Глава 19 Лайфхак для Богданова
Теперь привычное для Богданова утро – это ранний подъем по первому крику соседского петуха. С куда большим удовольствием он бы просыпался от поцелуя любимой или запаха свежезаваренного кофе в постель, но чумовой петух бабы Шуры думает совершенно иначе. Поганец облюбовал забор между участками, что прямо напротив веранды и горланит, как не в себя, каждое утро. Солнышко встречает…ага…в пять утра.
Не то чтобы у Алексея чуткий сон, просто едва стоит ему заворочаться, как в ногах также активизируются Лизкины коты. Их у нее аж целых трое и все с какого-то перепугу облюбовали софу на веранде, а точнее, Богданова. Стоит ему пошевелиться усатые и местами полосаты телогрейки перебираются к нему под бок, на спину и даже на голову, а затем заводят коллективную песнь-тарахтение и вот тут уже спать не получается вовсе.
По-хорошему прогнать бы котов, да рука не поднимается. Больно уж хороши заразы такие. В эти первые минуты столь раннего утра, мужчина обычно сонно поглаживает кого-то из пушистиков, словно заряжаясь положительной энергией, а после ведет носом и чует одуряющий запах чего-то вкусного с кухни и сил валяться уже не остается. Ноги, подстрекаемые зовом желудка, сами несут его на кухню.
Хозяйка дома встает рано. Кажется, даже раньше котов и петухов. Ставит тесто для своих волшебных пирогов и, напевая какую-то незатейливую мелодию, варит детям завтрак. Меню самое неприхотливое: молочная каша со сливочным маслом, какао, яйца, сваренные вкрутую, иногда блинчики.
Богданов никогда в жизни не думал, что простая пшенная каша может быть такой невероятно вкусной. Что уж говорить о блинчиках. Если раньше он считал, что верх кулинарного искусства – это Лизины пироги, то глубоко заблуждался – все до чего касаются ее волшебные руки – это настоящий шедевр.
Часто ли встретишь в наше время такую рукодельницу?
Богданов вчера застал Лизу за вязанием и был невероятно удивлен ее мастерству, а уж когда Катя гордо поведала, что мамы тут маленький бизнес, так ему стало как-то не по себе.
Говорят, все, что нас не убивает, делает только сильнее.
Это точно про Лизу.
Порой даже в голове не укладывается: как вообще в столь юном возрасте, таща на себе троих детей, дом, работая не покладая рук, она умудряется быть такой…
Он даже не может точно подобрать слова, чтобы выразить то чувство восхищения, что горит в душе, когда он думает о Лизе. Думает и понимает, что не достоин…
Не достоин ее.
Богданов вообще в последнее время много размышлял.
Когда сидел в доме уЕгеря.
Когда нес обессиленную Веру через ночной лес.
Когда пешком добирался до Трудолюбовки из соседней деревни, потому что автобус сломался.
У него было много времени на разного рода умозаключения.
И первое, что Богданов для себя решил — он останется здесь в Трудолюбовке.
И даже если Лиза будет его гнать взашей, он все равно не уйдет. Его место теперь рядом с ней, Катей и пацанами, потому что жизнь вдалеке от них будет невыносима.
Вообще, очень странно спать в доме покойного мужа Лизы, носить его старые штаны и калоши и чувствовать себя при этом счастливым оттого, что все это не важно. Раньше бы Алексей никогда в жизни не стал жить в чужом доме, где все куплено на чужие деньги, построено чужими руками. Прежде это казалось ниже его достоинства.
И только сейчас, после все пережитого он понимает, какая это все ерунда!
Ревность, гордость и обида еще никого не сделали счастливыми.
Богданов это четко осознал. Вопрос, как теперь заставить это понять Лизу.
Девушка его не гонит. Вот уже неделю изображает радушную хозяйку, кормит, поит, но держит на расстоянии и относится скорее, как к доброму другу, чем как к любимому мужчине и как бы не пытался Алексей вывести ее на откровенный разговор, мастерски его избегает.
В частном доме всегда полно работы. Лиза целый день крутится, как белка в колесе и Богданову находит самые различные занятия. Он и рад проявить себя, как помощник, вот только привык он махать документами в суде, а не топором и уж точно не пилой, молотком и кувалдой.
Сначала мужчина помогал Лизе в огороде – сезон сбора урожая это всегда очень хлопотная пора, а затем заметил, что деревянный штакетник в палисадник совсем завалился и решил поставить на его место новый.
- А ты точно сам справишься? – недоверчиво посмотрела на него Лиза.
Вопрос был обидным, но честным.
- Постараюсь! – обезоруживающе улыбнулся Алесей, еще не представляя на что подписался.
«Что там сложного?» — подумал он сначала, таская из сарая невесть откуда взявшийся пиломатериал, — «В конце концов, забор – не реактивный двигатель. Что-то да получится»
На деле все получилось гораздо сложнее.
Инструменты, добытые из гаража, казались чужеродными предметами в его руках, материал совсем не таким, как надо, и самое поганое, что Богданов элементарно даже не знал, с чего начать и как к этому забору подступиться.
Пока Богданов нарезал круги, вдоль забора, примеряясь, со стороны калитки донесся бодрый мужской голос:
- Лизавета! К тебе можно?!
Алексей обернулся и увидел здорового бородатого детину, в котором моментально определил Викиного мужика Дмитрия Боброва.
- О, здорова, Леха! – оскалился он и протянул руку, — А ты здесь каким судьбами?
- Живу тут, — ответил крепким рукопожатием Богданов.
Несмотря на гадский характер Бобров на редкость хороший мужик, правильный. У него в Трудолюбовке свой бизнес – ферма. Доход от нее не шикарный, но Бобров, понятное дело, не за бабки пашет, а для односельчан старается, ведь, его ферма – это фактически единственное место для заработка в этом богом забытом месте.
- Вот ты-то мне и нужен! – внезапно воскликнул он, — Вернее, совет твой, как специалиста.
Не успел Алексей ответить, как на двор вышла Лиза и, вытерев мокрые руки о полотенце, тепло поздоровалась с Бобровым.
- Вика моя, велела доставить в целости и сохранности, — Дмитрий протянул девушке пакет с какими-то вещами, — И передала, что туточки все как ты заказывала.
- Спасибо, Дим. На чай зайдешь?
- О нет! – хлопнул Бобров себя по пузу, — Я, пожалуй, пас. У тебя чай без пирогов не бывает, а Вика меня сожрет, если я еще поправлюсь.
- Глупостями занимаетесь, — хмыкнула Лиза, — От моих пирогов еще никто не растолстел.
- Это точно, — хохотнул он, — Тут такое дело, Лиз, умыкну я твоего парня на пару часиков. Ага?
- Он не мой парень, — пробормотала Лиза, внезапно покраснев и нервно перекинув полотенце на другое плечо сбежала, сославшись на повидло на плите.
Богданов проводил девушку тоскливым взглядом и вздохнул, а Бобров, бросив хитрый взгляд на городского юриста, хмыкнул:
- Не простая Лиза девушка. К такой даме сердца особый подход нужен.
Алексея отчего-то задел его нравоучительный тон, и он моментально огрызнулся:
- Не помню, чтобы спрашивал твоего совета, Дима. Я со своей женщиной сам разберусь, а ты со своей разбирайся.
- Ну, как знаешь. Правда, твоя ли это женщина – большой вопрос.
Богданов зло скрипнул зубами, но ничего не ответил, ибо, как бы это не было прискорбно, Викин мужик был прав на все сто процентов.
- Ты вроде совета просил? Или уже передумал? – напомнил Алексей, — Если передумал, то не отвлекай от дел, мне еще забор делать.
Бобров посмотрел на груду досок, почесал репу и решил:
- Слушай, Лех, а давай я тебе нормальный штакетник подгоню, вместе с подсобником толковым, а ты мне договора на поставку по молоку прошерстишь.
- По-дружески? – прищурился Богданов.
- Ага, — кивнул фермер, — Ты мне не враг, а значит, мы подружимся. Так что? По рукам?
В итоге день выдался плодотворным. Богданов быстро проверил все договора на поставку молока, выдал бесплатную консультацию не только Боброву, но и его суровой бухгалтерше, которая хоть и поначалу поглядывала на молодого человека с опаской, но потом прониклась уважением и клятвенно пообещала проконтролировать изменение всех необходимых пунктов.
Затем вместе со странного вида мужичком, они разобрали старый штакетник, а потом поставили свеженький, красивый заборчик, только лишь крась и любуйся. Пока плотник по кличке Степаныч ловко орудовал инструментом, Богданов смотрел, помогал и мотал на ус, чтобы в следующий раз не ударить в грязь лицом.
И все это чушь, что в его возрасте стыдно учиться мастерить и строить. Учиться никогда не поздно, и не стыдно. А ведь так приятно, когда в доме Лизы появляются вещи, сделанные его руками. Так можно вполне вообразить, что это и его дом тоже.
К вечеру Бобров позвал Алексея в баню.
Вообще, Богданов не любитель подобных мероприятий, но вливаться в местную тусовку надо, потому что здесь не каменные джунгли города, где за деньги можно получить все что пожелаешь. Тут в Трудолюбовке больше в цене человеческий актив, а точнее, присущая этом активу отзывчивость и взаимовыручка. С недавних пор, Богданов и сам стал ценить эти качества, и понял, что в современном мире они на вес золота.
В бане было жарко, душно и неожиданно тесно.
- Здорово, мужики! – гаркнул Бобров, подталкивая Алексея на самую верхнюю полку, — В нашем полку прибыло. Прошу любить и жаловать – Леха.
- А-а-а-а, это тот самый парень Лизоньки Григорьевой, — протянул человек в банной шапке и усмехнулся, — Ну, здравствуй, Леша.
В нем Богданов, к своему изумлению, узнал местного участкового.
- И вам не хворать, Константин Иванович.
- Зачем же так официально?! – возмутился Лопаткин, — Я ж не при исполнении. Слышь, ты самогон будешь?
- Отставить! – рявкнул рядом бородатый дед, — Чему ты молодёжь учишь, Лопаткин. Не стыдно тебе?
- А я что? Дед Никифор, у меня только свойский…натурпродукт. Можно сказать – эликсир жизни! Для организма после баньки очень пользительно.
- Ага. Сосуды разжижает, — заржал Бобров, — Лешка, не слушай его. А ты, Костян, бутылку-то прибери, не дай бог Вика узнает – все Ленке твоей доложит. И не спасет тебя тогда даже каталажка.
Как ни странно, сидеть в бане и слушать шутливые перепалки друзей Алексею понравилось. Особенно он оценил бадью с холодной водой во дворе, в которую мужики после парилки по очереди окунались, чтобы отфырчавшись снова забежать в парилку.
- Ну, как? – спросил после очередного такого захода Бобров, —Нравится тебе у нас?
- Нравится.
- Останешься?
- Останусь.
- Ха! – крякнул, как всегда не к месту, уже слегка окосевший от самогона Лопаткин, — Останется, если Лизка не прогонит. Уж, сколько мужиков к ней клинья подбивали, ни один не смог добиться.
- Костя, замолкни! – бросил Дима, — Не обращай на этого болтуна внимание. Он как выпьет, лишь бы языком чесать. Как баба, ей богу.
- В чем-то он прав, — неожиданно для самого себя проболтался Богданов.
Дед Никифор, что до этого молча курил и наблюдал за передвижением яркого маячка спутника на ночном небе, философски заметил:
- Даже разбитую вазу можно склеить, а если это делать аккуратно, с особой нежностью и любовью, но трещин будет почти не видно. Пройдут года, и когда ты станешь, каждый день смотреть на эту вазу — поймешь, что уже и не замечаешь этих трещин.