Глава 27. Букет алых роз

Волнение. От него подрагивали руки. Я сжимала картонную коробку с тортом стоявшую на коленях. Мне хотелось попросить Глеба остановить машину и трусливо сбежать. Меня даже чуть-чуть подташнивало, настолько сильно я переживала, что могу не понравиться им.

Я тщательно готовилась к этому дню. Выбрала платье небесно-голубого цвета длиной чуть ниже колена, без кричащих вырезов и рукавами в три четверти. Заплела волосы в косу. На мой взгляд, образ получился нежным и милым. Но мне всё равно было страшно, что они сочтут меня недостойной, ведь у меня не было богатых родителей. Да у меня даже работы не было.

Хотя в глубине души было очень приятно, что Глеб наконец-то решил познакомить меня со своими родителями. Этот поступок показывал, что он относился ко мне серьёзно. Моя мама считала, что предложение не за горами. Моё влюблённое сердце тоже в это охотно верило. Мне казалось, что после свадьбы наши отношения изменятся к лучшему. Ведь я стану законной женой.

Дом его родителей поразил своим лоском. Я поймала себя на мысли, что здесь не хотелось задержаться. Меня окружала вычурная мебель, натёртые до блеска полы, но у дома, как будто бы не было души. Он казался неприветливым и холодным. Этим стенам словно не хватало тепла. Вспомнилась маленькая, но невероятно уютная квартира Вики. Я бы многое отдала, чтобы оказаться там ещё раз.

Глеб показал мне свою комнату. Она была по-мальчишечьи грубой, но обжитой. На полках стояли пёстрые книги и множество сборных моделей кораблей и самолётов.

— Впечатляет, — восхищённо выдохнула я.

— Детское увлечение, не более... Когда был мелким, хотел стать инженером и проектировать военные корабли, — он как-то невесело усмехнулся. — Но это всё глупости, детские фантазии не более.

— Но тебе же нравилось заниматься этим, почему ты перестал?

— Потому что вырос, и у меня теперь есть более важные дела, которые приносят мне хорошие деньги. Пошли отсюда, — он схватил меня за руку и грубо потянул на выход.

— Понятно... — произнесла я, но на самом деле не понимая парня. Было видно, что его задел мой вопрос. Но почему? Я же не спросила ничего плохого. Хотелось узнать о его детстве, как можно больше, но я не решилась задать новые вопросы. Почему-то, когда я спрашивала о прошлом, Глеб отдалялся. Он не любил пустые разговоры.

— Это спальня родителей, — сказал парень, показывая на приоткрытую дверь.

Я устремила взгляд вглубь комнаты. Она была просторной и светлой. В глаза бросился огромный букет алых роз стоящий на прикроватной тумбочке.

— О, это так мило, твой папа до сих пор дарит твоей маме цветы.

— Это неизменная традиция, — улыбнулся Глеб, но почему-то его глаза показались мне грустными.

Странный. Кажется, он не понимал, насколько ему повезло с родителями.

Мама Глеба оказалась светловолосой женщиной с большими голубыми глазами, не по годам стройной и моложавой. На ней было изумительное платье в пол лазурного цвета. Своей холодной красотой она напомнила мне снежную королеву.

Отец Глеба на фоне матери терялся, казался блёклым и невзрачным. Волосы тёмно-русого цвета, небольшие пронзительные глаза, заострённый подбородок. Тонкие губы. Морщинка на лбу между бровей делала его образ серьёзным и даже суровым.

Было видно, что сын унаследовал правильные черты матери и совсем не походил на своего отца. Разве, что цветом глаз.

Интересно, почему она его выбрала? В нём не было внешней привлекательности, наоборот, его образ давил и заставлял чувствовать себя неуютно. Но несмотря на это, ужин прошёл в достаточно милой обстановке. Больше всех говорил Дмитрий – отец Глеба. Он задавал мне вопросы о родителях, об учёбе. Интересовался моими увлечениями и чем я планирую заниматься в жизни. Если честно, это больше походило на экзамен, который я, похоже, сдала.

Мама Глеба лишь улыбалась и следила за тем, чтобы все были сытыми и довольными. Она была спокойной и обаятельной. Мне искренне понравилась эта женщина. Во время ужина я узнала, что старшая сестра Глеба не смогла сегодня приехать из-за работы. Этот факт показался мне шокирующим. Потому что за всё время нашего знакомства Глеб ни раза не упомянул о том, что у него есть сестра.

Вечером, когда родители провожали нас к машине, его отец сказал, что я похожа на его жену в молодости, и теперь он понимает, почему его сын выбрал меня. Услышать это было очень приятно, ведь мама Глеба даже сейчас была невероятно привлекательной женщиной.

Ужин прошёл лучше, чем я могла себе представить. По крайней мере, так мне тогда показалось.

***

Тёплым майским вечером я ждала Глеба домой, но он сильно задерживался после работы. Я пыталась до него дозвониться, но на той стороне провода металлическим голосом отвечал автоответчик. В первом часу ночи мне позвонил его друг и попросил забрать Глеба из бара. Я тут же вызвала такси и кинулась за ним.

Меня ждал неприятный сюрприз. Глеб был сильно пьян и наотрез отказывался ехать домой на такси. Он твердил мне, что хочет прогуляться и протрезветь. Я не смогла его переубедить, и теперь мы медленно брели по ночной улице.

— Как же я их не-на-ви-жу, они мне всю жизнь испортили, — сказал он заплетающимся языком. — Отец распускал руки, а она ни разу не заступилась. Я ей на хрен не нужен. А ему я нужен только для того, что вести его грёбаный бизнес.

Мне стало до безумия жалко Глеба, никогда раньше он не рассказывал об этом. Я даже представить себе не могла, что в его идеальной семье происходили такие страшные вещи. У Глеба словно вскрылась болезненная гнойная рана. Он бесконечным потоком выливал детские обиды и ненависть, накопившуюся к своим родителям.

— Меня никто не любит, я никому не нужен…

— Глеб, я люблю тебя. Ты очень нужен мне, — искренне произнесла я.

— Не ври мне.

— Не вру.

— Я знаю, что ты меня не любишь.

— Зачем ты так? Я люблю тебя, это правда.

Я не знала, как доказать человеку свою любовь. Как можно было описать простыми словами чувство, заполняющее меня до краёв.

— Да ни хрена ты меня не любишь! Тебе нужны только мои деньги!

Эти слова ударили не хуже кулака под дых.

— Что ты такое говоришь? Я люблю тебя! Клянусь! - по моим щекам покатились слёзы. — Пожалуйста, пошли домой.

Я сделала шаг к нему, но он отстранился.

— Таскаешься к мамочке, чтобы увидеться с ним? — Глеб хрипло рассмеялся. — Что ты на меня так смотришь? Думаешь, я ничего не знаю?

Я замерла на места, ошарашенно рассматривая трещины в асфальте. Было непонятно — это пьяный блеф или Глеб знал, что я стучалась к Теме.

Но как?

— Кто ты без меня? Нищебродка? — закричал он, а я вздрогнула как от пощёчины.

Меня накрыло старым болезненным воспоминанием.

За окном был промозглый день, но мы с Рыжим всё равно пошли гулять. Я надела резиновые сапоги и старый плащ. Его рукава были короткими и из-под них выглядывали оголённые запястья.

«Для улицы — идеален» — так говорила мама, а я молча соглашалась с ней, потому что знала, что если испорчу куртку, в которой хожу в школу, новую мне не купят.

Старая одежда не мешала мне получать удовольствие от прогулки. Мы радостно скакали по лужам, поднимая мутные брызги. Я кружилась вокруг себя и ловила лицом холодные капли дождя.

— О, смотрите! Нищебродка совсем рехнулась! — раздался мальчишечий крик справа.

Я замерла, злобно посмотрев в сторону обидчика. Там стоял сосед Ванька со своим другом. Они были старше нас на три года и любили задирать тех, кто поменьше.

— Что ты сказал? — грозно закричал мой друг.

— А тебе что, в уши нассали и ты ничего не слышишь? — мальчишки издевательски рассмеялись.

— Вали пока я тебе не врезал!

— Ой, как страшно. Что ты мне сделаешь мелюзга? Только и можешь прислуживать своей нищебродке!

Рыжий, кинулся на обидчика и повалил его в огромную мутную лужу, несмотря на то, что тот был крупнее. Ванька не знал, что Рыжий четвёртый год занимается дзюдо.

Я закричала и кинулась их разнимать, но случайно поскользнулась и рухнула рядом.

Позже мы сохли у меня дома. Мама обречённо вздыхала, но не ругала нас. Она подкладывала в вазочку малиновое варенье и подливала обжигающий губы чай. Я молча пила его и клялась, что когда вырасту стану очень богатой. Очень, очень и ни один человек никогда больше не посмеет назвать меня нищей. Мне не хотелось являться объектом насмешек. Было унизительно и больно не иметь возможности что-либо с этим сделать. Если бы только папа не бросил нас, он бы меня защищал. Хорошо, что у меня был Рыжий. Жаль, что он не всегда мог находиться рядом.

— Вали домой! — закричал Глеб.

Эти слова резанули жгучей обидой. На улице ночь, а он готов был бросить меня одну.

— Я не уйду без тебя.

Глеб засмеялся: громко, зло. В свете тусклого фонаря его лицо казалось безумным.

— Любишь? — жёстко спросил он.

— Люблю, — твёрдо ответила я, ни на секунду не сомневаясь в своих словах.

— Тогда докажи, — Глеб схватил меня за руку и потащил к железнодорожной линии.

— Что ты делаешь? — закричала я, услышав протяжный гудок приближающегося поезда.

— Хочу сдохнуть, — прорычал он и встал посредине железнодорожного пути.

Я обмерла от страха. По рукам поползли ледяные мурашки.

Он сошёл с ума?

— Глеб, пожалуйста, что ты делаешь? Не надо, — я глотала солёные слёзы и, обхватив его руками, пыталась вытолкать с пути, но он был упрямее и сильнее.

— Ну, так как, малышка, ты всё ещё любишь меня? — насмешливо спросил он.

Глеб притянул меня к себе и крепко обнял.

— Ты готова умереть ради меня? Или бросишь меня одного? — прошептал мне в ухо.

Говорят, что страх мобилизует тело, и в экстренных ситуациях человек становится собран и готов к действиям. Это не так. Точнее, со мной было не так. Страх парализовал моё тело. Я вдыхала аромат его духов вперемешку с резкими парами алкоголя и медленно умирала от абсурдности ситуации. Происходящее походило на сон. Это не могло быть реальностью.

И как бы сильно мне ни хотелось жить, я отчётливо понимала, что буду стоять до конца вместе с ним. Потому что не могла отстраниться от него. Не могла оставить его одного. От мысли, что он может умереть меня колотила крупная дрожь, а желудок сжимался. Я просто не смогу с этим жить...

Но мне очень хотелось жить.

Поезд неистово гудел, надрываясь от истошного сигнала. С каждой секундой стук колёс становился всё ближе и ближе. Я уткнулась Глебу в грудь и крепко зажмурилась.

Кажется, я молилась.

Неужели это всё? Вот так глупо. А как же мама? Острый укол вины и сожаления ранил мою душу. Я так много не успела сделать в своей глупой бессмысленной жизни...

Я почувствовала резкий рывок.

Рядом прогремел стук колёс уносящегося вдаль поезда.

Я всё ещё была жива.

Ноги отказывались меня держать. Я упала на траву и разрыдалась, кажется, меня накрыла истерика. Мне было даже страшно подумать, чтобы случилось, если бы в самый последний момент Глеб не отошёл с железнодорожного пути вместе со мной.

— Малышка. Всё. Всё. Ты чего? Поверила? Мой маленький, доверчивый глупыш, — ласково шептал Глеб, прижимая меня к своей груди.

— Я, правда, люб-б-б-лю тебя, — давясь всхлипами, сказала я.

— Верю. Прости меня. Просто отец меня выбесил. Вечно недоволен мной. Я всё делаю не так. Да я наизнанку выворачиваюсь, чтобы ему угодить! Вкалываю на него днями и ночами! А он: «Что-то показатели продаж упали на десять процентов. Как так вышло сын? Ты недостаточно стараешься», — он изобразил голос отца, вышло очень похоже.

— Малыш, я, правда, не хотел, прости. Просто я чертовски пьян. Хочешь, я больше никогда не буду пить? Обещаю! Я тебя очень люблю, малыш. Прости... Ты мой смысл жизни, понимаешь? Я просто сдохну без тебя...

Мы вернулись домой в четвёртом часу утра. Как только голова парня коснулась подушки, он безмятежно уснул. Я же ушла в гостиную и не могла успокоиться. Меня продолжало трясти. Только сейчас я в полной мере смогла осознать ситуацию. Я могла умереть по-настоящему. Всецело доверившись Глебу. Почему так произошло? Где были мои мозги? Почему он так поступил со мной? Почему я безвольной куклой стояла рядом?

Я прилегла на диван и попыталась заснуть, но меня мучил бесконечно повторяющийся сон:

Поезд приближается и надрывно гудит. Я стою на его пути. Мои ноги ослабели настолько, что я не могу сделать шаг в сторону. Меня бьёт крупная дрожь, сердце готово вырваться из груди, через горло.

Кажется, на железнодорожном пути осталась часть моей любви к Глебу.

— Сука, голова раскалывается, свари кофе, — Глеб сидел на кухне, облокотившись на стол и придерживая руками голову.

Я послушно направилась к кофемашине.

— Глеб, меня беспокоит то, что было вчера.

— Я просто перепил. Всё нормально.

— А если бы ты не успел отойти?

— Я контролировал ситуацию. Не преувеличивай.

— Ты ничего не контролировал! Ты был пьян!

— Как же ты меня достала со своим нытьём! Я попросил кофе, но, похоже, я его не дождусь! — раздражённо бросил парень и, опрокинув вазу с цветами, направился к выходу из квартиры.

Я смотрела, как по паркету плясали стеклянные осколки и растекалась вода. Цветы кровавыми пятнами разлетелись по полу. Я чувствовала себя растерянной и раздавленной. Глеб с ловкостью трюкача ушёл от волнующих меня вопросов. Он оставил меня вариться в собственном беспокойстве и бесконечной тревоге.

Вечером Глеб подарил мне золотой браслет с россыпью камней.

И да, неизменный, букет алых роз.