Глава 12 Воскресный папа
- Это что у тебя такое получится? – заинтересованно спросила баб Шура, глядя на уже связанные заготовки, что я разложила на столе.
- Жилетка, – ответила я и, поняв, что места на кухонном столе мне мало, собрала свое рукоделье и отправилась в зал.
Баб Шура поковыляла за мной следом, опираясь на палочку.
- Рукодельница, ты Лиза. Руки у тебя золотые. Жаль, что нету мужика хорошего, что оценит все это по достоинству.
- Так у меня никакого нет, – хмыкнула, иронично глянув на соседку, – Ни плохого, ни хорошего.
Баб Шура пристроилась на диване, вытянула больную ногу и покивала головой.
- Вот и я о том же. Замуж тебе, красавица, надо. Где это видано, молодая, красивая девка и пропадает за детьми, да огородами!
- Вы так говорите, баб Шур, будто у меня двор от женихов ломится, а я носом верчу и всем отказываю.
- Не ломится, – вздыхает баб Шура.
- Вот-вот. И кому я с детьми нужна?
- Так ентот ходит, – соседка выразительно выпучивает глаза и кивает головой в сторону окна, намекая на Богданова, что в последнее время зачастил топтать своими дорогущими ботинками мой двор.
- Ходит, – соглашаюсь я и заново раскладываю уже связанные части модной бежевой жилетки, которые теперь собираюсь соединить вместе, – А что толку. Ничего у нас с ним не получится.
- Это еще почему?
- Не моего он полета птица. Сейчас покрутится-покрутится и вернется к своей богатой и красивой жизни. Что ему мои пироги и огороды?
- Ты думаешь? – с сомнением смотрит пожилая соседка.
- Знаю.
Баб Шура, несколько мгновений трет пальцами морщинистый лоб, а потом говорит:
- Не понимаю. Дались тебе, Лиз, эти огороды? Езжай к нему и живи там с ним в городе!
- Как у вас все просто, баб Шур. И что я там буду делать в городе? Без образования, без поддержки родственников, без работы? Сидеть дома, печь пироги и в рот мужу заглядывать?
- А почему нет-то? – изумилась старушка, – Мы в былые времена так все и жили.
- Вы в былые времена на всю жизнь замуж выходили, – сухо напомнила я.
Поднялась с колен, прошлась по комнате, любовно поправила занавески на окнах, невольно вспомнив, как мы их с Сережей вместе на рынке покупали.
- Скажешь тоже, – махнула рукой соседка, – И у нас все так же было. Мой Колясик, царствие ему небесное, тот еще юбочник был. Ни одной не пропускал.
- Вы же говорили, что он в вас души не чаял? – изумилась я.
- Не чаял. Как поваляется с очередной юбкой на сеновале, так веники тащит, да платки новые один краше другого. Грешки замаливает. Я пока молодая была, все умилялась, а как один раз заразу в постель принес, так и прозрела.
- И что вы сделали?
- А что я могла сделать? – пожала плечами она, – К отцу идти на поклон – там семеро детей и одна корова полудохлая. А у меня Сенька и Гришка малые. Особо не выкаблучивалась и простила.
- И вы всю жизнь терпели? – ахнула я.
- Терпела, но недолго, – хмыкнула баб Шура в ответ, – Господь все сверху видит. Поглядел он на гулянки Колясика и наказал его балбеса на всю оставшуюся жизнь. Годкам к сорока отказала женилка, и дело с концом.
Я, не ожидавшая такого поворота в рассказе, даже спицу уронила от неожиданности.
- Как?!
- А вот так! Знаешь, какой он злющий стал и за болезнь свою меня проклинал. Даже поколачивать начал. Я три раза от него уходила.
- К отцу?
- В сороковник-то? Отец уж помер тогда, – рассмеялась соседка, – К любовнику.
- Офигеть, – выпучила я глаза, поражаясь таким откровением, – И вернулись обратно? Почему?
– Вот проживешь с человеком двадцать лет и поймешь меня, – поучительно произнесла она, разминая больную ногу, – Любовь в жизни одна. Можно сколько угодно бегать, но если это твой человек, все равно, без него покоя не будет.
Баба Шура еще немного посидела, наблюдая за моей работой, потом взяла банку с гущей на квас, за которой, собственно, приходила и поковыляла к своему дому. Я же проводила ее до калитки и вернулась к работе, пока дети заняты тем, что развлекаются в трех старых жестяных бочках, изображая то дельфинов, то водолазов.
Вязаная жилетка модного цвета мой первый крупный заказ, который я получила благодаря Викиному блогу. За него мне пообещали заплатить целых четыре тысячи. До сих пор не верю, что кто-то готов покупать у меня одежду за такие деньги, но прилежно работаю, выверяя каждую петельку. Заказчица даже перевела аванс на пряжу и декоративные пуговицы. Ему я несказанно удивилась, а Вика только посмеялась над моей простотой и напророчила мне заказы на десятки тысяч рублей. Я только нервно похихикала в ответ и принялась за вязание.
Ловко работая крючком, незаметно погрузилась в свои собственные переживания. С одной стороны, мне была понятна та мысль, которую баба Шура пыталась до меня донести. Мол, если любишь ты этого модного городского, то никуда ты от него не денешься. Выходи за него замуж, рожай детей, пока он тебя ценит и цветы пачками таскает.
Вот только все равно баб Шура была в корне неправа. Любовь моя к Богданову давно прошла, и все что осталось на ее руинах, это бешеное физическое влечение. А вот то самое восхищение и уважение, которое я испытывала когда-то давно, уже разбилось о действительность. Соседку возле мужа изменщика сначала держала безысходность, а потом привычка. Я с Богдановым двадцать лет не жила и более менее твердо стою на ногах. Крыша над головой у меня есть, деньги какие-никакие зарабатываю. На покушать и одеться хватит. А что еще мне надо?
Алексей, кажется, считает по-другому. С тех пор как он узнал, что Катя его дочь, выходных не проходит, а он у ворот торчит с целой горой подарков. И я бы гнала его в шею, если бы не дочь.
Катя твердо уверена, что Богданов и есть тот самый загаданный ею папа.
Вот только как объяснить маленькой девочке, что папой он собирается стать только для нее. На мальчишек он и внимания не обращает. Напрямую хитрый юристик этого не говорит. Притворяется, чтобы втереться в доверие. Привозит подарки всем, но внимание уделяет только дочери, улыбается только ей, а когда его взгляд падает на близнецов, то становится холодным, колючим и злым.
Конечно, он не обязан их любить, уделять им внимание, но материнскому сердцу от этого понимания не легче. Мальчишки тоже все чувствуют и переживают по-своему. И выливается это во всякие шалости. В последний Богдановский визит разукрасили его крутую тачку зеленкой. Изобразили на капоте тощего, как велосипед пса с карикатурной мордой, неуловимо похожего на мужчину.
Я думала – Богданова удар хватит.
Орал на всю улицу, как потерпевший, что зеленку теперь не выведешь, хотел пацанам надрать уши, но я заслонила детей собой и предложила мужчине оплатить стоимость ущерба. Он тут же захлопнулся и свалил обратно в город.
Хихикающий шкодников, я, конечно, наказала. Отобрала до конца лета телефоны и поставила по разным углам, чтобы неповадно было. Хотела ремня еще всыпать, но потом вспомнила того самого пса с офигевшей мордой, прыснула со смеху и передумала.
День неспешно клонился к вечеру. Я уже успела закончить с жилеткой и приготовить легкий ужин, когда около калитки остановилась потрепанная Лада нашего участкового.
- Есть кто дома?
Выглянула в окошко и приглашающе махнула мужчине:
- Заходите, Константин Иванович, я сейчас чаек поставлю.
Лопаткин смущенно потоптался на пороге, пытаясь отказаться от чая, но аромат только что испеченного яблочного пирога победил скромность, и он, неловко сунув форменную фуражку под мышку, зашел на кухню.
- Ты все хорошеешь, Лизавета, – неуклюже отвесил комплимент Лопаткин и с жадностью набросился на угощение, – Тебе Ленуська моя привет передает. Она в прошлый раз мазь твою от ожогов сильно нахваливала. Просила тебе медку гречишного передать, да я пустая голова в гараже банку оставил.
- Ничего страшного. Если надо, я еще дам. Вы угощайтесь-угощайтесь, Константин Иванович. У меня еще есть.
Лопаткин быстро умял половину шарлотки, выпил две кружки малинового чая и, наконец, озвучил цель своего визита.
- Тут такое дело, Лизавета. Даже не знаю как сказать.
- Говорите как есть, – занервничала я и отложила свой кусок пирога.
- Я по поводу твоего…молодого человека поговорить пришел.
На мгновение впала в ступор, судорожно пытаясь сообразить, что за молодой человек, и почему он собственно «мой».
- Я про того, что с города к тебе зачастил с визитами. Вы состоите в отношениях?
- А вам не кажется, что это не ваше дело? – вспылила я.
- Да не кипятись ты, Лиза. Еще детей перепугаешь, – прицыкнул на меня участковый, – Я с добрыми намерениями. Помочь хочу.
- И поэтому задаете унизительные вопросы?
- Не вижу в них ничего унизительного, – строго одернул меня мужчина, – Для меня это работа. Могу вызвать к себе в кабинет. Легче будет?
Выдохнула, стушевалась под неожиданно суровым взглядом Лопаткина и извинилась пред ним.
- Я, собственно, почему спрашиваю, – с деловым видом сказал участковый, – Попов на твоего заявление накатал. Я бумажечку придержал, дай думаю, разведаю обстановку. В каких отношениях. Может, ты за него замуж собралась, а я дело сошью.
- Да, нет у нас отношений, – буркнула я.
- Значит, пускаю в производство? – хитро глянул на меня Лопаткин.
- Нет! – поспешно воскликнула я, вспыхнула и призналась, – Он Катин папа. Не надо в производство.
- Вон, оно как, – чешет подбородок участковый, – Значит, за дело он Попову морду начистил.
- Что прямо-таки начистил? – не удержалась от любопытного вопроса.
- А то! – хохотнул участковый, – Красиво его расписал. Любо-дорого посмотреть.
Константин Иванович уехал сытый, довольный. Положила ему в дорогу контейнер с остатками пирога, а он мне в обмен то самое заявление Попова, которое я тут же порвала и выкинула в уличный туалет.
Меньше всего мне хотелось, чтобы у Богданова из-за меня были неприятности.
А я ведь спрашивала у него две недели назад, почему губа разбита. Он отмахнулся, сказал, что ударился о дверь. Я тогда не поверила, но расспрашивать не стала. Не мое дело.
А он оказывается, подрался.
Из-за меня.
Глупый поступок.
Особенно учитывая злопамятность Попова и злобный характер его мамаши.
- Идиот, – прошептала я про себя, чувствуя необъяснимое волнение и тесноту в груди, – Если он думал, что этот поступок произведет на меня впечатление, то просчитался.
Но он так не думал. Поэтому мне ничего не сказал.
- Мама! – из размышлений меня вытащил звонкий голосок дочери, – А дядя Леша завтра приедет?
- Не знаю, – пожала плечами я, – Не думаю.
А он взял и приехал. Прикатил на своей машине, с которой так и не отмылись мальчишеские шалости.
С утра пораньше залетел во двор, словно к себе домой и скомандовал:
- Лиза, собирайтесь!
- Куда? – обалдела от такого поворота я.
- Поедем в город гулять, – улыбнулся он во все свои тридцать два идеальных зуба, – Сначала в кафе, а потом нас ждут зоопарк и аттракционы.
- Ура!!! – закричала Катя и понеслась одеваться.
- Ура!!! – поддержал ее Миша.
- Я с вами! – поддался всеобщему ликованию Саша.
Мне оставалось только упереть руки в бока и злобно уставиться на мужчину.
- Ты это специально? Да? Такие вещи надо со мной заранее согласовывать!
Алексей внезапно оказался рядом, совершенно беспардонным образом положил руки мне на талию, чмокнул в нос и заявил:
- Хватит злиться. Я хочу, чтобы ты радовалась.
- И поэтому пытаешься подкупить детей? Думаешь, я совсем дурочка?
- Не думаю, – с улыбкой отвечает он и продолжает прижиматься все теснее, – Ну, а что мне еще остается делать? Ты мне не даешь ни единого шанса.
- А ты уверен, что его заслуживаешь? – оттолкнула опешившего от такого заявления мужчину и пошла в дом, одеваться.
Хочет ухаживать?
Пусть ухаживает.
Скоро ему все это просто надоест, и он свалит обратно в свою привычную жизнь. Уж, я в этом точно не сомневаюсь!
Ходить по зоопарку в компании Богданова оказалась вовсе не так уж плохо, как думалось. Если в машине по дороге до города между нами висело напряжение, то постепенно оно растворилось в задорном детском смехе, и было погребено под лавиной новых впечатлений.
Дети были в восторге. Надо отдать должное Алексею. Он был как никогда заботлив, предупредителен, полностью взял на себя главенствующую роль в организации всех мероприятий, так что мне только осталось расслабиться и получать удовольствие.
И я его получала.
До того момента, пока мы не приехали в крупный торговый центр.
Тут Богданов сел на своего любимого конька и принялся сорить деньгами налево и направо, будто у него кошелек бездонный. Дети рады, а продавцы детских магазинов и подавно.
В итоге он скупил половину детской коллекции одежды для девочек, нарядив Катю, так что вещей ей хватит на два года вперед. Мальчишки обзавелись крутыми радиоуправляемыми квадрокоптерами.
Катя пошуршала пакетами, посмотрела на меня и заявила:
- Если сегодня день подарков, то надо маме купить красивое платье!
- Ничего мне не надо! – тут же возразила я и испуганно замахала руками.
Зная Катюшину настойчивость, с нее станется уговорить меня на наряды. Потому что Богданова, судя по тому, как одобрительно засверкали его глаза, уговаривать не надо. Он на все давно согласен.
Скользнув оценивающим взглядом по моим простеньким джинсам, потрепанным балеткам и простой белой футболке, он с умным видом покачал головой.
- Катя права. Мы не можем оставить маму без подарка. Да, пацаны?!
Миша и Саша отвлеклись от разглядывания витрины очередного игрушечного магазина и закивали с важным видом.
- У меня все есть, – решительно возразила и в знак протеста сложила руки на груди.
- Это не правда! – уперлась маленькая манипуляторша и уставилась на отца с серьезным видом, – Ты маму любишь?
Богданов, слегка опешивший от такого вопроса, чуть попятился назад, но к его чести, взял себя в руки и ответил, не глядя на меня:
- Разумеется.
- Тогда ты должен сделать ее счастливой! Почему мама грустная?
- Я не грустная, – моментально сориентировалась я, – Я голодная!
Повернулась к растерявшемуся мужчине и предъявила вполне обоснованную претензию:
- Ты кормить нас собираешься? Одним мороженым сыт не будешь.
Богданов сразу предложил сходить в местный аналог Макдональдса, но тут я уже устала в позу.
- Бургеры – это не еда, а отрава. Детям нужен здоровый полноценный обед из первого и второго. Если здесь нет нормальной еды, то предлагаю поехать домой и там покушать. Я вчера сварила отличный борщ.
- Нет! – запищали дети хором.
- Дядя Леша обещал океанариум, – заныл Миша.
- И запуск квадрокоптера, – подхватил Саша.
- А я еще хочу мороженого! – вставила свое слово Катя.
Это когда мои дети успели так разбаловаться?!
Богданов на них отвратительно влияет!
- Так! – негромко, но очень сурово гаркнула я, – Это что за бунт? В океанариум мы сможем съездить в другой раз. Квадрокоптер запустим в нашем огороде. А вы мадмуазель, – пригрозила пальцем дочери, – Похоже, переели мороженого!
Дети моментально надулись, как ежики, всем своим видом показывая громадную степень обиды на маму. Но я-то хорошо знаю этих маленьких манипуляторов. Если один раз пойти у детей на поводу, то потом они сядут на шею и вовсе перестанут слушаться.
- Лиз, – не к месту вмешался Богданов, – Я все же обещал океанариум. Нехорошо получается.
- Ох, молчал бы ты лучше парламентер, пока тапкам по башке не заработал!
- Ой, боюсь-боюсь! – в притворном испуге этот шутник отпрыгнул от меня и схватился за голову, чем вызвал у детей волну смеха, – А если серьезно: тут неподалеку есть отличный проверенный ресторан, где нас покормят первым, вторым и мороженым.
- ДА!!! – заорали дети и, шустро подхватив свои подарки, собрались следовать за дядей Лешей хоть на край белого света.
- Ладно, – сдалась я и когда дети убежали вперед, сообщила беззаботно топающему рядом мужчине, – Ты за это поплатишься. Один раз пошел на поводу. Теперь они с тебя не слезут.
- Это всего лишь дети, – хохотнул он.
- Потом не говори, что я тебя не предупреждала.
Ресторан, в который притащил нас Алексей и вправду оказался неподалеку от торгового центра. На машине мы добрались за считаные минуты.
- Прошу, – радостно оскалился Богданов, пропуская меня вперед, – Тебе тут точно понравится.
Вот тут он ошибся. Потому что привез нас в довольно дорогое, пафосное заведение, где даже простая салфетка стоит дороже всей моей одежды. Уже на пороге под пристальным взглядом девушки-администратора я почувствовала себя крайне неуютно.
- Давно вы к нам не заглядывали, Алексей Эдуардович! У вас сегодня очаровательная компания.
Похоже, Алексей тут постоянный клиент.
Не знаю почему, но это понимание взбесило, и чем больше администратор распиналась перед Богдановым, тем сильнее я пыхтела от злости.
Наконец нам соизволили выделить столик, и мужчина самым бесцеремонным образом подхватил меня под руку и, склонившись, прошептал на ухо:
- Не ревнуй. Это просто часть ее работы.
- Я не ревную! – змеей зашипела в ответ.
- Ну, конечно…
Дальше доказывать обратное было бы глупо и унизительно. Поэтому просто высвободилась из захвата и с независимым видом отправилась вслед за детьми к нашему столику.
Кухня в данном заведении и вправду оказалась сказочной. Я поела, подобрела и даже злиться на Алексея перестала, напротив, активно поддерживала дружеский разговор за столом до того момента, как возле нашего столика не остановилась женщина.
Сначала дама показалась мне смутно знакомой. Рассматривая красивую блондинку с шикарной грудью и тонкой талией, я напрягала память, пытаясь припомнить, где могла с ней встречаться, но тут она открыла свой красивый капризно изогнутый рот, и меня словно молнией ударило – это была Майя. Та самая невеста Богданова.
- Ну, здравствуй, милый!
Алексей поднял голову, с легким удивлением глянул на блондинку и чуть прищурился.
- Здравствуй, Майя.
Если он и нервничал, то очень искусно это скрывал. Уж, в чем-чем, а в выдержке опытному юристу можно позавидовать.
- Я все звоню, все знакомых выспрашиваю. А он тут с какой-то прошмандовкой спокойно сидит и обедает!
Слова Майи ядовитой рекой растеклись по моим внутренностям, потому что она говорила с Богдановым так, словно она ему пусть может и не жена, но постоянная девушка, и имеет на это полное право.
- Следи за языком, Майя! Здесь дети!
Тут она заметила ковыряющихся в своих блюдах ребят и буквально покрылась пятнами от возмущения.
- И ты променял меня на это убогое ничтожество с выводком! – взвизгнула она на весь ресторан так, что с соседних столиков на нас начали оборачиваться.
Я могла стерпеть оскорбления в свой адрес, так как не любитель публичных сцен, но никак не позволить, какой-то разукрашенной бабе называть моих детей «выводком».