Глава 10
Поздно вечером, даже скорее ночью, его величество изволил выпивать вместе с шутом.
– Эх, Рене. Вот что это такое?
– Вино. Вроде даже и неплохое, – шут посмотрел в кубок, пожал плечами. – А чего? Вам, ваше величество, муху подсунули? Или вовсе белое вино?
– Да я не о том, – отмахнулся его величество. – Вот как так бывает? Я ж с Марией двадцать лет вместе, а она… Она никогда так не делала!
– Не танцевала?
– И это, ага… почему она раньше так не делала?
Колючка фыркнул.
– Потому что раньше все было в порядке?
Теперь заржал и его величество. Шуточку про мальчика, который молчал до шести лет, тоже запустила в народ ее величество.
– Я думал, она не такая. А она… она…
Его величество вспомнил тонкую фигурку, которая скользила с эрром Алесио по серым плитам пола, и вздохнул. Вот как так получается?
Еще месяц назад он видел у Марии всё. И поплывший овал лица, и не такую уже свежую кожу, и первые ниточки седины в волосах, и сгорбленные плечи. Было же, БЫЛО!
А сегодня, в свете свечей… он ведь был с Марией совсем рядом, и готов был поклясться, она выглядит лучше, чем в юности. Ни капли краски на лице – и никаких морщин, и нет синяков под глазами, и усталости нет, и глаза блестят… она радуется жизни, как в восемнадцать, и выглядит, как в восемнадцать! Но как об этом сказать вслух?
– А упущенная добыча, ваше величество, всегда слаще той, что уже в садке. Дианочка-то никуда не денется, хоть вы ее ногами пинайте, а ее величество Мария улетит и не вернется.
– Ты…
– Дурак я, ваше величество. На том и стоим… То есть сидим.
Иоанн сделал еще пару глотков вина. Напиваться не хотелось, так, выпить в приятной компании.
– Рене, я тебя сколько знаю?
– Больше, чем супругу, – хохотнул шут. – Хорошо хоть не так близко.
– За что я тебя ценю, ты мне врать не станешь. Думаешь, не стоит отсылать Марию?
Рене Демьен пожал плечами.
– Не знаю, Иоанн, – разговор допускал и такое обращение. Но осторожно, очень осторожно, словно по горящему торфянику идешь… – Ты вроде как Диану любишь, сам говорил, молодая она, наследников родит.
– Наследников, да… только вот Мария…
– Э, нет, Иоанн. Ты уж сам реши, что тебе дороже. Мария – женщина редкая, такую найти и правда сложно. Раньше она себя так не показывала, я и не думал, а вот сейчас смотрю на нее и тоже восхищаюсь. Но возраст уже, что есть, то есть. И детей она тебе не родит.
– Можно Илеса признать. Он вроде мальчишка умный, почтительный. Если Мария против не будет…
Вино постепенно забирало власть над Иоанном. Глоток тут, глоток там… вроде и не так много, а развозить начало.
– Не знаю, Иоанн. Ты бы с ней об этом и поговорил. И Диану ты тогда не получишь, у Эрсонов с этим строго.
– А, ерунда! – отмахнулся Иоанн. – Не впервые, можно ее замуж выдать, а потом и попользоваться, за земли да деньги муж свою ненаглядную мне за косы притащит.
Рене пожал плечами.
План был достаточно грязным и подлым, но мог сработать, почему нет?
– Иоанн, ты поговори с Марией. Это с ней решать надо. Если она тебя любит, если не все в ней угасло, может, и сможешь ты все обратно повернуть.
– Любит? Конечно, любит! Ты видел, как она ко мне сегодня прижималась?
По мнению Колючки, к эрру Ихорасу ее величество прижималась намного нежнее и улыбалась ему намного нежнее. Правда, по-дружески. Не было в ее улыбках, ее приязни, ее движениях какого-то подтекста, не старалась она никому понравиться. Вот Диана – та да. Там и призыв, и животная похоть, вон она как по мужским гульфикам глазами шарит, а Мария ничего такого сделать не старалась. Она со всеми вела себя ровно, спокойно и дружелюбно, но и только. И к Иоанну не прижималась бы, но у него живот, там иначе танцевать не получится.
– О, да. И прижималась, и улыбалась.
– Вот, – Иоанн расплылся в улыбке. – Мария меня любит. Просто не покажет этого… гордая! Картенка, всегда гордой была!
Колючка послушно кивнул.
Хотя подозревал, что все не так радужно.
Не в гордости дело, просто Мария старалась быть тенью супруга. Потом еще роды, которые сказывались на ее здоровье, переживания, горе от потери детей. А сейчас… сейчас она подошла к последнему пределу, терять ей нечего, человек, на служение которому она положила свою жизнь, ее обманул и предал, ударил в спину и толкнул в пропасть. И она сорвалась.
Ее ли вина, что в полете раскрылись крылья?
Нет.
Она сделала, что смогла, а Иоанн… пусть кусает локти!
Только вот королю об этом не скажешь. И Колючка выбрал третий вариант.
– Тебе, Иоанн, виднее. Ты Марию знаешь и вдоль, и поперек, а все же… обидел ты ее сильно. И Диана тоже. Подумай, чем вину заглаживать станешь, если решишь все поменять.
Иоанн кивнул.
– П-подумаю.
Вино окончательно взяло свое, и король захрапел в кресле. Колючка укрыл его меховой полостью и отставил кубок, чтобы тот не упал. Да и упадет, поди, слуги приберут…
Если Иоанн захочет помириться с Марией… хорошо это или плохо? Смотря для кого.
А захочет ли Мария с ним мириться? Дурой надо быть, чтобы поверить человеку, который тебя уже один раз предал. Просто – дурой!
Но бабы вообще ума невеликого. Интересно, королева – правило или исключение? Надо посмотреть…
* * *
– Ты! Ты его не удержишь! Он мой!
Мария лениво поглядела на рыжую красотку.
Да что ж это такое, скоро, чтобы в беседке поваляться, надо будет вокруг себя караул выставлять! Принесло ж ее, заразу!
После вчерашнего, видимо!
Посмотрела Диана, как вчера их величества вальс отплясывали, да и взревновала. И то… Мария улыбалась совершенно искренне, а Иоанн… живот, конечно, ему мешал, и вообще габариты. Смотрелись они, как шкаф и обезьяна, наверное. Но двигался супруг легко, ноги Марии не оттоптал, движения усвоил почти мгновенно и даже попытался вести в танце.
Да и на здоровье.
Мария показала, а дальше сами развлекайтесь!
А Диане-то это не по нутру! Или супруг чего сказал?
Тьфу, дура!
– Иди отсюда подобру-поздорову!
Мария даже не злилась, понимала, что не уйдет, ну хоть послать! Слов у нее на дуру нет, и цензурных в том числе. Хочется Дианочке власти, а чем та же Анна Болейн кончила, она и не знает, нет в этом мире Анны. Или Кэтрин Говард. Тоже показательный персонаж, общеизвестный. Можно и из русской истории вытащить кучу красоток, вроде Марфы Собакиной или Марии Долгорукой[58].
И что?
Кого-то и чему-то это учит?
Ни на миг! Только брюзжат старые вредные тетки из бухгалтерии. Умнее надо быть, умнее… и кто б их слушал?
Вот и Диана уперла руки в пышные бока.
– Ты вчера выглядела отвратительно! Просто сушеный червяк! Когда ты, наконец, освободишь моего любимого от себя?! Дай ему дышать, дай ему жить свободно! Ему дети нужны, а ты их родить не сможешь… старуха!
Вот что можно на это ответить?
Мария честно не представляла. Глупо же, что ни скажи!
Диане нужен свободный монарх, а Марии… ей он тоже нужен. Но ведь не предлагают ничего приличного! Ей что – на пиратское гнездо соглашаться?
– Дорогуша, иди с миром. Но в зад, – пока еще лениво послала ее Мария.
Надо бы встать, прогнать дурочку, но подниматься так неохота, она так хорошо тут устроилась, на самом солнышке… и Анна скоро придет, хорошо бы, чтобы эта чушка при дочери не скандалила.
Куда там!
Диана только выходила на рассчитанную мощность! Тут и непристойный танец припомнили, и чем это Мария у себя в Картене занималась, что там такому научилась, и не надейся короля таким удержать…
Мария, которая вот уже минут пять как прислушивалась, даже и не спорила. А зачем?
Вставать и копать врагу яму? Пусть самозакапывается!
Потому что сюда идет… идет сюда… ну идет же, привлеченный визгом…
Говорите, рояль в кустах? А бегемота в оных не желаете? Такого, раззолоченного? С точки зрения Марии, Иоанн как раз на бегемотика похож и был, особенно с этим гульфиком.
Стоял, слушал-слушал, а потом и выдал:
– Ваше величество, не надо обижать эрру Эрсон.
Мария чуть с кушетки не свалилась. Вот как лежала.
ОНА?!
ОБИЖАЕТ?!
Это как это она сделала и не заметила? Не надо ли срочно исправиться и добавить?
– Ваше величество?
– Эрра Эрсон старается, ругается, а вы и внимания не обращаете. Хоть пообещали бы девушке ее в ссылку отправить.
Диана побледнела. Поняла, что может серьезно влететь, но Мария махнула рукой.
– Ваше величество, я лучше сама в ссылку поеду. А эрра пусть остается, она вам нужнее.
– Я уже в этом сильно сомневаюсь.
Мария соскользнула с кушетки.
Анна показалась вдали, так что нечего тут время тратить. Они с ребенком сегодня договорились кормить рыбок в дворцовом пруду.
Рыбок, она сказала, а не стервятников!
– Ваше величество, определяйтесь со своими сомнениями. Счастливо оставаться.
– Я не давал вам позволения удалиться, Мария!
– Я не просила его, Иоанн. Это, – небрежный жест указал на Диану, – ваше, вам и разбираться. А меня дочь ждет.
Иоанн оглянулся, заметил Анну и вздохнул.
Да, и не поругаешься толком. Ничего, сейчас Дианочке достанется и за Крым, и за Рим, и за поповскую грушу.
Тьфу, дура рыжая!
Сиськи отрастила, а мозгов, что у курицы! Вот чего ее тянет на скандалы? Мария же со всем согласилась, она уже готова отправиться за разводом и на все четыре стороны, ее все устраивает. Утрясем по финансам – и пожалуйста! Она не возражает! Но чего, во имя всех местных и неместных богов, разобрало Диану?
Точно – дура!
* * *
– Как умер?!.
Ханс Девятый был в гневе от полученного известия. Голуби летают достаточно быстро, и король Фардании узнал неприятную новость, и десяти дней не прошло.
– Ваше величество, – тейн, который по иронии судьбы, оказался рядом, пришел отчитываться о проделанной работе, не дрогнул под гневным взглядом. – Вы же знаете, что полученные… существа могут быть неустойчивы!
– Но они не должны дохнуть от каждого ветра!
– Увы, ваше величество. Первые образцы не могли прожить и месяца.
– А этот сколько продержался? – Ханс был гневлив, но неглуп и отходчив. Главное, первый приступ пережить, а там уж до него можно будет докричаться, разумные аргументы его величество признавал.
– Около трех лет, ваше величество. Мы думали, что кровь прижилась, но… видимо, что-то не учли. Надо будет посмотреть записи, я скажу брату Винсу.
– Скажи, – Ханс уже остыл и разговаривал вполне спокойно.
– Ваше величество, и подготовить кого-то еще из новой партии? Чтобы съездили в Эрланд?
– Обязательно.
– Вы прикажете, или мне выбрать самому?
– Выбери сам, только постарайся не потерять еще одного человека, – отмахнулся Ханс. – И так проблем много будет.
– Да, ваше величество.
– Он умер сам?
– Пишут, что да. У вас есть сомнения, ваше величество?
Ханс пожал плечами.
– Может быть. Не знаю… что-то тревожит. Сначала благословение Многоликого, потом пожар, потом эта смерть. Как-то странно все складывается и неприятно. Может ли быть так, что Многоликий против наших замыслов?
Тейн качнул головой.
– Нет, ваше величество. Если Он даровал людям свое благословение, значит, мы действуем согласно Его замыслу. И никак иначе.
– Не знаю, не знаю… ладно, иди, дай мне подумать.
Тейн поклонился и вышел.
Его величество Ханс Девятый смотрел на стол, не видя ни стола, ни бумаг… почему ему так тревожно?
Двуипостасным он бы точно не стал, но кое-какими качествами его Многоликий действительно одарил. Ханс чувствовал, когда что-то шло неправильно. Вот и сейчас чутье шептало ему, что ТАК быть не должно, что может быть где-то неправильность, что все не так, как надо…
Но что? И где?
Ответа у человека не было. Только предчувствие грядущих неприятностей, а с ним и в храм не пойдешь – не поймут.
Оставалось ждать удара со всех сторон.
А и ничего!
Не в первый раз!
* * *
Человек, которого некогда звали эрром Адамом Акоши, а сейчас называли просто тейном, занимался совершенно неподходящим ему делом.
Торговался.
Да-да, это были именно торги, хотя они так и не выглядели.
Сидят двое мужчин за богато накрытым столом, один из них в маске, второй просто богато одет. Даже не эрр, самый простой исс, если что. Но серебряная вышивка на жилете, серебряные украшения, где только можно, даже на ботинках здоровущие серебряные пряжки.
И за столом он не стеснялся.
Наливал себе вино, накладывал на тарелку что повкуснее, шумно обсасывал кости, пачкая скатерть и пол… еще и разговаривал при этом, и брызги летели во все стороны. Но тейн терпел.
Надо.
– …эти сволочи! Вот, недавно подрались две канальи, так что вы думаете? Один второго прирезал, конечно, попал к нам, так каждый день жена под окна прибегает…
– Сволочи, конечно. Скажите, человек двадцать наберется?
– Ох, тейн! Нас последнее время так проверять стали, просто на каждую тварь приходится бумажку заполнять! Раньше-то как хорошо было! Пригонят десяток душегубов, трамбуешь их в камеру, и сидят они там, пока сами во всем не признаются! А сейчас каждого опроси, да опиши, да в канцелярию отдай…
– Почтенный Гедер, не верю, что вы не найдете выхода!
Исс Гедер пожал плечами.
– Вот, к примеру, недавно разбойников поймали! Двенадцать штук! Так ведь их на каторгу придется отдавать! А мужики крепкие, как на подбор…
– Исс Гедер, ну зачем людям гнить на каторге? Всем надо давать шанс!
– Слишком вы добры, тейн. А я так скажу, прав его величество. Казнить бы их всех, да и нет хлопот!
Тейн слушал, кривился под маской, поддакивал и кивал.
С такими тоже приходится работать. С любым человеческим материалом, включая тех самых каторжников! Лю-бым!
Так что…
Спустя примерно полтора часа мужчины договорились. Исс Гедер стал богаче на двадцать золотых, а тейн получил документы на восемнадцать каторжников. То есть воров, разбойников и убийц, которые должны отправиться на каторгу.
Но…
Должен – и доедет суть два понятия разных.
Вот… не доехали. Заболел человек, от ран умер, в драке придавили, болезнь приключилась… да мало ли что может в тюрьме случиться?
Что угодно.
Главное, все это правильно провести по документам, а с этим исс справится. Не первый раз.
Когда исс Гедер ушел, тейн резко поднялся из-за стола.
Сейчас бы в свои покои, принять ванну, но пока не стоит. Лучше чуть позднее. А сейчас…
* * *
Замок на Ирте. Один из красивейших уголков Фардании, личный замок тейна. То есть – церкви Многоликого.
Кто бы подумал, что в нем есть такие уголки? Тайные, темные…
Сейчас тейн спускался вниз, по винтовой лестнице.
Ублиет?
Да мелочи тот ваш ублиет! Тут целое подземелье есть, со своими ловушками, темницами, секретами и чудовищами. А что чудовища человекообразны… так вы им в глаза не заглядывали. Может, и не надо, а то потом спать плохо начнете, а на горшок ходить – хорошо. Живот расслабится от одного воспоминания.
Кто бы сейчас увидел брата Тома, глазам своим не поверил бы.
Мужчина в рабочей черной рясе (на ней грязи и крови не видно) стоял над распластанным телом и методично отделял внутренние органы. Вытаскивал, осматривал, кидал в большое ведро, которое стояло рядом с операционным (или пыточным?) столом. На операционном столе как-то не предусмотрены ремни, которыми привязывают бедолаг. А тут целые системы, и цепи, на всякий случай, и даже ошейник…
Но сейчас тело было бездыханным, а брат Тома осматривал органы и диктовал брату Винсу. Писцы тут не приживались. После четвертого сошедшего с ума тейн махнул рукой и приказал вести записи самостоятельно, не доверяя неблагонадежным людям.
Какая уж тут надежность?
То вино жрут, как ишаки воду, то дурманом обкуриваются, как не в себя, то с ума сходят… что за народ пошел? Совершенно некому доверить важное дело!
– Желудок. Нормальный.
– Внутри?
– Так… тоже. А вот кишечник стал вчетверо короче. И печень не похожа на человеческую.
– Мы кого брали?
– Зайца. Да, пожалуй, печень уменьшилась в размерах… у нас есть зайцы для вскрытия?
– Я распоряжусь. О, эрр…
Брат Винс первым заметил начальство, встал и поклонился. Брат Тома отстранился от стола, оглянулся и тоже отвесил поклон. Правда, достаточно неуклюжий, но тейн и не подумал заострять на этом внимание. Не тем ценен скромный брат Тома.
– Я смотрю, еще один неудачник? – тейн оглядел распластанное на столе тело.
– Да. С самого начала что-то пошло не так, ураганная реакция и смерть за три дня. Буквально сгорел, – поморщился брат Тома. – И вот, посмотрите.
Тейн сделал два шага.
Пригляделся, поморщился.
Напугать его было сложно, но видеть заячьи глаза на человеческом лице было достаточно неприятно.
– У нас получился хоть один удачный заяц?
– Один прожил почти два месяца… никак не могу рассчитать подходящую дозу, – вздохнул брат.
– Тоже неплохо. Да, скоро привезут вашего лиса. Линока Сарана.
– Многоликий! Неужели?
– Да, к сожалению. Приступы у него были, последний, особенно сильный, начался во дворце, в Эрланде, и оказать помощь ему не успели.
Брат Тома поджал губы.
– Очень, очень жаль. Опиаты не помогли?
– Судя по результату – нет.
– Может, в следующий раз стоит попробовать что-то другое, белену или болиголов… я проведу опыты.
– Ваши опыты и достижения бесценны, брат. Хочу сообщить, что скоро прибудет новый человеческий материал.
– Великолепно!
– Когда вам потребуется доступ в усыпальницу?
– У меня пока еще есть материал. Полагаю, еще месяц опытов мы проведем спокойно.
– Если что-то понадобится, не стесняйтесь, говорите, брат. Его величество заинтересован в вашей работе, так что все потребное вам будет предоставлено.
– Я весьма благодарен его величеству. И счастлив служить столь разумному и просвещенному монарху.
– Мы счастливы, – поддержал брат Винс.
Тейн кивнул ему вполне приветливо.
Хорошо, когда есть такие люди, в меру разумные, в меру беспринципные… прелесть, что за люди!
– Надеюсь, клетки для материала готовы? Их хватит на два десятка человек?
– Да, тейн. О, я уже предвкушаю… у меня есть несколько версий, которые хотелось бы проверить…
– Что с вашими записями?
– Пожар в библиотеке серьезно подвел нас, но я многое помню наизусть. Так что исследования будут продолжаться. А записи восстановим по памяти. Большую часть точно, важнейшую часть. Ту, где речь идет именно об экспериментах.
– Великолепно!
Тейн одарил ученых благосклонной улыбкой и наконец поставил на стол небольшой ларчик, который держал под мышкой. Открыл жестом фокусника.
Нет, ничего не блеснуло. Мешочки вообще были не блестящие, и по комнате распространился едкий запах трав.
– Как вы просили, брат, травы из Шагрена.
– Ооооооо!
Брат Тома так и вцепился в драгоценный ларец. В благодарностях вместо него рассыпался брат Винс. Впрочем, тейн не стал его слушать. Махнул рукой, да и вышел вон.
Не нравилось ему здесь.
Понятно, что надо, что исследования бывают полезны, но даже его коробило.
А братьев – нет.
Хотя какие из них монахи, с их привычкой зады повторять? Тьфу, гадость… извращенцев тейн не любил. А вот эти двое обожали «свежее мясо». И наверняка сколько-то заключенных сначала употребят не по назначению… да и ладно! Меньше бунтовать станут!
Но все равно – гадость!
* * *
Илес Фиц-Эрланд посмотрел на себя в зеркало.
Отражение завлекательно улыбнулось ему в ответ, расправило широкие плечи, умело подчеркнутые гением портного, выпятило бедра… так, самую чуточку!
Ему не приходится подкладывать подушечку или носок, набитый песком! У него все свое, натуральное! Можно гордиться!
И вообще, он собой очень хорош. И на отца похож в молодости, ему все об этом говорят! И впереди у него большое будущее.
Илес слышал… это же Двор, тут сплетни в воздухе носятся, что отец может его признать наследником. А что?
Чем он не король? Так очень даже!
Ради такого он даже отца свергать не станет, пусть тот доцарствует, сколько ему Многоликий отвел. А Илес, став наследником… ух, как он развернется!
Турниры, балы, приемы, охоты… легко ли в семнадцать лет сидеть в какой-то жуткой глуши, считать медяки и не иметь достойной компании? А ведь он мог бы блистать и раньше…
Это королева Мария виновата.
Точно, она! Если бы она не убедила отца, Илес мог бы воспитываться при дворе, вместе со своим сводным братом. И у него было бы все, что полагается принцу крови. Собаки, лошади, оружие, деньги, женщины…
Вот, женщины уже начали ему строить глазки и присылать записочки, значит – точно! Эти самки нюхом чувствуют сильного мужчину! Наследника, победителя!
Илес приосанился!
Чем он не красавец? Чем не король?
Пусть отец правит, а Илес пока будет получать то, чего был лишен по чьей-то злой воле… да, как только умрет отец, Марию он казнит… нет, нельзя! Ну, хоть в монастырь отправит!
Анну, ту можно хоть замуж выдать, повыгоднее для страны, а Мария – какой от нее прок? Пусть сидит в монастыре, достаточно она уже подгадила Илесу. Из-за нее мама не могла оставаться при дворе, и сейчас… вроде бы Мария и лояльно к ним отнеслась, но матушка все равно злится. Ждет от этой гадины подвоха, ждет…
А чего там ждать?
Вырваны у нее зубы!
Вот разведется с ней батюшка, и правильно сделает! А женится он на Диане! А эрра Эрсон… Илес покосился на записочку, которая лежала на туалетном столике.
Да, эрра Эрсон…
В конце концов, какая отцу разница? Сын у него родится или внук? Если что, королевской крови в нем все равно достанет, а Диане, конечно, приятнее иметь в постели рядом с собой сильного и умелого мужчину, а не старика, из которого набивка вываливается… для гульфика.
Ха!
Илес посмотрел на себя в зеркало еще раз, накинул плащ, нацепил шляпу с пышным пером и вышел из комнаты.
Конюх подвел ему оседланную лошадь, Илес легко и уверенно вспрыгнул в седло и направил коня по ночным улицам.
Те словно сами стелились ему под ноги! Не абы кто едет! Почти король… свиты не хватает!
Последнее Илес осознал очень четко, когда навстречу ему вышли четверо разбойников.
– Ой…
А больше сказать ничего и не получилось. Потому что один ловко перехватил коня за повод, второй дернул Илеса за ногу, да не к себе потянул, а вверх-вбок, отчего тот мгновенно вылетел из седла, а еще двое тут же и удар нанесли. Действовали они слаженно, как одна команда, да они командой и были.
Удар, еще удар…
Последнее, что увидел Илес, было небо.
Громадное, бескрайнее, темно-синее – и надменные звезды, которые смотрели на него с высоты.
И – все.
Четверка переглянулась.
Они и дальше действовали слаженно, не тратя времени на разговоры и сомнения.
Тот, который держал под уздцы коня, так и повел его в один из дворов с гостеприимно приоткрытыми воротами. Сейчас зверя перекрасят и сегодня же выведут за городские ворота. К утру лошадь будет далеко отсюда.
Еще двое потащили тело.
У них тоже была задача, раздеть догола и бросить там, где его побыстрее найдут.
Четвертый еще раз огляделся, замел оставшиеся на мостовой следы, засыпал грязью небольшое пятно крови – и тоже покинул место происшествия.
Карьера великого короля Илеса Первого закончилась, не начавшись.
* * *
Завтрак был испорчен напрочь.
Казалось бы, все хорошо и спокойно, сидит во главе стола его величество, напротив королева с шутом пересмеивается, рядом с королем Дианочка грудью светит, и тут…
– ТЫ!!!
Остановить разъяренную фурию?
А что, в гвардейцы самоубийц берут? Слабоумных?
Нет? Вот то-то и оно, никого не нашлось, чтобы задержать эрру Ирену.
– ГДЕ МОЙ СЫН?!
Эрра влетела в зал, словно ее ураганом несло, и поперла на Диану, с явным желанием вытрясти из красотки… да все! И сразу!
Диана, которая сразу поняла – ее сейчас будут брить налысо без наркоза, завизжала и спряталась за короля.
Иоанн кашлянул, но что там того звука? Встревоженную мать можно было остановить только чем-то весомым, так что Мария посмотрела на Ирену, на Диану, на Виталиса и Валента Эрсонов, которые готовились грудью (двумя грудями?) встречать врага, и протянула Колючке большую медную вазу с фруктами.
Тяжелая, сволочь!
Эрр Демьен оказался не лыком шит, он сумел метнуть импровизированную гранату! Мария бы не взялась, а шут смог, да так удачно, что грохнул «тазик» между оппонентами. Фрукты полетели в разные стороны, но спор сразу же прекратился. Как-то все вспомнили, что здесь не базарная площадь, и обернулись на короля. Ирена сообразила первая, да и была к королю уже поближе, так что кинулась ему в ноги.
– Иоанн! Илес пропал!!!
– К-как пропал?!
– Вчера он получил записку. Вот от этой, – гневный взгляд встревоженной матери уперся в Диану. – Она приглашала мальчика на свидание, и он поехал. И не вернулся!
Диана открыла рот так, что чуть челюсть на бюст не улеглась.
– Я?!
– Она не приглашала! – тут же заявил Виталис Эрсон.
– Не могла, – согласился Иоанн.
И то, какие вчера свидания, когда Дианочка чуть не до полуночи была с ним? И не надо думать о девушке плохо, не дала она королю, не дала! Но у Иоанна было плохое настроение, так что он заявился к Диане, и та допоздна музицировала для него на лютне.
Надо отдать эрре Эрсон должное, у нее были не только прелести, но и таланты. И музыкальный в том числе. Прелести просто были такие, что за ними все остальное и не замечалось.
Эрра Ирена уперла кулаки в бока.
– Знаем мы таких… не могущих!
Мария прикусила язык. И все же…
– В зеркале видела, не иначе.
Хорошо еще, не услышал никто, кроме Колючки, а шут не выдаст. Хихикнул, подмигнул с видом матерого заговорщика и прикрыл королеву своей мощной спиной. Мол, закрою от любой опасности! Два раза и почти бесплатно!
– Во сколько это было? – Иоанн смотрел серьезно. – Записка?
– Пробило семь склянок. Илес собрался и уехал.
Мария задумалась. На дворе весна, к лету, но темнеет достаточно рано. В семь уже сумерки, но разбойники еще на промысел не выползают. А вот законопослушные граждане уже уходят с улиц. И получается такой временной люфт, в который можно сделать многое. А свидетелей-то и не найти потом. Она правильно думает?
Но лучше помолчать.
– Ваше величество, – Виталис решил принять огонь на себя. – Диана никогда не стала бы приглашать на свидание вашего сына.
– Да, – поддакнула Диана. – Зачем он мне, я мальчишек не люблю.
Иоанн расплылся в улыбке. Ну да, ему приятно. Мальчишек не любит, зато его любит…
– Действительно, зачем? Диана сейчас живет во дворце, куда бы к ней пришел Илес? Мне бы мгновенно донесли, и что?
Ирена словно обмякла.
Одно дело – драть волосы посторонней бабе, понятно, за сына. А другое…
А что с ним?
Где он?!
Ой, мамочки…
Мария не выдержала. Ладно, когда-то эта зараза пакостила ее предшественнице. Но мать же! И Мария тоже мать! И если бы с ее сыном…
Мария придавила в себе истеричные нотки, встала из-за стола и подошла к стоящей неподвижно Ирене. Обняла ее за плечи.
– Давайте спокойно посидим, вот так, сейчас нам вина принесут, – Мария кинула взгляд на Колючку. – Мы женщины, мы многое сделать не сможем, а его величество сейчас отдаст приказ искать Илеса. В чем он был одет, ушел пешком или верхом уехал, или в карете? Расскажете, эрра?
Ирена подчинилась рукам Марии, словно кукла.
– Да-да… верхом. Плащ такой… зеленый…
Мария зло посмотрела на мужа, до того дошло, что надо сделать, и Иоанн прокашлялся.
– Начальника стражи ко мне!
Мария погладила Ирену по руке.
– Вот… сейчас его будут искать, и обязательно найдут. Я в этом уверена.
И как в воду глядела.
* * *
Илеса нашли через три часа.
На площади казней, на одном из помостов. Могли бы и не найти, но палачи, которые пришли на работу, обратили внимание… слишком уж ухоженный мальчишка для помоста, и следов от пыток нет, и весь беленький-чистенький…
Можно бы и снять, и отдать могильщикам, да вот ведь…
А вдруг чего?
Вот и решили доложить старшему, а тот затылок почесал, да и подумал, можно и в городскую стражу доложить. А то вдруг чего?
Вдруг кого?
Так и нашли…
Причина смерти – две раны в грудь, сделаны чем-то вроде длинных клинков, рапиры, может быть, или шпаги. Мария в них не слишком разбиралась, знала, что оружие должно быть колющим. Вот, рапирой точно колоть можно, да и кому здесь важны такие тонкости? Тут у каждого на боку оружие!
Ирена упала в обморок.
Мария пнула под столом супруга, пока еще действующего.
– Побудь с ней!
– А?! – удивился Иоанн.
Мария закатила глаза.
– Посиди рядом с ней, утешь, по голове погладь. Пусть порыдает, поорет, пусть поистерит у тебя на груди! Это ВАШ сын, ё-мое!
Иоанн вздохнул.
Кажется, его эта перспектива не устраивала, и Мария лишний раз подумала, что ей достался плохой супруг.
Что творится в голове у таких мужиков? Даже не мужчин, нет. Вроде бы и это твой ребенок, и то твой ребенок, почему ты не можешь любить их одинаково? Ладно, хотя бы одинаково относиться?
Одному конфетку и второму тоже, одному лошадку и второму тоже?
Мария так старалась поступать со своими детьми, и обид у них не было. А вот Иоанн…
Свалить бы на кого-то и удрать в закат… посмотрел на Марию, понял, что просить жену утешать любовницу, пусть даже бывшую, это как-то не того, не кавайно, посмотрел на Виталиса, на Димаса…
Мария вздохнула.
– Можно позвать кого-то из святош. Но моего духовника прошу не трогать, у него и так дел хватает. Я к нему сейчас и пойду.
Иоанн радостно закивал. Мария посмотрела на Ирену, вздохнула…
– Вы бы распорядились, пусть его похоронят, как принца крови? Ирене приятно будет.
– А ты…
– А мне – плевать, – жестко отозвалась Мария. – Диана будет переживать, ну так поди, переживет.
Развернулась и вышла.
И не заметила, каким взглядом посмотрел на нее Иоанн.
Казалось бы, все о жене знаешь, даже то, что она сама о себе не знает, надоела уж, как каша в тарелке, и вдруг – обнаруживаешь у себя под носом вместо каши новое экзотическое блюдо. Только вот его увести пытаются…
Чувство собственника активизировалось и злобно шкворчало на угольках ревности.
Точно – непорядок!
* * *
– Ваших рук дело?
Выглядел святой отец таким ошарашенным, что Мария уже поняла – нет. Но для очистки совести решила спросить еще раз.
– Отец Роман, убийство Илеса Фиц-Эрланда это правда не ваша инициатива? И не Картена?
– НЕТ!
Мария поверила. Змеиное чутье подсказывало, что святой отец говорит чистую правду. Если только посольство Картена?..
– Верю. Но прошу пригласить ко мне вашего… знакомого красавца. Я хочу задать ему тот же вопрос.
Отец Роман кивнул.
– Ваше величество, эрр Нейман сейчас во дворце. Я могу приказать ему прийти к вам.
– Да, пожалуйста.
Мария опустилась в кресло и подождала, пока священник отдаст приказания слугам.
– Может, вина, ваше величество?
– Воды. Холодной, колодезной.
– У меня есть лимон. Добавить сока лимона?
Мария вздохнула.
– Может, сделать лимонад?
– Лимонад, ваше величество?
Кажется, здесь еще не знали, КАК, или называли этот вкусный напиток другом словом. Мария потерла руки.
– Давайте сюда ваши лимоны, святой отец! Мы будем делать лимонад! Сахар у вас есть? А жаровня?
Когда прибыл Феликс, королева и священник с удовольствием угощались лимонадом со льдом. Хорошо быть королевой, лед тебе принесут в любых количествах. И охладить кувшин хватит, и в стакан добавить, не хуже, чем дома получилось. Еще бы газировать, но не в этих условиях.
– Ваше величество, – поклонился посол.
– Эрр Нейман, здравствуйте. Проходите, присоединяйтесь к нам, – Мария повела рукой. – Заодно скажете мне, не вы ли приказали убить внебрачного сына моего супруга?
Феликс как стоял, так и сел.
– Фиц-Эрланд?
– Да.
– А… как?!
Понятно. И этот мимо. И кому помешал этот мальчишка? Мария даже и предположить не могла…
– Два удара клинком, работал специалист. Хватило бы одного, второй явно контрольный. Потом мальчишку раздели и оттащили на площадь казней. Выставили на помосте.
– Думали, что его отдадут могильщикам, а те тихо зароют? Хм, умно.
– Надо было его сначала в грязи испачкать и поранить, что ли, побольше. Тогда б сошло. А так посмотрели, труп слишком приличный, ну и донесли по команде, – махнула рукой Мария. Лимонад был вкусным, настроение отличным. А на Фиц-Эрланда, между нами, ей плевать. Два раза.
Ей этот мальчишка кто? Да вообще и никто, и никак… пустое место на карте.
Жалко, конечно, и его, и Ирену, но это общечеловеческая жалость. Не конкретное горе, от которого сердце сжимается, и хочется помочь, поддержать, наказать и покарать. Если получится, то безусловно надо.
Но вот так, чтобы сердце билось, а руки в кулаки сжимались… нет, этого – нет. Тяжко просто все это… и куда-нибудь удрать тянет. Вот как от Иоанна.
Не нравится ей такой муж. Не надо ей такого…
Впрочем, вслух Мария ничего не сказала. Налила Феликсу лимонада, выслушала восторги, рассказала рецепт, давая время прийти в себя. Но эрр Нейман ей тоже не врал. Он мальчишку не убивал и убить не приказывал, а значит что?
А вот то…
Где-то неладно.
Что такого мог сказать мальчишка? Что мог ляпнуть Иоанн? Почему его понадобилось так срочно убирать? Он же бастард, просто никто… что?
– Ваш муж не заговаривал с вами о признании Илеса законным сыном и наследником?
– Нет, – недоумение на лице Марии было крупными буквами написано. – Зачем? Ему Диана скоро много штук таких нарожает!
– То-то и оно, ваше величество… по дворцу пошел слушок. Вроде как король разводиться передумал, а чтобы обеспечить престолонаследие, хотел признать Фиц-Эрланда.
– А Диана?
– А Диану выдать замуж. А потом и попользоваться с разрешения мужа.
Мария так закашлялась, что лимонад на платье едва не выплеснула. Помог священник, который перехватил кубок и похлопал королеву по спине.
– Дышите, ваше величество, вот так, дышите…
– Чешите, – огрызнулась Мария. – Простите…
– Все в порядке. Вы не знали, ваше величество?
– НЕТ!
Судя по взглядам, ей тоже поверили. Но… тогда тем более непонятно?
– Я бы никогда не согласилась, – жестко сказала Мария, делая большой глоток лимонада. – Понимаете, вообще никогда!
Мужчины переглянулись.
Мария пожала плечами.
– Это угрожает безопасности Анны. Да и моей тоже… зависеть от избалованного и дурного мальчишки? Я не готова так рисковать!
Этот довод был понятен и ясен. Действительно, дурных нет, чтобы вот так… что сделает Илес, дорвавшись до власти?
Правильный ответ – ничего хорошего. Да и… каким идиотом надо быть, чтобы на папашину симпатию полезть? Ладно б его УЖЕ признали! Но и тогда за подобные поползновения можно было лишиться головы. Очень даже запросто! Измена королю есть измена государству, а за государственную измену у нас чего полагается?
Правильно, эшафот. Это в гуманном двадцать первом веке отменили полезный закон, а зря. Тут он преотлично работает! Изменил родине?
Отчитаешься перед богами!
– Вы правы, ваше величество. Но тогда КТО?!
На этот вопрос ни у кого ответа не было. Кто угодно. Только вот зачем?
Феликс пообещал разузнать все по своим каналам и откланялся. А Мария выпила еще лимонада и тоже пошла к себе.
Э-эх…
И так неловко, и этак неудобно… вот кто прибил дурачка?
Кому он сдался?
В другом крыле дворца истерически рыдала Ирена. Она оплакивала одновременно и сына, и свои планы… все рухнуло. И как с этим жить?
* * *
МОРЕ!
Бертран смотрел с восхищением.
Даже матросы не трогали мальчишку в этот момент, переглядывались и молчали.
Море…
Когда ты вот так, впервые, выходишь в море, это совершенно особенное чувство. Такое странное и восхитительное…
Море открывается перед тобой, как бездонная и бескрайняя гладь, принимает тебя и ласково касается щек водяными брызгами.
Ну, здравствуй, мальчик…
И ты открываешься ему навстречу.
Была бы другая обстановка, не стали бы моряки переглядываться и улыбаться. Но корабли никуда не спешили, юнга вот прямо сейчас и срочно не требовался, пусть уж… видно ведь – парень в восторге. Да и неплохой он, кажись.
Быстрый, расторопный, а что неумелый, так то не беда, поди, научится. Невелика наука палубу драить да на посылках быть, главное, старается. И вечером историю рассказывал…
Бертран решил не скрывать свою биографии… частично. Слишком уж велик шанс проколоться, так что рассказал почти честно.
Так и так, хотели его в храм, служить Предотцу, а там священник такой попался… любвеобильный. Берт родным сказал, а те не верят, так что ж делать-то? Ну, он понятно, и сбежал. К дядьке, а дядька уж его и на корабль пристроил, чтобы парня точно не достали! Авось, родители и не станут слишком-то бегать, да и священник кого другого найдет.
Это матросы поняли и приняли.
А еще…
Скучно. Главная проблема рейсов – это скука. Да, можно играть в карты или кости, можно петь, можно заключать самые идиотские пари, так, к примеру, но если все в рейсе идет спокойно, то люди начинают скучать. Читать?
А матросы это умеют? Хорошо если один из десятка вообще свое имя напишет, а если и того нет?
Бертран же знал достаточно много историй. Пусть про святых, но ведь не только! Он и легенды читал, и мифы, и предания… ему было, что рассказать, а уж дар рассказчика… да кто без него в священники-то пойдет?
Кому ты нужен, если паству заболтать не сумеешь? И тут невелика разница.
Вот юнга и рассказывал истории или читал стихи, в свободное время. Пока немного, ну так лиха беда начало.
Матросы тоже травили байки, но сколько тех баек? Поди, уж слышали по десять раз, а тут новенькое, свеженькое…
Красота!
А Бертран завороженно смотрел на море.
И казалось оно ему громадным живым существом, сильным, опасным и непредсказуемым. Он понимал, что ему… страшновато.
Это как в зоопарке, подходить к клетке со львом.
Да-да, был при храме Многоликого и зоопарк, почему ж нет? Если Многоликий и для животных тоже старался?
И лев там был. И Бертран смотрел на него, и мальчишке казалось, что это животное безжалостно и равнодушно. Вот он лежит, а через пять секунд он выдерет у тебя кишки, облизнет когти и опять ляжет. И даже о тебе не вспомнит.
Вот и море было таким же.
Только шкура льва была золотой, а шкура моря синей, изменчивой, но равнодушие было одинаковым.
Бездонным и безграничным.
Бертран подумал, что матросом ему не бывать.
Его не тошнит, он не паникует, не бьется в истерике, да и плавает он неплохо, воды он не боится. Но чтобы любить море?
Нет!
Ирта совсем другая река, более спокойная, уютная, какая-то домашняя.
Прирученная.
А море – дикое и страшное. И Бертрану не хочется испытывать его терпение.
Как временная мера – сойдет, но потом он точно осядет на берегу. Вот.
* * *
Рэн Тори посмотрел на подчиненного. Ему даже ответа не потребовалось, он и так все понял.
– Нет?
– Нет, командир.
Рэн глубоко вдохнул, выдохнул… выдержки у него хватало на сорок человек. Иначе никогда б он не стал Чернозубым в таком раннем возрасте.
Но выдержка у мальчишки была железной. И упорство, и терпение.
Да, и родственник тоже был, это важно, но без всего перечисленного не помог бы и лично император.
– Далеко они?
– Командир, может, часов шесть бега…
– Значит, полдня ходьбы. Собаки есть?
– Да, командир. Две.
– Сколько их всего?
– Восемнадцать человек, командир.
– Это ерунда. С этим мы легко справимся. Время у нас есть, так что останавливаемся… вот там!
Рэн показал на два холма, густо заросших лесом. Местность тут шла то лесистая, то лес переходил в подлесок, то встречались прогалины, но ясно, что это просто большие поляны. Вроде горелых проплешин, так бывает, когда лес горит от удара молний, или просто заболоченная местность…
И как только люди тут живут?
Рэну не нравился лес. В Шагрене его нет – такого.
Там деревья маленькие и низкие, островные. А чтобы вот такие заросли, в которых и неба-то не видно… брррр!
Но если нет выбора, они смогут драться и здесь.
Два холма, между ними прогалина, кто усомнится, что шагренцы пойдут именно там? И кто мешает им вернуться и занять позиции на холмах? Тут главное, чтобы проклятые шавки не выдали их раньше времени! Но вроде бы ветер удачный, к ним должен относить запахи, да и есть у них кое-что на такой случай.
Рэн взмахнул рукой.
– Слушаем меня, делаем так…
Три часа у них есть. И это – много. Очень много.
* * *
Похороны внебрачного королевского сына. Должен ли канцлер почтить их своим присутствием?
Если бы спросили Димаса Бустона, он бы и близко не подошел к этой жути. А надо. Его величество здесь, и тем все сказано.
И придворные, и эрра Ирена, бледная, опирающаяся на руку короля.
Марии нет.
Королева пожала плечами и сказала, что ее присутствие будет неуместным. Родители хоронят своего ребенка, при чем тут она? А вот Диана явилась, опять с таким вырезом, что смотреть страшно. Как она простудить пупок не боится?
Держится рядом с Эрсонами, и король на нее поглядывает…
Молитвы, потом еще молитвы, потом гроб опускают в королевский склеп. И Ирена падает на руки короля, кажется, уже шестой раз за время церемонии.
Вот ведь!
И Илес у нее не единственный сын, есть у нее и другие дети, только тех она не любит. Не нужны они ей.
Те – от законного мужа, а этот от короля, она с ним все надежды связывала на власть.
Не сына она сейчас хоронит, а свои мечты, и выглядит так, что за ним кинуться в склеп готова. Не для чего ей больше жить. Не для кого.
Ну… твое величество!
Иоанн технично передал потерявшую сознание эрру на руки Димасу. И что с этим делать? Вот ведь… зараза!
Сам король удалился, а Димас подозвал монахов, те принялись хлопотать над несчастной матерью… канцлер аккуратно удалился.
А что он тут может сделать?
Да ничего…
Только вот…
Ирена очнулась достаточно быстро. Может, будь при ней кто-то, она бы и не натворила глупостей.
Может быть. Или просто подождала другого момента. Но…
Картина для нее складывалась очень неприглядная.
Сын – мертв. Она – никому не нужна, даже остальным детям. Жизнь закончена, остается только доживать. И кто в этом виноват?
Разумеется, королева Мария.
А кто еще? Вот просто – кто?!
Нет у нас других виноватых! Если бы Мария не вмешивалась, а лучше вообще померла, или… или все равно померла, все бы у Ирены сложилось иначе! А Мария жива.
А Илес мертв.
И так несправедливо, что дочь Марии, мерзкая белобрысая девчонка, еще жива!
Что ж!
Ирена сравняет счет, а там будь, что будет!
* * *
Отряд охотников шел по пятам врага.
Вот-вот они уже их должны настичь! Может, еще день, и догонят!
Что потом?
А что делают с шагренцами? Лучший охотничий рецепт – руки-ноги перебить и в лесу бросить. Да еще можно в живот ранить, чтобы сразу не подохли. Картен – рекомендует.
Жестокость?
А вот когда вашу семью вырежут просто за то, что они картенцы, тогда и поговорим. Может быть. Если вы этих тварей зубами рвать не пойдете.
Собаки рвались с поводков. Вот, пара холмов… Рэну Тори просто не повезло. Ловушка-то была насторожена грамотно, и долинка снаряжена по всем правилам военного искусства, там много и не требовалось. Колышков нарезать острых, да в землю воткнуть – смешно? А ведь они подошву сапога пробьют, и идти такой человек не сможет, и рана воспалится. Проще сразу убить, чем мучиться.
Самую обычную веревку натянуть?
Вроде и ерунда, а опять же… минута выигрыша, хоть пара секунд, уже много в бою.
Только вот охотники почему-то решили не идти прямо. Что уж там сработало у их главного? Что не сработало?
Кто бы сказал шагренцам, что собака помогла? Ветер дунул, и главный охотник, который собаку чуть не на руках вырастил, понял – что-то неладно. Что?
Засада?
Враг рядом?
Только он повел своих людей не через долинку, а налево, на холм, где сидели шестеро шагренцев.
Еще трое – справа на холме, там не так удобно. И что было делать?
Завязался бой.
Уже без засады, когда шагренцы в упор разрядили арбалеты, а потом взялись за клинки. Только вот и охотники были не лыком шиты, и драться они привыкли. Пусть не с человеком, со зверем, так ведь в лесу свои хитрости есть, так что примерно шансы равны.
Рэн взвыл от ярости.
– Вниз! На помощь!!!
Ага, вниз!
Через долинку, в которой он и сам не все ловушки знает! Давай-давай, врагу радости будет! Шестерых убили, трое сами себя искалечили! Надо спускаться с другой стороны и холм обходить, а это время, время…
А бой уже начался, и его люди убивают врага. Только вот и сами падают, вот Ли… их семьи живут по соседству.
Вот Фуши, один из лучших скалолазов Шагрена.
Вот Киро…
Рэн знал каждого.
И каждому он закрывал глаза. Сам.
Они не успели вовремя.
Это не баллада, не песня, здесь длинного боя не будет. Охотник с волком не дуэли устраивает, он просто убивает. А для картенцев шагренцы ничем от волков не отличались.
Разве что двуногие?
Ну и что?
Рэн не успел.
Когда они добежали до места, откуда можно было стрелять, на поляне уже лежали тела всех шести шагренцев. Жизнями поплатились и девять картенцев, все же Чернозубые – это воины. Но…
В лесу они воевать не умели, этим все сказано. А еще картенцев было больше. Да и собаки кидались на врагов. Конечно, собаку ты убьешь, но ее хозяин получает время взмахнуть ножом, и от него уже не отобьешься…
Глядя в спины оставшихся врагов, Рэн смог сказать только одно слово.
– ОГОНЬ!
Три выстрела сразу же положили трех человек. Перезарядка – и еще один выстрел. И рукопашная.
Тут уж не сплоховали шагренцы, да и что там – втроем двух человек добить.
Потом…
Потом они добивали раненых.
Потом они кое-как копали яму и хоронили своих.
Потом они сидели у костра и думали, что путешествие продолжается, но смогут ли они выполнить задание Божественного Императора?
Если нет, то и жить им незачем.
Им оставалось только идти вперед. Втроем. По ненавидящей шагренцев стране. И что-то еще будет впереди?
Рэн не знал. Он просто выполнял задание.
* * *
Мария и Анна сидели в саду.
Анна играла с котенком, который прибежал с кухни. Мария дала ей ленту, и девочка с пушистым зверьком отлично проводили время вместе.
Котенок охотился, Анна удирала.
Мария следила за ними, довольная и счастливая, потому и не сразу заметила эрру Ирену.
Вид у эрры был жутковатый.
– ТЫ!!!
Эрра Розабелла поступила умнее всех. Она завизжала – и помчалась куда-то, призывая помощь. А чего ждать, ясно же все! Когда у человека такой вид… да, и еще нож в руке, явно же Ирена сюда не колбасу резать пришла?
Анна остолбенела.
Не было в ее жизни таких ситуаций, вот она и стояла, словно столбик, и глазами хлопала.
Ирена уже видела, КАК это будет. Вот она делает всего три шага – и нож полосует по белому платью девочки. И на нем появляется алое пятно… она ударит в живот, чтобы точно насмерть. А потом можно и за королеву взяться…
Если Илеса нет, то и эти… жить не будут!
Один шаг она таки сделала. А потом…
Анна, широко раскрыв глаза и рот, наблюдала, как ее мать срывается с места. Срывается, и уже в движении словно размывается ее тело, искажаются контуры, и на песок дорожки падает громадная змея. С грозным шипением удирает в кусты котенок.
А змея не останавливается, она просто продолжает свое движение, к Ирене, все быстрее, и обвивает ее, словно столб.
И вонзает зубы ей в шею.
Эрра даже защищаться не может, она видит то же самое, она просто остолбенела от ужаса. А змея впивается ей в горло длинным клыками.
Эрра медленно оседает на землю, и змея соскальзывает с нее, как чудовищная лента, отползает на несколько метров – и вот, с песка поднимается уже ее величество, отряхивает платье, кидается к Анне…
Для девочки это оказалось слишком большим потрясением. Анна упала в обморок.
Она не почувствовала, как мамины руки подхватили ее.
Она не видела, как бежали гвардейцы, не слышала, как кричала эрра Розабелла. Впрочем, она и агонии Ирены не видела. Оно и к лучшему, человек, который умирает от змеиного укуса – зрелище неаппетитное.
Мария очень перепугалась за дочь, она впилась женщине в сонную артерию.
Змеиные инстинкты подсказали.
Если змея кусает в руку или ногу, у человека еще есть и шанс, и время. Там можно отсосать яд, там можно не дать ему распространиться, а вот если шея, лицо…
Только сыворотка и мгновенно. Иначе – всё[59].
Так что Ирена корчилась на дорожке.
Багрово-синюшное лицо, судороги…
На человека это даже похоже не было уже… разве что из жалости добить…
– Что тут происходит?!
Иоанн тоже прибежал на шум и крики. Мария посмотрела на супруга – и передала ему дочь.
– Не знаю, что с вашей любовницей, дорогой супруг. Но она сюда явно не просто так с ножом пришла.
– Ааааа?
– И кажется, у нее сердечный приступ. Не знаю. Помогите мне отнести дочь в спальню, девочка перепугалась.
Иоанн кивнул.
Каким бы он паршивым мужем ни был, но дочь-то родная! А Мария ее и правда не донесет. Так что его королевское величество поудобнее перехватил девочку и отправился в спальню. Мария за ним, ребенка надо бы переодеть, посидеть с ней… еще вопрос, как это объяснять?
Да чего там!
Показалось!
С перепугу и гадюки кажутся, и крокодилы летучие, точно-точно. А что касается эрры Ирены… если кто видел след от змеиного укуса – там две небольшие точки! Это ж не акула, она кусок мяса не вырвет. Вот Мария такие и оставила.
А там все еще багровое, синюшное, яд гюрзы – он же кровь разрушает… если эти следы найдут, Мария очень удивится.
В Англии времен мистера Холмса не нашли, а тут здрасьте-нате? Не верю![60]
Так что она ничего не опасалась, кроме слов девочки. А это еще успеется…
* * *
Иоанн честь честью донес дочь до спальни, устроил в кровати и вызвал лекаря.
Тот прискакал и предложил напоить девочку снотворным.
Обычно Мария не одобряла подобные вещи, но сейчас… может, и стоит так сделать. Чтобы мозг был чуточку расфокусирован, чтобы вранье легче прошло. Ну и конечно, пусть малышка поспит…
Так что девочке выделили несколько капель успокоительного, и Мария бережно укрыла ее одеялом.
– Вот так. Я с ней посижу.
– Пусть фрейлины посидят, – попросил Иоанн.
– У меня их нет, – парировала Мария. – Со мной остались только две мои дамы, остальные переметнулись к Диане. Я ребенка абы кому не доверю!
– Ваше величество!
Отец Роман прибыл как нельзя более кстати. Иоанн уже собирался поругаться.
– С ним ты девчонку оставишь?
Мария подумала пару минут.
– Если ненадолго…
– Часа на два-три.
– Зачем?
– Провести дознание…
Мария закатила глаза.
Дознание ему. Ага, видно! Она просто взяла бывшего мужа за руку и повела в соседние покои.
– Идем, Иоанн.
Король шел за ней, словно так и надо.
– Мария?
– Садись. Теперь пей и закусывай. Тарталетки я тоже сама делала.
Иоанн хлопнул стакан крепкого вина и зажевал бутерброд. Мария последовала его примеру.
Вот вроде и ничего было, а теперь заколотило…
– Вкусно.
– Успокаивайся. Все живы, все целы, а Ирена, наверное, была полубезумна от горя. Сына потерять… вот и не выдержало сердце.
Иоанн кивнул.
– Я бы тоже… ох, Мария!
Его величество поднялся из кресла и сгреб супругу в охапку. Прижал к себе.
– Мара моя…
Такой вот выверт сознания.
Травить – да! Отправить в монастырь, развестись, но не убить же!
Мария же…
Ей не нравился этот мужчина. Она бы к нему и щипцами не прикоснулась. Но…
У тела тоже есть память. И для этого тела Иоанн был единственным мужчиной. А еще превращение в змею не прошло даром.
Превращение, бой, в кровь выплеснулось жуткое количество гормонов. И сейчас они властно требовали выхода. Да еще стопка алкоголя наложилась…
Мария и сама не поняла, как они оказались на полу, в голом виде, в такой позе, что даже порнороман покраснел бы. Но – вот. И сплелись два тела, то ли в любовной, то ли в смертельной схватке, и криков было столько, что их даже стены не сдержали, и было им обоим хорошо. Яростным взрывом радости – ЖИВЫ!!!
В себя она пришла намного позже, на куче одежды и с одним вопросом в голове:
Вот… что я наделала, а?
Других цензурных слов у нее просто не было.
Мария смотрела на довольного жизнью Иоанна, на засос на своем бедре, на сброшенную одежду и понимала, что это залет.
Господи, только бы не в буквальном смысле слова!