Глава 11

За два дня до первого сражения нас наконец допустили на стадион. Не в зрительскую часть, разумеется: любоваться трибунами, махать рукой публике и заранее изображать будущего победителя никто не предлагал. Участников провели через боковой вход, мимо складских помещений, служебных коридоров и нескольких постов охраны, после чего вывели на нижний уровень арены.

Там всё оказалось куда серьёзнее. Сам стадион внутри разделили на отдельные секции. Для каждого участника выделили свою комнату-мастерскую, соединённую с испытательным отсеком. Снаружи — массивная дверь с номером и печатью турнира. Внутри — рабочие столы, крепления, стойки для инструментов, место под сборку, защитная решётка и небольшая закрытая площадка, где можно было запускать конструкта, не опасаясь, что он сразу убежит в город и запустит новую религию.

Мне всё понравилось, особенно защитная решётка. После эксперимента с пауком я стал относиться к словам «управляемый механизм» с чуть большим уважением. Да, паук ходил и слушался. Да, я мог заставить его ползти куда угодно, пока видел собственными глазами, но отсутствие обратной связи превращало его из разведчика в странную игрушку, полезную только в пределах прямой видимости. Надеюсь, на турнире мы будем видеть свои творения в процессе сражения.

Кристина помогла донести ящик с деталями. Самого малого голема я разобрал на крупные узлы, и со стороны всё это выглядело как набор для сборки очень злого металлического ребёнка.

— Уютное место, — сказала Кристина, осматривая комнату. — Для людей, которые собирают запрещённые механизмы под присмотром церкви…

— Для них даже слишком уютное, — согласился я, поставил ящик на стол и первым делом проверил стены, дверь и решётку.

Естественно, я не планировал обнаружить тайных отверстий для наблюдения. Просто после последних событий уже привык: если где-то может быть подляна, лучше заметить её до того, как она начнёт разговаривать человеческим голосом. Браслет под рукавом несколько раз попытался подсветить скрытые каналы в стенах, крепления решётки и линии подачи энергии. Я посмотрел достаточно, чтобы понять: помещение действительно рассчитано на испытания. В случае аварии решётка блокировалась, питание испытательного отсека отрубалось, а дверь в коридор закрывалась. Что, в принципе, хорошо. Плохо было то, что те же системы могли закрыть и нас.

Я достал из сумки коробку с пластинами ноэра и несколько разобранных блоков. После паука стало понятно главное: прямое управление через интерфейс работает. Стабильно, удобно, почти естественно, но показывать это перед бароном, церковником и толпой инженеров я не собирался.

Во-первых, я не был уверен, что интерфейс вообще стоит демонстрировать, а во-вторых, мне не обязательно было побеждать. Эта мысль оказалась неожиданно трезвой. Я ведь пришёл на турнир не за славой, не за наградой и не за желанием доказать местным инженерам, что самозванцы тоже люди. Мне нужно было потянуть время, легализовать Барсика, разобраться с городом, найти возможности и не попасть под раздачу. Для первого этапа хватило бы чего-то интересного, не выдающегося, а просто достаточно рабочего, чтобы меня не выгнали и не начали задавать неприятные вопросы.

Первым делом я принялся за блок управления. Идея была простой только на словах. Если ноэр создавал канал отклика между оператором и механизмом, значит, его можно было попробовать использовать не напрямую через интерфейс, а как посредник. Не самое лучшее использование хорошего материала, но зато со стороны это выглядело бы как обычное инженерное решение, а не как «господин Грант смотрит на голема, и тот внезапно начинает двигаться».

Пульт я собрал на отдельной деревянно-металлической рамке. Небольшой, ладони на две шириной, с несколькими рычажками, поворотными кольцами и нажимными пластинами. Ничего особо красивого, даже наоборот, я специально не стал доводить корпус до идеала. Пусть выглядит как опытный образец, собранный впопыхах. Внутрь поставил тонкие полоски ноэра, пару кинетовых пластин для преобразования команды в управляющий импульс и маленький кристалл питания. Люмин добавил только для индикатора — тонкая полоска должна была вспыхивать при передаче команды. Полезно и убедительно.

— Это что ты такое придумал? — спросила Кристина.

Я вздохнул, понимая, что придётся пояснить.

— Я не хочу показывать, что могу управлять механизмами напрямую. Поэтому сделаю вид, что управление идёт через пульт. И в этот раз оно действительно будет идти через пульт. Просто у меня будет возможность корректировать работу конструкта.

Кристина с ещё большим интересом посмотрела на изобретение. Я же продолжил работу. Сам блок для конструкта пришлось делать крупнее, чем у паука, но всё равно компактным. Я собрал несколько управляющих пластин в пакет, развёл каналы к плечам, ногам и корпусу, поставил ограничители сигнала, чтобы при ошибке команда не уходила сразу во все узлы. Потом долго настраивал направление отклика.

Это было похоже на попытку научить глухого музыканта играть по твоим жестам через зеркало. Команда с пульта доходила до блока, блок пытался понять, что от него хотят, после чего передавал импульс на нужный узел, который отвечал с задержкой, будто размышлял, стоит ли вообще связываться с этой сомнительной компанией.

[Синхронизация канала нестабильна.]

— Знаю, — отмахнулся я.

[Рекомендуется прямое подключение оператора.]

— Не рекомендую рекомендовать очевидное.

— Тебе не надоело с железяками спорить? — спросила Кристина.

— Он хочет, чтобы конструкт был в состоянии танцевать балет, а мне такое не требуется, — вздохнул я.

Девушка только покачала головой, но дискуссию продолжать не стала. Потому рабочий процесс вновь сдвинулся с мёртвой точки. Блоки я спрятал в спинной раме конструкта. Снаружи всё выглядело прилично: металлический кожух, крепёж, защитная скоба, паз под кристалл питания. Никто не увидит ноэр, если специально не разберёт корпус. А если кто-то попытается специально разобрать мой корпус, то всё равно нифига не поймёт. Отключив блоки, я продолжил фиксировать узлы. В итоге маленький металлический воин встал на низкую платформу за решёткой, пока без питания он выглядел почти безобидно.

— Тебе стоит отойти в сторону, — сказал я Кристине.

Она посмотрела на решётку.

— Тут же защита.

— Не стоит рисковать лишний раз, — отрезал я.

Девушка смерила меня взглядом, но спорить не стала. Отошла за дополнительный защитный барьер и сложила руки на груди.

Я вставил кристалл питания в паз на спине конструкта, защёлкнул фиксатор, и перед глазами тут же вспыхнула подсказка.

[Обнаружен малый управляемый конструкт.]

[Канал управления: внешний посредник.]

[Стабильность: низкая.]

Я взял пульт, встал за решёткой и осторожно активировал первый рычажок. Полоска люмина на пульте мигнула, и конструкт дрогнул. Я плавно сдвинул правый рычаг вперёд. Голем поднял ногу, дёрнулся всем корпусом и с металлическим стуком поставил ступню обратно. Не туда, куда я хотел, но хотя бы не свалился.

Я попробовал ещё раз. На этот раз движение вышло лучше. Правая нога шагнула вперёд, левая подтянулась следом. Корпус качнулся, рука резко дёрнулась в сторону, клинок звякнул о броневую пластину на бедре.

— Координация как у пьяного воробья, — улыбнулась Кристина, глядя на подопытного.

— Надеюсь, у остальных будет не сильно лучше.

Далее последовали новые этапы испытания, в том числе для боевых навыков. Удар клинком по деревянному столбику не принёс феерического результата, тем не менее он попал в цель, пусть и не в центр. Столбик получил кривую зарубку и, кажется, стал относиться ко мне с уважением.

— Чего он так дёргается? — поинтересовалась Кристина.

— Эпилепсия у парня, — усмехнулся я.

— Это инженерный жаргон? — нахмурилась девушка.

— Не обращай внимания, — отмахнулся я, понимая, что Штирлиц ещё никогда не был настолько близок к провалу.

Я продолжил испытания, хотя система действительно сбоила. Иногда команда запаздывала или конструкт поворачивал чуть сильнее, чем нужно. Пару раз ноги не успели за корпусом, и он едва не завалился. Один раз левый шип ударил в воздух вместо условного противника с таким энтузиазмом, будто решил самостоятельно начать турнир раньше времени. Но в целом управление смотрелось приемлемо, для первого этапа — более чем. Я мог провести его по арене, заставить атаковать, отступить, блокировать, обходить препятствия. Если противники действительно будут пытаться решить задачу с нуля, то даже такой дёрганый малый голем окажется серьёзной заявкой. Особенно если я не стану показывать всё сразу. Главное — не выглядеть слишком уверенно, а это у меня, к сожалению, получалось хуже, чем управление големом с помощью пульта.

— Ты чего такой радостный? — поинтересовалась Кристина.

— А чего, плакать, что ли? — удивился я. — Всё же идёт по плану.

Я подвёл конструкта к центру площадки и попробовал выполнить короткую связку: шаг, разворот, удар, отход назад. Первые несколько раз вышло откровенно плохо, но со временем я приноровился, однако в какой-то момент конструкт внезапно застыл, потом резко повернулся в сторону решётки, заставив Кристину отступить ещё на шаг.

— Это он сейчас на меня посмотрел? — напряжённо спросила девушка.

— У него нет глаз, — напомнил ей я.

— Честно говоря, легче от твоих слов не стало, — ответила она.

— Согласен, неприятно, — кивнул я, быстро сбросил активность, перевёл пульт в нейтральное положение и отключил питание.

Конструкт обмяк, слегка наклонился вперёд и застыл. В тишине испытательной комнаты этот звук почему-то показался особенно приятным. Я медленно выдохнул.

— Для первого этапа хватит.

Кристина осторожно вышла из-за защитного барьера.

— Ты уверен, что стоит это выпускать в люди?

— Уверен, что он двигается, слушается и способен ударить по цели. Этого уже достаточно, чтобы не выглядеть полным идиотом.

Она посмотрела на меня внимательнее.

— А если ты увлечёшься настолько, что запустишь его в полную силу?

Я посмотрел на выключенного конструкта, понимая, что логика в её словах присутствует, и не слабая.

— Постараюсь не дать себя затянуть.

Кристина вздохнула, но спорить не стала, понимая, что это бесполезно. Я снял кристалл питания, проверил крепления, закрыл защитный кожух и убрал часть инструментов. Самого конструкта оставил в испытательной комнате. По правилам готовые механизмы после допуска должны были храниться здесь, под замком и печатью участника. Это меня устраивало, потому что лишний раз таскать его туда-сюда не хотелось, да и демонстрировать соседям нашу маленькую металлическую радость тоже не стоило.

А вот пульт управления я забрал с собой. Без него конструкт был просто железной фигурой с пустыми амбициями. С пультом — моим билетом в первый этап и одновременно доказательством того, что я всё ещё не окончательно сошёл с ума.

Мы вышли из комнаты. Я закрыл дверь, поставил личную печать, проверил замок и только после этого позволил себе немного расслабиться. Коридор нижнего уровня стадиона был почти пуст. Где-то далеко слышались голоса других участников, стук металла и приглушённый гул механизмов. Значит, не мы одни испытывали свои творения. Интересно, у кого сейчас получалось, у кого нет, а у кого помощники уже бегали за лекарем.

— Всё? — спросила Кристина.

— На сегодня — всё, — поправил её я. — Можно отправляться отдыхать.

— Завтра у нас выходной, — напомнила девушка.

— У инженеров не бывает выходных. Бывают дни, когда они просто размышляют над работой, — важно заявил я.

— Поглядим, о какой работе ты будешь думать после заката, — усмехнулась Кристина и провела языком по губам.

Я хотел возразить, но понял, что сил на достойный спор уже не осталось. Испытание вымотало сильнее, чем казалось: постоянное ожидание сбоя, необходимость держать в уме управление, маскировку, безопасность и то, как всё это будет выглядеть со стороны. Так что отдых действительно был нужен, хотя бы перед тем, как маленький металлический рыцарь выйдет на арену и попытается не опозорить своего создателя.

Мы поднялись из нижних помещений стадиона и направились к выходу. Вечерний воздух показался почти свежим, город — неожиданно спокойным, а мысль о том, что следующий день можно провести без литейки и аварийных испытаний, даже приятной.

Интерлюдия

Кабинет был небольшим и почти скромным. Для замка Патрика Стоуна — даже подозрительно скромным. Никаких высоких окон, дорогих гобеленов, позолоченных подсвечников или показных символов власти. Только тяжёлый стол, несколько кресел, шкаф с документами и карта города на стене. Свет давал один кристаллический светильник под потолком, настроенный так тускло, что углы комнаты оставались в мягкой полутьме.

Барон Стоун сидел за столом и перебирал бумаги, напротив него расположился представитель церкви. Всё тот же невзрачный мужчина в простой одежде, со спокойным взглядом и лицом человека, которому не требовались украшения, чтобы напоминать о своей опасности. Некоторое время они молчали, но вскоре церковник положил ладонь на подлокотник и негромко произнёс:

— Опасное дело вы затеяли, господин барон.

Патрик не поднял глаз от бумаг.

— Разве?

— Не стоит делать вид, что не понимаете. Турнир, запуск големов, инженеры из разных королевств, закрытые испытания. Если верховные саны узнают, чем именно вы здесь занимаетесь, санкции будут не самыми приятными.

Барон наконец отложил лист и посмотрел на собеседника.

— Тогда им придётся сначала внимательно прочитать собственные законы.

Церковник чуть приподнял бровь.

— Какие именно законы?

— Составленные вашими же представителями, утверждённые вашими же печатями и разосланные по всем крупным владениям.

— Закон достаточно ясен, — заученно проговорил гость.

— Правда? — спокойно спросил Патрик. — Что именно запрещено под страхом смертной казни?

Представитель церкви чуть подался вперёд.

— Запуск конструктов, самовольная активация древних механизмов, использование големов без церковного допуска.

— Вот именно, — сказал барон. — А теперь прочитайте внимательнее.

Он взял один из листов, повернул его и подвинул через стол. Церковник не стал брать бумагу, только опустил взгляд на нужную строку.

— Я знаю этот текст.

— Тогда вы знаете и формулировку, — улыбнулся Патрик.

— Запрещается запуск конструктов, изготовленных древними, найденных в древних комплексах, хранилищах, руинах и иных местах, относящихся к наследию прежней эпохи, — сухо процитировал мужчина.

Патрик слегка улыбнулся.

— Вот теперь верно.

В кабинете снова стало тихо, и некоторое время гость обдумывал сказанное, после чего медленно поднял глаза.

— Вы хотите сказать, что ваши инженеры не нарушают закон, потому что создают собственные версии?

— Не хочу сказать, а говорю прямо. Я читал эти строки очень внимательно и привлекал к их разбору далеко не самых глупых людей. Запрещён запуск древних конструктов, что найдены, откопаны, вскрыты или подняты из хранилищ. Однако если инженер берёт металл, кристаллы, пластины, обычные блоки питания и создаёт новый механизм своими руками…

Барон развёл руками.

— На это прямого запрета нет.

Церковник некоторое время смотрел на него без выражения.

— Верховным санам такой подход может не понравиться.

— Поэтому верховные саны пока не получат подробный доклад, — спокойно ответил Патрик. — А вы, как назначенный наблюдатель, убедитесь, что испытания проходят в закрытых локациях, под контролем и без использования найденных древних боевых единиц.

— Удобная трактовка, до первого несчастного случая.

— Поэтому несчастного случая не будет.

В голосе барона не прозвучало ни бахвальства, ни страха. Только уверенность человека, который уже просчитал допустимые потери и сделал всё, чтобы они не вышли за пределы нужной строки в отчёте. Представитель церкви откинулся на спинку кресла.

— И участникам вы об этом, разумеется, не скажете.

— Разумеется, — кивнул барон. — Чем меньше людей понимает истинную границу запрета, тем дольше она остаётся полезной.

— Они будут думать, что рискуют головой.

— Они и будут рисковать, — заметил Патрик. — Просто не по той причине, о которой думают.

Церковник впервые за весь разговор улыбнулся. Едва заметно, почти лениво, но в этой улыбке появилось что-то живое.

— А вы умнее, чем я думал, господин барон, — немного подумав, он добавил: — Получается, турнир — это не только состязание.

Барон сложил документы в ровную стопку и положил ладонь сверху.

— Иногда это самый удобный способ найти человека, который умеет делать невозможное, не спрашивая разрешения у прошлого.