Глава 2

Катя

Меня не замечают…. Нет, это не совсем верно. Замечают. Но как пятно на стене, как сбившийся пиксель на идеальном экране. Я — артефакт в их отлаженной реальности. МГИМО, международное право. Коридоры, пахнущие деньгами, амбициями и дорогим парфюмом. Здесь каждый — стратег, дипломат, будущий посол или олигарх. Каждый выстраивает связи, как крепостные стены. Улыбки здесь — валюты. Взгляды — разведка.

А я — нейтральная территория. Ничья. Тихая. Невидимая.

У меня нет друзей, и я не пытаюсь их завести. Мне неинтересны их клубы, их вечеринки, их обсуждаемые шепотом сделки и романы. Их мир плоский, громкий, яркий. Он давит. Мой мир — внутри. Он тихий, глубокий и безопасный. Там можно просто думать.

Иногда мне кажется, что я наблюдаю за ними как за инопланетным видом: за их ритуалами, их смехом, их нерушимыми иерархиями. У меня нет парня. Зачем? Чтобы стать приложением к его статусу? Чтобы слышать тот же ледяной смех, но адресованный уже мне? Нет уж. У меня нет связей, нет покровительства. Папа… папа далеко, и он всегда «очень занят». Его мир — это кабинеты и командировки, а не родительские чаты и рекомендательные письма. Я здесь сама по себе, и кажется, всем так удобнее.

Я шла на лекцию по истории дипломатии, держа в руках бумажный стаканчик с кофе. Горьким, крепким. Я просто шла, уткнувшись взглядом в пол, стараясь ни с кем не встретиться глазами. Впереди, у распахнутой двери аудитории, стояли Алиса и София. Золотые девочки группы. У Алисы папа — где-то очень высоко в министерстве, у Софии — империя недвижимости. Они были красивы, уверены в себе, как королевы на шахматной доске. Их любили, с ними заискивали, их боялись. Их авторитет был осязаем.

Я попыталась проскользнуть, прижавшись к стене, стать еще уже, еще незаметнее. Но их взгляды, острые и насмешливые, скользнули по мне. Шепот. Смешок. Я сделала шаг вперед, и в тот же миг Алиса, непринужденно жестикулируя, будто обсуждая какую-то вечеринку, резко выставила ногу на моем пути. Изящно, почти небрежно.

Я не упала. Моё тело успело среагировать, напрячься. Но кофе… Кофе из стаканчика рванулся наружу тёмно-коричневой волной. Обжёг пальцы. Хлынул на мою светлую блузку, расплываясь безобразным пятном. Брызги полетели дальше, и попали на безупречные белые кроссовки Дениса, который как раз выходил из аудитории.

Время замерло.

Я стояла, вся в липкой, горячей жидкости, чувствуя, как жжёт кожа под мокрой тканью. В глазах потемнело от унижения и бессильной злости. Я вжала ее глубоко внутрь, заслонилась привычной пустотой. Тишина в коридоре стала звенящей. Потом её разорвал сдержанный, давящий смешок Алисы.

— Ой, — сказала она сладким голоском. — Кажется, наша серая мышка решила проявить индивидуальность. Брутально.

София фыркнула, прикрыв рот рукой.

А я смотрела на Дениса. Он не смотрел на Алису, виновницу. Он смотрел на меня. Его лицо, такое обычно насмешливо-равнодушное, исказила гримаса настоящей, глубокой брезгливости. Как будто на него не брызнули кофе, а плюнули. Он медленно, с преувеличенным отвращением, посмотрел на свои кроссовки, потом поднял взгляд на меня. В его глазах не было гнева. Было презрение. Чистое, неразбавленное презрение к существу, которое посмело своим существованием, своей неуклюжестью нарушить его безупречный мир.

— Извините, — выдавила я, и мой голос прозвучал тихо, съёжившись. — Я нечаянно.

Он даже не ответил. Просто скривил губы, будто почувствовал дурной запах, и, не сказав ни слова, развернулся и пошел прочь, оставляя на полу мокрые следы от подошв. Его молчание было громче любого крика. Оно было приговором.

Затем грянул хохот. Не только Алисы и Софии. К ним присоединились другие. Те, кто боялся их, кто заискивал перед ними. Смех был оружием, и они разряжали его в меня, единственную безопасную мишень.

— Ну что, Кать, теперь будешь ходить в стиле «латте арт»?

— Срочно в клининговую службу! Тебя там ждут!

— Может, это её дипломатический метод? Привлечь внимание?

Я слышала каждое слово. Они вонзались, как иголки. Я стояла, мокрая, липкая, униженная. Жар от кофе сменился ледяным холодом внутри. Я не плакала. Я просто смотрела в пол, на лужу у своих ног, и чувствовала, как сжимается всё внутри. Как будто меня снова и снова накрывает тяжелой, невидимой плитой. Так всегда. Сначала в школе. Теперь здесь. Я — магнит для насмешек. Тихая. Странная. Беззащитная.

Медленно подняла голову. Смешки поутихли, перейдя в усмешки. Алиса и София, довольные, уже удалялись, бросив на меня последний презрительный взгляд.

Что мне теперь делать? Идти на пару в таком виде? Стать живой притчей на языках на полтора часа? Нет! Я не могу.

Вытерла ладонью каплю кофе с подбородка. Пятно на блузке расползалось, как клякса позора. Развернулась и пошла прочь, не в аудиторию, а к выходу. Прошмыгнула мимо еще кучки студентов, слыша за спиной сдержанный шепот. Домой. Мне нужно домой. Стереть это утро. Спрятаться.

Шла быстро, почти бежала, глотая комок в горле. Единственная мысль, тупая и навязчивая, стучала в висках: «Почему всегда я? Почему просто нельзя меня оставить в покое?»