Глава 30. Разочарование

Благотворительный Фонд стал для меня отдушиной и светом, маячившим в дали мрачного коридора, в котором я блуждала уже третий год.

Два дня в неделю после занятий я отправлялась в офис, чтобы помогать волонтёрам. Мы сортировали посылки для малоимущих семей или одиноких мам. Иногда я бралась отвезти продукты для нуждающихся. В какой-то момент я поняла, что это место лечило мою душу. Я отдавала своё внимание людям, и каким-то чудесным образом наполнялась сама.

Мне удалось найти общий язык со всеми волонтёрами, кроме Азалии. Она вела себя отстранённо, словно я не была девушкой её брата. Я не лезла к ней, боялась нарваться на непредсказуемую реакцию. Она была резкой, уверенной и требовательной к окружающим.

Четверг был днём людей без определённого места жительства. Мы раздавали им еду, а два раза в месяц с нами ездил врач-доброволец и осматривал всех желающих.

Однажды я встретила маму Тёмы.

— Диана, рада тебя видеть! Ты что тут делаешь? — Ольга Петровна тепло обняла меня.

Неужели и правда, рада?

— Я волонтёр, помогаю.

— Я тоже, — по-доброму улыбнулась она. Оказалось, что она была врачом-добровольцем и по возможности ездила на осмотры. — Как твои дела, Дианочка?

— Нормально. А как вы? Как… Тёма?

— Что с этим оболтусом будет? Всё хорошо. Проходил практику и так понравился руководителю, что тот предложили ему стажировку с дальнейшим трудоустройством, — с гордостью сказала Ольга Петровна. — А вы разве не общаетесь?

— Нет. — Я опустила глаза. — Знаете, я его сильно обидела, и Тёма перестал со мной общаться.

— Ох, молодость! — вздохнула она. — Ничего, помиритесь. Он ведь в детстве и шагу без тебя ступить не мог, — улыбнулась женщина и похлопала меня по плечу.

Как можно быть такой доброй?

Если бы она только знала, как я использовала её сына, она бы сейчас не улыбалась.

— Надеюсь, — сказала я, хотя на самом деле в это не верила. Мне казалось, что Рыжий меня никогда не простит. Иначе он бы разрешил Вике дать мне номер телефона.

Время беспощадно бежало вперёд. Я успешно защитила диплом и стала обладательницей заветной корочки, дающей мне право работать по специальности инженера-конструктора.

Отношения с Глебом выровнялись. Его словно подменили. Он по-прежнему много времени проводил на работе, но стал более сдержанным и заботливым. Глеб больше не оскорблял меня, искренне интересовался мной, но главное - внимательно слушал. Временами мне казалось, что он на самом деле всё осмыслил и изменился ради меня. В такие моменты счастье накрывало меня с головой. В душе я продолжала надеяться, что мы всегда будем вместе. Моё новое увлечение придавало сил и дарило чувство удовлетворения и спокойствия. Глеб был не против фонда, но с негативом относился к тому, что я мечтала найти работу по специальности.

Он говорил, что я буду работать в окружении мужчин, а он сойдёт с ума от ревности. И я смирилась, уделяя всё свободное время помощи другим людям. Даже дома я отвечала на сообщения обратившихся и публиковала посты с просьбой о помощи в нашей группе.

Я почти что снова стала счастливой, но случайное стечение обстоятельств перевернуло всё с ног на голову...

Мне было нужно отвезти продукты для матери-одиночки. Девушка недавно родила дочку, а отец ребёнка их бросил. К сожалению, у неё не было близких родственников.

Я нагрузила пакеты под завязку в ближайшем к её дому магазине и направилась по нужному мне адресу.

Дверь открыла уставшая, но симпатичная брюнетка. Её лицо показалось мне смутно знакомым, но я не смогла вспомнить, где её раньше видела.

— Здравствуйте, проходите, — пригласила она меня внутрь.

Я сгрузила пакеты на пол. Сделала несколько фотографий для отчёта и собралась уходить, но девушка схватила меня за руку, всматриваясь в моё лицо.

— Ты? Это ведь ты? Из-за тебя меня Глеб уволил! — вскрикнула она.

Волна понимания накрыла меня. Это была та самая Анечка-заинька, только не накрашенная и располневшая, поэтому я не узнала её сразу.

— Допустим, — неуверенно сказала я, опасаясь, что она накинется на меня и начнёт бить.

— Уже бросил? — понимающе спросила она.

— Угу, — я не стала её разочаровывать и обречённо согласилась.

— Скотина. И меня поимел и уволил.

— Что значит поимел?

— То! Спала я с ним, когда работала на него. Думала, что нравлюсь, а оказалось, что он ещё и с тобой встречался, козлина.

Я почувствовала, как ноги слабеют. Мир словно закружился вокруг.

— Ты чего так расстроилась? Ты не знала? Я просто подумала, что он тебя тоже на другую променял, — стала оправдываться Анна.

— Променял, — согласилась я. – Я пойду…

— Спасибо огромное! Не знаю, чтобы мы без вашего фонда делали.

Уже в подъезде я повернулась к Анне и спросила:

— А ребёнок не его?

— Нет, что ты! Да лучше бы его, так бы хоть денег отсудила...

— Ясно, — я спускалась по лестнице, а Анна что-то продолжала говорить мне в спину, но я не слушала, мои мысли были поглощены Глебом.

С того самого случая я больше ни разу не была в его офисе и, движимая неожиданным порывом, я поехала к нему на работу.

Наверное, в глубине души я мечтала увидеть за стойкой ресепшена пожилую женщину. Этому не суждено было случиться. Глеб в очередной раз мне соврал. В приёмной меня встретила молоденькая блондинка с чувственными губами и оленьими глазами.

— Здравствуйте! А где Марья Петровна? — с ходу спросила я.

— Здравствуйте, кто?

— Марья Петровна. Она тут работала.

— Я не знаю, — девушка растерянно округлила глаза. Конечно, она не знала никакой Марьи Петровны, ведь я её только что придумала.

— Блин, неужели уволилась? А вы давно тут работаете? Я просто племянница Марьи Петровны, давно не заходила к ней в гости.

— Полгода, — гордо сообщила девушка.

— Классный тут директор, правда? Видела его как-то..., — мечтательно протянула я.

Девушка залилась нежным румянцем, отчего стала выглядеть невероятно милой и невинной. Я сдержала порыв схватить стоящую рядом с ней кружку и плеснуть ей в лицо дымящийся чай.

— Интересно, а он свободен? Я бы с ним познакомилась, — я продолжала разыгрывать спектакль. Мне было необходимо понять, в каких они отношениях.

— Кажется... мы… Хотя нет, я не уверена, — насупилась она и снова покраснела, как помидор. — Простите, мне надо работать.

— Да-да, работайте, я тоже очень спешу.

Сука!

Я вышла из здания и побрела по улице, небо затянули тяжёлые свинцовые тучи, грозя обрушиться мне на голову проливным дожем.

В глазах застыли слёзы разочарования и боли.

Надежды рухнули, я отчётливо поняла: это конец. Кроме бесконечной боли и ненависти, я больше ничего не чувствовала.