Глава 9 Прозрение

- Сима, ты меня слушаешь?

- Я?! – встрепенулась женщина, – Да, конечно, слушаю.

Богданов внимательно посмотрел в отрешенное лицо помощницы и вздохнул:

- А мне кажется – ты где-то в облаках витаешь. Были бурные выходные?

Сима неожиданно вспыхнула, покраснела и отвела взгляд.

- Скажешь тоже, – буркнула она и поерзала на стуле.

Алексей подозрительно прищурился, и в голову пришла неожиданная мысль, что Сима завела мужика. Он рад за нее, если это не будет мешать работе. Влюбленная женщина часто творит всякие глупости…

- Тогда повторяю еще раз, специально для тех, кто на бронепоезде, – мужчина выразительно приподнял брови, – Я тебе на мессенджер переслал документы. Отправишь Соловьевой на электронку.

- Угу, – кивнула Сима, – А что написать в сопроводительной?

- Ничего. Я ей сам позвоню.

- Вау! Ты решил зарыть топор войны с Соловьевой!?

- Я его и не доставал, – пожал плечами Алесей, – Теперь, что касается нашего уважаемого Казьменко. Ты все подготовила?

Сима молча пододвинула к нему папку. Мужчина внимательно пролистал ее и решил:

- Хорошо. Оставь у меня. Подумаю, что можно с этим сделать. На сегодня все, беги к сыну.

Едва Серафима ушла, Богданов в три глотка допил свой остывший кофе и снова подтянул к себе папку с делом строительного холдинга господина Казьменко.

Алексей никогда не был фаталистом, не верил в предопределение, карму и прочую чушь, до последнего дня. Ирония судьбы заключалась в том, что покойный Сергей Григорьев – муж Лизы погиб в результате несчастного случая на одной из строительных площадок компании «Стройсервисинвест», что принадлежит Казьменко и является одной из лидирующих организаций в его холдинге.

Интересно, не так ли?

Еще когда Алесей листал трудовую книжку Григорьева, просматривал копии актов с места трагедии, то обратил внимание на знакомое название. Он уже тогда понял, что если возьмется за это дело сам, то может найти коса на камень.

Гораздо лучшим вариантом было передать дело Елене Соловьевой. Старая карга славится тяжелым характером, но именно она лучший юрист по семейным спорам. Умная, цепкая, Соловьева, несмотря на свой своеобразный нрав, любила брать дела вот таких девушек, как Лиза, попавших в трудную жизненную ситуацию.

День постепенно клонился к вечеру и, Алексей, с досадой посмотрев на часы, стал собираться в гости к матери. Традиционно он ездил к ней по воскресеньям, но с учетом того, что оно было потрачено на поездку в Трудолюбовку, то пришлось перенести мамино чаепитие.

- Я напекла блинов, нажарила отбивных. Отказы не принимаются! – заявила мама по телефону, и Богданов не нашелся что ей возразить.

Все же мама скучает.

По дороге, заехав в кулинарию за маминым любимым тортом, он оказался на пороге их старой квартиры ровно в половину восьмого вечера.

- Почему так долго? – с порога возмутилась мама, одетая в свой парадный халат-кимоно.

Окинув, припудренные щеки матери взглядом, мужчина понял, что его опять заманили на смотрины.

- Мама, я же тебя предупреждал…, – тихо начал он.

- Твой день был в воскресенье, – невозмутимо возразила мать, – А по понедельникам ко мне приходит Машенька массаж делать. Мне что, по-твоему, выгнать девочку из-за твоей непунктуальности?

Спорить с Зинаидой Дмитриевной бесполезно. Если она что-то вбила себе в голову, то это сразу должно стать неоспоримой истиной.

Машенькой оказалась юная студентка медицинского института. Невысокая, изящная девушка была скромна, хороша собой и из интеллигентной семьи.

Несмотря на раздражение, Алексей все же нашел девушку приятной и привлекательной. Русые волосы, глубокие голубые глаза, точеная фигура. У Зинаиды Дмитриевны определенно был вкус на кандидаток в будущие невестки. Почти каждая, казалась совершенством.

Поддерживая легкую светскую беседу за столом, мужчина искоса поглядывал на Машеньку и даже всерьез прикидывал возможность завести с ней отношения.

А что?

Ему уже не двадцать, мать хочет внуков.

Пора остепениться…

- Время позднее, – засобиралась девушка, когда на улице стемнело, – Я побегу домой. Было приятно познакомиться, Алексей.

- Леша! – тут же встрепенулась мать, – Проводи Машеньку. Темно, а по подворотням всякая шелупонь таскается.

Богданов про себя закатил глаза, но безропотно ответил:

- Конечно. Вы далеко живете, Мария?

Девушка внезапно покраснела и пробормотала:

- Через два двора отсюда. Не нужно беспокоиться. Я и сама доберусь.

- Ну, что вы Маша, – лукаво улыбнулся Алексей, – Зинаида Дмитриевна будет переживать. Правда будет лучше, если я вас провожу.

На улице было свежо и приятно.

Богданов не помнит, когда он последний раз провожал девушку до дома. Кажется, это было совсем в другой жизни. До Германии точно.

Маша, быстро цокая каблучками, семенила рядом с ним, молчала и куталась в простенькую кофточку. Алексей предложил бы ей свой пиджак, но его он предусмотрительно оставил у матери, чтобы не было повода совершать джентльменские поступки.

- Вот мы и пришли, – тихо пискнула девушка и повернулась к нему, с надеждой и восхищением глядя своими голубыми глазами.

Богданова на мгновение охватило чувство дежавю. Подобное уже случалось. С Лизой. Она тогда тоже восхищенно глядела на него своими невероятными глазами, а он с трудом сдерживал желание поцеловать ее. Так соблазнительно и маняще выглядели ее невинные губы.

У этой девушки было такое же выражение лица. Вот только волосы ее были не цвета шоколада, глаза были недостаточно ярки, а вокруг не падал снег.

Она не была Лизой.

- Пока, – сказал он Машеньке, которая нервно теребя ремешок сумочки, ждала, что он попросит номер ее телефона.

Кажется, Алексей даже не дождался ее ответного прощания, развернулся и пошел обратно.

Пока брел по тротуару, думал и несправедливости в жизни.

Почему единственная женщина, которая запала ему когда-то в душу, предпочла ему другого?

И кого!

Непонятного, нищего мужика, с довеском от предыдущего брака.

Еще и дочь ему родила!

С другой стороны Богданов сам виноват: не понял глубины своих чувств, пошел на поводу у гордости, а тут еще Германия эта. В те годы он истинно верил, что карьера гораздо важнее, какой-то смешной сопливой девчонки, с красивым именем Лиза.

Дома его привычно ждала тишина.

Даже соседей было не слышно – здесь хорошая шумоизоляция.

Обычно, после трудного рабочего дня – это доставляло мужчине особое удовольствие.

Сейчас же тишина раздражала, давила на подсознание своим мрачным безмолвием.

Посидев на кухне полчаса и бездумно помешивая сахар в остывшем кофе, Алексей внезапно ощутил острую потребность в общении. Не жеманном и светском, его хватило у мамы, а в простом, человеческом, а лучше… физическом.

Решив, что ему определенно нужна женская компания на сегодняшнюю ночь, мужчина быстро оделся и поехал в ближайший клуб – идеальное место, чтобы подцепить себе девушку с целью провести ночь без обязательств.

Дорогу в такси он помнил смутно. В голове то и дело возникали разные образы из прошлого – кусочки пазла его жизни. Он любил анализировать собственные поступки. Они всегда казались ему правильными, но сейчас механизм самоанализа выдавал какой-то сбой, потому что все, что он делал, чего добился своим трудом, казалось каким-то приземленным, обесцененным.

Быть может, потому, что все это давалось слишком легко?

По правде говоря, Богданову никогда не нужно было прыгать выше своей головы, потому что у него все было: мать, которая души в нем не чаяла, состоятельный отец, который не жалел денег на его учебу и увлечения.

Собственно, и судьбу его тоже в какой-то степени определили родители. Когда Алеша был маленьким, хорошо учился, в угоду матери, когда стал большим, выбрал профессию юриста, в угоду отцу, которой не видел иного предназначения для своего сына. Его ждало теплое кресло директора, приемника, наследника отцовского бизнеса. И все, что требовалось от послушного мальчика – просто следовать инструкции.

Его даже женить хотели по инструкции.

И он бы, скорее всего, женился на Майе, если бы не одно «но»…

Алексей встретил Лизу.

- Я выйду замуж только по любви, – сказала она ему в одну из совместно проведенных ночей.

- Звучит очень старомодно, – снисходительно улыбнулся он тогда.

- И ничего не старомодно. Как ты представляешь себе жизнь с человеком, который тебе не нравится, который неинтересен. Безразличие очень быстро превратится в отвращение. Это не жизнь.

И вот он снова думает о ней.

Вышла ли она замуж за этого Сергея по любви?

Вполне вероятно. Это особенно чувствуется, когда она говорит о погибшем муже. Столько теплоты, сожаления и тоски в ее глазах.

Алексей ловит себя на мысли, что завидует этому мужику.

Оставил светлую память, троих детей и завоевал посмертную любовь женщины, которая, судя по всему, так и не смогла после его смерти, завести себе другого.

Такси подъехало к клубу, мужчина расплатился с таксистом и вышел на улицу. Свежий ночной воздух приятно холодил, в воздухе пахло ранней летней свежестью. А возле парадного входа в клуб толпился народ. Парни и девушки курили, общались, смеялись.

Богданов скользнул взглядом по стайке молодых девушек: красивых и страшненьких, брюнеток и блондинок, и отчего-то почувствовал отвращение к самому себе.

С каких пор он стал относиться к женщинам, как к предметам?

Когда же он перешел на унизительное потребительское общение, как секс на одну ночь?

И откуда, твою мать, все эти мысли?

Богданов нервно передернул головой и пошел дальше по улице, с наслаждением вдыхая такой сладкий и душистый ночной воздух. Он брел сначала по главной улицу, потом свернул в проулок, купил в первом попавшемся ларьке бутылку с пивом и, приглядев лавочку на пустующей детской площадке, уселся.

На звезды глядеть.

Сидеть было хорошо, спокойно, пиво оказалось невкусным, но и это отчего-то в данный момент нравилось.

Внезапно из подъезда напротив, громко хлопая дверью, выбежал мужчина. Следом за ним выскочила девушка в халате, тапочках и стала звать его. Он обернулся и, бросив злой взгляд на нее, грубо заматерился.

Похоже на семейную ссору.

Стараясь абстрагироваться от их криков, Алексей снова хлебнул пива и посмотрел на звезды.

Между тем парочка все не унималась. Мужик грубо схватил свою подругу за плечи, тряхнул, а после ее очередной фразы и вовсе отвесил пощечину.

Больше оставаться в стороне Богданов не мог.

- Эй, мужик, ты чего руки распустил? А ну, отпусти девушку!

Молодой мужчина, на вид ему не больше тридцатки, обернулся и исподлобья уставился на Алексея.

- Иди, куда шел!

- Пойду. Только ты девушку отпусти.

- Да, прям разбежался!

Девушка, что тоже была молоденькой и симпатичной, в ужасе уставилась на незнакомого мужчину и затрясла головой, роняя слезы.

- Отпусти девушку, – повторил Алексей и шагнул ближе.

- Да, какого хрена ты прицепился?!

Взбешенный дебошир оттолкнул девушку, чтобы в следующую секунду замахнуться на Богданова, но уже внушительным кулаком. Мужчина был пьян, и координация его оставляла желать лучшего, поэтому Алексей просто перехватил его за запястье, одним точным движением вывернул руку и повалил на землю.

Странное дело, но девушка бросила на защиту своего мужчины, как тигрица.

- Не надо! Не трогай моего Вадика.

Парадоксальный народ – женщины. Когда муж бьет – орут одно, а когда бьют мужа – орут другое.

Пришлось отпустить бедненького Вадика, предварительно прочитав лекцию, что бить женщин самое гадкое дело.

- Защитничек, – напоследок плюнул слегка потрепанный Вадик и свалил в неизвестном направлении.

Богданов посмотрел ему вслед и поплелся обратно на свою лавочку.

Пиво закончилось, и смотреть на звезды было уже скучно.

- Спасибо, – рядом села девушка в халате.

- Пожалуйста, – ответил Богданов, – Наверное, моя помощь тебе не требовалась. Часто он тебя бьет?

Девушка не ответила. Во всем ее облике чувствовал стыд, присущий всем жертвам домашнего насилия.

- Зачем ты с ним?

- Он меня беременной в жены взял, не побрезговал. Парень, с которым я встречалась, свалил в закат, предки пьют, а Вадик сына моего любит, как родного. Нет у меня больше никого роднее. Как я без него?

Ее рассказ был таким коротким, но показался очень емким, преисполненным невыразимыми чувствами, в том числе любовью и благодарностью к этому паскуде Вадику.

Вот тебе и правда жизни…

- Держи, – Алексей вытащил из кармана свою визитку и вручил ей в дрожание от нервного напряжения руки, – Если все же надумаешь от него уйти, позвони, помогу устроиться в кризисный центр.

Она сначала замерла в нерешительности, но все же взяла визитку, сунула в карман халатика и убежала обратно в подъезд.

Алексей мрачно посмотрел ей вслед, и внезапно его прострелило одной очень страшной мыслью.

Была какая-то незримая ассоциация, что-то едва уловимое во взгляде этой девушки, когда она думала о своем самодуре муже.

Такое же выражение он уже видел у Лизы. Она с таким вот восхищением и благодарностью смотрела на фото своего покойного мужа.

Богданов судорожно, трясущимися от волнения руками достал телефон и принялся листать галерею. Остановился на свидетельстве о рождении Екатерины и сердце замерло в неверии.

Лиза записала дочь на свою девичью фамилию – Алефёрова. В графе отец значится прочерк. Конечно, это легко объяснить теми обстоятельствами, что поведала девушка. Но отчество…

И как он раньше не заметил, что отчество у девочки Алексеевна?

Алефёрова Екатерина Алексеевна.

Его дочь?

Переволновался. Все больше на Лизу смотрел, чем в документы.

Он помнил взгляд девушки, когда он фотографировал свидетельства о рождении детей. Такой проникновенный, чуть даже затравленный и одновременно ожидающий.

Не могла же она скрыть от него дочь?!

Или могла?

И почему она это сделала?

Сидя на лавочке, он задавался этими и другими вопросами и, казалось, голова сейчас просто расколется от напряжения.

В мыслях крутились Лизины слова:

«… родилась недоношенная…до двух лет по больницам мотались…»

- Так почему же ты молчала? – в темноту прошептал он.

Почему не нашла его, почему не рассказала, не обратилась за помощью?

Разве он отказал бы?!

Но вместо этого вышла замуж за какого-то нищего электрика.

Так любила его?

Или не знала, чей ребенок?

Знала! Все она знала! Иначе бы не вписала в документы заветное отчество Алексеевна.

Это осознание поселило в душе боль. Ноющую, тянущую, сжигающую изнутри ревностью и недоверием, рождающую глухую решимость.

Богданов поднялся со своего насиженного места и побрел к остановке, где быстро словив такси, отправился домой, а по дороге набрал одному нужному человеку:

- Здорово, Игнат, – сухо поздоровался он, когда на другом конце с третьей попытки все же подняли трубку.

- Богданов, да ты либо охренел, звонить по ночам, – возмутился давний знакомый, – Я вообще-то сплю и как все приличные люди десятый сон вижу.

- С каких пор ты приличным стал?

- С тех пор как женился. Говори, какого лешего по ночам названиваешь, да я дальше спать пойду.

- Как быстро ты сможешь мне организовать тест ДНК?

- Если завтра привезешь образцы, то анализ будет готовиться не меньше недели.

- А ускорить нельзя?

- Я не работаю в лаборатории. Максимум могу девочек попросить душевно, за коробку конфет. А ты чего так всполошился? Утром не мог позвонить?

- Не мог, – сухо ответил Богданов.

- Только ты учти, если это какие-то темные дела твоих клиентов, то я пас, – предупредил Игнат, – Мне в прошлый раз хватило. Разгребать я не намерен.

- Это не для клиентов. Это лично мне надо.

- Как любопытно, – с намеком протянул Игнат, – Майка тебя все же поймала за одно место и теперь требует свадьбы? Учти, мы внутриутробно ДНК не делаем.

- Нет. Это другое.

- Еще любопытнее…

- Иди ты в задницу, Игнат, – беззлобно послал Алексей друга и более миролюбиво добавил, – Завтра образы будут у тебя. Девкам твоим конфет куплю.

- А мне коньяка!

- Жирно тебе будет.

Дружеская перепалка с Игнатом вернула шаткую уверенность в себе и понимание, что это все еще его жизнь, и он вправе воспитывать своего ребенка.

А его этого права бессовестным образом лишили!

Неужели у нее не хватило совести позвонить?! Просто позвонить ему и рассказать о последствиях их короткого романа.

Злость еще кипела в мужчине, когда он вернулся домой.

Сон совершенно не шел, и он привычно, уселся за ноутбук, проверить биржевые сводки, сделать кое-какие инвестиционные вложения на свободные средства.

Алексей мысленно возвращался к тем чудесным выходным, что они с Лизой провели тогда на турбазе. Эти короткие дни и ночи были одни из самых счастливых в его жизни. Многие мелочи уже стерлись из памяти, но он четко помнил, что однажды в порыве страсти они забыли про предохранение.

Видимо, все же это и имело последствия.

Такое маленькое, темноволосое и синеглазое последствие.

Катя очень похожа на мать. Девочка совершенно очаровательна, непосредственна и умна не по годам. Сразу видно, что ребенок растет в любви, заботе и внимании.

Лизу невозможно упрекнуть. Она чудесная мать.

Вот только отцом Катя считает другого человека.

И это заставляет Богданова зло скрежетать зубами и нервно вертеть телефон в руках, чтобы подавить острое желание просто взять и позвонить Лизе и напрямую задать один интересующий его вопрос.

Какие бы эмоции сейчас ни разрывали ему душу, Алексей этого не сделает.

Здесь нужен мягкий подход.

Он подождет до завтра, поедет в эту чертову Трудолюбовку и, все узнает и из первых уст, прямо глядя в прекрасные Лизины глаза.