Глава 26

Виктор

— Ты понимаешь, что это не просто так? — выдает Рената, выдыхая табачный дым в окно моего кабинета. — Кто бы тебя ни «заказал», его цель не просто выжать деньги, его цель задушить бизнес. Закрыть ресторан. А с такой репутацией тебе вряд ли удастся открыть что-то другое в это сфере.

— Понимаю... — выдыхаю, откидываясь в кресле, прикрываю глаза. В моей голове далеко не будущее ресторана. Пытаюсь отвлечься делами. Выходит плохо.

— Вчера я разговаривала с Оксаной из Роспотребнадзора. Она шепнула мне по секрету, что это «заказ» свыше.

— Да ну это смешно, не находишь? Кому сдался мой ресторан? Я никому дорогу не переходил. Если только хотят грамотно отжать место. Точка у нас проходная.

— Может быть... — задумчиво произносит Рената, туша сигарету в пепельнице. — Что делать-то будем?

— Решать все в рамках закона, устранять недочеты, платить штрафы.

— Ты понимаешь, что это может затянуться на месяцы? Персонал не будет столько ждать, всем нужна работа. Платить им за простой мы не сможем.

— Понимаю, — отвечаю, не открывая глаза.

— Я вот не пойму, ты что такой безразличный? Тебе все равно? — настойчиво произносит женщина.

Я далеко не спокойный, внутри меня нарастает ком, все больше и больше. Пытаюсь анализировать, искать выходы, но в голове только Ника. Я обзвонил и лично объехал уже всех ее знакомых. Макса, Лику, но никто ее не видел и ничего о ней не знают. Ее телефон отключен. Нет ее нигде, словно и не было никогда в моей жизни.

Не замечал в девочке столько жестокости.

Поговори со мной, маленькая. Сейчас. Я с ума схожу.

Я все решу, скажи только, что решать. Горы сверну.

— Может, ты уже подключишь старые связи? — психует Рената.

— Я их оборвал еще пять лет назад.

Связи у меня есть. Были. Взаимовыгодные. Но… я сам всех стер из своей реальности.

Да и связи работают, когда это взаимовыгодно. От меня сейчас нет никакой отдачи.

— Да, Виктор! — повышает голос Рената. — Ты готов вот так просрать дело? Только мне это надо? Меня давно зовут работать в «Винтаж». Я могу.

— Прекрасное предложение, — обрываю ее тираду. — Думаю, надо соглашаться.

— Вить, ну ты что? — почти плачет.

— Не дави, дай время, я решу все... — выдыхаю. — Если не готова ждать, я не вправе держать.

Рената хочет что-то сказать, но в приоткрытую дверь раздается стук. Кроме нас с Ренатой, в ресторане никого нет.

— Добрый день, — в кабинет входит высокий брюнет. Костюм дорогой, статус написан на лице. А лицо суровое, серьезное. Выправка. За версту пахнет ментом. Это новый этап «отжатия» у моего бизнеса? Даже интересно, что такого золотого в моем ресторане. Прям рейдерский захват. Я бы посмеялся, если ли бы не было так горько. — Виктор Астахов, как я понимаю, — ловит мой взгляд. Глаза волчьи, цепкие. Сажусь ровно, расправляя плечи.

— Да, — киваю.

— Мы могли бы остаться наедине?

— Рената, — перевожу взгляд на женщину. Рената быстро уходит, с опаской посматривая на мужчину. — Вы... — вопросительно приподнимаю брови.

Мужчина присаживается в кресло без приглашения, расстегивая пальто.

— Я Родион Белов, старший советник юстиции, — взмахивает корочкой, позволяя мне рассмотреть. Столица.

Ох, откуда по мою душу такого серьезного дяденьку занесло?

Стоп, всматриваюсь в глаза.

Белов…

— Не переживай, — борзо переходит на «ты» и более грубый тон. — Я пока с неофициальным визитом. Пока... только по личному делу. Но от тебя будет зависеть дальнейшее развитие нашей беседы.

— И где я тебе лично, — делаю паузу, прикуривая сигарету, — перешёл дорогу? — тоже не церемонюсь. У меня стойкая аллергия на ментов, особенно на борзых прокуроров. Я за свои грехи срок отмотал, перед законом чист. Перед Богом нет, еще придётся ответить. Но он не Бог. — Давай не будем разгадывать шарады, вскрывайся сразу.

Мужик ухмыляется, осматривая меня более внимательно. Есть в его ауре что-то давящее, но меня не задавишь.

— Я брат Вероники.

Ах, Ника, моя плохая девочка. Что ты мне сразу-то не сказала, откуда ждать удара? Нет, я бы не отказался от тебя, но был бы готов принять этот удар.

— Неожиданно, она говорила, что сирота.

— Она сирота, родители погибли. Я ее опекун.

— Ника совершеннолетняя девочка и, полагаю, в опекунах не нуждается.

— Нуждается. Она взбалмошная, инфантильная максималистка, живет порывами и эмоциями, совершая необдуманные поступки наперекор всем. В частности, наперекор мне. Ее побег из дома и все приключения в этом городе - это своего рода месседж мне, человеку, который ради блага сестры пытается ее приземлить и дать будущее.

Все интересней и интересней. Он будто описывает мне Нику и не ее одновременно.

— Я не бью тебе морду только потому, что ты помог моей сестре, оградил ее от неприятностей, и потому что она сама была не против ваших отношений.

— Но бьешь меня в плане бизнеса? — добавляю я. — Какой в этом смысл?

— Ну что ты, Астахов. Я еще не бью, это так, первое предупреждение. Бить я еще даже не начал. Просто откажись от Ники, и разойдемся. Я заберу ее домой, ты продолжишь жить как раньше.

Все интереснее и интереснее. Ну что можно ожидать от мента, кроме как гнилого шантажа?

— Нет.

— Что «нет»?

— Нет, я от нее не откажусь! — вынимаю из стола ключи от ресторана, кидаю на стол. — Ты можешь забрать мой бизнес в общем, можешь сжечь все к чертовой матери, но я не откажусь от Ники. Она моя девочка.

— Да на хрен мне твоя богадельня? Я устрою тебе такие проблемы, что ты имя свое забудешь. Уголовнику я свою сестру не доверю.

— Свой срок я отмотал. Покаялся и перед судьей, и перед Богом. Мог бы вернуть все назад, сам бы сдох. Твою сестру я люблю, она моя душа, и я сделаю все, чтобы она была со мной. — Где она?

— Если Ника не дала о себе знать, значит, не хочет. Рой землю, ищи… — кидает он мне, поднимается с места и выходит из кабинета.

— Стой! — тоже встаю на ноги, выхожу в зал. — Давай поговорим, как мужики, отметая эмоции, — прошу я. Он, хоть и прокурор, но тоже человек. Родион останавливается, оборачиваясь ко мне. Несмотря на то, что наше знакомство с родственником не задалось, я чётко понимаю, что он забрал мою девочку и спрятал. А мне нужно ее увидеть. Ника могла бы уехать с ним без вот этих спектаклей, а раз наш прокурор пошел на шантаж, моя малышка сопротивляется. Захожу за бар, достаю лед и пару бокалов. — Виски, текила, коньяк, джин?

Белов сжимает челюсть, но снимает пальто, кидая его на стул. Контакт есть, с этим ментом не все потеряно, надо дожимать.

— Коньяк, — отвечает он, присаживаясь за барный стул. Плескаю себе и ему коньяка, тяну бокал, Белов медлит, снова давя меня волчьим взглядом. Оскаливаюсь, я не из пугливых, больших проблем, что были в моей жизни, он мне не устроит. Чокаемся, делаем по глотку.

— Ника замечательная девушка, живая. Да, где-то инфантильна, да, может нарваться, проходили, — усмехаюсь, но искренне. — Да, ее нужно направлять, но никак не душить порывы. В ее голове правильные ориентиры. Она - сама жизнь и вдохнула в меня эту жизнь. Я бы никогда не взял ее против воли, она сломала мои барьеры. Так вышло... Я увяз в ней. Да, я старше, но, черт... — закрываю глаза, глотаю еще немного коньяка. — Я откажусь от нее только в том случае, если она прогонит, но скажет мне это в глаза. По-другому никак: души, забирай, что хочешь, я все кину к ее ногам.

— А если она не оценит жертвы? Молодая, дурная, глупая.

— Пусть так, за момент с ней не жалко...

Белов подставляет мне свой бокал, плескаю ему еще.

— Сука, как вы меня бесите! — сквозь зубы приговаривает он. Но уже не агрессивно, больше обреченно. Все, это моя победа. Беру свои слова обратно: не совсем гнилой мужик. — Если она захочет быть с тобой - так и быть, если нет - мы уезжаем тут же. Будешь вмешиваться - закопаю! И да, обидишь ее - пи*дец тебе, Астахов, можешь сразу стреляется, я не пощажу! — рычит он.

— Договорились, — киваю. — Где она?

Белов ухмыляется, допивая коньяк. Молчит.

— Я бы свою женщину из-под земли достал.

— Хорошо, я тебя понял, — протягиваю ему руку.

Эпичный, сука, момент. Пожмет? Или побрезгует. Медлит, протягивает, жмет, до боли сжимая мою ладонь, отвечаю тем же. Секунды противостояния. Разжимаем руки.