Глава 29
Младшая княжна Выборгская пристально наблюдала за всеми поединками школьного этапа. Таков ее долг главы учсовета лицея «Алая Мудрость». Сначала она наблюдала из ложи для судей и организаторов, но властвовавший в ней Святослав Оболенский будто бы занял собой все пространство. Его было слишком много. А вокруг него персонал лицея, то есть Слуги рода этого великого княжича.
В какой-то момент Софья Троекурова поняла, что ей некомфортно проводить почти весь день в обществе потенциального жениха своей лучшей подруги. Ловить на себе его сальные взгляды, слушать его несмешные шуточки. И вроде бы Оболенский ни разу не переходил грань дозволенного, но…
Софье этот человек совершенно не нравился. Чванливый, самовлюбленный, ведущий себя высокомерно даже с дворянами, не говоря уже о простолюдинах. А ведь ему всего лишь двадцать один. Он только в прошлом году закончил гимназию и самостоятельно в жизни еще ничего не добился.
Да и гимназию он закончил в Твери. На словах, потому что минимум половина детей великокняжеского рода должна обучаться в родном княжестве.
На деле же Святослав был слишком глуп и определенно завалил бы вступительный экзамен, если бы поступал в Москве в «Алую Мудрость». Алиса говорила, что ее отец ласково попросил племянника остаться на малой родине, чтобы приглядеть за тверской молодежью.
Чтобы не позорился, провалив экзамен в московский лицей, принадлежащий его же роду.
Да, Алиса иногда обсуждала с лучшей подругой своего потенциального жениха, а по совместительству двоюродного брата. Если бы не старое поверье, что мощь и суть аристократического рода передается от мужчины, проблем с замужеством у наследницы Оболенских не было бы. Могла бы выбрать любого боярина, княжича, великого княжича – главное, чтобы отец одобрил. Но нет, для нее это недопустимо. Если она так сделает, ее дети по сути будут детьми рода мужа, хоть и Оболенскими по документам. Так что в мужья ей подойдет либо другой Оболенский, либо совсем уж человек без аристократической крови. Первое – слегка предосудительно, но допустимо. Второе – совсем уж позорно.
Софья Троекурова быстро нашла способ избавиться от навязчивой компании Святослава Оболенского и поэтому большую часть боев смотрела с торцевой части арены, находясь там вместе с медицинскими группами.
Там же она сидела во время поединка Аскольда Сидорова и Валентина Митта.
Естественно, она болела за члена учсовета. И когда Митт рухнул на ковровое покрытие и схватился за сломанную руку, девушка почувствовала удовлетворение. Но вместе с тем и восхищение – шел пятый тур, а Аскольд одержал почти мгновенную победу над прошлогодним финалистом.
– Жду не дождусь встречи в финале, – пробормотала она себе под нос.
В следующую секунду она изумленно округлила глаза, услышав из колонок голос исполняющего обязанности главного судьи:
– …Аскольд Игоревич Сидоров дисквалифицирован с турнира за нанесение умышленной травмы…
Эти слова для чемпионки прошлого года прозвучали как гром среди ясного неба. Какая умышленная травма? О чем он говорит?!
Схватив миниатюрный микрофон со своего стола, девушка решительным шагом направилась к двери, опередив команду медиков.
– Пожалуйста, позаботьтесь о раненом, – бросила она им и решительно пошла по коридору.
– Глава? – удивленно проговорил Юра – член учсовета, дежуривший перед выходом на арену.
– Пропусти, – коротко сказала Троекурова.
Парень тихо отошел в сторону.
– …Аскольд Игоревич Сидоров дисквалифицирован с турнира за нанесение умышленной травмы…
– Что?! – выпалил Влад, наблюдавший за поединком друга с трибуны. – Это и близко не умышленное!
– А Святослав Сергеевич, похоже, не очень хорошо знаком с правилами, – послышался удивленный голос мужчины-аристократа, стоявшего неподалеку.
– В прошлом году, когда сам великий князь следил за турниром, такого не было, – поддержал его другой сосед.
Трибуны изумленно перешептывались. Каждый, кто хоть немного разбирался в спортивных поединках, знал, что умышленно наносить травмы противнику запрещено. Вот только под этим подразумевалось совсем иное: например, отсечь конечность противнику, потерявшему контроль над живой, или одним резким движением сломать такому противнику руку. Ну или когда по всем признакам противник остался без покрова, атаковать его техниками.
Иными словами, это правило, как и правило, запрещающее убийства, необходимо для защиты жизни и здоровья по сути проигравшего противника. Нужно уметь заставить сдаться соперника без жесткого членовредительства, вырубить или дождаться, пока судья прекратит поединок.
Однако травмы, нанесенные в горячке боя, или даже случайные убийства не считаются умышленными.
– Это всего лишь несчастный случай, – изумленно выпалила Инна. – За такое нельзя дисквалифицировать. Чистая победа Аскольда!
– Верно, – холодно проговорила великая княжна Казанская. Даже у ее одноклассников от такого тона на миг сердца сжали холодные тиски.
Резко развернувшись и размеренно цокая каблучками школьных туфель, девушка направилась к лестнице. «Мелкие» и «средние» аристократы быстро расступались перед высокородной особой. Ну еще бы, ведь даже дети великих князей – одни из самых влиятельных людей империи. Не считая членов императорского рода и боярского рода Хранителей, выше них в Табели о рангах стояли лишь сами великие князья, министры и генерал-губернаторы.
– Куда ты? – удивленно выпалил Влад, вместе с Инной, Машей и Васей бросившийся вслед за великой княжной.
Но девушка не ответила. Она продолжила целеустремленно спускаться по ступеням лестницы, ведущей в подтрибунное помещение, затем прошла мимо раздевалок. Ребята следовали за ней.
– Выход на арену для учеников запрещен! – строго произнес Юрий – второкурсник из учсовета.
– Я здесь не как ученица «Алой Мудрости», – холодно проговорила Юлия Ромодановская.
Ее рука стремительно пронеслась по пуговицам пиджака, на котором был вышит герб лицея. Ловко скинув пиджак, она не глядя швырнула его в сторону Васи. Парень таки успел его поймать.
Вскинув голову и посмотрев на Юрия так, что тот невольно отступил на шаг, Ромодановская припечатала:
– А как великая княжна!
– …Аскольд Игоревич Сидоров дисквалифицирован с турнира за нанесение умышленной травмы…
Изумленно хлопнув ресницами, первый заместитель директора «Алой Мудрости» во все глаза уставилась на Святослава Оболенского.
Как, впрочем, и остальные члены администрации лицея, находящиеся в этот момент в ложе.
– Господин, – вскочив с кресла, Шапочкина подлетела к Оболенскому и склонила голову. – Прошу простить мою грубость, но… ваше решение может вызвать вопросы. Ситуация неоднозначная. Гости, наблюдающие за поединками, могут не понять и…
– Ты сомневаешься в моем решении? – недобро посмотрел на нее великий княжич. – С каких это пор Слуги смеют дерзить господину?
– Прошу меня простить, – еще ниже склонилась женщина. – Все мои действия направлены во благо великокняжеского рода Оболенских.
– Ха! И поэтому ты не смогла сделать из перспективного простолюдина Слугу? Какой смысл в том, что этот простолюдин учится в нашем лицее? Еще и стипендию получает!
– Такова политика «Алой Мудрости», основы которой заложены великим князем, – в поклоне ответила Шапочкина.
– Хм… пусть так. И все же правила он нарушил, а боярин Митт получил серьезную травму.
«Хватило, значит, ума остановиться и не обсуждать волю великого князя», – мелькнуло в голове Шапочкиной. Женщина даже в страшном сне не могла представить, что будет с «Алой Мудростью», если место Андрея Михайловича займет его племянник.
– Господин, смотрите! – удивленно выпалил Титов – второй заместитель директора.
Святослав Оболенский вновь повернулся к огромному стеклу и увидел Софью Троекурову.
– Что она творит? – пробормотал великий княжич.
Удивленно глядя на колонку, я пытался осознать, в каком дерьме оказался. Как сказали бы ребята из «Белки», меня тупо слили. Нагло и нелепо, откровенно наплевав на устав лицея. Честно говоря, я не удивлюсь, если «сливать» простолюдинов – обычная практика, но не в «Алой Мудрости» же? В стенах которой формально все равны.
И о чем вообще думал великий князь, поставив этого чванливого придурка во главе судей? Идиота, которому не дает покоя то, что я не стал Слугой Оболенских… Мне казалось, для этого должна быть какая-то разумная причина.
Форкх с ней, с причиной! Что мне теперь делать? Плакали мои денежки и Претендентство!
Поймав ехидный взгляд Митта, баюкавшего руку, я с трудом сдержался, чтобы не отвесить ему пенделя. Одно радует, если у его рода нет целительниц, завтра он участвовать в турнирных боях не сможет!
Ко мне подошел Арефьев – судья боя и мой классный руководитель. На лице мужчины отражались смешанные чувства. Он пытался выглядеть невозмутимо, но явно был ошарашен произошедшим.
– Аскольд Игоревич, – проговорил он и замер, глядя мне за спину. В этот момент и свистящие трибуны притихли.
Обернувшись, я увидел ее – величественную, статную и, хочется верить, справедливую девушку в школьном пиджаке, застегнутом на все пуговицы, и длинной школьной юбке.
Когда я увидел ее в первый раз, то был поражен, с каким достоинством она шла по сцене, будто являлась планетарной принцессой. Сейчас Царица лицея выглядела еще внушительнее.
За ней семенила команда медиков, на которую сразу я даже не обратил внимания.
Когда между мной и Софьей оставалось пять с половиной метров, она повернулась влево, к одному из зеркальных стекол. Очевидно, именно за ним находилась ложа судей.
– Дамы и господа, – проговорила девушка в микрофон, прицепленный к лацкану пиджака, – школьный этап всеимперского турнира, как следует из названия, мероприятие не только школьное, но и имперское. И сейчас я обращаюсь к исполняющему обязанности главного судьи не только как глава совета лицеистов «Алой Мудрости», призванная защищать интересы учащихся, но и как младшая княжна Выборгская. Великий княжич Святослав Сергеевич Оболенский, я ни в коем случае не хочу поставить под сомнение вашу компетентность в качестве главного судьи турнира. Все мы знаем, что во время спортивных поединков иногда случаются спорные моменты. А потому я прошу вас, вместе с другими судьями школьного этапа турнира, обратиться к записи боя Аскольда Игоревича и Валентина Игнатовича и еще раз посмотреть этот спорный момент. Возможно, вы увидите, что на самом деле травма была нанесена неумышленно.
Закончив свою тираду, Софья замерла, пристальным взглядом сверля зеркальное стекло.
На трибунах раздались овации. Большинство зрителей явно поддерживало просьбу младшей княжны.
Оболенский не ответил сразу. Должно быть, лихорадочно соображал, что нужно говорить в такой ситуации. А через несколько секунд гул трибун поутих, и я увидел, как зрители с недоумением смотрят в сторону левого выхода на арену.
Я повернул голову и обомлел.
Еще одна красавица шествовала в центр арены. Холодная, грациозная и почему-то без пиджака. Но белоснежная блузка прекрасно подчеркивала достойные формы Юлии Ромодановской.
Подойдя ко мне и Арефьеву, она властно проговорила:
– Никита Сергеевич, будьте добры, дайте микрофон.
Наш классрук не нашел в себе сил ей отказать.
– Дамы и господа, – холодно обратилась к зрителям девушка, – позвольте представиться: великая княжна Казанская Юлия Евгеньевна Ромодановская. Как и вы, я наблюдала недавний поединок. Как и вы, стала свидетельницей вопиющей несправедливости. Такую несправедливость в моем присутствии иначе как личное оскорбление я воспринимать не могу. Великий княжич Святослав Сергеевич Оболенский, – устремила она свой леденящий душу взор на зеркальное стекло, – пользуясь «Уложением о равных спорщиках» и своим статусом, не уступающим вашему, я официально высказываю несогласие с вашим судейским решением. И требую его немедленного пересмотра компетентной комиссией.
Замолчав, Юлия с вызовом оглядела трибуны. Зрители, ненадолго притихнув, вновь разразились овациями.
Сарнитские дебри… аристократы, пришедшие посмотреть на мордобой школьников, получили в итоге куда более зрелищное представление.
Я бросил косой взгляд на Митта, тот злобно скалился, пока врачи осматривали его сломанную руку.
– Приветствую, Юлия Евгеньевна, – прозвучал из колонок голос Оболенского. – Не очень удобно разговаривать через стекло, сейчас я к вам выйду.
Трибуны вновь зашептались. Ну а я уже успел порядком расслабиться. Я поступил в одну из лучших старших школ в первую очередь ради полезных знакомств с аристократией? Что ж, я их несомненно получил.
– Уведите Валентина Игнатовича, пожалуйста, в медпункт, – вежливо обратилась к врачам Царица лицея.
– Я никуда не пойду! – возразил Митт.
– В медпункт, – с нажимом повторила Троекурова, и в ее голосе отчетливо чувствовалась сила. Хах, а ведь Юля тоже так умеет. Похоже, в этом мире существует некое слабое подобие моей родовой ауры, и возможно, владельцы сами об этом не знают.
Святослав Оболенский вышел на арену как раз в тот момент, когда с нее сбежали врачи, сопровождающие Митта.
– …Аскольд Игоревич Сидоров дисквалифицирован с турнира за нанесение умышленной травмы…
«Ну вот, дорогой, все случилось ровно так, как ты и планировал», – мелькнуло в голове великой княгини Тверской, едва она услышала голос племянника из колонок.
– Мама, мы должны что-то сделать! – изумленно выпалила Яна, приподнявшись на кровати, у которой регулировалась высота, чтобы можно было наблюдать за боями лежа. Трое Оболенских находились в частной ложе, скрытой от арены одним из двух зеркальных стекол.
– Лежи, – строго сказала великая княгиня Тверская дочери и вновь обернулась к огромному стеклу. Надежда Григорьевна смотрела на напряженное лицо Аскольда Сидорова, только что услышавшего о своей дисквалификации. Парень не был разозлен или удивлен, а только напряжен. Будто бы прямо сейчас решал, как с достоинством выйти из ситуации.
– Ну мама, Яна права! – приблизилась к стеклу старшая дочь. – Свят только что сморозил глупость! Это самый обычный несчастный случай на турнире, а никак не умышленное нанесение травмы!
– Мама, прошу тебя! – взмолилась Яна, вновь приподнявшись на локте. Каждое движение отдавалось болью в ее теле. Девушке был назначен покой. – Пожалуйста!
– Отец сказал приглядывать за Аскольдом, – добавила Алиса.
– Яна, лежи, – еще строже повторила мать. – Посмотрим, что будет дальше.
А дальше на арену вышла младшая княжна Выборгская. Ее речь и реакция публики заставили великую княгиню улыбнуться. Мысленно она восхищалась своим мужем, решившим провернуть столь рисковый, яркий и действенный план.
Всем известно, что иногда даже среди дворянских Слуг идет подковерная возня за лучшее место. Что уж говорить о великом княжестве, по сути своей являющемся небольшим государством? Далеко не все тверские аристократы хорошо приняли новый курс великого князя на поиск юных дарований среди простолюдинов, на равенство всех учеников «Алой Мудрости», на выдачу бо́льших свобод Слугам рода. В великокняжеском роду хватало тех, кому пришлись не по душе либеральные идеи главы.
Но позиции главы вместе с тем небывало сильны, практически непоколебимы. Лишь отсутствие сына-наследника – его большая слабость. Потому и стали все чаще звучать призывы организовать свадьбу Святослава и Алисы.
Многие бы хотели, чтобы Святослав, в котором сильны сословные установки и которым из-за его глупости не очень-то сложно управлять, стал следующим князем.
Однако теперь Святослав сам публично вырыл себе могилу.
Глядя на аристократов, которые с трибун поддерживали слова Софьи Троекуровой, великая княгиня радовалась – теперь призывы к этому браку надолго поутихнут. Теперь есть наглядная демонстрация того, что Святослав абсолютно не подходит на роль следующего главы рода.
«Это ж надо так сесть в лужу! Так дискредитировать себя и род! Хотя последнее вполне поправимо».
– Ну Соня, ну молодец! – Восхищенный голос старшей дочери отвлек великую княгиню от размышлений. – О, мам, смотри, Ромодановская тоже вышла!
– Великая княжна? – хмыкнула Надежда Григорьевна. – Еще лучше. Так вы обе хотите, чтобы я помогла Сидорову? – глянула она на дочерей.
– Да, – быстро произнесла Алиса.
– Конечно, – рьяно выпалила Яна.
– Но вы же понимаете, дочки мои, что за выполнение таких просьб придется платить? – строго спросила мать.
Девушки переглянулись. Младшая из них судорожно сглотнула, а старшая уверенно произнесла:
– Ты все равно это сделаешь, чтобы убрать пятно с имени рода.
– Мне придется пойти против слова возможного будущего великого князя и твоего возможного мужа.
– Если вы с папой хорошенько постараетесь, вопрос с наследником будет решен, – парировала Алиса.
– Если бы все было так просто и кое-кто чаще возвращался домой из Африки, – нахмурилась женщина. – Но это к делу не относится.
Она мельком бросила взгляд на арену. Там как раз врачи выводили Митта, и вот-вот должен был появиться Святослав.
– Ладно, вашу плату обсудим позже, – произнесла великая княгиня, поднимаясь с кресла. Взяв в руки золотую грамоту с гербом рода, она добавила: – Оставайтесь здесь.
«А мне нужно закончить игру, начатую вашим отцом, и очистить имя рода от глупости вашего двоюродного братца», – про себя добавила она.