Глава 9
Мария и сама не поняла, как это произошло
Все как всегда было – или не всегда?
Вот она сидит, рядом с ней Анна, с другой стороны эрр Ихорас, казначей, с ним рядом сидеть спокойно, он не лезет с идиотскими беседами, не мешает кушать, так, парой слов перебросятся, и достаточно. Ей точно хватит.
И пища вкусно пахнет.
На королевский стол не подают несвежее, не рискуют. Если у его величества приключится несварение, то поварам потом только некромант поможет. Иоанн ест много, Мария как-то считала, за один раз он слопал здоровущего лосося, тарелку с заливным, перепелов – четыре штуки, два пирога, а это не пирожки с ладошку, нет, здесь их делают радиусом сантиметров двадцать, круглые такие, и чтобы начинка видна была, вина напился в количестве шести бутылок и сладостями заполировал. Блюдо с засахаренными фруктами умял в одно рыло. А они тут не просто калорийные и сладкие, Маня одну грушу как-то укусила и поняла, что лучше вообще без сладкого, чем с таким. Себе дороже получается.
Мария была намного более умеренна в еде.
Но вот хорошее мясо…
Ей последнее время нравилось мясо с кровью. Чтобы едва прожаренное, и без соуса. Слуги это заметили, и может, по собственной воле, а может, и по чьей-то просьбе приносили ей именно такое. И рыбу она любила.
И в этот раз потянуло таким вкусным запахом…
Копченая рыбка!
На натуральной ольхе, без консервантов и прочего… Мария не устояла против маленького кусочка. И Анна попросила себе. Мария положила дочери на тарелку кусочек рыбы и невольно принюхалась.
Средневековая кухня сочетает разные странности.
К примеру, омлет с апельсином и лимоном. Рагу из бекона с грецкими орехами. Тушеные мидии. Марии они не нравились, а вот Анна под настроение могла съесть. И сейчас мидии остывали на ее тарелке, и пахли…
Мария принюхалась внимательнее.
Чем они пахнут?
Миндаль туда кладут. И имбирь, и остальное, и…
Мидии…
Никто не удивится, если человек ими отравится. Никто ничего не заподозрит.
Или?..
Мария положила ладонь на руку дочери.
– Анна, не надо.
– Мама?
– Анечка, мне кажется, что мидии пропали.
Вот оно преимущество средних веков. Никакой акселерации и рядом не пробегало, если взрослый тебе что-то говорит, к нему прислушаться надо. Анна посмотрела на мать.
– Я не чувствую.
– А я вот чувствую. Такое ощущение, что там чеснока больше нормы раза в три… Запах забить старались? Или что?
– Что случилось? – перешептывания не остались незамеченным эрром Алесио.
Мария посмотрела на него прямо.
– Мне кажется, мидии пропали.
– Пропали?
Иоанн тоже услышал ее слова и отодвинул от себя вилку, на которую уже наколол крупного моллюска.
Мидии… кто не травился этими очаровательными существами, тому не объяснить. Это нечто убийственное… если не помрешь, то пару суток сложных ощущений гарантировано. А то и помирали[54].
– Повара сюда!
Долго ждать не пришлось. Придворные перешептывались, переглядывались, Дианочка что-то сказала соседу и хихикнула. Повар прибежал буквально через пять минут, и Иоанн сунул ему мидию.
– Ну-ка, съешь!
Повар послушно открыл рот и слопал моллюска. И второго.
Подождал.
Все было хорошо, но Иоанн почему-то есть не торопился, наоборот, подвинул миску к повару.
– Ешь все.
Придворные шушукались все активнее, послышались смешки.
Мария принюхивалась активнее, но не чуяла чего-то подозрительного. Да, чеснок. Это случается, но отчего ей так не нравится эта пища?
Почему ее инстинкт просто вопит: НЕЛЬЗЯ!!!
Что в ней неправильно?
Мария коснулась пальцем подливы, медленно облизнула подушечку. Даже и не заметила, какими жадными глазами проводил ее жест Иоанн… Диана соблазняла намеренно, а Мария и не понимала, насколько завораживающие у нее стали движения.
Медленно, так медленно, пытаясь распробовать и почувствовать вкус… да, на самой грани осознания, что-то чужеродное, что-то неприятное, не такое, химическое…
– Не ешь, маленькая.
Иоанн взмахнул рукой.
– Ну-ка… остальные блюда хорошие?
Мария медленно прошла вдоль стола. Лакеи подносили к ней блюда, она принюхивалась, думала, потом качала головой. И видеть не видела презрительный взгляд Дианы. И задумчивый – короля, и не менее серьезный эрра Виталиса.
Нет, больше ничего такого.
Везде есть специи, имбирь, чеснок, есть шафран, корица и гвоздика… Мария даже не задумывалась, называя, чем приправлено то или иное блюдо.
Но это другой чеснок.
Может, Мария еще долго бы гадала, но тут охнул, схватился за живот повар, опустился на пол… и думать было нечего, глядя ему в глаза.
– Мышьяк, – уверенно опознала яд женщина.
А кто его не знает, после Агаты Кристи? Вот она и рвота последовала, и явно голова у него кружится, ему стоять тяжело, и белки глаз пожелтели… все, как в любимых некогда детективах. И получаса не прошло, но чувствительность у всех разная.
– ЧТО?! – взревел Иоанн.
Мария уверенно кивнула.
– Я думала, показалось мне или нет. А он как раз чесноком и пахнет, сильно. Слишком сильно, его и маскируют в таких соусах. Я знаю… давно.
Иоанн даже и спрашивать не стал.
Мало ли что там было, в Картене? Сложно оно, в королевских семьях, всякое в них бывает. То одного отравишь, то другого…
– СТРАЖА!!!
* * *
Мария сидела у себя в покоях и ревела. Вот самым наглым образом ревела в три ручья. Анна старалась успокоить мать, но достигала только обратного эффекта. Слезоразлив рос и ширился.
А если бы она не почуяла?
А если бы не подумала?
Если бы ребенок сидел от нее слишком далеко? Она бы что – ребенка потеряла?! Вон, повара пока еще не откачали, рецепт-то прост, побольше воды со всех сторон, пока не промоется, и молоком его отпаивать. Много.
Но повар взрослый, и его не так жалко, Марии он не родной. А вот Анна…
– Ваше величество?
В дверь постучали.
Мария сверкнула туда глазами. Эрра Розабелла уже пробовала войти, но Мария швырнула в нее подсвечник. Попало в стену рядом с эррой, дошло мгновенно, и больше уже никто не рисковал.
В этот раз в дверь вошел казначей.
– Ваше величество, я…
Второй подсвечник был запущен метко, но эрр Алесио ловко уклонился.
– Какого черрррта?! – взревела Мария, понимая, что этого гостя так не выгонишь.
– Мамочка, – погладила ее по голове Анна. – Мама…
Мария опять взвыла.
Да что ж вам всем надо-то?! Оставьте меня в покое, сволочи!!!
Слезы сами собой лились, ну вот что такого-то? Змеи не плачут?
Так не доводили их, вот и все!!!
А Марию довели. И страх сложился, и взгляды, которыми на нее придворные смотрели, и даже отношение Иоанна.
Хоть спасибо бы сказал, скотина жирная! Если б не Мария, он бы половину блюда с мидиями ухомячил, он их не всегда лопает, но в этот раз положил на тарелку.
А вот Анна – всегда!
Ее дочку хотели отравить! И ведь не скажешь этого никому, просто не поймут…
– Ваше величество, – на плечо Марии легла теплая рука. – Все хорошо. Все живы, даже повар жив и обещает за вас молиться каждый день по три раза. Всё – хорошо.
Мария вовсе уж позорно хлюпнула носом, и эрр Ихорас, плюнув на все, притянул их обеих к себе. И мать, и дочь. Просто обнять, побыть рядом… да о чем вы думаете?
Какой секс?
Какая страсть?!
Есть такие моменты, когда человеку позарез надо понимать, что он не один, что есть кто-то рядом. В такие моменты просто тепло чужое нужно.
Чтобы согреть, чтобы успокоить, чтобы подарить ощущение общности, человек, как ни крути, животное социальное, еще с тех времен, когда зажигали первые костры, и люди сбивались в кучи, грелись рядом с ними. Еще тогда – плечом к плечу, рядом.
Вот и Мария позволила себе на несколько минут просто расслабиться. Рядом был кто-то сильный… да, он не будет ее защищать, не обязан, но ей уже хорошо, уже спокойно… еще минутка…
Вот!
– Эрр Ихорас, что вас привело к нам?
– Я хотел поблагодарить, – просто ответил мужчина. – Я тоже бы не отказался сегодня от мидий, вы спасли и мою жизнь, ваше величество.
Мария кивнула.
– Я испугалась за дочь.
– Понимаю, ваше величество. Вы сегодня не побоялись насмешек – и спасли людей.
Мария кивнула.
Хотя ей было тогда наплевать на шепотки, на противные придворные морды… да хоть всех перетравите.
– Я дочь спасала.
– Все уже хорошо, ваше величество.
– Не вижу ничего хорошего. Отравителя нашли?
– Один из поварят найден мертвым в саду.
Это Марии простительно было закрыться у себя и рыдать. А народ в это время работал, собрали всех, кто был в кухне, пересчитали, опросили, не нашли одного из поварят, принялись искать – и таки нашли.
Мертвого, в кустах, задушенного шнурком.
Подробностей эрр Алесио говорить не хотел, но Мария буквально их выудила, задумалась.
– Странно как-то.
– Ваше величество?
– Вот я хочу кого-то отравить. И добавляю яд в любое блюдо… это же не повар, это поваренок. У него и шансов не было, верно? Как организована работа королевской кухни?
Эрр Алесио задумался.
А правда – как? Не часто казначею приходилось бывать на кухне.
– Если я правильно понимаю, готовят повара. Главный повар их контролирует. Поварята на подхвате. Порезать – почистить – помыть – принести… это логично! И ему дают яд, и говорят: всыпь, куда придется? Кто съест, того и отравим? Или как?
Алесио задумчиво подергал себя за хвост волос, стянутый бантом с большой драгоценной пряжкой.
– Не знаю…
– Я бы поняла, подкупи кто повара. Или уж того проще, лакея, который разносит пищу. Пусть всыплет яд конкретному человеку, что в этом сложного? Карманники и почище фокусы проделывают.
– Вы правы, ваше величество. Но тогда… хотели напугать?
– Напугать, подставить, да мало ли что? Я не удивлюсь, если поваренок окажется связан с кем-то… кого сейчас хотят подставить при дворе?
– Димаса Бустона, ваше величество. Канцлера.
Мария сделала плавный жест рукой.
– Почему – нет? Если обыщут вещи поваренка и найдут нечто… чтобы пристегнуть канцлера к покушению?
– Ваши слова имеют смысл, ваше величество. Но почему сейчас?
Мария пожала плечами.
– Не знаю. Я вообще надеюсь в скором времени уехать от двора, так что…
Алесио сверкнул глазами.
– Зато знаю я. Если Димас составил документ, который вас устраивает?
Мария хмыкнула.
Устраивает ли?
Конечно, нет! Но и из дворца надо удирать, она это поняла. Два покушения – куда тебе еще? Два это только тут, с храмом-то вообще три. Не-не, она в таком гадюшнике жить не согласна. Иоанн его развел, пусть Иоанн и радуется жизни, сколько сможет. А Мария…
Она поедет туда, куда ей указал Иоанн. И по дороге ее просто не станет.
Случится что-то такое… обвал, облом, да хоть бы что! Только вот и она, и Анна попросту исчезнут. А что будет дальше с этим Эрландом – ее волнует? Да пусть они тут хоть все провалятся, она и ухом не поведет. Ей и без того живется весело!
– Все замечательно, эрр, – вслух заверила она. И даже улыбнулась.
– Вот, ваше величество, значит, канцлера пора убирать.
– Эрсоны? Глупо как-то…
Алесио промолчал. Не хотелось лишний раз говорить королеве о ее супруге. Некоторые вещи не то что вслух произносить, думать о них неприятно.
Иоанн не лучший человек в мире, он достаточно злобен, ревнив, подозрителен, мнителен и мстителен, уж казначей-то насмотрелся. Ничего Иоанн не забудет и не простит. И когда придет момент, прекрасно воспользуется этим шансом убрать несчастного Димаса. А потом за его смерть спросит с Эрсонов. Правда, Димасу, да и Алесио будет все равно.
– Возможно, ваше величество.
Мария не стала обсуждать этот вопрос. Вытерла глаза, вздохнула.
– Ну вот. И лицо красное, и соплей до ушей… спасибо за утешение, эрр Алесио. Вы мне очень помогли.
– Служить прекрасной королеве – мой долг, ваше величество.
Мария махнула рукой.
– Идите, открывайте дверь, эрр, не то придворные дамы сойдут с ума от любопытства. Вы их лишили возможности подсмотреть и подслушать, самого смысла их жизни.
– Я же не лишил их возможности посплетничать, ваше величество? Пусть придумают что-нибудь сами.
Мария тихонько рассмеялась.
– Даже не сомневайтесь, они это сделают.
– Ах, это женское любопытство, ваше величество. Оно неискоренимо.
Мария тряхнула головой.
– Да… эрр Ихорас, простите мне мое любопытство, но и у вас достаточно странное имя? Я раньше не интересовалась, мне стыдно, но я тоже женщина.
Она бы про что угодно спросила, лишь бы Анна успокоилась. А девочку все еще потряхивало. Она могла умереть сегодня… дети не верят в свою смерть, но все равно ей страшно. Ей было очень страшно! И за себя, и за маму!
– Да, ваше величество. Мой прадед бежал из Шагрена.
– Как? – искренне удивилась Мария. – Вы совершенно не похожи на шагренца?
Тут уж и Анна заинтересовалась.
– Правда… они темные, и глаза у них не такие…
Эрр Ихорас улыбнулся.
– Если хотите… могу рассказать вам забавную историю.
Дамы, естественно, хотели.
– Давным-давно моя прапрабабка плыла на корабле, который потерпел крушение у берегов Шагрена. Она была обычной иссой, была замужем, ждала ребенка… шторм лишил ее мужа. Она уцелела чудом, супруг привязал ее к мачте, несчастную два дня носило по воле волн, потом выкинуло на берег. Шагренцы не любят чужаков, они и тогда их не любили, но прабабке просто повезло. Сохранился ее портрет, она была удивительной красавицей. Светлые волосы, большие глаза, это надо видеть. Ее не убили, ее решили продать, как экзотическую игрушку. Мой прадед увидел ее на рабском рынке и влюбился без памяти. Воин Шагрена, Джун Ихорас, выкупил пленницу, освободил ее и женился. К громадному неудовольствию своей первой жены, своей матери, всей семьи… было много чего, и хорошего, и плохого, но мой прадед родился в законном браке. Хотя в нем и не было ни капли шагренской крови, мой прапрадед признал его, относился, как к родному сыну, любил, хотел сделать наследником…
– Семье это пришлось не по нраву?
– Абсолютно верно, ваше величество. Бабушку пытались отравить, ее ребенка тоже, прапрадеду чудом удалось спасти их, но он решил не возвращаться домой. Умудрился уплыть в Картен, упал в ноги градоправителю… я не стану сейчас называть имен, но ему удалось связаться с семьей прапрабабушки. Ее уже оплакали и похоронили, а тут и дочь, и внуки, и зять… не тот? Ну так что же, зато человек хороший, и дочку любит. В Картене они жить не смогли, там не любили шагренцев, а вот в Эрланде все и хорошо получилось. Я действительно шагренский эрр и имею все права на наследие рода Ихорас, но сейчас это уже неважно.
– А фамилия настоящая?
– Чуточку измененная, – пожал плечами Алесио. – Его величество был в курсе дела и не стал возражать. А мои предки служили ему верой и правдой. Кстати, кое-кто из моих кузенов действительно намного больше похож на шагренца, но и я не чужой там.
– Какая история, – Анна и думать забыла про яд. – Наверное, ваш прапрадед очень любил вашу прапрабабушку…
– Любил. Настолько, что, когда она умерла, он вместе с ней вошел на погребальный костер. Ее похоронили по обычаям Шагрена, и пепел их смешался в одном сосуде.
Анна вздохнула.
– Если бы найти такого же человека! Если бы меня так любили…
Ну вот и все. Переключилась!
Мария благодарно посмотрела на эрра Ихораса.
– Благодарю вас, эрр. Надеюсь, что и у вас в семейной жизни все так же благополучно, как у ваших предков.
Алесио чуточку помрачнел.
– Моя жена умерла, ваше величество. И Многоликий не дал нам детей.
Мария коснулась его запястья.
– У вас еще все впереди, эрр. Просто море еще не принесло к вам вашу судьбу. Может, на свете где-то живет красавица-шагренка, которая станет вашим счастьем?
– Я бы не стал на это надеяться, – улыбнулся Алесио. – но я благодарен за участие, ваше величество.
* * *
Змея тихо скользила по дворцовым коридорам.
Мария последнее время повадилась гулять по ночам. А интересно же!
Узнаешь много нового о людях, о нравах, разговоры подслушиваешь… хотя так-то цель у женщины была другая. Марии хотелось разведать потайные ходы.
Она даже не сомневалась, что такие есть во дворце, но где?
Как они открываются, куда выходят?
Хорошо бы еще и деньгами разжиться, но тут – как получится. Вот вряд ли она проберется в дворцовую сокровищницу. И вообще, а как она выглядит?
Представления о ней у Марии были достаточно средневековые.
Комната, дверь, золото в сундуках, драгоценные камни в шкатулках. Или выставка сокровищ, как в Эрмитаже или Тауэре… а вот как это выглядит – здесь?
Мария даже не представляла. В банках она бывала, но здесь их нет. Здесь есть конторы менял, предвестники грядущего, есть векселя, которые могут выдавать купцы, и только.
– А-ахххх!
Могла бы змея сморщить нос – так обязательно бы.
Еще одна парочка прелюбодеев. Интересно, кто на этот раз? Хотя нет. Даже и не слишком интересно, только вот ползти все равно мимо алькова.
Что такое альков?
Ниша в стене. И частенько в ней стоит симпатичная кровать, которую можно использовать по назначению. Иоанн, говорят, тоже пользовался.
А кто это у нас тут такой симпатичный?
Эпс?
Хммм, правду говорят, что небольшие мужчины любят крупных женщин. Но чтобы вот ТАК? Рисковый же человек наш шут! Очень рисковый!
Увидеть эрру Ирену в интересной позе одного из обитателей речного дна и эрра Демьена Мария не ожидала настолько, что даже застыла на минуту. Вообще, стыд и позор для гюрзы, подходи кто хочешь, делай, что понравится! Хоть за хвост таскай, она бы и не дернулась. Но и парочке было не до нее, они были заняты по уши. И так заняты, и этак, ну надо же, какие затейники!
Интересно, это у них сексуальное или политическое?
Мария хотела было остаться и послушать, но – увы. Дворец же, послышались шаги, и любовники притихли. Нет, здесь они ни о чем важном говорить не будут.
А как интересно!
Вот бы разузнать все подробнее? Хотя, скорее всего, у Марии просто паранойя. Известно же, что небольшие мужчины любят крупных женщин, а у кого при дворе крупнее, чем у эрры Ирены? И выглядит она неплохо, не как Мария, но для своего возраста и этого времени просто отлично.
Ладно, учтем, запомним – и поползли дальше. Вдруг еще что интересное увидеть удастся?
* * *
– Эрр Барна?
– Выход в море через четыре дня, – сообщил Тамаш. – С моей стороны идут «Ветреная девчонка», «Кокетка», «Кошка» и «Акула». Все уже стоят в Иргланде.
– С нашей три «барракуды». Рыжая, Зеленая, Красная. Тоже на месте.
– Мне на какую… хмммм, доставить камешки?
– Давайте на «Зеленую барракуду». Там капитаном мой друг, он в курсе дела. Какой корабль нам защищать и страховать, если что?
Эрр Барна качнул головой.
– Не скажу. Не обессудь, мальчик, в таких делах лучше помолчать иногда.
Марк и не обиделся.
– Вы на себя все риски принимаете? Я же не смогу подстраховать именно ТОТ корабль, если что?
– Я все понимаю. Только и ты пойми, это не только мое. Деньги большие, люди тут разные, сложились, собрались, я, если что, не только своей шкурой отвечу, дети и внуки мои по миру пойдут. Понимаю, что стоило б тебе довериться, а не могу.
– Предчувствие?
В такие вещи Марк верил. Как и любой моряк, суевериями он не пренебрегал.
– Нет… кажется мне, что все… молчать надо. Просто надо молчать, сам знаешь, сколько из-за дурного языка бед случается.
Марк и рукой махнул.
– Ладно. Этот риск на вас.
– А твой – на тебе.
И Марк согласно кивнул.
Через четыре дня? Он будет готов.
* * *
– Да, батюшка!
Илес по праву собой гордился.
Вот он, весь такой, словно отец в молодости, сидит рядом с его троном, смотрит почтительно, говорит уважительно, и отец ему явно благоволит. Улыбается, спрашивает его о чем-то… и придворные смотрят.
И думают.
А чем Илес не король? Он бы справился, он точно знает! Он умный и в политике разбирается, и вообще… выдал бы отец и правда эту малявку замуж за Вернера, а сам усыновил Илеса. И будет ему безопасность!
Бастард?
А кто ему виноват? И вообще, его мать всяко лучше этой чернявой немочи, а Илес получился лучше законных королевских сыновей. Мария даже нормальных детей родить не смогла. То ли дело его матушка! Эрра Ирена всем хороша, только одна беда, не принцесса. А то б из нее и королева получше вышла.
Илес бросил взгляд на Марию.
Королева даже на него не смотрела. Медленно перебирала пальцами кисти шарфа. И пальцы длинные, тонкие, с красиво закругленными ногтями овальной формы, и движутся так завораживающе, словно по человеческому телу, неспешно, ласково… Илес почувствовал, что штаны стали тесными в паху и сглотнул.
Это как так?!
Она ж старуха!
И вообще, он ее ненавидит? И…
Нет, как так-то?! Илес перевел взгляд на Диану, но его ждало жестокое разочарование. Увы – ничего не шевельнулось, а то, что проявилось, упало обратно. Неинтересно. Хоть она и одета так, что лучше бы разделась, а только совершенно неинтересно. А ее величество вроде бы и одета, и не старается ничего показать, но как-то так у нее получается соблазнительно двигаться, смотреть, разговаривать… словно завораживает тебя.
Может, колдовство какое?
Да нет, глупость это! Какое тут колдовство, королева уж сколько лет на виду, давно б заметили. Или эрру Ирену она б еще когда извела, вместе с ребенком. А то и сейчас, или Диану эту, или мужа…
Нет, королева точно не колдовка. Но короля Илес не понимал.
Даже в его семнадцать лет, даже когда телом правит не разум, а то, что в штанах…
Диана? Таких много! Она красивая, у нее сись… то есть у нее тело красивое, вот! Но таких как она много. А вот Мария…
Даже пусть она уже старая! Она все равно такая… ух!
Илес бы не отказался очутиться в ее постели. Только вот королева на него и не смотрит даже. Он ей неинтересен, и это тоже чувствуется.
Обидно…[55]
* * *
Через четыре дня?!
Дерек как раз готов не был.
Полетел в стену кувшин, грязно выругался пират…
Понятно, свои корабли у него есть, целых восемь. И люди есть, три сотни удальцов под его рукой ходят, и завтра же они в море выйдут.
У пиратов так…
Есть добыча – гуляем. Нет добычи – собрались, да и в море, за новой. О какой-то дисциплине и речь не идет. Как пойдет, так и ладно будет, все одно на рее болтаться, чего планировать?
До Дерека.
Бывший гвардеец таких вольностей не потерпел, и после третьего десятка повешенных, разрубленных и выкинутых за борт, в поживу акулам, дисциплина таки наладилась.
Выйти в море они могут хоть завтра. Но… Дерек не стал врать себе. Марк все же лучший моряк, чем он. У Марка это от Предотца, иначе и не скажешь, его вместо пеленки, наверное, в кусок паруса заворачивали, он и ветер чует, и корабль, у него это как вдохновение, как песня.
А вот Дереку все давалось в разы сложнее.
Для Марка песня, для него – телега несмазанная, со скрипом и провизгом. И медленно идет, так медленно… Марк словно под гору бежит, а Дерек в гору тащится.
Потому Дерек и хотел других собрать, лишний раз перестраховаться. Пусть уж у него большой перевес будет, чтобы Марку точно никуда не деться… не получится? Ему б и добычу не надо, ему бы головы Марка хватило с избытком!
Только вот…
Его люди еще успеют, и то потом, после рейда, десятка два он недосчитается, не все из кабаков да от девок поспеют. А другие пираты…
Им дней десять надо только собраться.
Дерек, как из рейда приходит, так не к бабам, а корабль к следующему выходу готовить, проверять, смолить, красить, подновлять, где надо, а уж потом и погулять можно. А другие не так.
Пока осознают, пока похмелятся…
Придется одному рисковать!
Но может, кое-что он еще успеет сделать?
* * *
– Ваше величество!
Мария с интересом посмотрела на его высочество Вернера.
– Ваше высочество?
Явился, вот. Интересно, сколько усилий ему пришлось приложить и сколько заплатить, чтобы устроить встречу наедине? Она себе сидит в саду, спокойно, отдыхает на солнышке… с недавних пор Марии это нравилось. Очень нравилось.
Именно так, выйти в самый солнцепек в сад, расслабиться, прилечь в одной из беседок – здесь это считалось полнее допустимым. Эрра изволит лежать и думать о возвышенном.
Правда, вот так эрры старались не разлеживаться, лучше в тенистых беседках или на верандах, а то солнечный удар хватит. А Мария лежала на самом солнцепеке и блаженствовала.
И змея в ее душе наслаждалась.
И вот в ее скромную идиллию врываются эти… этот… нет – эти. Стоит его высочество Вернер, смотрит так укоризненно, а за его спиной еще один.
Секретарь?
Мария пригляделась внимательнее.
Вроде бы – да. Стоит такой невзрачный, неприметный, в толпе пройдешь – не оглянешься… только вот почему-то змея в душе все сильнее приподнимается, поводит тупоносой головой по сторонам, собирает тугие кольца.
Враг? Опасность? Добыча?
А что там говорит Вернер?
– Ваше величество, я понимаю, ваш супруг не настроен выдавать за меня замуж ее высочество Анну, но я хотел бы воззвать к вашему разуму.
– К моему разуму? – удивилась Мария.
Вернер опустился на подушки беседки.
– Ваше величество, вы понимаете, я пока не люблю вашу дочь. Может, и потом не полюблю, я не знаю. Мы вообще видим друг друга второй раз в жизни, и даже не разговаривали, не пытались как-то узнать, мы два незнакомца, соединенные государственными интересами.
Мария кивнула. Что ж, доза правды засчитана, посмотрим, сколько килограммов лжи к ней подмешают.
– Я не буду клясться в любви, но я могу дать вашей дочери то, чего она безусловно заслуживает. Крепкую семью, уважение, детей, спокойствие и безопасность. Ваша дочь будет гарантией мира в стране. Эрланд не примет чужака, но консорта обожаемой принцессы – стерпит. А там и покорится. Не говорю – полюбит, но и бунтовать не станут.
– А моего супруга вы уже похоронили? – ехидно уточнила Мария. – Не знаю, как в Фардании, а вот в Эрланде такие речи идут как государственная измена.
Вернер даже и не смутился.
– Помилуйте, ваше величество, какая тут измена? Я искренне желаю его величеству Иоанну долгой и счастливой жизни в браке, но ведь других детей у вас нет, только Анна.
– Мой супруг запросил развод, – отмахнулась Мария, – так что еще десяток детей наделает. А вы подумайте, ваше высочество, стоит ли оно того? Консортом вы не будете, а вот муж опальной принцессы – должность незавидная.
Но чем, чем ее так раздражает этот секретарь?!
Почему на него все время сбивается внимание, почему ее внутренняя гадина так раздражена? Хоть ты клыки выпускай, и ядом, ядом!!!
– Ваше величество, но вы ведь не согласитесь на развод!
И такая священная уверенность в голосе! Просто до слез!
– Почему? – удивилась Мария. – Еще как соглашусь!
– Но это… это же…
Вернер аж заикаться начал. В его голове просто не укладывалось, как кто-то может добровольно отдать ВЛАСТЬ! Это ж альфа и омега, начало и конец, краеугольный камень всей его жизни!
И – отдать?
Невероятно!
– От меня тут ничего не зависит, – Мария смотрела равнодушно. – Вряд ли ваш дед спрашивает совета у своей супруги? Или ваш отец, ваше высочество?
Вернер даже хмыкнул.
Совет? От женщины?
Но они же дуры!
Ладно, ее величество Мария, кажется, другая, но в большинстве своем лучше советоваться с лошадью, а не с женщиной. Лошадь хоть выслушает молча и никому не разболтает, а вот о бабе такого точно не скажешь.
Мария шевельнулась – и взгляд секретаря остановился… нет, не на ее прелестях. Куда он смотрит?
Пожалуй, он оценивает всю Марию. Но почему так? Что его притягивает, или что привлекает его внимание? И почему он так странно подается вперед… он закрывается, прячется за ветками, но видно же! Он… принюхивается?
И Мария не заметила бы этого, если бы не ее змейство.
Он что – такой же, как она?! Двуипостасный?!
А как это определить?
Мария прислушалась к себе, медленно потянулась чутьем к своей внутренней змее, и та расправила кольца. Выпустила язык, принюхалась.
Он… пахнет животным?
Нет…
Мария не могла определить точнее, и ее змея тоже была в растерянности. Женщина уже научилась с ней договариваться, змея с удовольствием предупреждала об опасности, предостерегала и старалась помочь, но тут…
Линок Саран ощущался… как что-то неправильное.
Не человек. Не животное. Не дитя Многоликого. Смесь всего и сразу, дикая, искаженная смесь, которая тем не менее – работает?
Но очень на это похоже. И вот он и голову поднимает, и принюхивается тоже…
Каким животным он пахнет?
Лисом.
Он пахнет обычной рыжей лисой, но лисой больной, измученной, лисой неправильной… и что делать? Спросить прямо?
Мария подозревала, после такого вопроса она проживет очень и очень недолго.
Но и оставлять такое рядом с собой?
Змеи осторожны. Они стараются уползти от опасности, но если удрать не удается? Если ей просто некуда, и за ее спиной гнездо и маленькие змееныши, которые пока не могут как следует охотиться? Что ей делать? Нападать?
Мария приняла решение и дружелюбно улыбнулась.
– Вернер… вы позволите называть вас так, на правах возможной родственницы? А вы можете называть меня, к примеру, тетушкой Марией.
Вернер кивнул. С этим он был согласен, почему нет?
– Польщен, тетушка Мария.
– Насколько вы доверяете вашему секретарю? Поймите меня правильно, это сложный разговор…
Вернер невольно выпятил грудь.
– Полностью, ваше величество. Эрр Саран доверенный человек, равно мой и моего деда…
– Если только так. И все же… этот разговор может стать смертным приговором и мне, и вам, и ему.
– Ваше величество, я могу дать клятву на крови, что никогда и никому не расскажу…
Мария подалась вперед и коснулась пальцами руки юноши. Отметила, как жадно проследил ее движение секретарь, вздохнула тихонько.
Ну да.
Змейство даром не проходит, пластика у нее уже другая, и с этим приходится мириться. Она ловила себя на более плавных и неторопливых движениях. И в то же время стремительный рывок к добыче. Но сейчас… Вернер – не добыча, а вот это, второе, она и пальцем не тронет. Может, оно ядовитое?
Как бы это узнать подробнее?
– Не надо, Вернер. Ситуации бывают разные, а такие клятвы стоит давать, только когда полностью уверен в завтрашнем дне. Я не так эгоистична… вы удивляетесь, как я могу согласиться на развод? Но дочь для меня важнее власти. Вы понимаете?
Вернер сглотнул.
Намек Мария дала толстый и отчетливый. Но…
– Да, тетушка Мария.
– Лишиться власти – я постараюсь это пережить. Да-да, звучит каламбуром, но я действительно постараюсь. Зато моя дочь будет жива и здорова, пусть даже вдалеке от меня. Но лишиться дочери… я потеряла почти всех своих детей, надеюсь вы никогда не узнаете, КАК это больно.
И даже не соврала.
Действительно, потеряла. Ее дети сейчас в другом мире, и увидеть их она не сможет никогда. Вообще никогда.
– Ваше величество, но кто может…
Вернер понял, что вопрос глупый и останется без ответа, и замолчал. Вот правда – кто может угрожать королеве?
– Вижу, вы поняли, Вернер.
– Да, тетушка Мария. Но если я смогу защитить вас?
– Я скажу – докажите, – пожала плечами Мария. – Даже у купцов требуют дел, а мы все же стоим выше торговцев.
Вернер задумчиво кивнул.
– Ваше… тетушка Мария, Фардания может вас защитить. Но я понимаю, что вы не поверите мне на слово. Могу я предоставить вам гарантии чуть позже?
– Главное, чтобы вы успели до моего развода, Вернер.
– О, за это не беспокойтесь, тетушка. Не забывайте, Конклав и Престол находятся на нашей земле, и не станут с нами ссориться просто так.
Мария пожала плечами.
– Докажите, ваше высочество. Докажите, и мы поговорим о других вещах. А пока жизнь дочери для меня важнее, чем власть.
– Обещаю, тетушка Мария. А пока позвольте откланяться.
– Хорошего дня, Вернер.
– Ах да, если вас спросят, зачем мы приходили… я хотел преподнести вам небольшой подарок. Мне стало известно о вашем интересе к двуипостасным, тетушка Мария.
Мария сморщила нос.
Дворец… здесь чем-то кроме сплетен занимаются? Всего-то пару раз спросила, а уже все шпионы в курсе! Кошмар!
– Мне правда интересно, Вернер.
– У нас в Фардании есть такие рукописи, которых нет больше нигде, – подросток кивнул секретарю, и тот приблизился почти вплотную.
Поклонился, выпрямился, протягивая небольшой ларчик, который и держал все это время.
И уставился Марии в глаза.
Мария взгляда не отвела.
И на миг они словно провалились друг в друга. Глубоко-глубоко.
Карие глаза Марии встретились с серыми глазами Линока. И все исчезло.
Осталась только пустота. Серая, прозрачная, в которой смотрели друг на друга крупная мощная змея и… что это?
Змея такого не видела ни разу.
Лисья голова и лисьи лапы, но человеческое тело. И лисий разум не может понять, что с ним происходит, а лисьи лапы не могут удержать слишком большой для них вес, и падают, разъезжаются, и существо беспомощно корчится рядом со змеей, не умея защититься и не смея отвести от нее глаз.
Здесь у Лиса совсем другие глаза.
Ярко-зеленые. Только зелень эта болотная, тусклая, больная зелень… а у змеи глаза цвета старого благородного золота. И зрачок вертикальный[56].
Они молчат. Змеи молчаливы, а лис просто не может разговаривать. Ему больно, ему плохо, он заперт в несовершенном человеческом теле, он не может уйти и не может вырваться…
Мария может ему помочь?
Нет.
Ответ пришел ровно и спокойно, и где-то, в другом измерении, согрелся от человеческого тепла, запульсировал красный камень под одеждой у королевы.
Она не поможет. Никто не поможет, никто не сможет. Потому что изменение и вторая ипостась даруются по воле Многоликого, как благо и как громадная ответственность.
Некогда людям было сложно выжить, и Многоликий даровал им помощников. Человек не сможет улететь от опасности, но громадный орел или дракон унесут людей на своих крыльях.
Человек не почует землетрясение, но чутье любого животного властно предупредит – и люди спасутся. Эрры стали владетелями не просто так, а чтобы заботиться о более слабых, чтобы поднимать их с колен. И сила им дана была немалая, и справиться с ней могли не все.
Кто-то оставался животным, кто-то умирал человеком, но те, кто выдерживал, получали все плюсы и человеческой и звериной натуры. И знали свои обязанности.
Попытка вмешаться в божественное право не закончится ничем хорошим. Ни для человека, ни для животного.
Им мучиться долго.
Лис не станет полноценным, а что же человек?
А человек тоже будет отвечать за содеянное. Теперь Мария знала, что Линок согласился сам. И платит за это страшно. Припадками, вроде эпилептических, головными болями, от которых не спасает до конца даже опиум, днями беспамятства…
Смертью.
Это существо не проживет и половины отведенного лисице срока, обычно лиса может дожить до двадцати лет, пусть двадцати пяти. Это существо проживет еще лет пять-семь.
И будет мучиться.
Все сильнее будут становиться приступы, все страшнее боли, последние пару лет оно и вовсе проведет, кидаясь на стены в попытках хоть как-то облегчить свое состояние. Или – убьют из жалости.
Оно.
Не человек, не зверь.
Существо.
Лис смотрел змее в глаза – и понимал. Нет надежды, нет спасения. Он не виноват, виноват человек, но выхода нет ни для кого. И существо тихо, жалобно заскулило, умоляя его пожалеть.
Марию выкинуло в реальность.
– Оххххх!
Она сидела на удобной кушетке, под ясным дневным солнцем, рядом стоял откровенно растерянный Вернер, а на дорожке, раздавив ларец и изваляв бесценные документы в грязи, корчился эрр Линок Саран. И изо рта его шла густая зеленоватая пена.
Бежали слуги, кто-то что-то кричал…
Мария коснулась руки Вернера.
– Ваше высочество…
Тот даже не сразу опомнился. Понятное дело, Марии после квартальных отчетов и налоговой уже ничего не страшно, она там и не такое видела, а вот парню в новинку.
– Мы еще встретимся.
Вернер закивал, как болванчик.
Он-то ничего и не понял.
Королева просто сидела, ничего не делала, и Линок Саран стоял и ничего не делал, протягивал ларец, они смотрели друг на друга… разве что показалось принцу, что на долю секунды глаза Марии блеснули теплым старым золотом. Но это…
Это просто показалось!
Это все глупости! Это солнце так отсвечивало, вот и все.
А потом Линок свалился на дорожку и забился в припадке… Вернер знал, что они есть, что так бывает, но чтобы вот так, близко… это он видел впервые. И ему было жутко.
А Мария шла по дорожке во дворец, унося с собой свитки. И в ее голове звучало одно и то же.
Не дано человеку нарушить Божественный замысел, расплата за это смерть или безумие…
Не. Дано.
* * *
Поздно ночью по городу скользила змея.
Скользила тихо, вымазалась, правда, по уши, но старалась об этом не думать. Мария надеялась, что предусмотрела хоть что-то.
Сложно ли змее выскользнуть из своих покоев?
Минута. И из дворца тоже.
Никто и не заметил, как по коридорам, словно стремительный призрак, скользит крупная гюрза.
Змея спешила.
Вот подходящее окно, вот не менее подходящее дерево – и сад. И быстрее, быстрее вперед, не обращая внимания на мелкую ночную птаху, которая удрала с истошным даже не чириканьем, а визгом. Поохотиться бы, но некогда.
Марию могут хватиться в любой момент.
Но ведь и отказать нельзя?
Забор… для кого-то высокая каменная ограда действительно преграда, и часовые. А для змеи торная дорога. Мария даже не задумалась, преодолевая препятствие. Если кто из часовых и заметил серую тень, подумал, что ему померещилось.
Змеи?
Так таких размеров, и в городе, и рядом?
Нет-нет, это точно бред. Или ветка так тень отбросила, или ветер что-то шевельнул, или просто моргнул он неудачно… чушь!
Vipera lebetina почти летела по городу. Ах, какая жалость, что фантазии эрры Лизанды Шаран так и остались фантазиями. От крыльев Мария сейчас не отказалась бы.
Если кто понимает, грязи на средневековых улицах столько… лучше не думать и что это за грязь, и о ее происхождении тоже. И радоваться, что змеи не чувствуют запахи.
То есть не так.
Человек дышит и чувствует запахи, у него рецепторы, грубо говоря, в носу. А змея может их не чувствовать. У нее рецепторы в другом месте, ей надо язык высовывать, пробовать, анализировать – обычной змее. А Мария-то не обычная гадина, она преотлично знает, что ей нужно. И нюхать вот это все не собирается.
Да, тошнить змей тоже может. Преотлично.
Это люди могут в таком жить, а змеи существа нежные, трепетные, чистоплотные!
Хорошо еще, мудрый человек, пра-пра какой-то Иоанна, собрал все посольства в одном месте. А что? Если их по городу разнести, так следить сложнее будет. А тут стоят шесть особнячков в одном и том же месте, вокруг Посольской пощади, и отличаются только цветами флагов, вывешенных перед ними. Все рядом, шпионов отрядить для слежки – милое дело. Правда, посольство Шагрена пустует, но это уж дело другое! Шагренцы вообще считают ниже себя разговаривать с кем-то другим.
Их император – родное чадо Многоликого, чуть ли не божественной крови, на руках выпестованное и лично богом рожденное. А вы тут кто после этого?
Правильно, тля кукурузная.
Вот и посольство Фардании. Хотя Мария и так бы догадалась, что это оно. Оттуда тянуло болью.
Лис был там, она его чуяла. Не языком, не рецепторами, а каким-то загадочным внутренним чутьем. И не могла оставить в беде несчастное измученное существо. Просто – не могла.
Она знала, что придет.
И он знал. Лис.
А Линок?
Линок не знал. Человеческая часть его сейчас ни за что не отвечала, потому как лежала опоенная крепким сонным зельем.
Привести бедолагу в чувство так и не удалось, поэтому еще во дворце ему просто споили крепкое сонное зелье, то есть конскую дозу опиума. А потом, в посольстве, когда он начал корчиться и стонать от боли, привычно добавили еще.
Убить его такой дозой не убьешь, это фарданцы знали, а вот успокоить можно. Очнется, потом сам объяснит, что произошло. Чего это его так разобрало?
* * *
Мария подумала, что любит современных архитекторов.
Обожает просто!
Вот в двадцать первом веке змее пришлось бы сложно. Не приспособлен хай-тек для змей. Стекло все это, металл… можно. Но неудобно же!
А тут ползи – не хочу! Хоть направо, хоть налево, на пузе у нее щетинки есть, чешуйки, ими вон как цепляться удобно! Мария свое пузо разглядывала, хоть и выглядело это забавно… правда все равно не поняла, чем она там цепляется. Это бы в движении посмотреть, в динамике, но кто ее разглядывать станет? Разве что Анну попросить… лет через пять.
Вот и окно, из которого тянет болью и безнадежностью.
Мария обвилась вокруг удобной завитушки, подумала немного.
Огляделась.
Тишина.
Никого рядом, ни сиделки, ни охраны – ничего. Не боятся?
Хотя и так понятно. В таком состоянии Линок – или кто там это существо – совершенно беспомощен. Ни сил, ни возможностей. Только лежать и подыхать от боли.
Что ж…
Мария скользнула внутрь, заползла на кровать и примерилась. Куда бы цапнуть?
А, все равно. Кусать и удирать.
И в эту секунду Линок открыл глаза.
Мутные.
Зеленоватые.
Почуяв истинное дитя Многоликого, несчастное изуродованное существо последним усилием воли скинуло с себя оковы сна и преодолело действие яда. Кое-как шевельнулась безвольная рука, упала поближе к Марии.
Кусай.
Не сомневайся.
Я буду тебе благодарен…
И острые длинные клыки легко погрузились в плоть, впрыскивая яд.
Освобождая.
А теперь обратно. И быстро, быстро, пока никто не вошел, не спохватился, не обнаружил ее отсутствие… змеиное тело скользнуло в окно, и вниз по стене, и обратно.
Да так, что только грязь из-под хвоста полетела.
Во дворце проще, там она один подходящий фонтан присмотрела. Сможет и искупаться, и обсохнуть рядом на чистом мраморе, и потом во дворец нормально вернуться. А тут…
Можно подумать, у нее был выбор!
* * *
Перед тем как проскользнуть в свою комнату, Мария долго прислушивалась, но – повезло. Тишина. Никто ее отсутствия не заметил, никто не увидел и не услышал…
В кровати мирно сопит Анна. На столике рядом лежат свитки, которые подарил ей Вернер. Мария хотела почитать перед сном, но потом отвлеклась и просто забыла обо всем.
Сейчас почитать?
Нет.
Не хочется.
Ее величество оглядела себя.
Что ж, вымылась она удачно. Перед превращением она разделась догола и надела на себя старую нижнюю рубаху. А камень так и болтался на шее, она уже к его весу и привыкла.
Рубашка теперь не особенно чистая, но это мы исправим. Мария, недолго думая, сняла ее, бросила на пол и принялась обтираться водой. Специально тазик оставила, кувшин, рядом тряпочка мягкая. Вот так, хорошо.
А теперь всю воду из тазика вылить на грязную рубашку.
Вот так, и кто там будет разбирать историю мокрого и грязного комка ткани?
Отнесут прачке, да и прикажут выстирать, а та и думать не будет. Прачке тоже какое дело? Королева там, еще кто…
Плевать! Лишь бы платили…
Мария надела другую рубашку, красивую, с кружевом и весьма затейливой вышивкой, и нырнула в постель. Пригребла себе под бочок тепленькую Анну, дочь пробормотала что-то неразборчивое и прижалась покрепче.
Мария закрыла глаза – и уснула.
И во сне она видела лиса.
Да-да, того самого лиса, только вот сейчас он был цельным и настоящим. Лисом, как и должен был стать.
С роскошным хвостом, с пышной рыжей шубкой и с яркими зелеными глазами.
Он бежал по лесу и весело подпрыгивал от счастья, от полноты жизни, от ощущения… свободы.
Он был свободен.
* * *
– Ваше высочество!!!
Вернер подскочил на кровати как укушенный.
– Кто?! Что!?
– Ваше высочество, эрр Линок Саран… – в голосе слуги звучал чистый ужас.
– Что с ним?!
– Он… умер.
– ЧТО?!
Вот теперь Вернер и подскочил, и как был, в ночной рубашке и колпаке, кинулся в комнату к своему «секретарю».
Эрр Линок лежал на кровати, мертвый и холодный. Но удивило Вернера не это.
Удивило его другое.
Совершенно счастливая улыбка на губах мертвеца. Радостная, сияющая, детская даже. Словно он мальчик, и ему только что подарили самую настоящую лошадь. И столько счастья! Столько радости!
И – глаза.
Глаза у эрра Линока были нечеловеческие.
Травянисто-зеленые, с вертикальным зрачком и вовсе без белка. Зелень расползлась по всему глазу, как… как у зверя.
Лиса?
Может быть… что-то такое Вернер видел в королевском зверинце. Только вот… Линок – человек.
Человек же?
Правда?
– Ваше высочество… – некстати влез слуга.
Вернер дернулся, едва не подпрыгнув на месте, и нашел, на ком сорвать злость.
– Немедленно! Убрать! Забальзамировать и отправить деду!!! ЗАПОРЮ НА КОНЮШНЕ!!! ЖИВО!!!
Никто и спорить не стал, что ж они – сумасшедшие, что ли? И на след, который оставила Мария, никто внимания не обратил.
Не пришло тут еще время Шерлоков Холмсов с Бейкер-стрит, которые на пузе будут ползать, собирая чешуйки и волосинки, нет, не пришло…
Он бы и змею поймал, и показания с нее снял, а вот сейчас…
Вернеру было просто страшно.
Слугам и вовсе лезть не захотелось. Что они – идиоты, что ли? Так вот скажешь его высочеству, что грязь откуда-то странная, что не должно бы ее тут быть, а он еще чего придумает, так и правда пришибут под горячую руку, засекут на конюшне, и все. Зачем оно им надо?
Это дела эрров, вот пусть его высочество сам и разбирается! А умные люди в это не полезут, нет. Даром им такое не надо! И за большие деньги – тоже.
* * *
Мария ковырялась в омлете и думала о своем, о грустном. Да-да, омлет тут был почти как дома. Правда, его щедро сдабривали то вареньем, то еще какой-то пакостью, но Мария все это отгребала в сторону. Иногда даже вкусно получалось.
Сегодня омлет был с каким-то мясом, сыром и зеленью. Пахло вкусно, но… аппетита не было.
Это вчера она действовала на чистом автомате. Это ночью она шла, как по ниточке. А сейчас полезли в голову грустные мысли.
С чего это она, вся такая миролюбивая, полезла человека убивать? Она же мухи зря не обидит! А тут дичь покрупнее попалась!
Вот что ее разобрало?
Ладно, начнем с начала. Когда этот эрр к ней принюхивался, и они глазами встретились. То, что ТАМ было – это правда? Марии это не нравилось, но надо смотреть правде в глаза. Если она ползает по ночам гюрзой, значит, и вот это вчерашнее тоже было.
Лис. Или не-лис, нелюдь… допустим! Оно было! И возникает логичный вопрос – это что? И откуда оно на свет выползло? Мария была твердо уверена, что это – неестественное. В природе такого возникнуть не может, благословение Многоликого работало до конца. То есть или ты животное, или ты человек. Но так, чтобы ни туда и ни сюда?
Э, нет.
Это скорее было похоже на евгенику. Да-да, генетические эксперименты, и что с того, что вокруг средние века? Можно подумать, тогда не было научных лабораторий и людей, которые пытались получить философский камень или эликсир бессмертия… ну, не получили. Но ведь кучу всего полезного понаоткрывали!
А тут и того проще.
Было такое в истории человечества? Было! Значит, и повторить можно! Наверняка же остались записи, что-то такое, вроде конспектов, дневников, научных тетрадей… что, никто вот это явление не пытался исследовать? Когда ты и человек и животное?
Быть такого не может!
Люди – любопытные. Наверняка покопались и записи оставили. А теперь, значит, в Фардании их нашли и решили применить не по делу? Похоже на то.
Причина понятна. Кто ж откажется? Это ж не просто источник прибыли, это оружие. Диверсант-муравей, к примеру! Или дракон-огнемет! Или еще что-то… применение оборотней в быту наверняка широко изучено. С другой стороны… попробуй, заставь Марию что-то делать?
Хотя нет.
Это не пример.
На Марию где сядешь, там и слезешь, еще и покусанным, это все знакомые подтверждали. Характер такой. Даже если бы ее заставили шантажом или угрозами, все равно она бы вывернулась и рано или поздно переломила ситуацию в свою пользу. Может, и у других эрров так же?
Вполне возможно.
Есть запрет?
Мария не припоминала у эрров никаких особых ограничений, но может, это она что-то упускает? Убийство?
Нет, вряд ли. Вот она и Лизанду убила, и вот этого, как там его, и прекрасно себя чувствует. Все сделано правильно. Тогда какие запреты могли стоять у эрров? Какие обязательства?
Надо будет почитать потом, что ей Вернер приволок. Может, там что-то полезное найдется? Сила дана не просто так, сила дана, чтобы защищать свой дом и свой род… ага, кажется, она что-то нащупывает. Свой род, свой народ… а бывали войны эрров?
Ну-ка, вспоминаем?
Государства между собой воевали, это верно. Но эрры в бой не шли, так, чтобы стенка на стенку? Или… Машка, думай, банан куплю!
Про поединки Мария читала. Но именно поединки, а вот так, чтобы… эрры воюют?
Сейчас – да, но сейчас это не те эрры, они не перевертыши, они просто носят титул. А тогда, до Данакта? Как плохо не знать историю!
– Ваше величество! ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!!
Мария подняла глаза от омлета.
Ах, кажется, ее о чем-то спросили? И лично Иоанн? Как неудобно!
Женщина улыбнулась через стол.
– Простите, ваше величество, я задумалась.
Диана злобно зашипела. Эта… эта старуха, что – НАРОЧНО?! Почему она все время привлекает к себе внимание?! Вот постоянно! И сейчас тоже… грррррр!
– И о чем же вы думали, ваше величество, если даже короля не слышали?
– О двуипостасных, – честно ответила Мария. Искать что-то в средневековой библиотеке – мука мученическая, особенно если привык к «Алиса, голос!». Или «О’кей, гугл», тоже сойдет. А ты попробуй, ручками полистай, глазками почитай, да еще без гарантии, что найдешь необходимое… это ж нереально! Месяц жизни на поиски, не меньше!
– И что именно вы о них думаете?
– Ваше величество, как знаток истории, умоляю, напомните мне? Двуипостасные ведь не сражались просто так? Верно?
– Все правильно. Они защищали свою территорию, свое государство – безусловно, но первыми старались не нападать. И в войнах не участвовали.
Мария кивнула.
Ну да, как-то так. Развитие и расширение человеческой базы, вот этим и занимались двуипостасные. В средние века, знаете ли, и так достаточно проблем, чтобы их еще войнами добавлять.
Голод, стихийные бедствия, эпидемии… это она и половины не перечислила. Люди вымирали городами и селами, а двуипостасные снижали этот процент. И в войнах не участвовали, безусловно. Чего им друг с другом драться, на дорогах, вон, то разбойники, то волчьи стаи, то еще чего… саранча не опасна? Это человека она не съест, а урожай так запросто! Сейчас ее можно отравить, но ее сейчас – это двадцать первый век. А в средние века это был приговор.
– А гвардия, ваше величество?
– В гвардию шли те, кто еще не обрел свою вторую ипостась. Младшие сыновья, просто молодняк, считалось, что вторая ипостась обретается только через боль, кровь, через битву…
Иоанн объяснял с явным удовольствием. Плевать, что истины общеизвестные, вон как королева слушает! Как тут не поучить глупую бабу?
Мария кивнула.
Она сильно подозревала, что военное дело тут, скорее, для другого. Ее бы воля, она бы армию сделала обязательной для всех, кто хочет идти на государственную службу. Просто автоматом.
Не служил?
Вопросов нет, иди в любую сторону. Но на государственную службу тебе дорога закрыта.
Очень смутно, где-то на самой грани, Мария понимала, что нельзя принять своего зверя, нельзя справиться с собой, не умея сочувствовать, сопереживать, слышать другого, осознавать, что другим тоже больно… а где это отрабатывать? Вот где в мирное время получать эти навыки?
В больницах?
Так эрры там и работали, которые женского рода. До сих пор отзвук, любая эрра обязана уметь оказывать медицинскую помощь. Любая.
Даже Розабелла!
А мужчинам где? Кто-то шел в больницы, но большинство в гвардию, как в армию. Или на флот… вот она откуда обязательная служба. Чтобы потом было легче принять свое второе я.
Иоанн смотрел гордо! Вот он какой умный!
Диана прильнула к нему, восхищаясь глубиной познаний, Мария кивнула и поблагодарила.
Что ж, с этим понятно. С Фарданией?
А тут чего непонятного? Все просто, если измененный находился в свите принца и пользовался его доверием, значит, это королевский проект. Вопрос в другом. Два вопроса.
Церковники в деле? Вполне возможно, только отдельными частями. Не все, а несколько верховных, это было бы логично, вспоминая смычку «церковь-государство» в средние века. Яркий пример – кардинал Ришелье. Где начинался кардинал и где кончался управляющий? Да фиг его знает!
Второй вопрос – как это касается лично Марии?
Правильный ответ – пока никак. Может коснуться, потому лучше бы проявлять осторожность. Но может и не коснуться, если Мария разведется, да и уедет в деревню. Кто ее там в глуши найдет?
Да никто! Разве что убийцы пожалуют.
А вот если она останется при дворе, рано или поздно произойдет столкновение. Так что…
Сидим, сопим, смотрим и слушаем. И собираем информацию.
Хорошо бы еще полезными знакомствами обзавестись. В гвардии там… ох, недаром Екатерина Вторая всех гвардейцев перебрала. Ладно… большую часть. Нет, Мария столько гвардейцев не выдержит. Но хорошо бы и правда начать налаживать контакты. Авось, какой случай и представится?
* * *
Бертран доверчивостью не отличался. Но к дядьке Тику он привык за время сплава, может, привязался даже. Хороший он, дядька-то…
Две дочки у него, сынок, сам дядька старается, монетку зарабатывает, ремесло плотогона, оно не из легких, вот и Бертрану предложил честь по чести.
Юнга на корабль завсегда нужен.
Но и Бертрану наняться надобно хоть куда, чтобы уплыть, подальше-то. Вот и могут они два интереса совместить.
Дядька Тик может сказать, что Берт вроде как его племянник и на корабль наняться хочет. Берту с того что? Так не с улицы человек пришел, есть у него крепкая родня, может и не совсем так, да только боцман о том знать не будет. А значит, и ограбить побоится, и особо кулаки чесать о парня не будет.
Много на свете портов, да только рано или поздно судьба людей сведет, и вопрос будет задан.
Куда ты парня подевал, такой-сякой?
Когда отвечать не перед кем, особо и не стесняются. А когда есть кому спросить, дело другое. Так что Берту это выгодно.
Но и Тик свое получит. Берт аванс ему отдаст, когда согласен. Понятно, сразу никто парню не заплатит, только после рейса, но несколько монет все ж выдадут, так и по обычаю положено, и в портовой конторе так заявить надо будет.
Честь по чести… контракты только с «мясом» не заключают. То есть или с каторжниками, преступниками, которых государство на галеры поставляет, или с бедолагами, которых похищенными везут на корабль. Да, и такое бывает.
Опоили в кабаке, да и на борт. А там уж, ори, не ори… рейс выдержать придется. Жив останешься – пожалуешься. Наверное…
Бертран же не голь какая, не с улицы придет, потому с ним договор подпишут честь по чести, Тик за этим проследит. Согласен?
Берт подумал, да и согласился. Денег там много не будет, кто ж юнге платит много? Не смешно даже. Самое необходимое у него тоже есть. На время плавания хватит, а дальше… дальше будет дольше. Чего сейчас-то планировать? Выжить бы!
Так что Бертран согласился и сейчас шел вслед за дядькой Тиком по направлению к портовой конторе.
Иргланд шумел и гудел, как гнездо растревоженных пчел. Нельзя сказать, что Берт был впечатлен, чай, он тоже не в деревне родился, но сколько ж тут шума! Сколько гама! А порт это вообще жуткое смешение всего и вся.
Тут тебе и моряки, и купцы, и нищие, и грузчики…
– Па-аберегись!
Берт едва успел увернуться от здоровущей бочки. Дядька Тик беззлобно хмыкнул.
– Держись-ка поближе ко мне, малец. Сам понимаешь, место такое… бойкое.
А вот и контора. Самый обычный домик, кирпичные стены, черепица, труба, оно и понятно. Тут море, то ветер холодный налетит, то дождь польет, то еще чего, никак без печки нельзя.
Вроде как и теплый тут климат, по два урожая за сезон снять можно, а все одно – море. То дождь, то слякоть, то сырость, то шторм… оно и кормит, оно и жизни отнимает.
Дядюшка Тик толкнул дверь конторы.
Комната.
Четыре стола, за ними четыре чиновника. Приемная?
Похоже на то.
– Что надо? – поднял голову один из них, юноша немногим старше Бертрана. Может, ему лет семнадцать, зелень совсем, явно чей-то сыночек сюда пристроен, чтобы поучился. Вон, все пальцы в чернилах, Берт такого уж лет семь не допускал! Не то брат Лука так линейкой лупил, не разобрать было, где синяки, где чернила.
– Вот, племяш мой. Юнгой на корабль поступить желает, когда место найдется, – кивнул дядюшка Тик, особо не робея.
И то сказать, рядом с громадным плотогоном все чиновники мелко смотрелись. Пожалуй, из дяди Тика троих таких можно было выкроить, как этот юнец, да еще б место осталось, на половинку так точно.
– Племяш, говоришь… ладно же. Сейчас посмотрим, где место есть. Вот… «Кокетка». Хозяин – эрр Тамаш Барна, порт приписки – Иргланд. Судно идет в Шагрен и вернется обратно примерно через два месяца. Может, больше, если погода не будет благоприятствовать.
Дядюшка Тик подумал пару минут.
– Барна… тот эрр, у которого свой торговый дом?
– Да. Торговый дом Барна, все верно, исс.
Дядюшка Тик посмотрел на Бертрана.
– Согласишься?
– Чего ж нет, дядюшка. Ежели это тот самый эрр Барна?
– Слухи про него хорошие идут, – кивнул исс Тик. – Ладно, договор давайте, читать будем.
– А вы…
– Я?
Мальчишка явно хотел спросить, умеет ли плотогон читать, но не решился. И правильно. Читать дядюшка Тик и правда не умеет, зато подкову на спор согнет чуть не двумя пальцами. А читать может сам Бертран.
Он договор и взял, и дядюшке прочитал, но вроде как все нормально было.
Плавание, туда и обратно. Два месяца. Юнга.
Тут все понятно.
Оплата, кстати, вполне достойная, за два месяца на корабле, питание за счет нанимателя. Одежду может предоставить наниматель, но за нее вычтут из твоей оплаты. Но Берту вроде пока ничего не надо? Штаны и рубаха у него есть…
– Куртка нужна будет и сапоги хорошие, – кивнул дядюшка Тик. – Без них никак.
Берт пожал плечами.
Нужны? Ладно, дяде в этом деле виднее. Он сколько плоты по Ирге гоняет? Чай, не первый год, и у него как раз и куртка, и сапоги с набойками.
– Впишем, – кивнул мальчишка. – Тогда сумма оплаты уменьшится. Придется юнге сходить в два рейса, чтобы окупить одежду.
Берт кивнул.
– Значит, два рейса.
Первый он точно отработает, никуда не денется, а второй… посмотрим, что дальше будет. Вряд ли его будут на кораблях искать, может, пока там и безопаснее будет? Пока он не решит, где осесть?
– Хорошо… вписываем, – кивнул портовый и аккуратно, даже язык прикусив от усердия, вписал необходимое. – Аванс…
Прописывалось все в конторе, здесь же договор и подписывал будущий работник. Потом с бумагой отправлялись на корабль. Там уже боцман принимал пополнение, осматривал наемника, и, если все подходили друг другу, выдавался аванс. И моряк оставался на корабле.
С Бертом будет то же самое. Даже куртку и сапоги ему купят по мерке, но он с корабля не уйдет.
Договор пойдет капитану корабля, тот его тоже подпишет, и до конца плавания, в случае с Бертом – второго, он будет храниться в сейфе. Дальше будет ясно, продлевать его или разорвать. Может быть и то, и другое. Если Берт сбежит, не выполнив условий договора, его передадут в суд, ну и взыщут все необходимое. Все по закону.
* * *
Боцман «Кокетки» Бертрана оглядел без всякого удовольствия.
– Вот это?! Парень, ты хоть конец в руках удержишь?
– Даже не сомневайтесь, исс, и удержит, и лениться не будет, – кивнул дядюшка Тик. – Берт у нас в маманькину породу пошел, не в нашу. Мы все, сами видите какие…
– Да уж. Тебя бы, исс, я хоть сейчас взял.
– Я плоты гоняю, мне в море не хочется. А Берт хоть и тощий, но жилистый, ровно ремень. И мне помогал – лентяя не праздновал, просто не его это, плоты гонять. Ему чего большего хочется, да на реке куда расти? А у вас он, может, и отучится чему, бывали случаи…
Боцман кивнул, взгляд его чуточку потеплел.
– Ладно. Когда так… пусть остается. Там посмотрим, что с ним делать.
Он подписал договор, выдал дядюшке Тику несколько монет аванса, и плотогон хлопнул Берта по плечу.
– Бывай, племяш, вернетесь в порт, так зайдешь к нам, тетка пирог с рыбой испечет.
Бертран кивнул.
Ему почему-то хотелось плакать…
Плакать было некогда.
Ему показали общий кубрик, в котором предстояло спать ему и еще девяти матросам, показали его подвесную койку и рундук под ней, потом боцман подумал, полез куда-то в запасы и вытащил сильно потрепанную и чуточку великоватую Берту, но еще вполне годную теплую куртку.
– Возьмешь? Она и дешевле обойдется, хозяина за борт смыло, а вещичка, вот, осталась.
Берт и спорить не стал. В приметы он не верил, а куртка хорошая, кожа плотная, авось, и не продует его. К куртке пошел свитер плотной вязки (как в туман попадем, сам поймешь зачем, на реке такого не бывает, хотя Ирга коварная, а вот в море…) и сапоги.
Все поношенное и потрепанное, на свитере несколько дыр, но это как раз ничего, не страшно. Берт сунул обновки в рундук под койкой, вместе со своими вещами, закрыл его, повесил ключ себе на шею – и боцман принялся гонять его по кораблю.
Подай, принеси, отойди, пол вымой, на камбузе помоги…
К вечеру Берт и на гвоздях уснул бы, не то что в гамаке. Но гоняли не только его одного, через два дня выход в море, так что народ старался изо всех сил. Так что обид у парня не было.
Они уходят в Шагрен, потом вернутся, потом еще куда-нибудь сходят. Понятно, надолго это Берту не подойдет, но может, год или два, чтобы его точно искать перестали? А он за это время денег прикопит, придумает, где ему на берегу осесть…
«Кокетка» готовилась к выходу в море.
* * *
Ах, эти приемы!
Нравится тебе принц Фардании, не нравится, а прием в его честь устроить надо. Он приехал, он гость, и есть дипломатический протокол. Пусть даже здесь не знают такого слова.
Сейчас Мария могла просто радоваться жизни. Как получалось, конечно…
Раньше она обязана была все это организовать, потом еще сидела весь прием, как на иголках, потом выслушивала замечания от супруга…
Сейчас, стоило только Иоанну посмотреть на нее, как Мария развела руками и послала мужа к Диане. Ей-ей, в этом есть определенная прелесть!
Собираешься ты меня поменять на нее?
Да на здоровье! Но ты же не думаешь, что я буду терпеть, прощать и молиться? Ругательство тоже не помогло, так что Иоанн попросту отдал приказание канцлеру. А уж на кого там давил Димас Бустон и что приказывал, Мария и не ведала. Она просто сидела на своем троне и смотрела, как Иоанн (то ли из вредности, то ли просто захотелось) кружит в танце Диану. Та едва из платья не выпрыгивала от счастья.
Анна оставалась у себя в покоях, и Мария обещала ей рассказать все в подробностях. Но пока ей лучше потерпеть.
Вернер никуда уезжать не собирается, тело секретаря отправили на родину, засыпав солью. Так что косвенно догадка Марии подтвердилась. Корни зла сидят в Фардании, но кто там главный… король, наверное, судя по слухам, Ханс достаточно умен и жесток и никого у себя под носом не потерпит.
Авось, и представится случай выяснить.
А что происходит?
Придворные медленно расходились в стороны, открывая круг. Диана вышла в центр, провела руками по платью… это что – стриптиз-шоу намечается?
А, нет. Музыканты заиграли что-то заунывное, и Диана просто закружилась под музыку, как она полагала – соблазнительно. Оглаживала себя руками, демонстрировала то ножку, то грудь в глубоком вырезе платья. Причем делалось все это явно для одного человека, для Иоанна…
Мария тихонько фыркнула.
Судя по горящим глазам супруга, реклама товара шла вполне успешно. Надо признать, со своим делом Дианочка справлялась, умело распаляя мужчину.
Увы…
Мария фыркнула недостаточно тихо, и Иоанн повернулся к ней.
– Дорогая супруга, не хотите ВЫ меня порадовать?
– Мы вроде как разводимся, – насмешливо ответила Мария. – Чего мне вас радовать, дражайший супруг, когда у вас новая радость на подходе?
– А если я прикажу? – в голосе мужчины зазвенел металл.
Мария пригляделась к королю повнимательнее.
Так, плохие признаки. И выпил он достаточно много, и хочется мужику, а ему не дают, и кто-то масла в огонь добавил… и что делать? Отказать?
Так ведь сейчас начнется… скандал точно будет, а то и что похуже.
Мария задумалась.
– Дорогой супруг, мне не жалко вас порадовать танцем, которого вы отродясь не видели, но одна я танцевать не стану. Неприлично. Я замужняя женщина.
Иоанн даже рот открыл. Но…
– Новым невиданным танцем?
– Да, ваше величество. Если… в этом зале найдется хороший танцор? Я поговорю с ним и с музыкантами пару минут, а потом мы станцуем. Если вы позволите?
Иоанн хмыкнул.
Он сильно подозревал, что супруга опозорится по полной программе, но…
Почему бы нет?
Кто же…
– Ваше величество, – эрр Алесио сделал шаг вперед. – С вашего позволения… я хоть и давно не танцевал, но надеюсь не помешать ее величеству.
– Вы позволите? – посмотрела Мария.
– Почему бы нет, – король решил, что супруге стоит опозориться, потом сговорчивее будет, и кивнул.
Мария поднялась с трона и подошла к казначею.
– Спасибо, эрр Ихорас. Пожалуйста, не переживайте ни о чем, я поведу вас. Просто двигайтесь вместе со мной, а шаги я вам подскажу.
– Хорошо, ваше величество.
Музыканты уже оказались рядом. И Мария усмехнулась.
Вот что можно танцевать, имея на родной попе штук двадцать лишних килограммов? Уж точно не лезгинку или стриптиз. А вот медленные танцы – пожалуйста. Тут она не выглядела смешной и нелепой. И король медленных танцев – вальс.
А тут-то еще не эпоха Штрауса, тут Король Вальсов еще не родился.
А вот самый простой вальс…
Смысл-то был в том, чтобы попасть в такт музыке. Так, как Диана, извиваться можно, тут тряси попой, да и ладно. А вот оркестр…
Впрочем, музыканты в средние века отлично отзывались на «денег дам». И что такое мелодия на три счета, понимали.
А чего тут сложного?
Раз-два-три, раз-два-три…
Марии мигом предложили музыку. Пара минут прослушивания, потом женщина кивнула и подошла к эрру Ихорасу.
– Эрр, старайтесь просто не наступать мне на ноги, но если что – я не в обиде. Двигайтесь вслед за мной, вот и все. Сможете?
– Да, ваше величество.
– Тогда руку сюда, вторую мне на талию, вот так…
– Ваше величество?
– Что такого, эрр? Я знаю десяток танцев, в которых вы прижимаете партнершу еще теснее?
Эрр Алесио их тоже знал. И Иоанн. И все присутствующие.
Но вот ведь… когда появился вальс, именно этот танец сочли недопустимо сексуальным. Именно его запрещали долгое время. И не просто так, если уметь его танцевать правильно.
Мария умела.
А партнер…
Безусловно, станцевать с первого раза латинские танцы, или то же танго мало у кого получится. Но вальс-то тем и хорош, что там буквально три шага. Назад, в сторону, вперед, в сторону… главное не перепутать стороны и держать спину. Мария это хорошо умела, а эрр Алесио умеет танцевать другие танцы. Этого хватит[57].
Мария взмахнула рукой, и полилась музыка. Да, это не «Сказки Венского леса», это далеко не то, что хотелось бы, но у нее есть и достоинства. Она медленная, плавная и в счет. Мария посчитала про себя несколько тактов «раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три» – и улыбнулась.
– Следуйте за мной, эрр…
На глазах у всех присутствующих две фигуры заскользили по паркету.
На большой квадрат вальса Мария сначала не замахивалась, малый бы выполнить, но и эрр Алесио оказался замечательным партнером. Двигался он легко, в такт попадал, шепоту подчинялся – что еще надо?
– Улыбку, эрр? У вас отлично получается.
– Это совсем несложный танец, ваше величество.
– Правильно. Но зато как на нас смотрят!
Мария и по сторонам посмотреть успела. Музыканты, поняв, что от них требуется, играли с азартом, и она почти летела над каменными плитами пола.
Танец – искра, танец – приглашение, танец – обещание… недаром же его запрещали! И склоненная голова мужчины, и запрокинутая назад голова женщины, и лиловые шелка одежд, которые провокационно скользят вокруг его ног, обвиваются, и улыбка, и сплетенные руки… ничего особенного?
Или?..
Иоанн наливался багровой краской. Потом махнул рукой, и музыка оборвалась. Мария рассмеялась, разорвала объятия с партнером и сделала несколько танцевальных па к Иоанну. Она вообще была счастлива от музыки, почти пьяна от танца. Только тот, кто долгое время болел – и излечился, смог бы понять ее сейчас.
Старое тело, одышка, возраст – и вдруг она снова молода, снова красива, и летит в вальсе… почему-то сейчас это ощущалось особенно остро.
Словно экзотическая лиловая птица прокружилась по полу – и склонилась в низком реверансе перед королем. Последнее, правда, произошло инстинктивно. Надо же как-то завершить танец, а поклон – это не совсем то, вот глубокий реверанс…
– Мой король…
И голос, мягкий, теплый, рассеявшийся по залу…
Иоанн выдохнул.
Гнев прошел, и он посмотрел на склоненную перед ним темную голову.
– Поднимитесь, ваше величество.
Мария повиновалась.
– Простите мне эту маленькую вольность, ваше величество.
Она уже поняла, что король в гневе, но… сам хотел? Сам и нарвался! Чего теперь ядом-то плеваться? Но лицо он не потерял, и то дело…
– Прощу, – согласился Иоанн. – Но танец этот почти неприличный. Его только с законным мужем танцевать можно.
Мария развела руками.
– Если пожелаете, ваше величество.
Иоанн величественно кивнул.
Пожелает, конечно. Такой танец…
– Как это называется?
– Вальс, ваше величество. Это называется вальс.
– Ранее вы о нем не говорили, дорогая супруга.
Мария развела руками, лукаво улыбнулась.
– Вы правы, ваше величество, этот танец достаточно соблазнителен. И я считала, что королеве это не пристало. А сейчас… сейчас – можно.
Заодно супруг вспомнит, что они почти в разводе. А то ишь ты! Чувство собственника проснулось? Усыплять пора. Вместе с хозяином.