Глава 12

На следующее утро мы с Кристиной всё-таки устроили себе выходной, по крайней мере, так это называлось официально. На деле я просто сменил вид проблем: вместо литейки, пульта и дёрганого металлического голема занялся вопросом, который откладывал уже слишком долго, — Барсиком. Пока чёрная пушистая катастрофа сидела где-то за пределами города, я мог делать вид, что всё под контролем, но чем дольше мы находились в Стоунграде, тем яснее становилось: само собой ничего не решится. Барсик не станет меньше, безопаснее на вид и законнее. А если местные егеря или стражники увидят в лесу крупного хищника, они вряд ли станут спрашивать, умеет ли он мысленно язвить и любит ли тушёнку, скорее начнут стрелять. И вот это мне очень не нравилось.

Первоначальный план был простым: найти в городе что-нибудь, связанное с животными. Лавку звероловов, контору егерей, место, где оформляют разрешения на содержание опасных тварей, хоть какой-нибудь аналог службы по регистрации питомцев. В крайнем случае — понять, можно ли поймать Барсика официально, объявить своим трофеем и вывезти с территории баронства хотя бы в клетке.

Идея выглядела максимально разумно, правда, для такого требовалось иметь вес. Просто явиться к барону и сказать: «Разрешите мне забрать из вашего леса хищника, который вообще-то сам со мной пришёл», — значило напрашиваться на лишние вопросы. А вот если я покажу результат на турнире, пусть даже в первом этапе, тогда разговор мог пойти иначе. Полезный инженер с необычной просьбой — это уже не случайный бродяга с подозрительной пумой.

Однако мы обошли почти весь город и ничего не нашли: ни звериных рынков, ни лавок с декоративными питомцами, ни вольеров, ни вывесок с клетками, ни людей, прогуливающихся с собачками на поводках. Даже обычных котов на улицах не попадалось. Это выглядело странно. В городах моего мира животные всегда находили способ жить рядом с людьми, даже если люди не особо этого хотели.

Стоунград же выглядел так, будто все ниши заняла инженерия. Крыс ловили не коты, а маленькие механические ловушки в переулках. Сигнализацию у лавок обеспечивали не собаки, а кристаллические датчики на дверях. Грузы таскали подъёмники, тележки и рабочие механизмы. Живое здесь терпели только там, где без него пока не обходились.

В итоге единственными животными здесь были лошади, которые тянули повозки, кареты и тяжёлые телеги, Барсик под эту категорию не подходил. До полноценного восстановления самодвижущихся машин город, как ни странно, не дошёл. Или сделал вид, что не дошёл.

После встречи с лучшими инженерами я уже не был уверен, что причина в банальном незнании. Скорее наоборот: если эти люди могли спорить о запуске големов, работать с кристаллами, блоками питания и сложными приводами, то хотя бы принцип самодвижущейся повозки они должны были понимать. Значит, проблема была не только техническая.

Машины могли быть слишком дорогими, опасными или требовательными к материалам. А могли быть просто невыгодными тем, кто уже умел их делать. Дешёвое и массовое решение снижает ценность мастера. Дорогое, редкое и «уникальное» превращает его в чудо, доступное только богачам.

Такое встречалось не только в этом мире. Люди вообще удивительно быстро учатся прятать полезные технологии, если на открытом доступе к ним можно заработать меньше.

К полудню мы добрались до городских ворот. Я заранее решил не давить, не спорить и не пытаться ломиться наружу. Мне нужно было проверить реакцию стражи, а не устраивать конфликт перед первым этапом турнира. Поэтому я подошёл к караульному спокойно, показал документы и сообщил, что хотел бы выйти за стену и прогуляться по ближайшему лесу.

Стражник заметно напрягся и внимательнее посмотрел на нас. Второй, стоявший рядом, тоже посмотрел на меня уже не как на обычного гостя.

— Господин Грант, — осторожно сказал первый, — мы не рекомендуем покидать город без сопровождения.

— Надеюсь, у вас есть веские причины на подобное поведение? — нахмурился я.

— В ближайшем лесу егеря недавно видели крупного хищника, и эту проблему пока не решили. Для обычных жителей выход ограничен, а гостям турнира тем более нежелательно подвергать себя опасности.

Кристина рядом едва заметно напряглась. Я же заставил себя выглядеть огорчённым, но не слишком заинтересованным.

— Досадно. Хотел проветриться перед турниром.

— Понимаю, господин, но лучше выбрать прогулку по городу или внутренним садам. Рекомендую заглянуть в парк аттракционов. Если потребуется сопровождение, мы передадим просьбу.

— Не стоит. Благодарю за предупреждение, — отмахнулся я.

Стражник явно выдохнул с облегчением. Видимо, ожидал, что приглашённый инженер начнёт качать права, требовать пропуск и доказывать, что хищник сам должен опасаться его великого таланта. Возможно, некоторые участники турнира именно так бы и поступили.

Мы же с Кристиной развернулись и пошли обратно, размышляя о глубине настигших нас проблем. Слова стражника неприятно крутились в голове. Крупный хищник, которого видели егеря и проблему с которым не решили. Всё это слишком хорошо подходило под Барсика. И если его уже заметили, времени оставалось меньше, чем я надеялся. Вернувшись в дом, я запер дверь, прошёл в кабинет и только там позволил себе выдохнуть по-настоящему.

Кристина остановилась напротив.

— Думаешь, они могут начать охоту на Барсика?

— Могут. Особенно если решат, что хищник угрожает дорогим гостям турнира.

Я сел за стол и машинально посмотрел на свёрнутые чертежи конкурсного конструкта. Всё это было важным, интересным, перспективным, но ни один механизм сейчас не решал главную проблему. Барсик находился снаружи, а я внутри. И между нами стояли городские стены, стража, законы баронства и очень ограниченная дальность мысленной связи.

— Тянуть больше нельзя, — сказал я. — Нужно что-то решать.

Кристина не стала спорить.

— Ты прав, но как это сделать?

Вот с этим и была сложность. Если я выйду в лес и приведу Барсика к воротам, его увидят как дикого хищника. Даже если он не нападёт, даже если будет вести себя спокойно, а я назову его питомцем, никто не обязан поверить человеку, который пару дней назад приехал в этот город. А если кто-то дёрнется и выстрелит, Барсик может ответить. И тогда всё закончится не очень хорошо.

— Остаётся вариант с трофеем, — сказал я медленно. — Устроить охоту, поймать зверя и объявить его своей добычей. Думаю, барон пойдёт навстречу в подобной мелочи.

— Получается, тебе придётся выиграть турнир? — нахмурилась Кристина.

— Нужно пройти хотя бы первый этап. Если я покажу рабочий результат, со мной будут говорить иначе, — ответил я и погрузился в размышления.

Самый простой вариант — предупредить Барсика и отправить его дальше от города. Пусть спрячется, переждёт, держится подальше от егерей. Но как потом найти его снова? Мысленная связь работала на небольшом расстоянии. Если он уйдёт слишком далеко, я потеряю его след. А Барсик, при всех своих талантах, не был почтовым голубем с адресной доставкой.

Я встал и прошёлся по комнате. Хотелось открыть окно, посмотреть в сторону леса и услышать в голове знакомое ехидное: «Двуногий опять всё усложнил». Но в ответ была только тишина, и она раздражала сильнее любых его издёвок.

— Значит, нужен промежуточный вариант, — сказал я. — Не уводить его далеко, но и не подпускать близко. Как-то обозначить место, где он должен ждать. Желательно такое, куда егеря не полезут без причины.

— Ты знаешь такое место?

— Конечно! — усмехнулся я. — Я же коренной стоунградец.

Девушка покачала головой, но ничего не ответила, а я продолжил строить план по захвату Парижа. На столе лежала карта города и ближайших окрестностей, выданная участникам турнира вместе с правилами. Она была не слишком подробной, но лес, дорога, река и несколько хозяйственных отметок на ней имелись. Я развернул её и начал смотреть внимательнее. Кристина подошла ближе, чтобы поддержать меня. Мы оба понимали, что никакого идеального решения здесь не было. Только несколько плохих вариантов, из которых нужно выбрать тот, где меньше шансов потерять Барсика или устроить дипломатическую катастрофу с участием хищника, стражи и церкви.

— Может, стоит после первого этапа сразу просить аудиенцию? — спросила Кристина.

— Если не провалюсь, — вздохнул я.

— Ты не провалишься. — Слова девушки прозвучали настолько уверенно, что я даже сам поверил в свой успех.

— Значит, план такой: завтра не дёргаемся, послезавтра прохожу первый этап. После этого ищу способ поговорить с бароном или хотя бы с распорядителем турнира.

— А если за эти два дня егеря найдут его первыми?

Вот это был главный риск. Я посмотрел в окно: за крышами домов стены города закрывали вид на лес, но я всё равно знал, что он где-то там. Слишком близко и слишком далеко одновременно.

— Тогда остаётся надеяться, что Барсик умнее среднестатистического егеря.

Я вспомнил самодовольную морду, любовь к тушёнке, привычку издеваться над людьми и способность появляться в самый неожиданный момент.

Кристина кивнула, но тревога с её лица не исчезла, у меня, впрочем, тоже. Потому что впервые за долгое время проблема была не в том, что нужно собрать механизм, победить врага или закрыть очередной вентиль. Сейчас близкое мне существо находилось вне зоны доступа, и любой неправильный шаг мог превратить его из союзника в угрозу для всего города.

Интерлюдия.

Лес к вечеру становился намного спокойнее. Днём в нём было слишком много лишнего шума: птицы, мелкая живность, ветер, насекомые, люди на дороге. Сумерки же постепенно убирали лишнее, сгущали тени и возвращали миру нормальный порядок. Такой, в котором тот, кто умел двигаться тихо, видел больше, слышал дальше и ел лучше.

Барсик сидел на толстой ветке, скрытый в густой кроне, и наблюдал за проходящими внизу людьми. А там была довольно занимательная делегация из четырёх двуногих. Шли они осторожно, по крайней мере, им самим наверняка так казалось. На деле же ветки под ногами трещали, листья шуршали, ремни поскрипывали, а один из людей ещё и сопел так громко, будто пытался предупредить весь лес о своём приближении.

Барсик мысленно фыркнул. Серж хотя бы иногда пытался быть тихим. Получалось у него плохо, но он старался. Эти же шли так, словно лес был обязан не замечать их из вежливости.

— Тут его видели, — негромко сказал один из егерей. — У самой старой просеки. Говорят, крупный, но на волка не похож.

— И что нам с ним делать? — спросил второй. — Господин распорядитель сказал доставить к барону живым, если получится.

— А если не получится?

— Тогда хотя бы доказательство принести.

— Я бы сразу доказательство принёс. Без всякого «доставить живым». — поёжился мужчина.

Остальные промолчали, но по запаху и голосам Барсик понял, что мысль им понравилась. Ловить крупного хищника им не хотелось. Убить, отчитаться и уйти домой — другое дело. Двуногие вообще любили простые решения, особенно когда сами находились подальше от чужих зубов.

Барсик медленно прикрыл глаза. «Ну да. Уничтожите вы меня. Кто же вам даст?»

Он лениво повёл ухом, отслеживая их шаги. Егеря остановились прямо под деревом, осмотрели землю, пошарили палками в траве, потом двинулись дальше. Один даже поднял голову, но посмотрел не туда. Барсик не шелохнулся. Тени, листья и чёрная шерсть делали своё дело. Даже если бы эти охотники были внимательнее, заметить его в кроне было бы непросто, а они внимательнее не были. Ходили егеря настолько громко, что Барсик услышал бы их за несколько километров, даже если бы крепко спал. А если бы не спал, то успел бы поесть, умыться, выбрать дерево поудобнее и только потом решить, стоит ли вообще обращать на них внимание.

Егеря обошли участок, проверили несколько тропинок, заглянули к ручью и в итоге ничего не нашли. Следов Барсик им не оставил. Он не был настолько глуп.

— Пусто, — сказал один.

— Значит, ушёл дальше.

— Проверим следующий сектор и вернёмся. Ночь скоро.

— Я по ночному лесу за этой тварью ходить не собираюсь.

— Никто не собирается. Осмотрим край и обратно.

Барсик ещё некоторое время слушал их удаляющиеся шаги. Когда люди отошли достаточно далеко, он зевнул, потянулся на ветке и бесшумно спрыгнул на мягкую землю.

Лес вокруг снова стал почти спокойным. Почти — потому что в стороне шевельнулась добыча. Барсик замер, ощущая приятный запах: молодая дикая свинья, не слишком крупная, но достаточно жирная, чтобы стоило отвлечься. Она копалась у корней, шумела, иногда поднимала голову, но опасности не чувствовала.

Барсик двинулся к ней медленно, мягко, без единого лишнего звука. Тело само знало, как двигаться, когда замирать, когда обойти сухую ветку, когда опуститься ниже. В такие моменты мысли ограничивались инстинктами, несмотря на гуляющую рядом опасность.

Барсик ударил мгновенно, точно и без лишней возни. Свинья даже не поняла, что происходит. Через несколько секунд всё было закончено. Он постоял над добычей, прислушался к лесу и только потом принялся есть: спокойно, неспешно, с уважением к собственному аппетиту.

Серж бы наверняка опять начал что-то говорить про «меру» и «не жри всё сразу». Двуногий плохо понимал простые вещи. Если еда есть, её надо есть. Если еда вкусная, её надо есть быстрее. Если рядом ходят шумные егеря, тем более не стоит оставлять им лишнего.

Минут через десять Барсик почувствовал движение со стороны, куда ушли люди. Он поднял голову, понимая, что они возвращаются. Похоже, двуногие решили проверить путь обратно или что-то заметили. Барсик недовольно посмотрел на остатки добычи. Большую часть он уже успел съесть, но бросать еду всё равно было неприятно.

Однако инстинкт самосохранения оказался сильнее голода. Кот коротко фыркнул, поднялся и скользнул в сторону. Сместился метров на сто, выбрал густое дерево, взобрался выше и снова растворился среди ветвей. Отсюда было видно место, где осталась обглоданная туша.

Егеря появились спустя несколько минут. Теперь они шли уже осторожнее. Видимо, запах крови подействовал лучше любых приказов. Первым к остаткам подошёл тот, что говорил про доказательство. Остановился, присел, ткнул палкой в землю рядом с костями.

— А зверь-то где-то здесь.

— Значит, нас не обманывали, — хмуро сказал второй.

— Быстро сожрал.

— И ушёл недавно.

Люди переглянулись, придя к каким-то своим выводам. Барсик смотрел на них сверху и лениво облизывался. Мысль о том, что они стояли рядом с его недоеденным ужином и считали себя охотниками, немного веселила.

— Тогда ставить ловушку надо, — сказал один из егерей. — Не голыми руками же мы его будем брать.

— Да, ты прав, нужны сети, яма и приманка, а ещё что-нибудь тяжёлое. Живым его иначе не взять.

— Ночь скоро, — напомнил самый молчаливый. — Сейчас ходить за ним — дурная идея. Днём вернёмся с людьми и снастями.

Это решение всем понравилось, ведь лес ночью пугал двуногих куда сильнее, чем они хотели показывать. Барсик слышал это в голосах, чувствовал в запахе, видел в том, как они слишком часто оглядывались на тени между деревьями.

Они ещё немного осмотрели место, поспорили, куда лучше ставить ловушку, потом забрали несколько костей и остатки шкуры, видимо, в качестве доказательства, после чего двинулись к городу.

Барсик проводил их взглядом, мысленно хмыкнув: «Поглядим, что же интересного вы придумаете».

Он зевнул, устроился на ветке удобнее и посмотрел туда, где за деревьями, стеной и крышами прятался город. Оттуда тянуло людьми, дымом, железом, едой и чем-то ещё — сложным, неприятным, слишком двуногим.

Серж был где-то там. Связи не было. Тишина в голове отзывалась неприятной пустотой. Обычно двуногий либо думал слишком громко, либо вляпывался во что-то и объяснял очевидное таким тоном, будто сам всё понял. Без него было спокойнее, но скучнее.

Барсик медленно прикрыл глаза.

«Интересно, не прибили ли там Сержа? Что-то его давно не видно».