Глава 29. С чистого листа

Я открыла ключами с детства знакомую дверь и оказалась в маленькой прихожей. Поставила на пол два внушительных пакета, старясь не шуметь, чтобы не разбудить маму. Включила свет и замерла в недоумении. Под порогом стояли мужские ботинки. Перевела взгляд на вешалку — на ней висела чужая куртка горчичного цвета. Я потрясённо уставилась на неё.

Неужели у мамы появился мужчина?

Не то чтобы я была против, просто, после того как отец Рыжего выгнал отчима из нашей жизни, мама больше не приводила мужчин в дом. Никогда.

Однажды я стала свидетельницей разговора, после которого долго чувствовала вину.

— Ну, найди ты себе мужика нормального, работящего, ну неужто лишними руки да деньги будут? – разглагольствовала соседка, попивая чай на кухне. Она была старше мамы и относилась к ней как к дочери. Часто заходила к нам и приносила с собой то пироги, то соленья.

— Тёть Тань, я всё понимаю, но я себе обещание дала, что пока Диана живёт со мной, ни одного мужика в дом не приведу. Хватило.

— Ну и зря, — соседка громко отхлебнула чай и осуждающе продолжила: – Без мужика жить плохо. Ты девка видная, могла бы себе хорошего урвать.

— Ой, тёть Тань, не начинайте, — устало вздохнула мама. — Я понимаю, что вы, как лучше хотите, но я всё решила.

— Ох и дура ты, Настасья. Ты что удумала себя в жертву дочери принести? А она вырастет, спасибо тебе скажет? Да она хвостом махнёт и убежит свою жизнь налаживать, а ты останешься тут одна, никому не нужная!

— Вот тогда и поговорим...

В груди неприятно защемило от нахлынувших воспоминаний. Проснулось забытое чувство вины. Только мама решила жизнь устраивать, а я тут как тут со своими вещами.

Так! Ничего с ними не случится, потерпят меня полгода, а потом я получу диплом, найду работу и сниму квартиру. Да, точно.

Я тихонечко прошмыгнула в свою комнату, кинула пакеты на пол. Забралась на кровать прямо в одежде и наконец-то позволила себе разрыдаться в полную силу, злые слёзы душили меня. Я ненавидела его за то, что он ушёл и оставил меня в комнате одну, как последнюю шлюху. Чувствовала себя грязной, растоптанной и униженной. Злилась, что позволила ему так поступить с собой.

Я решила похоронить свою любовь, избавиться от чувств раз и навсегда. Я была готова рыть землю руками, ломая ногти, царапая кожу. Лишь бы больше не чувствовать раздирающей душу боли. Я клялась себе, что ни за что к нему не вернусь. И до безумия боялась никогда больше его не увидеть. Несмотря на то что он обманывал и обижал меня много раз. Меня терзали противоречивые мысли и чувства, когда я провалилась в вязкий чёрный сон.

Проснулась обессиленной и опустошённой, словно и не спала совсем. Голова нещадно трещала. Я мечтала целый день проваляться в кровати и чтобы меня никто не трогал. Но я понимала, что надо встать и поздороваться с мамой и её мужчиной.

Я выползла из уютно обустроенной норки, одёрнула свитер и расправила изрядно помявшиеся джинсы. Проверила телефон. Двадцать восемь пропущенных, и все от «Любимого».

— Пошёл к чёрту, козёл, — прошептала я и переименовала его в «Не брать трубку».

Я вползла бледной тенью на кухню. Настенные часы показывали начало первого. Мама хлопотала у плиты, масло ворчливо потрескивало на сковородке. По дому плыл аромат блинов, от которого рот моментально наполнился слюной.

Как же я соскучилась по родному дому.

— Доченька, привет, а ты почему не предупредила, что придёшь?

— Я думала, что это и мой дом тоже и что я могу прийти в любое время.

— Да, конечно, просто...

— Мама, расслабься, я уже взрослая и всё понимаю. Я не против того, что у тебя кто-то есть, — я посмотрела в сторону коридора и, понизив голос, спросила: — Кстати, где он?

Мама покраснела.

—Я отправила его домой, так неудобно получилось, хотела сначала всё тебе рассказать, а потом уже пригласить вас с Глебом на ужин.

От звука его имени я поморщилась как от зубной боли.

— Кстати, а почему ты одна? У Глеба разве не выходной?

От осознания того, что теперь я всё время буду одна, захотелось заплакать. Мне стало страшно, что я никогда и никого не смогу полюбить так же сильно, как Глеба.

— Мам, давай потом, лучше расскажи, кто у тебя появился. Он хороший? Я могу ему тебя доверить? — я старательно перевела тему.

— Ох, ты его знаешь, — мама снова залилась румянцем. — Он очень хороший.

Хоть у кого-то из нас хороший.

— Ма-а-а, да говори уже, кто он.

— Пётр Григорьевич.

Мне понадобилась минута, чтобы осмыслить услышанное, а когда до меня дошло, мои глаза округлились.

— Директор? Ты замутила с директором школы?

— Ну что за жаргон? Не замутила, а встречаюсь. Между прочим, у нас всё серьёзно, и Пётр уже предложил съехаться.

— Зашибись. Мам, но он же старый!

— А ну, прекрати мне тут. Он не старый, а мудрый, воспитанный мужчина, и мне с ним очень интересно и комфортно.

— Ладно, ладно, прости! Тебе с ним спать, то есть жить, — из меня вырвался нервный смех.

— Ты невыносима, — мама улыбнулась.

— Я просто переживаю за тебя. Как такое могло случиться? То есть как вы начали встречаться?

— Оказалось, я ему давно нравлюсь, а тут как-то само собой закрутилось.

— Ясно-о-о, — протянула я, вспоминая разговор о том, что он её Настенькой и солнышком на работе называл. Теперь было понятно, откуда ноги росли. Просто она ему уже тогда нравилась. А мама убеждала меня в том, что это манера общения такая. Значит, Глебу наверняка нравилась его заинька. Эта мысль неприятно кольнула под сердцем. Вслух же я не стала ничего говорить, чтобы не напоминать маме о моём горе-парне. Я пока что не была морально готова к этому разговору.

В дверь позвонили.

— Ты кого-то ждёшь? — вздрогнув, спросила я.

Мама отрицательно покачала головой и пошла открывать. Сердце учащённо забилось. Пожалуйста, только не он. Через несколько минут она вернулась на кухню с огромным букетом алых цветов.

Меня замутило.

— Глебушка пришёл, — радостно сообщила мама. Я подорвалась с места и кинулась в прихожую. Схватив, растерявшегося парня за руку, вытащила его на подъездную площадку, крепко прикрыв за нами дверь.

— Ты зачем притащился? — злобно спросила я.

— Соскучился.

— Больше не приходи, между нами всё кончено.

— Диан, ты чего? — он уставился на меня не верящим взглядом.

— Ничего. Всё, я так больше не могу, с меня хватит.

— Малыш, прости. Я вчера так налажал. Прости, я просто перепил. Я брошу пить, честное слово. Обещаю. Я очень сильно тебя люблю.

— Ты уже обещал! Я тебе больше не верю! Я не игрушка, я устала! Хватит вытирать об меня ноги. Я больше не хочу тебя видеть!

— Диан, я сдохну без тебя, понимаешь?

— Уходи, — дрожащим голосом сказала я.

Глеб зло усмехнулся.

— А у малыша, оказывается, есть зубки?

— Убирайся.

Казалось, что мои внутренности дрожали от напряжения. Я с трудом сдерживала себя, чтобы не разрыдаться у него на глазах, как безвольной тряпке.

— Я уйду, но ты хорошо подумай: если не уйдёшь со мной, я сделаю всё, чтобы тебя отчислили из университета.

— Что? – желудок сжался, и к горлу подкатила тошнота. – Ты… Ты не посмеешь.

Глеб прекрасно знал, как много для меня значило это образование, сколько ночей я не спала, подготавливая курсовые и проектные работы. Как я горела учёбой. Лишь она одна полностью принадлежала мне. Моё личное достижение. А он готов был лишить меня этого?

— А ты проверь, — насмешливо сказал парень. — Сколько тебе там осталось до диплома? Полгода? Сомневаюсь, что ты его получишь. Связи и деньги решают многое.

Я словно приросла к полу и не могла пошевелиться, в то время как внутри происходил апокалипсис. Мне было сложно поверить, что это говорил человек, которого я любила, который утверждал, что любил меня.

Нервная дрожь пронзила моё тело. Глеб шагнул ко мне и заключил в объятия. Впервые в жизни мне не было в них спокойно. Страх и неизвестность сдавливали мою грудь железными тисками. Я словно задыхалась от происходящего.

— Малыш, я очень тебя люблю, и если это единственный способ вернуть тебя, я воспользуюсь им. Я не смогу без тебя. Дай нам шанс. Не ломай наши отношения. Малыш, я без тебя не выживу. Я просто выйду из окна.

Глеб отстранился от меня, и я не поверила своим глазам. По его щекам катились слёзы. Он выглядел убитым и несчастным.

Я молчала, наверное, целую вечность. Внутри меня бушевал шторм силой в десять баллов.

Все мои принципы, устои, взгляды рушились под его напором.

Я не узнавала себя. Я потеряла себя.

Полностью растворилась в этом человеке, стёрла свою личность с лица земли.

На краткий миг я почувствовала, что продолжу медленно погибать, если наши пути не разойдутся. Но у меня не было ни сил и ни желания проверять блефует Глеб или нет. Диплом был необходим мне как воздух, как опора в дальнейшей жизни. А вдруг Глеб и правда сможет измениться ради меня? А я всё разрушу, если не дам ему шанс.

— Вернусь, но с одним условием.

— С каким?

— Ты разрешишь мне стать волонтёром в благотворительном фонде твоей сестры.

Глеб округлил глаза, а затем на его лице образовалась равнодушная маска.

— Уже успела промыть тебе мозги? Что она тебе рассказала? - настороженно спросил он.

— Нет, она просто дала мне свою визитку, чтобы я сохранила её номер. Мне стало интересно, и я нашла группу фонда в социальной сети. В последнем посте было сказано, что им требуются волонтёры. Я просто хочу, чтобы у меня было занятие. Я хочу помогать людям. Идёт?

Глеб заметно расслабился.

— Идёт, — нехотя согласился он.

Я сама до конца не понимала, зачем попросила именно это, но в тот момент появилось необъяснимое чувство, что так будет правильно. И знаете, это было самое лучшее решение за последние несколько лет, а может быть за всю мою жизнь.