Глава 4

Торопливо шагаем по оставленным непрошенными гостями следам. Впереди Калида, я сзади. Фрола с лошадьми и скарбом спрятали в молодом ельнике, трупы тоже забросали лапником.

Калида, не оборачиваясь, бросает мне на ходу.

— Нам очень сильно повезет, если эти трое были здесь одни! Но… Такое крайне маловероятно, новгородские ушкуйники такими малыми отрядами не ходят.

Я молчу, но в голове крутится вопрос:

«А что здесь делать ушкуйникам? Кого здесь грабить? Тут же, как оказалась, земля новгородская».

Прошли в таком темпе с полкилометра, и следы повели нас к низкому левому берегу и дальше в глубь леса. Едва вошли под тень сосен, как увидели лагерь. Сразу стало понятно, что людей здесь было не меньше полусотни. Шалаши, коновязи, не меньше трех черных пятна от кострищ.

Калида потрогал угли, поводил носом под навесами и авторитетно заявил.

— С полсотни… Были, но ушли еще вчера.

Тут я связываю в уме два события. Первое — это гонец от Турслана Хаши к Бурундаю. Ночевал он у меня с неделю назад, и я у него все же вытянул, что после взятия Торжка, Великий Новгород запросил мира. О чем конкретно договорились гонец не знал, но мне и так было понятно. Новгородцы признали Ярослава Великим князем Владимирским, а сына его Александра приняли к себе на стол. После этого Александр с дружиной пошел к Новгороду, а Турслан развернул коней на юго-запад, в надежде пройтись по нетронутым еще землям и поживиться до выхода в степь. Это первое, а второе — пустой лагерь и три припрятанных нами трупа. Самое простое объяснение — здесь стояла новгородская застава. Следили за монголами. А как те снялись с места, то двинулись за ними. Стояли долго, добра видать поднакопили, а уходить пришлось в спешке вот и оставили людей сторожить брошенный лагерь.

Словно в унисон с моими размышлениями, Калида вставил свое слово.

— Уходили второпях, но собрано. Не бежали.

Кивнув, озвучиваю свою мысль.

— Здесь разведка новгородская стояла, стерегли Александра и монгольскую тысячу, а как договорились, двинулись вслед Турслану, наверное, решили проводить до границ земли Новгородской.

Говоря, подхожу к большому бронзовому котлу литров на пятьдесят и замираю, боясь спугнуть удачу. Мне такая посудина нужна край как, а тут вона бери не хочу.

Видимо мозги у нас с Калидой работают одинаково, потому что поднимаю на него взгляд и встречаю тут же самую мысль, только глаза его смотрят на пятерку привязанных у коновязи лошадей.

Выхожу из ступора и говорю твердо, без тени сомнения.

— Забираем все, что сможем. Грузим на лошадей и валим отсюда.

Калида, прищурясь, прощупывает меня взглядом.

— Новгородцы вернутся, осерчают крепко. Они парни горячие…

Прерываю его на полуслове.

— Вот и сделай так, чтобы к нам их ни один след, ни одна ниточка не привели. — Сказав, хватаю котел и, таща его по снегу, добавляю. — Нам уже терять нечего. Если на нас выйдут, то трех трупов будет достаточно.

После этого работа закипела. Обшарили все шалаши и землянки. Нашли много чего, но из самого ценного — это пять топоров, четыре ножа, два тюка меховых шкурок и четыре меча. Оружие, наверное, осталось от погибших. Это подтверждали и несколько крестов над могилами, да еще четыре кольчуги со шлемами и одежей.

Загрузив лошадей, я двинул обратно, а Калида остался прятать следы. Добрался до Фрола, когда уже начало смеркаться. Тот тоже без дела не сидел и уже насобирал полмешка точно таких же минералов, как и тот что он первым принес.

Осмотрев его добычу и получив в ответ на вопрос «далеко», отрицательное качание головой, решаюсь:

— Тогда пошли, покажешь.

Действительно, прошли по оврагу шагов тридцать и вышли к крутому подъему, где посреди песочного склона как желтая лента бликовала полоса медной породы.

— Видишь, берег подмыло и земля съехала вниз. Вона, завал какой. — Он ткнул пальцем в перегородивший овраг изрядный пласт земли вместе с деревьями. — Склон съехал и жилу открыл. Жила-то хороша, жирная. Жаль только маленькая совсем.

Фрол все говорит и говорит, а я смотрю на желто зеленую, отливающую металлом полосу медной жилы и беззвучно радуюсь свой удаче.

«Вот ведь извороты судьбы! Ведь только что мог сдохнуть ни за грош, а сейчас гляди и живой, и добром таким нужным разжился».

Смерив на глаз высоту оврага, думаю, что по-хорошему тут бы надо острог поставить, да добычу организовать. Но… Тут же осаживаю себя:

«Земля-то эта новгородская, а эти ребята не из тех, кто спокойно будут смотреть, как кто-то на их земле наживается».

— Ладно, — киваю Фролу, — давай возвращаться. Заночуем здесь, а с утра решим, как нам богатством этим распорядиться, да при этом еще и в живых остаться.

* * *

Ночь прошла тихо, хотя мы уже не вели себя так беспечно как раньше. Дежурили по очереди, а с первыми лучами солнца принялись за работу. Накололи почти десять мешков породы, так что загрузили всех лошадей и своих, и заводных. Я решил за раз взять по максимуму, мало ли как повернется.

Распределили всю поклажу по лошадям, и мы с Фролом повели караван из десяти груженых лошадок в повод. Одна привязана за другой, я веду пятерку и Фрол такую же. Идем по тропе шаг в шаг, я первый, Фрол за мной. Так двигаться указал Калида, сам он остался наводить «марафет», или другими словами, прятать следы нашего пребывания и нашей находки.

Ночью подвыпало снега, так что ту тропу, по которой мы сюда пришли, уже изрядно замело. Приходиться топтать по новой. Под ногами чавкает снежное месиво, идти тяжело, но я все равно доволен. Ведь мы не только нашли хорошую медную руду, но и разжились железом, причем весьма приличного качества.

Мечи, судя по виду, явно не местные, на каждом клеймо мастера на латыни, значит, скорее всего, оружие из ганзейских городов, так называемого союза торговых свободных городов Северо-Западной Европы.

«И это хорошо! — Довольно скалюсь в улыбке. — На Руси в эти времена с хорошим железом беда, а мне нужна в лучшем варианте высокоуглеродистая сталь, но за отсутствием таковой в средние века, сойдет и кованое железо».

На него у меня есть планы, и это не оружие. В первую очередь мне нужны деньги, а значит нужен товар на продажу. Малозатратный, быстро воспроизводимый и очень востребованный. Нужен он к будущей зиме, когда с низовских земель повезут на север зерно и меха, а с Новгорода и с Ордена приедут за хлебом. Период этот недолгий, конец декабря — начало января, и к нему надо быть готовым на все сто.

Идея у меня простая, нужно изобрести велосипед. Тут я вновь улыбнулся нелепости промелькнувшей мысли. Конечно, не игрушку для катания и развлечений, а скорее ножной привод для… Да, для чего угодно! Для циркулярки, например, для мельницы, да и для самого примитивного токарного станка. Водяной привод или ветряной — это все громоздко и ненадежно, а вот ножной — компактно, мобильно и доступно. Благо рабочей силы у меня хоть отбавляй.

Шлеп, шлеп! Шлепают ноги по сугробу. Ветер начинает раздувать, и вновь пошел снег. Идти стало еще трудней, но на душе у меня все равно радостно. Снегопад — это отлично! Заметет наши следы и спрятанные трупы до самой весны, а там уже ищи не ищи, концов не найдешь.

Пробиваю тропу сквозь снежную пелену и даже не думаю об усталости. Все мои мысли заполнены радостным предвкушением. С того самого момента, как я наметил для себя стратегию развития, я не мог не осознавать, что та вооруженная сила, которую мне удастся набрать, как минимум, будет сильно уступать в качестве как монгольской коннице, так и профессиональной княжеской дружине, а значит, одного «гуляй города» будет маловато.

Нужны стрелки, и желательно что-нибудь еще. Про огнестрельное оружие можно было забыть на неопределенное время из-за катастрофического отсутствия железа, и я долго ломал голову над тем, чем бы мне его эффективно заменить. И вот, как только я увидел вчера тот бронзовый котел, меня осенило. Конечно же, спирт! Сделать простейший самогонный аппарат теперь не сложно, его главная часть у меня уже есть. Остается змеевик, и думаю, Фрол с этой задачей справится. Потом, уже ночью, ворочаясь без сна, я нащупал еще несколько перспективных моментов, что открывала передо мной наличие горючей жидкости.

Во-первых, это «коктейль Молотова»! Заполненный спиртом керамический шар, фитиль, и будьте любезны, получайте подарок! Можно бросать рукой, а можно ведь и баллисту смастерить. Снаряд не тяжелый, килограмм пять, ну десять, и под такой вес создать катапульту вполне реально.

Это не басни про монгольские осадные машины, бросающие на тысячи шагов такие тяжелые камни, что только четверо взрослых мужиков могли оторвать их от земли. Чушь, конечно, полная!

Я интересовался этим вопросом. В первую мировую войну, на западном фронте, когда окопы противников разделяло порой не больше пятисот метров, тоже проявляли интерес к катапультам. Хорошо ведь забросить гранату или мину врагу в траншею и при этом обойтись без орудия или миномета. Дешево и сердито! Взялись за эту тему горячо, но быстро остыли. При всех технологиях двадцатого века забросить даже гранату дальше трехсот метров никак не получалось.

Из этого вывод, шибко губу раскатывать не стоит. В нынешних условиях я могу рассчитывать, что построенная баллиста забросит десяти килограммовый снаряд на сто-сто пятьдесят шагов, и это будет очень хорошо. Что ж, мне этого вполне достаточно. Отогнать лучников на такую дистанцию, значит похоронить всю эффективность монгольской тактики.

Я вновь довольно ухмыльнулся, утер залепляющий лицо снег и продолжил свои рассуждения.

Кроме военного применения, имелся и широкий спектр коммерческого использования. Я не собирался спаивать Русь раньше времени, поэтому как алкоголь, спирт даже не рассматривал, и без этого было полно вариантов. К примеру, как осенило меня той же ночью — светильники! Вместо свечей и масляных чадящих лампадок, сделать спиртовую лампу. Всего-то и надо: медный сосуд, фитиль, и желательно стеклянный рассеиватель-колпак. Над последним придется еще поработать, но кварцевого песка в верховьях Волги достаточно, так что перспективы есть. И последняя революционная идея, что посетила меня, вообще окрылила, предсказывая сверхдоходы. Зажигалка! Тут, и дел-то никаких, все просто. Медь у меня есть. Фрол нальет что-то типа патронных гильз, фитиль, кремний, вот и все! Такие зажигалки во времена отечественной войны солдаты в окопах делали, так чем мы тут хуже.

Все эти мысли греют меня радужной перспективой, и я не устаю копаться и копаться в мелочах своих будущих проектов. Снег усилился, но я шагаю как зомби, не обращая внимание на усталость. Не знаю сколько мы так прошли, солнца не видно, небо затянуто низкими тяжелыми облаками. Может час, а может полдня, не разберешь. Через какое-то время нас догнал Калида и, отобрав у меня повод, пошел первым. Остановились только когда повечерело. Свернули в лес и уже спокойно начали разбивать лагерь на ночевку.

* * *

Вернулись на наше городище уже затемно второго дня. Шли до последнего, решив ночевать уже дома, а не под открытым небом. Зашли в лагерь тихо, никто нас не встретил, и я подумал, что с подобной беспечностью пора завязывать.

Оставив лошадей и поклажу Калиде и Фролу, сам двинул прямиков в юрту. Мужики разберутся без меня, а мне надо в тепло и поспать, иначе чувствую, слягу. Откидываю полог и захожу в спертое тепло, наполненное запахом дыма и немытого человеческого тела. Устало валюсь на шкуры у самого очага, а сидящий напротив Куранбаса невозмутимо поднимает на меня взгляд.

— Рад видеть тебя, хозяин, дома и в добром здравии.

То, что он даже задницу не приподнял, звучит диссонансом со словом хозяин, но сейчас у меня нет сил ни на разборки, ни на иронию. Молча распоясываюсь, подставляя тело идущему от костра теплу и, чуть отойдя, бросаю половцу.

— Чего-нибудь горяченького сообрази!

Куранбаса откладывает в сторону какую-то палку и протягивает руку к глиняному горшку.

— Вот, хозяин, похлебка. — Он улыбнулся мне, смешно топорща свои тощие усики. — Жирная и горячая!

Принимаю у него горшок и только сейчас понимаю, что за палка была у него в рука:

«Лук! Он же новый лук себе мастерит!»

Половец возглавлял небольшую артель охотников и исправно снабжал все мое поселение мясом. Эти люди уходили с рассветом в лес и возвращались затемно, поэтому Куранбаса в последнее время как-то выпал из моего поля зрения. Сейчас же глядя на его изделие, вижу, что дело он знает отменно. Ствол собран из нескольких пород высушенного и изогнутого дерева. В каждой детали чувствуется технология, отточенная поколениями предков.

«А ведь точно! — Радостно восклицаю про себя. — Он же половец, а они, как говорят, рождаются уже с луком».

Мне такой человек нужен, ибо в дереве, нужном для производства луков, я не понимаю ни хрена. Быстро хлебнув прямо с горшка, я отставил его и вскинул взгляд на Куранбасу.

— Скажи, сколько нужно времени для того, чтобы сделать хороший лук?

Половец, зажмурив глаза, подумал и выдал.

— Месяца два-три, если дерево уже найдено.

— Так долго! — Разочарованно протянул я. — Да что тут делать-то столько времени⁈

— Срезать, высушить, вновь намочить и согнуть, опять высушить… — Со свойственным ему степным педантизмом, Куранбаса начал загибать пальцы.

— Подожди! — Прерываю его на полуслове. — А если сразу срезать дерева не на один, а на десять или двадцать луков, то получается за то же время, ты сделаешь десять или двадцать?

Половец задумался и ответил не совсем в тему.

— Зачем тебе столько?

«Ладно, — решаю про себя, — будем считать это за положительный ответ».

Иронично хмыкаю и тут же перескакиваю на другую тему.

— А можешь сделать мне такой лук, чтобы его могли натянуть только пятеро взявшись все вместе.

— Неее! — Машет головой Куранбаса и смеется. — Тетива порвется! Никакая тетива не выдержит!

«Тетива⁈ — Осмысливаю появившееся препятствие. — Вот как! Действительно, ее же из жил всяких делают! Ладно, если это единственная проблема, то она решаема. Проволоку медную они уже в это время тянуть умеют, так что можно сплести струну любой толщины, а она-то уж выдержит».

Решив, останавливаю хихикающего половца.

— Сделай мне лук вот такой толщины. — Показываю ему на пальцах диаметр сантиметров в десять. — Но так, чтобы гнулся как твой и не ломался. Можешь⁈

Куранбаса, вмиг посерьезнев, нахмурился и протянул.

— Не знаааю! Попробовать надо, никогда такого не делал.