Глава 20 Мечты сбываются
Вот уже третью неделю господин Богданов живет у нас.
Спит на веранде.
Носит старые трико моего покойного мужа.
Трескает пироги.
И, похоже, совершенно не собирается восвояси.
Я сегодня за завтраком тактично у него поинтересовалась: не ждут ли его там, в городе срочные адвокатские дела, клиенты, небось, затосковали.
- Не-а, - был мне ответ, - Там Серафима все взяла в свои руки. Перехватила все мои дела и зарабатывает.
- А, ты я смотрю, хорошо устроился за ее счет, - не удержалась от язвительного комментария я, - Взвалил все на женские плечи, а сам тут прохлаждаешься.
Богданов даже пирожком подавился от моего ледяного тона. Но не растерялся, запил его вишневым компотиком, пожевал, проглотил и спокойно ответил:
- У Серафимы сын болеет. Она деньги на реабилитацию собирает. Я ей отдал самых богатых клиентов.
- Что ж ты ей денег не дал, для больного ребенка?
- А не берет она! – начиная злиться, бросает он, - Представляешь? Гордая.
- Странно, - тушуюсь я, - Я ради своего ребенка и про гордость забыла.
Богданов насупился, явно не собираясь обсуждать свою помощницу. Да, собственно, он понял, что дело не в ней, и я не просто так завела этот разговор, но упорно продолжал набивать желудок пирожками, делая вид, что так и надо.
Это теперь его любимая тактика – уходить от ответов.
Чего он добивается?
Думает прижиться тут у нас?
Раньше я бы посмеялась над таким предположением, а сейчас стала подмечать многие вещи. Например: за эти недолгие три недели Богданов успел обзавестись в Трудолюбовке друзьями, работой и даже машиной. Теперь подле нашего дома стоит побитая жизнью серебристая «Нива» Не представляю, как Алексей на ней ездит после своей роскошной иномарки, но он не жалуется, а наоборот нахваливает свое приобретение.
- К осени ближе я еще прицеп куплю и тогда заживем. Поедем на рынок картошки купим на зиму и полтушки поросенка, - рассуждает он, а у меня глаза на лоб лезут от его мыслей.
На черта ему полтушки порося и куда он его денет, если у меня морозилки нет, уточнять не стала. Это ж ему нужен этот поросенок, а не мне.
А вообще, перемены в мужчине не просто настораживают, а вызывают искреннее изумление и, чего уж там, восхищение.
Не думала, что ради меня и Кати он может так сильно измениться.
Куда подевался джентльмен в белоснежном костюме, который привык, что весь мир лежит у его ног? Вместо него, на свет показался вполне себе обычный мужик, которому не зазорно и в грязи поковыряться.
Пару раз Алексей мотался в город по каким-то серьезным загадочным делам. Я, разумеется, у него не спрашивала и отчет не требовала. Он сам отчитывался, словно мы с ним уже женаты и он как примерный муж мне обо всем докладывает.
- Вчера квартиру свою сдал, - сообщил он мне сегодня, за завтраком.
- Зачем? – обалдевшее уставилась на него, - А жить-то ты, где будешь?
- Как где? Здесь. Или ты меня гонишь?
- Нет, но…, а как же твоя работа, мама?
- Работа не волк, в лес не убежит, - промурлыкал, непонятно отчего довольный Богданов и, пользуясь тем, что на кухне нет вечно снующих детей, придвинулся ко мне ближе, - А мама уже подумывает перебраться к нам сюда.
- В Трудолюбовку?! – пискнула я и внезапно оказалась в крепких мужских объятиях.
- Ну а куда ж еще. Не переживай, жить у тебя она не собирается, - «успокоил» этот невозможный мужчина, - Кстати, она зовет нас в гости.
- Это еще зачем? – фырчу я и пытаюсь выбраться из наглых рук Богданова, - В качестве кого я пойду? Это не уместно.
- Очень даже уместно! – внезапно командирским голосом, говорит он и сжимает меня еще крепче, так что и не увернуться, сажает к себе на колени, - Лиз, может, хватит уже капризничать?
- Что?! – моему возмущению нет предела, - Это я-то капризничаю?
- Ну, не Катя же? – посмеивается мужчина, - Она меня уже папкой называет и мальчишки тоже. Одна ты нос воротишь, словно я чужой.
Богданов ласково гладит меня по щекам, отбрасывая растрепавшиеся локоны на спину и, склонившись надо мной, нежно целует в губы. Легко-легко. Словно в первый раз.
- Разве ты еще не поняла, что я для тебя и детей все сделаю. Никуда больше не пропаду и не уеду! Так и знай! Даже если гнать будешь.
Я неожиданно для себя чувствую, как к горлу подкатывает комок слез. Крупные слезинки помимо воли катятся из глаз, Богданов стирает их дрожавшими руками, целует щеки, а я совсем не романтично хлюпнув носом бормочу:
- Какая я стала плакса. Это ты во всем виноват, Богданов!
- Угу, - покорно соглашается он и снова прижимается своими горячими губами к моим.
На этот раз я не сопротивляюсь. Сама этого хочу. Я же не железка бесчувственная, а молодая женщина, которая уже и не помнит, какого это быть в объятиях желанного мужчины.
Зарываюсь пальцами в растрепанные светлые волосы, льну к своему Богданову всем телом и отвечаю на этот шальной поцелуй так, словно он последний в моей жизни.
- Лиза, - возбужденно шепчет он, прижимая меня к себе за бедра, зарываясь лицом в скромный вырез халата, - Я с ума по тебе схожу.
Жадные ладони скользят под халат, губы шепчут всякие глупости, а у меня голова идет кругом.
- Мне страшно, Леша, - глядя в светлые и такие серьезные глаза озвучиваю свои страхи я, - Я боюсь, что мы снова совершим ошибку.
- Не совершим, - твердо отвечает он, - Я тебе обещаю. Ты мне веришь?
В сомнении кусаю губы, не знаю, что ответить, но какого-то конкретного решения от меня, оказывается, и не ждут.
- Ты можешь думать, столько сколько пожелаешь. Я не буду на тебя давить, Лиза. Просто дай мне шанс. Всего один. Просто быть рядом.
Его слова, каким-то невообразимым образом нашли болезненный отклик в моем сердце. Никогда еще я не видела Богданова таким искренним, открытым, настоящим. И потянулась навстречу этой мольбе всем сердцем всей душой. Приникла к его губам в несмелом, мимолетном касании, будто украдкой углубила поцелуй и, испугавшись собственной откровенности, смущенно отпрянула, спрятав лицо на груди мужчины. Он тут же сжал меня в железных объятиях и шумно задышал мне в макушку, явно мечтая о продолжении в горизонтальной плоскости.
- Дети, - страдальчески вздохнул он.
- Угу…дети…
- Не передумаешь до вечера? – хрипит с затаенной надеждой.
- Не передумаю.
Хлопнула входная дверь и в коридоре раздался шустрый топот детских ног.
Мы с Богдановым отпрянули друг от друга, лихорадочно поправляя одежду, растрепанные волосы.
- Мама! – на кухню, словно реактивная ракета влетела возбужденная Катя, - Там тетя Маша и тетя Альбина приехали!
- Он, нет, — застонала я, прижимая ладони к горящим щекам, — Только этого не хватало.
- Кто это? – с интересом выглянул в окно Алексей, рассматривая внезапных посетительниц.
- Дамы из отдела районной опеки. Принесла же их нелегкая.
- А что они тут забыли? – нахмурился мужчина.
- Проверяют. Мы у них на учете стоим.
- Понятно, — скупо кивнул мужчина и, поправив чуть задравшуюся футболку, сказал, — Ну, пошли встречать гостей, дорогая.
И с такой уверенностью прозвучали его слова, что мне стало в одно мгновение совершенно не страшно. Хотя раньше я этих вредных теток боялась до ужаса.
Альбина Геннадьевна и Мария Степановна дамы хоть и не почтенного, но весьма солидного возраста ожидали нас во дворе и с невольным видом поглядывали на детей, которые по двору бегали, естественно, в старых, застиранных футболках.
- Елизавета, добрый день! – едва увидев меня на крыльце, гаркнула Альбина, отчего ее тучная фигура, всколыхнулась, словно дрожащее желе.
- Здравствуйте! – «обрадовалась» как родным и лучезарно улыбнулась инспекторшам.
- Как поживаете? – поджала губы Степановна, — Вижу, вы так и не вняли моим словам, и дети у вас все так же в обносках ходят.
- Это не обноски, Мария Степановна. А обычная уличная одежда, которую не жалко и запачкать при активной игре на свежем воздухе, — не растерялась я, — Если вы желаете, то можете лично проверить шкафчики детей – там достаточно новых и добротных вещей, которые уместнее носить в других случаях.
- И проверим! – вспыхнула женщина, отчего по цвету лица почти сравнялась со своими рыжими, крашеными волосами, — На вас жалоба поступила от очень уважаемого в селе человека, который не как мы, от случая к случаю, а каждый день наблюдает ваше семейство.
- Очень интересно, — произнесла, стараясь всеми силами скрыть волнение, — И кто же этот уважаемый человек? Могу я ознакомиться с жалобой?
- Копию мы с собой не взяли, — важно протянула Альбина, — Это, сами понимаете, конфиденциальная информация. А сигнал поступил от Попова Александра. Знаете такого?
- Знаю, конечно, — процедила я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
Страшно даже представить, что мог понаписать этот мерзкий индюк. Ничего святого у человека нет! А я его еще жалела, пыталась оправдать подлость воспитанием. Верно, она у него на уровне ДНК зашифрована.
От переживаний у меня даже ноги подкосились. Чуть покачнулась, но твердая рука, внезапно оказавшегося рядом Богданова, придержала меня за локоть. Я бросила на него благодарный взгляд и отчего-то сразу почувствовала себя увереннее.
- Добрый день, — сухо и по-деловому поздоровался Алексей, — Могу я увидеть постановление на внеплановую проверку?
- А это еще кто такой? – строго посмотрела Мария Степановна, — Ваш новый сожитель?
- Что значит «новый»? – обалдела от такого наезда, — Вы так сказали, будто они у меня каждый месяц меняются.
- Мы-то не знаем, а вот соседи ваши поговаривают, что меняются.
- Это, я так понимаю, вам Попов сказал, — зло выплюнула я и хотела еще много чего добавить в адрес этого мерзавца, но Богданов мягко сжал мой локоть, как бы намекая, что лишние эмоции, ни к чему хорошему не переведу и взял инициативу в разговоре в свои руки.
- Во-первых, я не сожитель, а жених Елизаветы, во-вторых, меня зовут Богданов Алексей Эдуардович. Можете, себе пометить, чтобы не забыть.
- Это еще зачем?! – чуть ли не взвизгнула Альбина Геннадьевна.
- А затем, — вкрадчиво произнес Алексей, — Что мы с вами теперь будем очень часто встречаться на территории вашего отдела. Вероятно, даже в кабинете вашего начальника.
- Да что вы…, — начала было возмущаться Альбина, как наткнулась на холодный взгляд Богданова и поперхнулась воздухом.
- В-третьих, вы сейчас уедете и вернетесь сюда, только когда у вас будет постановление о внеплановой проверке и копия жалобы гражданина Попова. Елизавета Григорьева имеет право с ней ознакомиться и при обнаружении информации, унижающей ее честь и достоинство, может подать в суд на гражданина. Вопросы есть?
Вопросов у дам не было.
Одна громко пыхтела себе под нос, так что очки начали потеть, вторая, прищурившись коброй, глазела на Богданова.
Так и уехали они ни с чем, на радость мне и к молчаливому удовлетворению моего «жениха» .
- Что-то я не помню предложения руки и сердца? – хитро поинтересовалась я у мужчины, когда за инспекторшами закрылась дверь калитки, и их служебный автомобиль умчал трепать нервы какой-то другой семье.
- А ты хочешь предложение? – иронично вскинул брови Богданов, — Так мы быстро организуем.
- Не надо! – рассмеялась я, — Я пока не готова к такому серьезному повороту событий.
- Зато я готов! – с жаром воскликнул мужчина, — Но буду терпеливо ждать, как и положено настоящему мужчине. Вот только быть «сожителем» мне как-то не очень комфортно. Быть «женихом», согласись, гораздо приятнее?
- Вы посмотрите, какие мы нежные, - хмыкнула в ответ и повернулась к Кате, которая подбежала к нам с дольной мордашкой.
- Мама, а папа сказал, что он твой жених. Это правда?!
- Э-э-э-э, — самое умное, что я могла сказать в ответ на этот провокационный вопрос и беспомощно посмотрела на Богданова, надеясь, что он найдет в себе силы развеять хрупкую детскую радость.
А он вместо этого широко улыбнулся и подмигнул дочери:
- Правда, ягодка. Правда. Ты готова отдать маму за меня замуж?
Катя на мгновение задумалась, внимательно посмотрела на мои руки и выдала:
- Х-м-м-м, надо подумать, папочка. Кольца ты маме так и не подарил.
- Разве оно обязательно?
- Обязательно! — с нажимом заявила Катя, — Я по телевизору сто раз видела, поэтому, пап, извини, но без кольца ничего не получится. Придется раскошелиться.
- Я понял, — кивнул мужчина, слегка ошарашенный таким наглым вымогательством.
- И чтобы с камушком было! – добавила Катя, — Запомнил?
- Так точно! – отрапортовал Богданов.
Дочь, удовлетворившись таким ответом, побежала в сад, наверняка поделиться новостями с мальчиками.
И, ведь, правда! На следующий день Богданов ни свет ни заря умотал в город. Вернулся уже к вечеру и в ответ на мой удивленный взгляд заявил:
- К маме заезжал. Соскучилась она. Снова в гости звала. На выходные поедем?
- Поедем, — не задумываясь ответила я, а про себя решила, что даже если не понравлюсь потенциальной свекрови, то не велика беда.
Она, слава богу, в городе живет, а я тут в своем доме. А уж как Богданов будет метаться между нами, это не мои проблемы.
На следующий день этот невозможный мужчина развил бурную деятельность. Починил дверную ручку, что полгода уже болталась на «соплях», подмел двор, повесил новый кронштейн под телевизор, починил кран на кухне, а после обеда и вовсе сделался какой-то нервный и немного бледный. Даже есть пироги перестал.
Я не в шутку забеспокоилась – не заболел ли наш папочка?
- Папа просто нервничает, — заметила наша всезнайка.
- Это почему же?
Катя пожала плечами.
- Секрет. Без обид, мамочка.
Дожила…
Секретики у них от меня.
Впрочем, его я быстро разгадала, когда на пороге нашего дома появилась Вика в компании Димы и торжественно объявила:
- Няньки прибыли. Принимаем пост, — сказала Вика, — Дуй, Лизка, чистить перышки, сейчас твой принц на своей «тыкве» притащится и увезет тебя.
- Что? Куда? – не поняла я.
- Куда-куда, — пробурчала подруга, — В Зазеркалье. Куда ж еще.
- А? – снова не сообразив, что к чему, вопросительно посмотрела на Вику.
- Зазеркалье, — вздохнула она, — Ресторан такой модный. Так что ты пойди оденься. Я там тебе наряд привезла. И поторопить. Я твоих детей долго не выдержу. Хочу поскорее освободиться, поехать домой и своих уже начать делать.
- А Дима-то готов? – расхохоталась я.
- А ему-то что? – фыркнула Вика, — Он всегда за любой кипишь, кроме голодовки. Вот и будет потом сам по ночам вставать и пеленки мокрые стирать.
- Так на то есть машинка, Вик.
- Тогда гладить будет, — тут же нашлась она и шикнула нам меня, мол, иди собирайся быстрее.
Через час я одетая, обутая и даже накрашенная ждала моего незадачливого «принца» на кухне. Нервно поглаживая подол, вероятно, дорогого, элегантного платья я все время поглядывала в окно, боясь пропустить момент, когда Богданов прикатит на своей «тыкве».
- Мамочка, ты такая красивая! – восторженно воскликнула Катя и похвалилась перед братьями, — Это я помогала папе платье выбирать. Тебе нравится?
- Очень, — призналась я, и вправду чувствуя себя принцессой, которая готовится к своему самому первому в жизни балу.
Вскоре хлопнула входная дверь, и на пороге появился слегка запыхавшийся, растрепанный, но одетый в идеально отглаженный белый костюм, Богданов. Увидев меня, он застыл в дверном проеме, с изумленным восхищением скользя по моей фигуре обтянутой тонкой тканью платья, открытым выше колена ногам, плечам, ключицам. От его откровенного, буквально пожирающего взгляда, я вспыхнула, как спичка и замерла не в силах вымолвить и слова.
- Папа!!! – гурьбой забежали мальчишки и кинулись Алексею на шею.
Дети моментально разрядили обстановку, и мужчина, слегка тряхнув головой, словно справляясь со своими чувствами, тепло улыбнулся близнецам.
- Ну, что парни?! Отпустите маму со мной на свидание?
- Да! – закричала неугомонная всезнайка.
- А ты не будешь ее обижать? – потеснил сестру Миша.
- Не буду, конечно, — самым серьезным видом заверил его Алексей.
- А как мы об этом узнаем? – встрял Саша.
Богданов на секунду задумался, а потом поднял вверх указательный палец, словно ему в голову пришла удивительная идея.
- Поверите на слово?
Мальчишки синхронно нахмурились, но Богданов быстро просек их сомнения и торжественно произнес:
- Клянусь, маму обижать не стану и никому не позволю. Я ее люблю, ценю и обожаю.
- Честно-честно? – подозрительно прищурился Мишка.
- Честно-честно.
- Хорошо, — смиловался мой грозный маленький защитник, — Но ты смотри: мы за тобой наблюдаем!
- Ага, — поддакнул ему Сашка, — Во все глаза наблюдаем.
Ох, уж эти мои грозные защитники!
Надеюсь, они не будут слишком усердствовать со своим наблюдением, а то так у нас с Богдановым совсем не останется времени для личной жизни.
Вечер был незабываемым. Алексей определенно хорошо подготовился к нашему первому самому настоящему свиданию. А еще он очень мило нервничал, когда дарил огромный букет шикарных белых роз и распахивал передо мной дверцу, специально по такому случаю тщательно вымытой и даже пропылесосенной, «Нивы». Он словно боялся, что я сейчас брошу в него букет и пошлю на все четыре стороны.
Еще месяц назад я бы так и сделала, но за это короткое время, что пролетело как один миг, Алексей открылся мне с совершенно другой стороны.
И, да, я решилась дать ему второй шанс. Вернее, нам обоим.
- Я хочу сделать тебе подарок, — с серьезным видом заявил Алексей и полез в карман пиджака.
Ловким движением руки он достал оттуда бархатный мешочек, открыл, и на его ладонь шлепнулось что-то блестящее.
- Я знаю, как ты относишься к подобным вещам, и заранее хочу сказать, что это кольцо тебя ни к чему не обязывает.
Он взял мою чуть дрожащую от волнения руку и надел на палец очень красивое кольцо, как сказала бы Катя «с камушком»
- Алеша, — прошептала я, — Зачем?
- Затем, что все то, что я сказал мальчикам это чистая правда – я люблю тебя. Хочу, чтобы ты каждый раз, глядя на свою руку, помнила об этом. Хорошо?
Я перевела растерянный взгляд на сверкающие блики символа Богдановкой любви, немного подумала и лукаво поинтересовалась у мужчины:
- Хорошо, только я вот сейчас не поняла – ты меня замуж зовешь или нет?
Алексей на мгновение завис, переваривая мою неумелую шутку, а потом тихо рассмеялся и привлек к себе и поцеловал, нежно лаская губы, шепча между поцелуями всякие нежные глупости.
- Хочешь – хоть завтра распишемся.
- Это невозможно. Там же месяц надо ждать.
- Нам не надо, — самодовольно заявил мужчина, — У меня все везде схвачено и в ЗАГСе, если надо, тоже.
Деловая колбаса! Все-то у него продумано, все прикормлено, все проплачено.
- Алеш, - прошептала я, поднимая на него неуверенный взгляд, - А как мы жить будем? Я пока не совсем понимаю. Ты все же в городе привык…
- Хорошо будем, Лизонька, — с улыбкой заверил он, гладя меня по щеке, — Вот увидишь, лучше всех!
Отчего-то я всем сердцем чувствовала, что будет все именно так, как он сказал, и с уверенностью вложила свою ладонь в его руку, доверяя и принимая его решение.
- Я согласна.