времени беседовал по телефону с Катей. Согласно нашему плану, переведя большую часть своих сил на осадное положение, Морозовы запустили оставшуюся часть ратников и службу безопасности рыть носом землю в поисках таинственных нападавших. Но самое главное – нельзя показывать, что мы знаем о Никонских, чтобы не спровоцировать врага на очередной акт агрессии.

Все же вероятность того, что они сами нападут в ближайшее время, крайне мала. Их спецоперация провалилась – цель не достигнута. А нападение на усадьбу бояр Морозовых стало достоянием общественности. Нет, по телевизору об этом новостных сюжетов не показывали, но все значимые аристократы и так уже об этом знают. Все-таки не каждый день в Москве совершают нападения на боярские усадьбы.

На время ремонта особняка Катя с сыном решили переехать в соседнюю усадьбу, принадлежащую их вассалам Левашовым. Дворецкого Антона они прихватили с собой, так что сейчас Морозовы живут под одной крышей с двумя Мастерами.

Дни, что я провел за восстановительным отдыхом, пролетали незаметно. Мне постепенно становилось лучше. В воскресенье температура уже держалась на отметке всего лишь в тридцать семь и восемь десятых градуса по Цельсию. Правда, собственную энергию я контролировал все еще весьма посредственно. Но уже знал, что, если на меня нападут – убить точно смогу (всех, кроме Мастера и Гуру). А вот аккуратно ударить так, чтобы просто вырубить, вряд ли.

Но на этот случай со мной находился Вадим. Именно с ним я и поехал на нашу базу, чтобы немного развеяться, людей посмотреть, себя Наставнику показать.

– Приветствуем, глава! – поздоровались со мной ребята, столпившиеся возле крыльца «Белки».

– Отличная прическа, глава! – от себя добавил Отмеченный Дланью. Я посмотрел на его лысую голову и порадовался, что Мастер сжег мне лишь часть шевелюры. Так что пришлось только выбрить виски и укоротить длину. До прически Отмеченного мне еще далеко, и это отлично.

На базе все шло своим чередом. Самое примечательное случилось, когда я активировал живу и попросил Вадима посмотреть мои энергоканалы.

– Поразительно, господин! Ваши каналы разрослись! Но… как-то странно, в них будто бы дыры, и они не могут заполниться.

– Ясно, – усмехнулся я. – Не переживай, дыры постепенно зарастают.

«Вроде бы», – про себя добавил я.

Однако примерно что-то подобное я и ощущал – огромное количество альтеры в моем теле во время боя с Мастером повредило не только само физическое тело, но и энергоканалы живы. Альтера их разорвала, а теперь они зарастают. Но не стягиваются, а создают новые элементы, чтобы залатать дыры. Потому я очень слабо сейчас чувствую живу и не могу долго держать покров.

Форкхово дерьмо! А ведь это весьма рискованный метод – всегда существует опасность, что что-нибудь срастется криво. Хорошо хоть из-за особенностей обучения в прошлой жизни контроль над живой у меня гораздо тоньше, чем у большинства местных осветленных.

И все-таки это добрая новость! Главное, чтобы до турнира все зажило.

Во второй половине воскресенья я встретился с частным врачом – знакомым Вадима, который сделал мне справку для школы. Это, конечно, совершенно не обязательная бумажка – насильно учиться в лицее никто не заставляет, и никого из преподавателей не интересуют причины пропусков, спрашивать на уроках все равно будут без всяких скидок.

Да и может ли вообще лицей заставлять кого-то учиться, если большая часть учащихся – это аристократы, а меньшая – Слуги, заставлять которых что-то делать вправе лишь их господин? Но все-таки справка дает некие призрачные бонусы – вроде как уважительная причина отсутствия, а значит, нет урона для моей репутации лицеиста. То есть могу рассчитывать, что в некоторых спорных вопросах лицей встанет на мою сторону.

И вот наконец наступил понедельник. Объективно я еще до конца не пришел в себя. Мне бы еще несколько дней отдохнуть. Но! В среду заканчивается прием заявок на турнир, а также состоится бал. Если вдруг окажется, что для участия простолюдина в турнире есть еще какие-то условия, кроме рекомендательного письма (от этой Шапочкиной всего можно ожидать), то у меня будет время решить проблему.

Ну и бал…

Когда я шел через школьный двор «Алой Мудрости», ловил на себе удивленные взгляды. Ну да, стильно выбритые виски в этом мире я еще ни у кого не встречал.

– Всем доброе утро! Я вернулся! – зайдя в класс, бодро поздоровался я.

– Привет! – отозвалась часть одноклассников, оторвавшись от своих занятий.

– О, Аскольд, что с твоей головой? – удивленно выпалил Вася, подойдя ко мне.

– Наконец-то соизволил почтить нас своим присутствием, – съязвила наша заучка Маша.

А вот в голосе Яны Оболенской звучало вполне искреннее беспокойство, хоть и несильное:

– Аскольд, привет, как твое здоровье?

– Спасибо, уже лучше, – кивнул я.

– Уверен? Выглядишь не особо здоровым, – чуть прищурившись, переспросила она.

– Не бойся, до турнира приду в норму.

– И да, прическа – отличная, – усмехнулась Яна. – Радикально ты себе гриву обстриг.

– Спасибо.

Влада сегодня на занятиях не было, он, как и предупреждал всех ранее, отправился домой во Владивосток, чтобы готовиться к турниру под надзором родовых Наставников. Но даже без него время до начала первого урока у меня прошло бодро. Я весело болтал с ребятами, принимал поздравления с выздоровлением от одноклассников, ловил на себе подозрительные взгляды Казанской.

Первым уроком в понедельник у всех классов параллели стоял классный час. Помимо обсуждения вопросов, связанных с успеваемостью и клубами, на этом классном часе большое внимание наш классрук уделил предстоящему балу.

– Форма одежды для балов – классическая, – вещал Арефьев, – для девушек – вечерние платья, для юношей – классические костюмы. Обязательно прийти с партнером противоположного пола. Требования к партнерам: благопристойный внешний вид и хорошие манеры. Больше никаких требований нет, вы можете прийти с родственником или любым человеком допустимого возраста. Также напоминаю, что как и на любом балу, на осеннем школьном балу предполагаются танцы. Список и очередность танцев – здесь. – Он указал на огромный лист бумаги, прикрепленный к доске магнитом. – Можете ознакомиться.

Ну и так далее.

Слушая Арефьева, я думал над главным вопросом – кого бы пригласить себе в пару. Боярыня сразу отпадает – у нас с ней и так довольно близкая связь, а если я еще и на бал с ней приду, эта связь станет слишком явной для окружающих. Да и, вероятно, не до балов сейчас боярыне Морозовой.

– Аскольд, Вася, пойдем на улицу? – предложила Яна, когда классный час закончился.

– Нет, извини, мне сейчас нужно заглянуть к Шапочкиной, – отозвался я.

– К Ирине Александровне? – удивилась Оболенская. – А по какому вопросу?

– По личному, – улыбнулся я. Но все-таки добавил: – Она просила зайти.

– Мм… Наверное, хочет убедиться, что ты выздоровел и готов к турниру, – задумчиво предположила Яна и внимательно осмотрела мое лицо. Что-то ей в моем внешнем виде явно не понравилось, ибо девушка нахмурила лобик и покачала головой. – Если вдруг возникнут проблемы с участием, можно обратиться в учсовет за помощью.

– Надеюсь, не возникнут, – улыбнулся я. – Но за заботу спасибо.

Забавно, что Оболенская не знает об ограничениях для простолюдинов.

До кабинета первого заместителя директора я добрался без приключений.

– Доброе утро, Маргарита Павловна, – благодушно поздоровался я с секретарем в приемной.

– Аскольд Игоревич? – удивилась она. – Здравствуйте. Как ваше самочувствие?

Спрашивая, она внимательно смотрела на мое лицо и прическу.

– Спасибо, неплохо. Ирина Александровна просила меня лично принести ей рекомендательное письмо для участия в турнире.

– Да, – понимающе кивнула девушка. – Одну минутку.

Заглянув в кабинет своей начальницы, она через тридцать две секунды пригласила меня. Когда я вошел, секретарь тихо закрыла за мной дверь.

– Здравствуй, Аскольд, – грудным голосом поздоровалась со мной Шапочкина. – Рада снова видеть тебя в стенах лицея. Решил сменить прическу? Тебе идет. Но прежняя была лучше.

– Спасибо, Ирина Александровна, – улыбнулся и, по обыкновению, без приглашения подошел к стулу возле стола-приставки и уселся. – Прекрасно выглядите. Впрочем, как и всегда.

– Благодарю, – подавив улыбку, кивнула обладательница самой роскошной груди в «Алой Мудрости». – Ну? Как я понимаю, пока ты болел, смог получить рекомендательное письмо.

– Почти угадали, – усмехнулся я, положив на столешницу перед собой конверт и накрыв его рукой. Я самым серьезным взглядом посмотрел в ее большие зеленоватые глаза и спросил: – Прошу вас, ответьте предельно честно, как много людей узнают о том, от кого у меня рекомендация?

Шапочкина удивленно хлопнула пышными ресницами и приоткрыла ротик. Она явно не ожидала такого вопроса.

– Хм… – выдохнула она, собравшись с мыслями. – Публиковаться эта информация нигде не будет, мы лишь укажем рекомендовавшего тебя в списках участников школьного этапа турнира, которые отправляем организационному комитету от министерства, – строго произнесла она и пригвоздила меня взглядом, ожидая реакции.

– То есть публично нигде не укажете? – уточнил я.

– Да, это только для документации и твоего допуска, – подтвердила женщина.

– Ну а конфиденциальную информацию «Алая Мудрость» умеет хранить?

Шапочкина нахмурилась и покачала головой.

– Грубишь, Аскольд. Разумеется, умеет. В администрации лицея состоят Слуги великокняжеского рода Оболенских. Мы не из болтливых.

– Ясно, благодарю за ответ, – кивнул я, протягивая ей письмо.

В общем-то все обстоит так, как я и предполагал. С Оболенскими у Морозовых конфликтов нет и вроде бы не было. Так что если великий князь и по совместительству наш директор школы узнает о моем поручителе, ничего страшного не произойдет. Главное, что в общий доступ эти сведения не выложат. А так от этой информации опасности даже меньше, чем от нашего с Катей договора аренды.

Открывала конверт Шапочкина с явным нетерпением. А когда достала листок и прочитала текст, округлила глаза.

– Вот как… – пробормотала она и посмотрела на меня поверх листка. – В свете последних событий твои опасения понятны. Позволь узнать, что тебя связывает с боярами Морозовыми?

– Дела, – спокойно ответил я. – Но большего сказать не могу, это коммерческая тайна.

– Ясно, – вздохнула женщина и помассировала виски. – Было бы проще и безопаснее, если бы ты принял предложение великого князя. Или попросил бы помощь с рекомендательным письмом у своих товарищей из нашего лицея.

– За хорошие поступки людей нужно награждать, а награждать товарищей из лицея мне нечем.

– Ух, какой серьезный первокурсник, – улыбнулась Шапочкина. – А стало быть, бояр Морозовых есть чем наградить?

– Дела, – повторил я.

– Ладно, делец, я поняла тебя, – снова вздохнула Ирина Александровна. – И мне приятно, что ты доверил свою тайну, пусть и частично, администрации «Алой Мудрости». Мы сделаем все от нас зависящее, чтобы защитить наших лицеистов. Поздравляю, Аскольд! – повысила она голос. – Ты официально допущен до участия в школьном этапе всеимперского турнира. Надеюсь, ты полностью поправишься к его началу. И да, – хитро прищурилась она, – не забывай, что перед турниром состоится бал. Сейчас самое время искать партнершу.

– Кстати, об этом, – усмехнулся я, – не составите мне компанию? Для меня будет честью прийти на бал в компании столь обольстительной женщины.

На секунду она озадаченно застыла, а затем, с трудом сдерживая смех, отрицательно покачала головой.

– Увы, Аскольд. Члены администрации лицея не имеют права выказывать свое благоволение кому-то из лицеистов до состязаний. Не важно, итоговые это тесты или турнир.

– «До» нельзя, – изобразил я оживление. – Стало быть, когда я выиграю турнир, вы со мной…

– Иди уже на урок, говорун! Выиграй сначала! – вскочила она из-за стола и махнула рукой, указывая на выход.

– Выиграю, не сомневайтесь. Можете даже на меня поставить. Но только через подставных лиц, чтобы никто не упрекнул в благоволении, – шутливо проговорил я.

Шапочкина явно начинала заводиться. Но мы оба понимали, что все это часть игры.

– До встречи, Ирина Александровна! – оказавшись у двери, помахал я ей на прощанье. – Хорошего вам дня!