Глава 8
– Ваше величество, вы не желаете помолиться в одиночестве?
Мария медленно кивнула.
– Желаю.
Если святой отец пришел, это не просто так, ничего они просто так не делают. Так что Мария прошла за ним в часовню, но с молитвами не сложилось.
Святой отец решительно оставил свиту за дверью, задвинул засов… забавно, но к этому ее дамы относились с полным пониманием. Здесь вообще считалось, что разговаривающим с Богом мешать нельзя.
Чем-то иным в храме заниматься?
Можно. Только вот вся ответственность на тебя и ляжет. И когда кары Божьей дождешься, не плачься – сам накликал.
– Ваше величество, позвольте представить вам – эрр Феликс.
Мария только головой кивнула, глядя, как со скамьи поднимается…
Мамочки! Эльф же натуральный!
Если кто «Властелина Колец» смотрел… фигня там, а не эльфы! Позорище голливудское! Налепили уши, а морды у них никакие, только что высокомерные донельзя!
А вот сейчас перед ней натуральный эльф и стоит!
Лицо тонкое-тонкое, словно его кисточкой толщиной в волос рисовали, черты лица правильные настолько, что кажутся неземными, и улыбка…
Красота?
Это не то слово! И ко всему еще светлые волосы, зеленые глаза, и сам он весь хрупкий, как одуванчик…
Раньше Мария рядом с такими красавцами робела, казалась себе толстой и неуклюжей. А сейчас что? А сейчас она медленно протянула руку для поцелуя и благосклонно улыбнулась.
Разум-то отключился, а рефлексы остались, вот они и сработали.
– Эрр Феликс приехал из Картена для оказания вам, ваше величество, помощи. Любой, – со значением подчеркнул святой отец.
Мария кивнула уже более осмысленно. Феликс улыбнулся, даже чуточку печально, и эта улыбка вернула ее в реальность.
Знает он отлично, как на людей действует, знает! И его это раздражает, но научился парень терпеть и использовать свою красоту, вот и стоит, улыбается…
– Ваше величество, приказывайте.
– Я пока не знаю, что приказывать, эрр Нейман, – не стала лгать Мария. – Но я рада, что вы будете рядом. Где мне вас искать, случись что?
– Улица Лудильщиков, дом вдовы Лузон, с красной крышей. Я снял там комнату.
– Улица Лудильщиков, дом вдовы Лузон, с красной крышей, – медленно повторила Мария. – Я запомню.
– В любое время, ваше величество. Вдову я предупредил, – по губам «эльфа» снова проскользнула улыбка.
– Хорошо, эрр Феликс. У вас есть сейчас ко мне какое-то дело?
– Я просто жду ваших приказаний, ваше величество.
– Пока мне нечего приказывать, эрр Нейман. Святой отец, прошу, напишите моему брату, что я благодарна. За помощь и участие.
– Да, ваше величество.
Эрр Феликс понял, что других приказаний не будет, и откланялся, а Мария посмотрела на святого отца.
– Что может эрр Феликс?
– Всё, ваше величество.
– Всё?
– И рука у него не дрогнет, ваше величество.
Мария кивнула.
Сообразила, не дура.
К ней прислали элитного киллера? Или ниндзя? Хотя кто бы сомневался, с бабами этот эрр тоже управится не глядя, с такой-то улыбкой…
Попросить его соблазнить Диану?
А смысл?
Нет, пока ни в чем нет смысла, надо просто ждать. Сколько?
Она не знала. Рано или поздно, так или иначе, все будет ясно. Тогда и будем бить.
А сейчас…
Ждать. Просто – ждать.
* * *
– Ваши величества! Его высочество Вернер Фарданский!
Иоанн почему-то не обрадовался. Мария могла его понять. Считай… претендент на престол! При живом-то короле! Но заулыбался милейшим образом. А Мария подумала, что у фарданцев точно шпионы есть. Стопроцентно.
Она не каждый раз присутствует на утренних приемах, собственно, прогуливает каждый второй, а то и чаще. А что? Есть Диана?
Развлекайтесь!
Правда, Иоанн сердится, но… Мария даже не собиралась принимать во внимание его чувства. Хватит! Предшественницу до инсульта довел – за нее приняться решил? Перебьется!
Вот, фарданцы как раз выбрали момент, когда Мария присутствовала. Иоанн с вечера приказал ей быть, она и пришла. И преспокойно сидела рядом с мужем.
А что? Имеет право, как королева. И выглядит, кстати, не хуже Дианочки с ее декольте. Сегодня Мария выбрала темно-лиловый шелк с золотом и вплела в волосы золотые цепочки. Получилось очень неплохо.
Вернер, кстати, выглядел отлично! Мария подумала, что будь ей десять лет… надо с Анной поговорить! Чтобы не влюбилась по уши.
Подросток обещал в дальнейшем стать этаким брутальным красавцем. Бывают такие парнишки, которые и в детстве уже обещают вырасти в сногсшибательных мужчин. Высокий для своего возраста, каштановые волосы кольцами по плечам, громадные карие глаза с поволокой, правильные черты лица, не до слащавости, но красивые. Прямой тонкий нос, высокий лоб, четко очерченные скулы, твердый подбородок…
И оценивающий взгляд из-под длинных ресниц. Холодный, рассудительный… мальчишка уже примеряет к себе и этот дворец, и эту корону. Мария понимала это со всей четкостью.
А Иоанн?
Иоанну просто не нравится молодой самец на его территории. А вот Мария явственно ощущает опасность. Ей этот парнишка просто не нравится.
Хорошо, Анны нет рядом.
– Ваше величество, я решил приехать, чтобы заранее познакомиться с невестой…
Речь была тщательно выверена и так же тщательно выучена. Кажется, ее и перед зеркалом репетировали. Марии все время мерещились поп-звезды. Это вот оттуда, ножку влево, голову вправо, улыбнуться, похлопать ресницами, чтобы казаться наивнее… может, и от политиков.
Ей полагалось бы сидеть, млеть и таять. Вон у Дианы и глаза уже замаслились при взгляде на парнишку… да каждая тает!
А Мария напрягается…
И сильнее Вернера ей не нравятся его сопровождающие. Кто именно? Она пока не может понять, очень уж неудобно они стоят, этаким клином, половину лиц попросту не видно, но не просить же их разойтись? И если при взгляде на Вернера она чувствует неприязнь, то при взгляде на его сопровождающих у нее клыки выползают из пазух.
Почему?
Там есть враг? Непонятно… об этом она подумает потом. Сейчас главное упихать назад чертовы клыки! И не зашипеть бы… хорошо еще, она не очешуевает из-за эмоций. То есть чешуйками не покрывается, как это в фильмах показывали. Только клыки. А то бы и все остальные в зале тоже того… очешуели.
Наконец, его высочество закончил свою речь, но прежде, чем Иоанн успел ответить, на его руку легла ладонь Марии. И сжала.
Король так удивился, что подавился воздухом. И Мария мило улыбнулась в ответ на слова мальчика.
– Ваше высочество, я умоляю понять нас правильно, ее высочество Анна слегка приболела… нет-нет, обычная простуда. Поэтому она с вами встретится через несколько дней. Надеюсь, вы не обидитесь.
Его высочество кивнул и рассыпался в дипломатических кружевах. А Мария не верила, не верила, НЕ ВЕРИЛА!!! Внутри колоколом звучало: «ОПАСНОСТЬ!!!».
Не от этого парнишки, нет. Но и он что-то знает. И ей не хочется находиться с ними рядом – почему?! Почему такое мерзкое ощущение?
Мария не знала. Но…
* * *
Чего не ждал его величество Иоанн, так это жесткого взгляда от Марии. Сразу после ухода фарданской делегации.
– Нам надо поговорить. Немедленно!
Иоанн посмотрел на жену. Внимательно, вдумчиво… Мария не играла и не притворялась. Она на самом деле была встревожена.
– Хорошо, – и поднялся с трона. Диана шатнулась к нему, но мужчина сделал рукой отстраняющий жест и предложил Марии локоть. – Пройдем в мой кабинет, дорогая.
Мария приняла предложенную руку и даже не оглянулась ни на кого. А вот глаза у всех были одинаково растерянные.
Виталис Эрсон, Димас Бустон, Алесио Ихорас, Рене Демьен… недоумевали все. Но Мария на них даже и не смотрела. Стоило закрыться дверям кабинета, как она тут же отпустила руку Иоанна, потерла лицо ладонями.
– Мы можем расторгнуть помолвку?
Иоанн как стоял, так и упал в кресло. То хрюкнуло под его весом, но выдержало. Хорошие сейчас кресла делают, основательные.
– Мария?!
– Не знаю, что происходит. Мне не нравится этот мальчишка, он… мне он НЕ НРАВИТСЯ!!!
Мария даже не могла сформулировать точнее. Вот бывает так – встречаешь человека, он и улыбается, и обаяния в нем хоть ты в пирог запекай, и все о нем хорошего мнения, а у тебя внутри словно колокол звучит.
Дрянь человек! ДРЯНЬ!!!
Иоанн хмыкнул.
Ладно, от баб он более внятной причины и не ждал. Но на этом основании расторгать помолвку? Глупо…
Мария кое-как собралась с мыслями.
– Дорогой супруг, что будет, если мы заключим помолвку, потом разведемся, а потом… Диана же может и не сразу забеременеть?
Вот теперь Иоанн напрягся.
Дарить кому-то право на свой престол? А правда… сколько ему понадобится времени, чтобы обзавестись законным наследником? Год? Два?
Диана молода, и он будет стараться, но все в руках божьих! Анна повзрослеет раньше… а браки можно заключать сразу после созревания девиц. И что получается? У него или еще нет ребенка, или младенец… и у Анны ребенок?
А дети хрупкие.
А фарданцы сволочи…
Эти мысли так явственно отразились на челе Иоанна, что Мария даже хмыкнула.
– Предлагаю сказать, что Анна не так сильна здоровьем, чтобы заключать брак раньше шестнадцати лет. Лучше – восемнадцати.
Иоанн потер лицо руками.
– Согласен. Это будет неплохо…
– С Анной я поговорю. Надеюсь, она согласится.
– Я ей прикажу, – рыкнул Иоанн. Мария посмотрела на него, как на идиота. Прикажет он! Лучший способ настроить подростка против себя, а фарданцы этим преотлично попользуются, даже не сомневайся.
– Ваше величество, я сейчас же поговорю с Анной. Пока не произошло непоправимого.
– К примеру?
– Еще не хватало, чтобы моя дочь влюбилась в этого…
Мария проглотила едкое словечко, но Иоанн и без того понял.
– Благодарю. Но почему?!
Мария и не подумала скрывать своих мотивов.
– Потому что это твоя дочь, – как-то само собой получилось это грустное «ты». – Ты можешь не любить Анну так, как я, но ты не желаешь ей смерти. А этому… мальчишке безразличны ее жизнь или смерть. Ему нужен только трон. Только власть. И в нем еще есть что-то плохое… гадкое. Не знаю. Не могу сказать точнее.
Иоанн кивнул.
– Хорошо, Мария. Я тебя услышал. Анна слаба здоровьем и не может выйти замуж до восемнадцати лет.
– Более того, придется продумать ее защиту. Эти люди не остановятся перед похищением.
Иоанн опять кивнул.
А Мария подумала о другом.
Саймон… да, ее якобы брат из Картена. Интересно, кого он предложит для ее дочери? Самое забавное, что у Марии нет никаких чувств по отношению к Иоанну. Ее более чем устраивает вариант, предложенный братом.
Иоанн в могиле, Анна с мужем на троне, Мария рядом, советники и помощники за троном. Саймону Эрланд нужен как союзник, он заинтересован в сильной династии… да, возможно, он подберет такого парня, который будет верен Картену, но это уже детали. Это неважно. Главное, чтобы Анна была жива и здорова. И сама Мария еще пожить не откажется, лет пятьдесят хотя бы. А может, и больше?
Многоликим обещали больше.
И тут уж вопрос стоит иначе. Она должна рассказать все Анне, просто обязана, и провести ее через посвящение – тоже. Только вот…
А когда в ее дочери проснется сила? И проснется ли? Мария не знала, как это можно проверить. Может быть, камнем?
Надо попробовать. Но сумеет ли ее ребенок сохранить тайну?
Все может быть. В это время дети взрослеют рано.
* * *
Его высочество Вернер не стал терпеть до посольства и на своего сопровождающего требовательно посмотрел уже в карете.
– Ну?!
Сам подросток пока еще не так хорошо разбирался в людях. А вот сопровождающий его секретарь…
Эрр Линок Саран был рекомендован его величеством Хансом ЛИЧНО, как весьма умелый и полезный человек. За время пути к нему и сам Вернер присмотрелся, и был согласен с дедом. Хотя…
Линок был умен, хитер, безукоризненно вежлив, его манерами можно было только восхищаться, но почему-то общаться с ним Вернеру и не хотелось. Было в нем что-то такое, неприятное…
Вот Вернер и старался разговаривать только по делу.
– Его величество Иоанн вас не одобрил. Он чует сильного соперника, он боится, – не стал врать Линок.
Вернер расплылся в улыбке от удовольствия.
– Королева?
Линок задумался.
– Я… я не знаю. Я не могу ее прочитать.
– Почему? – искренне удивился Вернер. За время поездки он регулярно спрашивал у эрра, что чувствует тот или иной человек, и эрр не ошибался ни разу. А тут – вдруг?
Но почему?!
– Я не могу сказать. Я знаю, что королева… она опасна. Она ощущается как нечто опасное и нечитаемое. Словно слепое пятно.
– С этим можно что-то сделать?
– Можно. Мне надо приглядеться к ней поближе.
– Это возможно. Я попрошу, чтобы мне разрешили навестить мою будущую супругу, и вы поговорите. А… то?
– Дайте немного времени, ваше высочество. Дайте немного времени, и все будет исполнено.
Вернер расплылся в улыбке.
– Я надеюсь, вы не подведете ни меня, ни деда, Линок.
– Я не подведу, ваше высочество.
* * *
Откладывать Мария не стала и в тот же вечер крепко заперла дверь.
– Иди сюда, зайка.
Анна пожала плечами и нырнула под одеяло. А это не двадцать первый век, где через одеяло на солнышко смотреть можно, оно прозрачное. Тут и перины, и пух гусиный, и все плотное такое… в двух шагах стоять будешь – не услышишь ничего.
Мария-то в темноте уже неплохо видела. А вот Анна такими способностями похвастаться не могла. Но стоило достать камень из самого укромного места (гусары, молчать!), как он тут же засиял мягким алым светом.
– Мама? – ахнула Анна.
– Попробуй дотронуться, – попросила Мария.
Анна протянула пальчики к кристаллу, погладила его.
– Тепленький.
– И все?
Мария надеялась на такой же оборот, как у нее, но дочка покачала головой.
– Да. А что еще должно быть?
Мария покачала головой.
– Ничего, детка. Дай мне, пожалуйста, обещание?
– Какое, мама?
– Если со мной что-то случается… ты понимаешь, может быть всякое.
– Мама!
– Анна, милая, если со мной что-то случается, этот камень ты забираешь себе и носишь на шее. Никогда не снимая. А потом передашь его самому достойному из твоих детей. Дай мне слово.
– Обещаю.
– И никому о нем не рассказывай. Он… это родовое. И я не должна была его брать… неважно!
Остальное Анна додумала и сама.
Если родовое – то из Картена. Если не должна была брать – значит, Саймон Картенский обидится на маму. Надо молчать, чтобы до него не дошло. Молчать-молчать…
Анна словечка не скажет! Это же может повредить мамочке! А уж обещание… девочке даже думать о таком не хотелось, слишком сильно ей досталось, когда она думала, что потеряла маму. Слишком страшно тогда было.
Но если мама просит, она не только пообещает. Она – сделает.
А что это за камень, зачем он нужен… да Анне и в голову не пришло, что это тот самый, из подарков Многоликого. Так не бывает же!
Это вот как ожившее дерево или заговорившая белка, которая грызет золотые орехи… как мама рассказывала. Так – не бывает!
Анна уже взрослая, она в такие сказочки не верит!
* * *
Когда девочка уснула, Мария погладила ее волосы.
Жаль, конечно. Значит, имеется в виду все же половая зрелость, а не просто взросление. С точки зрения Марии, Анна была умнее и сильнее многих десятилеток из двадцать первого века, ей хоть сейчас за паспортом и вперед во взрослую жизнь. Она глупостей не наделает!
Но – против жизни не попрешь.
Может, и вредно как-то оборачиваться до полного созревания, кто его знает?
В библиотеках такие обрывки и огрызки, что ей-ей, убивать хочется! Сначала тех, по чьей вине информации нет, потом тех, кто ее не смог сберечь, а потом просто – всех сразу!
Гады!
Чтоб вам век интернета не видать… и ей тоже…
Мария подошла к окну.
Тоска накатила волной. Острая, лютая, беспощадная… свой мир она никогда не увидит. И детей не увидит, и внуков… да, здесь ей есть о ком заботиться, кого любить, здесь она нужна, но ведь и там все это было, БЫЛО!!!
И ее этого лишили!
А может, она правнуков хотела на руки взять! Лет пятнадцать подождать оставалось!
Тоска захлестывала, и Мария сделала единственное, что ей было доступно – упала на пол. Вот, как стояла, так и упала. И поднялась… если так можно о змее выразиться… ладно! Приподняла голову, оглядывая комнату.
Тихо.
Темно.
Никого она не разбудила своими слезами… да-да, и они тоже уже собирались, и пара слезинок выпрыгнула. А теперь – никаких слез! Не предусмотрены они у змей-с!
Зато любопытство с избытком.
Пойти, погулять пока по дворцу?
А что ей мешает? Авось, здесь не полные отморозки живут, не будут при виде змеи орать: «О, закусь приползла!!!» И палить в нее из шести пистолетов сразу.
Да-да, был в жизни у Марии и такой момент, пикничок в девяностые[51].
А что? Люди тут культурно отдыхают, на природе, с водочкой, с девочками, а тут какая-то зараза мимо ползет, понимаешь! А кто-то слышал, что в Китае змей в водку запихивают. Или в Японии?
Неважно! Мария только порадовалась, что она крупновата для бутылки. И перевалилась через подоконник. Тут неподалеку такое дерево удобное… для змеи, конечно. Человек так не вытянется, а змея запросто, и на дерево переползет, и с него спустится.
И поползет по своим змейским делам.
Кто у нас тут чем занимается?
* * *
Через два часа Мария точно поняла одно.
Тут все – хиппи. И воевать Эрланд точно не собирается.
Вот такого борделя она не ожидала, хотя чего там? Каков поп, таков и приход. И если муж приходует Дианочку… или облизывается, то и остальные тут не отстают. Восемнадцать пар!
Во-сем-надцать!
И одна – чисто девочки.
Это она только тех считала, кого в коридорах видела. В основном, конечно, гвардейцы стараются. А вот чисто девочки ее заинтересовали, потому что одна из них была…
Ладно!
Проползла Мария поближе к покоям Дианочки! А чего, у нее там такое дерево удобное растет? Высокое, тонкое, правда, человек не заберется, а гюрзе в самый раз. Мария и сползала, посмотрела – вдруг там супруг? Вот она бы и пришла со сковородкой!
Увы, супруга не оказалось. А оказалась там сама Диана, да еще с одной девушкой. И такое они вытворяли, что Мария чуть с дерева не свалилась. А потом еще с минуту свою чешую оглядывала – не покраснела? Красная гюрза – это как-то не комильфо, еще бы розовенькую предложили.
Но это – да!
Интересно, а как себя поведет Иоанн, узнав о таком афронте? Прикажет отрубить прелюбодейкам головы – или присоединится? Что-то подсказывало Марии, что второй вариант логичнее. Может, и не женится, но и не убьет. А жаль…
А что теперь с этим знанием делать?
А тоже ничего. Полежит до поры, кушать не попросит. Мария еще подумает, кого осчастливить этим прозрением. Может, надо и не Иоанна, а весь двор сразу? Чего скрываться-то? Только вот как туда придворных привести?
Или еще проще?
Дождаться момента «Икс», да и прыгнуть в окно? Змейская тушка тяжелая, влетит она внутрь, а бабы что сделают? Скорее всего, заорут и побегут. Голые.
Ладно, прибережем до поры. Знание надо к месту употреблять, тогда и все хорошо будет.
* * *
Марк держал военный совет с капитаном, которому доверял, как себе. С Адрианом Пинтером. И плевать, что исс, а не эрр, моряк он от Предотца и Предматери, с таким и надо советоваться, а не нос драть. Эрров много, а вот таких, как Адриан – единицы!
– Рин, нас просто подставляют. И я хочу согласиться.
Адриан, который был в курсе дела, только плечами пожал.
– Думаешь, Черного выловишь?
– Хотелось бы.
– Ну а выловишь, так что? В цепи посадишь и будешь ему рассказывать, на какой стерве он женат был? Думаешь, послушает?
Марк только глаза опустил.
Все он понимал. И если за столько лет Дерек не прозрел, то ему это и не надо было, и ненависть теперь частью мужчины стала, и… будет ли он вообще слушать? Удастся ли план?
Или Дерек, как обещал, выпотрошит Марка над морем и бросит акулам?
– Ну…
Адриан промолчал.
А чего тут не понимать? Надо когда-никогда этот узел разрубить! Вот и пусть его.
– Ты что сделать-то хочешь?
– Эрр Барна скажет, что отправил камни со мной. Мы пустим слух, что он все соврал, и камни поехали с тобой. А на самом деле…
Мужчины сидели над картой.
Прикидывали ветра, течения, расстояния… шанс на выигрыш у них был, и неплохой. Но и на проигрыш тоже. И всяко получалось, что кто-то себя сильно подставит. Но они – барракуды. Им за то и платят. Надо справиться.
* * *
– Берт, конец подай!
Бертран рысью метнулся, подхватил веревку, протянул плотогону.
Скучать ему не приходилось. То одно, то второе, подай, принеси, брысь отсюда, да поскорее… на плотах ему нравилось, но Бертран понимал, что это ненадолго.
Может, просто спуститься вниз по реке и неплохо, а долго он так жить не сможет. Он культурный человек, образованный, а о чем ему с плотогонами говорить?
Обычные темные мужики… понятно, в своем деле они хороши, а так все разговоры у них про баб и про реку. Здесь мель, там омут, а на изгибе осторожнее надо, плавнее, как бабу за…
Кому-то это и нравится, а Бертрану скучно.
Стоит только подумать, что он тут на всю жизнь, как утопиться хочется! Но ненадолго – можно. А значит… куда ему надо? Бертран серьезно думал над своей дальнейшей жизнью. Из Фардании надо уходить. Сейчас они сплавятся до Эрланда, а потом – куда?
А понятно, в Картен. Или вообще в Шагрен!
Хотя нет. В Шагрене не любят тех, кто от них отличается. А вот Картен…
Храм?
Нет, в храме Бертрану делать нечего, там он слишком быстро себя проявит. Искать его, понятно, не будут, сдох мальчишка, да и пусть его, но если пойдет что-то… там слово, тут два… нет! Не надо ему в храм.
Лучшим выходом для него было бы место помощника секретаря или библиотекаря… Он сможет! Эта работа ему по силам, он грамотный, языки изучает, почерк у него хороший, считает он отлично… дело за малым. Найти себе подходящего нанимателя[52].
Но это будет уже в Картене. Так что…
Бертран носился по поручениям плотогонов и расспрашивал.
Кому можно довериться, к кому на борт попроситься, кто может ему помочь… мальчишка искал корабль, который довезет его до Картена. И лучше бы устроиться на него юнгой. Деньги экономить надо, сейчас он хоть бесплатно и доберется до Эррано, но потом пока проезд, пока на месте, пока найдешь, кому камешки пристроить…
Это не быстрое дело.
Ничего, Бертран умный. Он справится, он еще и не с таким справлялся! Вот от тейна он ушел! И правильно сделал! И от всех остальных уйдет!
* * *
Если бы сейчас Бертран увидел тейна, точно не стал бы его бояться.
Какая там маска?
Какая там вальяжность?
Впрочем, у короля и не такие ломались, как сухое печенье, только хрустели под каблуком. Ханс не разменивался на мелочи, вроде вопросов: «Как ты мог такое допустить?» или того смешнее: «Ты понимаешь, что наделал?!».
Он просто смотрел.
И под взглядом пожилого человека тейн словно бы съеживался.
Все он понимал, кроме одного. А живым-то он отсюда выйдет? Или лучше не рассчитывать на такое счастье и сразу позаботиться о завещании?
– Ва… ва…
– Сгорела библиотека. Утрачены уникальные рукописи. В мире появился человек, одаренный благословением Многоликого.
Тейн поежился.
– Ваше величество, я хотел сначала сам разобраться.
– И как – получилось?
Ирония в этих словах была откровенно жутковатая. Тейн дернулся, словно ему ежа в штаны сунули.
– Эмммм… ваше величество, я виноват.
– Понятно, что ты виноват. Ты можешь найти этого человека?
– Не совсем, ваше величество.
– Это – как? Либо да, либо нет.
– Именно не совсем, ваше величество. Потому как… раньше тейн мог это делать, но тейн сам был из двуипостасных. А у меня не хватает… возможностей.
– Ага, – сообразил его величество. – А другой двуипостасный?
– У нас таких нет, ваше величество. Но брат Тома обещал, как только появится нечто… Подходящее, он сразу же и предоставит.
– И долго мне еще ждать?
– Брат Тома сказал, дней десять. Может, пятнадцать, идет перестройка тела…
Король нехотя кивнул.
Ладно, он дольше ждал, и еще чуток подождет.
– Хорошо же. А что с пожаром?
– Виноват, ваше величество. Библиотека и рукописи… я лично найду и накажу виновных!
– Виновных?
– Это был поджог, ваше величество!
– Кто?
– Я ищу. Хотел сразу представить виновника.
– Так…
– Рукописи… у брата Винса есть копии.
– Допустим. Хотя бы тут у тебя ума хватило подстраховаться. Виновника поджога мне представь, сам карать не смей. Что с благословенным?
Тейн поежился и принялся рассказывать о мальчишках.
Его величество внимательно слушал.
– Надеюсь, они уже мертвы?
– Все трое, ваше величество. Я выбрал хороший яд.
О том, что тело Бертрана не нашли, тейн и не подумал сказать. Мальчишка, да. Умер, утонул, наверное, когда яд подействовал. И что? И не такие помирали!
– Хоть что-то сделал правильно. Как можно найти этого человека?
– Ваше величество, я ищу способ. Брат Тома говорит, что есть возможность, но ему нужно время. Он занимался другим делом.
– И получилось?
– У него есть частичные успехи, ваше величество. Ряд свойств…
– Недоделки.
Ханс поморщился. Потом махнул рукой.
– Разберись. Даю три дня, чтобы потом сказал мне, как можно найти этого человека.
– Да, ваше величество. Повинуюсь, ваше величество.
– Свободен.
Когда тейн вышел, его величество подошел к окну. Посмотрел в синее небо.
Благословение Многоликого.
Мечта, которая стала для кого-то явью. Но почему именно этот человек?! Почему не его величество? А ведь хочется… Ханс уже не мальчик. И жить ему хочется.
Это когда ты нищий в канаве, когда ты золотарь или подвергаешься пыткам, тогда нечего цепляться за эту убогую жизнь. А когда ты правитель?
Когда у твоих ног богатое государство?
И жить бы да жить, но вот беда – не дают! Человеческий век так краток, так конечен, что даже не успеваешь им насладиться в полной мере! Выход был, когда были живы чада Многоликого, но это было так давно… его величество искал.
Искал, платил деньги ученым и наемникам, ждал… и дождался.
Неужели это ответ на его старания? Его мучения, его раздумья, его молитвы…
Его шанс?
Может быть, последний! И Ханс его не упустит! Зубами вырвет у судьбы из глотки… в эту минуту его величество был так похож на громадную и мрачную летучую мышь, что от окна в ужасе шарахнулся летящий мимо воробей. Показалось ему, неразумному…
Почудилось, что сейчас кинется вперед страшный хищник, да и сожрет! А жить и воробьям хочется. И не меньше, чем королям.
* * *
– Ваше величество. Ваше высочество.
Вернер отвесил поклон по всей форме и протянул заранее приготовленные подарки. Взял с подноса, который тащил за ним эрр Линок.
Ее величеству Марии золотое витое ожерелье с «кровью моря». Ее добывают в ледяных северных морях, рискуют жизнью, и стоит она дорого. Ее высочеству Анне – ожерелье из розового жемчуга.
И внимательно смотреть на женщин.
Ее высочество реагировала предсказуемо. Ахнула, захлопала в ладоши, смутилась под строгим взглядом матери и тут же горячо поблагодарила Вернера.
Анна была больна, а потому принимала гостей в своих покоях, полулежа в кровати.
Ее величество Мария ласково провела пальцами по куску янтаря, в котором утонула маленькая мошка.
– Так давно…
Вернер невольно поднял брови. Давно? Что именно?
Ее высочество Анна не стала сомневаться, она просто задала вопрос:
– Что – давно, матушка?
– Янтарь, детка, – Мария подняла ожерелье, демонстрируя его в равной мере Анне и всем присутствующим, – это окаменевшая смола…
Вернер слушал, открыв рот.
Динозавры?
Древние драконы?
Деревья, смола, животные, которые застывали в ней, янтарные шахты и пласты… Мария не открывала ничего нового, она это сама внукам читала, про периоды, про оледенения, про добычу янтаря, про динозавров… мягкий голос завораживал, убаюкивал.
Вернер словно воочию это видел.
Громадные деревья странного вида, с большими разлапистыми листьями, чудовищных ящеров, которые бродили между ними, громадных насекомых…
Анна слушала раскрыв рот. Может, и дольше послушали бы, волшебство нарушила не ко времени явившаяся эрра Розабелла.
– Ваше величество! Приказать подать вина?
От противного голоса дернулся даже невозмутимый эрр Линок Саран.
– Вон! – привычно рявкнул его высочество Вернер. И только потом опомнился, когда противная надоеда исчезла за дверью. – Ваше величество, простите…
Мария махнула рукой.
– Эрра Розабелла действительно бывает… немного не к месту. Но зато она мне предана.
А, тогда понятно. Мария лукаво улыбнулась мальчишке. Пусть ей Вернер и жутко не нравится, но зачем его против себя настраивать?
– Один древний государь говорил: нам умные не надобны, нам надобны верные[53].
– Восхитительно! – согласился Вернер. – И так правдиво!
– Может, и вы когда-нибудь сядете на трон, ваше высочество. А тут и древняя мудрость наготове.
Мария улыбалась и была любезна, Анна кокетливо поглядывала на гостя, не забывая покашливать под строгим материнским взглядом, эрр Линок застыл, словно его и вовсе тут нет – визит проходил в обстановке полного взаимопонимания.
– Мне так жаль, я так надеялся танцевать с вами, ваше высочество…
– Думаю, на правах жениха вы можете называть мою дочь по имени, – у Марии аж скулы сводило от сиропности, но так надо.
Вернер улыбался в ответ, думая, что и мать, и дочь у него в кармане, и рассыпался в ответных комплиментах.
Наконец, договорились до того, что Мария пообещала ему танец на балу и прогулку с дочерью по саду, если Анна к тому времени выздоровеет, и Вернер откланялся. И в карете посмотрел на спутника.
– Видел, как я их?
– Видел, ваше высочество, – эрр Линок был откровенно задумчивым. – Вам лгали.
– Да неужели? Кто и в чем?
– Ее высочество Анна полностью здорова.
– Вот даже как… это хорошо. Она пока не готова к деторождению?
– Нет, пока она еще не созрела, ваше высочество.
– Это предсказуемо и не страшно. Я определенно ей понравился. И ее матери тоже.
Эрр Линок выглядел смущенным.
– Ваше высочество, умоляю меня простить…
– Да?
– Если получится… я хотел бы танцевать с королевой на балу.
Вернер только присвистнул, совсем как тот же Бертран.
– С ума сошел, эрр? Я даже не уверен, что Иоанн даст позволение мне! А уж тебе-то!
Эрр Линок выглядел крайне смущенным.
– Ваше высочество, я понимаю. И все же… ее величество меня очень интригует.
– Чем?
– Я не могу ее прочитать.
– ТЫ?!
– Сегодня я пытался специально, ваше высочество. Но ее величество… я не могу понять, что происходит. И этот ее голос, и история… меня словно завораживает! А определить, что она думает и чувствует, я просто не могу!
– Колдовство?
– Не знаю, ваше высочество. И хочу проверить.
– Как ты можешь это проверить?
– Ваше величество, мне бы подойти поближе. И сегодня в комнате было слишком… благовонно. Вот чтобы на чистом воздухе, где рядом будет меньше людей…
Действительно, в комнате и палочки какие-то воняли, и что-то вроде свечей с розовым маслом, и ладан жгли. Вернеру и то неприятно стало, уж что про Сарана говорить. Значит, нужна беседа с глазу на глаз и там, где достаточно чистый воздух?
– Хорошо. Я не обещаю, но подумаю, что можно предпринять.
– Благодарю, ваше высочество.
– Мне тоже стало любопытно.
– А еще, мне кажется, что нас подслушивали. Два или три человека.
– Кто? Ты их знаешь?
– Они стояли за перегородкой. Если бы мне позволили подойти поближе, обнюхать, послушать…
Вернер только вздохнул.
– И как это должно было выглядеть?
Эрр Линок опустил глаза.
– Я понимаю. Но я не смогу сказать, кто это был. Может, и фрейлины, они любопытны по природе, как все женщины.
– Может быть. А может, и кто-то другой. Знать бы.
* * *
Мария о чужом любопытстве не думала. Она посмотрела на янтарное ожерелье – и с отвращением бросила его на столик.
– Скользкая гадина!
– Вернер? – Анна посмотрела на мать.
Мария не удержалась и поцеловала дочку в нос.
– Да.
– Жаль. Он мне понравился.
– Самое ядовитое зверье всегда привлекательно. Так и за добычей бегать не приходится.
– У вас интересные познания о животных, дорогая супруга. Жаль, что я раньше не знал о них.
Сказано это было негромко, но увесисто. Мария устало посмотрела на Иоанна.
– Диана, ваше величество, и только Диана. Вот пусть она вам и рассказывает про птичек и пчелок.
– Я и так знаю, – не понял Иоанн. Ну да, шуточки про размножение тут пока не в ходу. Здесь вообще сильно стесняться не принято, а процесс размножения можно за каждым углом увидеть. Животных тут хватает.
Мария вспомнила свое путешествие по дворцу и едва не покраснела. М-да, вот так век живи и все равно что-то новенькое узнаешь.
– Мама? – напомнила о себе Анна.
– Детка, а ты очень расстроишься, если мы с папой найдем тебе другого мужа?
Мы?! С папой?!
Да ради таких слов Анна бы на что угодно согласилась!!! Мама и папа вместе!!! Вот как в старые времена!!! Это же – счастье?
– Мам, а вы точно хорошего найдете?
– Самого лучшего, – согласился Иоанн, присаживаясь рядом на кровать. Та скрипнула, но выдержала, хорошие тут кровати делают. – Мама права, редкостно гадостный мальчишка. Раньше такого не было, а вот сейчас… словно сорняк лезет.
– Да, – кивнула Мария.
А то – нет? Он уже и корону примерил, и Анну похоронил, и Марию, и сам правит. Понятно, не сразу, лет десять-пятнадцать ему понадобится, чтобы укрепиться. А еще…
– Дорогой супруг, вы не хотите быть поосторожнее? Вдвойне?
Иоанну два раза намекать было не нужно. Доверчивые и лопоушистые короли на тронах не сидят. Они лежат, аккуратно и в уютных гробиках.
– Буду. А вы, дорогая супруга?
– А я при чем? Разве что Дианочку удавят, – фыркнула Мария. – Я уже интереса не представляю… вот не думала, что поблагодарить вас придется.
Иоанн помрачнел. Видимо, представил себе Дианочку, да не в кровати и не на троне, а вот просто… случись – что? И кто страной править будет?
Эрсоны. Виталис и его клан… так и династия сменится. Или Диана потерпит рядом с собой Анну?
Наоборот тоже не будет, Анна никогда не простит женщину, ставшую соперницей ее матери. Иоанн почувствовал себя идиотом и предсказуемо разозлился.
– Вот что, ваше величество! Помолвку я эту расторгну. Скажем, что Анна пока болеет…
– Нет, – холодно оборвала Мария.
– НЕТ?!
– Не надо говорить, что моя дочь больна. Судя по тому, как смотрел сегодня Вернер, он поймет, что это ложь. Лучше намекните, что есть другой жених.
Иоанн задумчиво кивнул. Может, так оно и правильно.
Сплетни – дело такое, и не докажешь потом, что так придумали, чтобы плохого человека отвадить. Так и будут болезни ждать да попрекать.
А вот если сказать, что конкурент есть…
– И кто же?
Мария пожала плечами.
– Совершенно не интересно. Вы умный, дорогой супруг, придумайте что-нибудь сами… есть же семейства, которые вам не нравятся? Почему жених должен обязательно быть принцем? Скажите, что в связи со сложившейся ситуацией, хотите, чтобы мужем дочери стал эрландец, что передумали отпускать мою Анечку в другую страну – что такого? Спорить готова, дедушка Вернера подумает, что вы решили сами воспитать себе преемника, и начнется что-то приятное!
Оскал Марии не сошел бы за дружелюбную улыбку даже в темноте. Хорошо хоть клыки не полезли.
Иоанн оскалился в ответ не менее дружелюбно.
– Так и сделаем, дорогая жена. Так и сделаем…
– А когда у вас будет шесть деток от Дианочки, или там… восемь, переиграете потихоньку. Анна – принцесса от двух древних королевских домов, она не останется без предложений.
Намек Иоанн тоже понял.
Мария – породистая, и ее дети тоже. А он подобрал… даже не дворнягу, те-то и умные бывают, и красивые, а так… вот и пусть теперь мучится.
Хлопнул дверью, да и вышел.
Мария подмигнула дочери.
– Ну что, зайка? Справились?
– Мама, – Анна решила ковать железо, пока горячо. – А папа точно…
– Разведется? – Мария дождалась кивка от дочери и вздохнула. Да, видела она то же самое в своем мире. Видела… ненавидела!
Так же смотрели на нее и родные дети, когда она за шкирку выкинула супруга из своей жизни. Понятно, детям-то хочется и маму рядом, и папу, только вот… Нельзя прощать предательство. И терпеть его нельзя рядом с собой, потому что однажды ты, такая сильная сейчас, упадешь на колени. И понадобится тебе чья-то рука, чтобы опереться, чтобы встать, а вместо этого тебя ударят в спину. Жестоко. По-подлому, когда ты не будешь этого ждать.
Предавший один раз – предаст каждый раз. И ты просто не поднимешься, и утянешь за собой тех, кого любишь, кто может рассчитывать только на тебя.
Сейчас Мария показала зубы, которых не было у ее предшественницы, и Иоанн заинтересовался. Но ту Марию он тоже травил, и давил, и во многом довел до смерти… предлагаете его пожалеть?
Не надо.
Он не пожалеет. Особенно когда появится очередная Диана – Лиана – Марианна…
– Маленькая, я не стану тебе врать. Скорее всего, мы разведемся. Сейчас нас сплотила внешняя опасность, но стоит ее убрать, и папа опять помчится за Дианочкиными сись… красотами. А я его за это не прощу.
– Потому что у тебя такого нет? – Анна показала на корсаж Марии, который по объемам и правда был скромнее Дианочкиного. Намного скромнее.
Мария фыркнула.
Было же у нее! И побольше, чем у Дианы! И относилась она к этому спокойно, и сейчас ей нравится то, что есть.
– Зайка, главное не тут, – Мария показала, где именно, – а то, что внутри. Можно выщипать волосы и шесть раз перекраситься, набить корсаж ватой или наоборот, расплющить все имеющееся, люди придумали много хитростей. Но любить должны тебя, а не оболочку, иначе это как жениться на свадебном платье, а невесту по дороге потерять.
Анна захихикала, представляя себе такую картину.
– А как же! Я не говорю, что не надо за собой ухаживать, или надо распуститься, сидеть на попе, лопать пирожки, мрачно приговаривая: меня полюбят за мою душу, или вот быть, как эрра Розабелла. Понимаешь? Так ведь и волосы можно не мыть, и блохи заведутся, и вши…
– Да.
– Платье должно быть чистым и ухоженным. Но главное это все равно – ты. У Дианочки нет ничего, кроме платья, а твой папа именно на него клюнул. Настолько, что я ему стала неинтересна как человек. Он меня променял на картинку, на пустоту, и этого я не прощу.
– А Предотец приказал прощать.
Мария состроила серьезную гримаску.
– Прощаю тебя, чадо! Умри с миром. Нет?
– Ма-ам!
– Тогда не умирай. Иди с миром, но в… туда! Короче, именно туда!
– МАМА!
– Ну что тебе?! – Мария внаглую принялась щекотать малявку.
– Мама, ну правда… я же уже взрослая!
– А если взрослая – запомни. Простить – не означает посадить себе на голову, дать сорок два вторых шанса или еще раз повернуться спиной к предателю. Простить – это не держать зла. Только вот прежнего уже тоже не получится. Все. Не склеится.
И принялась вдвое активнее щекотать Анну.
О том, что их разговор нагло подслушивали, не знали ни Анна, ни Мария. Может, королева и поняла бы, но была слишком занята дочкой. Да и тема неприятная…
* * *
– Са ва…
– Айни син…
Томас Ремеш, охотник, прислушивался с интересом.
Ишь ты, шагренцы! Интересно, чего они тут делают? Аж целым десятком, да из непростых… что он – не видит, что ли? Одежду они нацепили местную, а вот зубы…
Когда год за годом мажешь их черной краской, специальной, стойкой, поневоле она въедается. И оттереть ее до конца не удается.
А еще сами движения.
Охотник отлично понимал, КТО может так двигаться. Мягко, плавно, стакан на голову поставь – капля не прольется. И наблюдал…
Жаль, по-шагренски он не понимает особо… разве что про Многоликого что-то упомянули. Это-то он знает, да толку?
Мало ли чего им там от бога понадобилось? Может, просто помянули в бога душу мать?
Сидят, жуют чего-то… надо бы сейчас посмотреть еще, а потом, как спать лягут, утащить у них какую вещичку, да к градоправителю. Пусть розыск объявит.
Чтобы по его родному Картену эта наволочь шлялась? Да не бывать такому!
Памятны Томасу были их набеги, во времена оны шагренцы семью его деда вырезали, никто в рыбацком поселке не уцелел, деду повезло просто. Уходил к родным в соседнюю деревню, вот и спасся. С тех пор на море смотреть не мог, в лес ушел, охотой занялся, а шагренцев ненавидел люто.
Вот Томас это и унаследовал. Да и что бы иное было, когда тебе день за днем толкуют, что шагренцы – зло. Кто ж их не возненавидит?
Вот и сидел Томас спокойно и тихо. Даже не шевелился на дереве, потому и заметил, как мимо прошел… а ведь это тоже человек. Дозорный…
Это кто ж такие пожаловали, что дозор выставляют?
Ей-ей, не сойти ему с дерева, это воины. Настоящие.
С такими связываться, поди, он и сам погибнет, а делать-то что?
Томас сильно пожалел, что нельзя почесать затылок. Но – шум… почти никакой, а все же шуметь будет, так что тихо, еще тише… и так вон, шаги замедлил, тварь. Чует чего?
Томас вжался в бугристую кору, почти распластался по дереву, даже дышал через раз.
Радовался…
Он охотник, так что перед выходом в лес, еще на опушке сильно натерся пахучей травой, чтобы отбить человеческий запах. А то ж! Зверь – он чуткий, сторожкий, ветер переменится, дунет – и спугнет. А Томасу нужно…
Вот, видимо, запах растений и чувствует шагренец, но сейчас темно, может и не понять, откуда. У них-то там такого не растет… фууууу…
Уходит, гад!
Спускаться с удобного дерева, с которого он и наблюдал за шагренцами, Томас не спешил. Посидит он еще часок, ничего с ним не случится.
Сидел, смотрел, как укладываются шагренцы, как остается только один из них, чтобы следить за костром и обходить дозором поляну… так-то надо бы двоих, но вымотались все, и Рэн разрешил оставить только одного часового. Ну кто их может найти в этом глухом лесу?
Мысль об охотнике, да еще таком, который будет иметь к шагренцам личный счет, ему даже и в голову не пришла. А Томас ждал.
Потом, в самый темный ночной час, потихоньку спустился с дерева и направился в город. Может, и ушел бы, но часовой, на свою беду, оказался слишком бдительным.
На горло Томаса легла удавка, натянулась…
Может, не будь парень охотником, и сложилось бы все иначе. Но Томас по лесу ходил с детства, и учился у мастеров своего дела, и знал многое…
Мужчина резко отклонился назад, и они с шагренцем упали вместе. Все же Томаса и ростом и весом Предотец не обидел, так что шагренца он свалил.
Тот продолжал затягивать удавку, но – не повезло. Ударился сильно, что называется дух вышибло, и Томас смог сорвать шнур со своего горла. И прямо так, лежа, ударил локтем назад. Куда придется, что есть силы, попал, шагренец резко выдохнул – и получил новый удар. Уже ножом, который словно сам скользнул Томасу в руку. Да так и было, чего там – ножны на предплечье, только кистью шевельнуть, и рукоять сама в ладонь укладывается. Лес.
А в лесу всякое случается, беззаботные охотники не выживают.
Шагренец выгнулся, Томас извернулся, зажимая ему рот ладонью, и ударил еще раз. И еще…
Вот так!
За деда! За его семью… мало вам еще, твари!!!
Чернозубый обмяк, но Томас нанес еще пару ударов, прислушался.
Тихо.
Никто не идет, он слышал. Да и дрались они достаточно тихо, никто не орал, не вопил… охотник и не привык тратить силы даже на ругательства, а шагренец… будь Коу Ито не чернозубым, он бы, может, и закричал. А так…
Чернозубые – элита. Мастера тайного боя, шпионы и диверсанты. Их и учили драться молча, Коу даже и не сообразил сразу закричать, привлечь внимание, действовал, как учили: увидел врага – убей! А потом уж и кричать стало нечем.
Томас думал недолго.
Следы замести все равно не получится, а значит, и стараться ни к чему. Надо просто выиграть время. А еще…
Если уж так получилось…
Томас примерился, достал свой охотничий нож, который висел у него на поясе, – уже не такой, как на предплечье, а большой, хоть вскрыть тушу, хоть освежевать, и привычно отсек шагренцу голову. Не в один прием, конечно, пришлось чуточку повозиться. Но… голову тащить проще, чем всю тушку.
Так что голова, и чего у него тут? Куртка?
Оружие?
Сойдет!
Томас завернул голову противника в его же куртку, сунул туда же родовые кинжалы шагренца, которые тот даже и не доставал, еще не хватало священное оружие о каждого смерда пачкать, и направился в город. Если он поторопится, то сможет уйти на болота, а туда за ним и свои-то не сунутся, не то что шагренцы. Томас тут постоянно ходит, знает, где топь, где тропинка, а эти…
Да пусть преследуют!
Пусть сунутся!
Приятного аппетита пиявкам!
* * *
Эрр Ихорас был занят любимым делом. Считал деньги.
Ладно-ладно, проверял счета управляющего. Сапожник без сапог?
А Глава казначейства совершенно не имел времени, чтобы заниматься своим хозяйством, королевского ему хватало целиком и полностью.
В бумагах казначейства был полный порядок, никто не воровал и не пытался даже. А вот в собственных…
Его что – опять обворовали? Попытались, точно, вот, явно же… ну кто сказал идиоту, что дрова могут столько стоить? Их что – из Шагрена везли? Повесить, что ли, мерзавца?
Появление в своем кабинете шута он воспринял почти с радостью.
– Эрр Демьен?
– Можно просто Рене или Колючка, – махнул рукой шут. – Поговорим?
– Слушаю, – отложил дела в сторону Алесио.
Рене долго не думал и сразу перешел к делу.
– Мне стало известно, что государь ищет жениха для дочери.
– Вот как? А принц Вернер?
– Его высочество Вернер очень не нравится его величеству своей неуемной тягой к трону.
– Допустим. При чем тут я?
Лицо Колючки стало откровенно ехидным.
– Эрр Ихорас, а вы полагаете, Фардания это безропотно снесет?
– Думаю, нет. Согласен, торговые отношения, это моя проблема, но я бы и так обратил на нее внимание.
Рене только глаза закатил.
– Эрр Ихорас, глава королевских телохранителей, конечно, делает, что ему сказано. А именно, перлюстрирует письма и приставил к посольству своих шпионов. Полагаю, они уже все по головам сосчитаны и описаны.
– Допустим? – Алесио пока не понимал, куда клонит шут.
– У меня есть свои люди. Но по ряду причин мне не хотелось бы… лишней известности.
– А чего хотелось бы?
– Если мои люди что-то узнают, я могу попросить вашего содействия?
Алесио подумал несколько минут.
Колючка был не подлым. Вот чего в нем не было, так это желания кого-то подставить, Алесио за ним достаточно давно наблюдал. Шут был жестоким, циничным, насмешливым и ядовитым, от него доставалось всем и сразу, и очень часто – за дело. Иногда Алесио думал, откуда Демьен знает о том или ином грешке… теперь сообразил.
– Я… я помогу в том, что касается безопасности их величеств.
Но и сам проверю информацию, которую ты принесешь.
Это вслух сказано не было, но и Рене и Алесио не были дураками.
Зачем Рене понадобился казначей?
Алесио прекрасно понимал, что предлог надуманный. И это понимал Рене. Скорее, он прощупывал – кого? Друга? Будущего сообщника? Соратника? Алесио не был дураком и понимал, приди к власти Эрсоны, ему будет плохо. Кто ж потерпит настолько независимого казначея?
Сейчас сложился оптимальный баланс для Алесио. Он готов его… поддерживать.
А вот что король творит…
Конечно, эти мысли близки к государственной измене. Но король-то вытворяет, а королева ведь изменилась. Раньше она была просто тенью короля, а сейчас…
Что-то с ней случилось после предательства, после поездки в монастырь. Что именно?
Алесио не знал. Но результат ему нравился, очень нравился. Алесио внимательно посмотрел на Рене.
– Я готов сотрудничать, эрр Демьен.
Только вот оба знали, что говорят они вовсе не про шпионов.
* * *
– Проклятые фарданцы! – эрр Виталис Эрсон был не в духе, то есть рядом с ним даже мухи старались не летать. Боязно…
Впрочем, внешне это никак не проявлялось.
Маска надежно скрывала его лицо, оставляя открытыми только глаза, а капюшон закрывал волосы. Эрр Виталис ждал специалиста.
Исса Ирта не знала, для чего ему убийца нужен, но поспособствовала, свела кое с кем.
Вот и ждал эрр Виталис, и думал…
Дождался.
Мужчина присел за стол, кивнул на кувшин.
– Вишневое?
– Грушевое.
– А мне яблочное больше нравится.
Отзыв был произнесен, и Виталис кивнул.
– За заказ возьмешься?
– Смотря кого закажешь.
– Фарданского принца.
– Вот как? Интересно…
– И чтобы на месте заказа было вот это… – Виталис помахал в воздухе небольшим полотняным мешочком.
– Вот это – что?
– То, что укажет на нужного мне человека. Так сможешь?
Мужчина подумал, пожал плечами.
– Убить – наверное. А вот подкинуть… не знаю.
– Мне сказали, что ты один из лучших… – эрр Виталис не хотел давить на убийцу и прощупывал почву.
– Все верно. Я действительно из лучших и соразмеряю свои силы. Пробраться в посольство Фардании я смогу и убить мальчишку тоже, а вот уйти живым вряд ли. Покойникам деньги не нужны.
Это Виталису было понятно.
– Тогда…
– У меня есть другая возможность убить мальчишку, но тогда мне не удастся подкинуть бумаги, или что там у вас.
– Ты будешь подходить к нему вплотную? – заинтересовался эрр.
– Да, скорее всего.
– А ты сможешь оставить это на теле или в кармане? Посмотри?
Мужчина качнул головой. Потом ощупал мешочек.
– Кольцо?
– Да. Вполне определенного человека.
– Я могу попробовать, но опять же… убийство реально. А вот второй приказ я могу не выполнить.
Виталис задумался.
Негодяй вел себя уверенно, и Ирта сказала, что за этого парня и она отвечает. Эта рекомендация дорогого стоила. А потому…
Виталис выложил на стол мешочек с золотом.
– Сотня – задаток. Если удастся подкинуть перстень – еще три. Не удастся – две сотни золотом.
Убийца подумал несколько минут.
Триста монет золотом выглядели весьма привлекательно, при любом раскладе.
– Хорошо. Если будут сопутствующие жертвы?
– Наплевать. Хоть всех фарданцев перережь, не пожалею. Но и оплачивать их не буду.
Убийца позволил себе легкий смешок. Виталис видел только его глаза, темные, узкие…
– Поработаю из любви к искусству.
– Ты – шагренец?
– Я просто клинок, – блеснули в прорезях маски черные глаза. – Остальное неважно эрру.
Виталис подумал, да и согласился. Совершенно неважно.
* * *
Конечно, Иоанн разозлился. Надавил на канцлера – и результатом стал визит Бустона к ее величеству.
– Ваше величество, прошу уделить мне немного времени.
– Слушаю?
– Я принес вам договор, одобренный королем. Надеюсь, вы тоже найдете его удобным для себя.
Мария протянула руку.
– Давайте его сюда, я почитаю и через несколько дней дам вам ответ.
– Ваше величество?
Мария подняла брови.
– Что вас удивляет, эрр?
Канцлер понял, что немного перегнул палку, и отступил назад.
– Нет-нет, ваше величество, все правильно. Как пожелаете.
Что она, дура? Ей надо будет все прочитать, посмотреть, что в законах, навести справки… это и в родном-то мире сложно, а уж в чужом и незнакомом!
Эрр Бустон же удивлялся другому.
Ее величество была абсолютно спокойна. Как-то не получалось у них пообщаться, вот и не мог он составить свое мнение о королеве. Раньше это была такая трепетная лань, которая все воспринимала «на надрыве», с легкой истеричной ноткой, жалела себя и по каждому вопросу советовалась с духовником. Сейчас это совершенно спокойная эрра, которая с насмешкой смотрит на все происходящее.
И нет в ней такого… надрыва?
Да, пожалуй.
Раньше она себя вела, как у последнего рубежа, нет для нее другой земли, нет для нее другой жизни. А сейчас… ей есть, куда отступить?
А не связано ли это с ее новым духовником?
В храм королева куда как реже ходит, но со святым отцом беседует. И относится к нему со спокойной доброжелательностью… так не к пастырю своему духовному приходят, так беседуют с человеком… равным тебе. Сообщником, возможно?
Надо бы проверить.
– Когда я смогу прийти за ответом, ваше величество?
Мария удивленно подняла брови.
– Вы, эрр? Свой ответ я дам лично королю. И можете не благодарить.
Димас подумал пару минут.
Так-то ее величество действительно оказывала ему благодеяние. Получается, первый, самый яростный королевский гнев пройдет мимо. Это радует.
Потом Димасу все равно достанется, но это будет уже потом. И поменьше…
– Благодарю, ваше величество.
– Не стоит благодарности, эрр. Вы же понимаете, после моего ухода придут Эрсоны. Так что…
– Когда вы даже не соглашались со мной разговаривать, ваше величество, было тяжелее.
– Я понимаю, эрр.
Мария показала глазами на дверь, и канцлер откланялся, а королева взялась вчитываться в документ. Хотя что там того документа для человека, который привык читать договоры по сорок страниц, примечания мелким шрифтом, а уж сколько ей надо было расшифровок делать во времена оны…
Одна симпатичная страничка – это просто ни о чем.
Итак, что ей предлагают?
Ей предлагают после развода новый титул: «возлюбленная сестра короля» и обращение «ваше высочество». Все же она урожденная принцесса, а не хвост кошачий.
Анна остается с ней до совершеннолетия или до вступления в брак. Впрочем, не раньше восемнадцати лет. Кроме того, Марии присваивается фамилия Фиц-Эрландская, как… ну, нет! Фиц – вычеркнуть. Остальное – хорошо.
А что ей предлагают в собственность и прочее?
В собственность Марии предлагалось поместье Карвен, аж на юго-востоке Эрланда. Мария хмыкнула, но решила пока подождать.
Вот она с казначеем поговорит, что там за поместье, да с Романом, да справки соберет.
Ежемесячное содержание было более чем щедрым. Пятьсот золотых?
При том, что на один золотой можно корову купить, да еще свинья на сдачу останется? А ведь Эрланд не так богат? Или?..
Тоже надо обдумать.
Итак, поместье, содержание, дочь… все учтено?
Вроде бы – да. А теперь будем искать, где закопали сдохшую корову. Потому что не бывает такого предложения без подвоха. И начнем мы со святого отца.
Мария коснулась колокольчика и попросила вызвать отца Романа. Тот себя ждать не заставил и тоже вчитался в договор. А потом аж побледнел от возмущения.
– Ваше величество! Это оскорбительно!
– И чем этот договор меня оскорбляет?
– Нищенская сумма содержания…
Мария махнула рукой.
Нищенская сумма?
Да чтоб тебе жить на одну зарплату! В девяностые! Когда ее то чайниками выдавали, то колбасой, а то и вообще ничем. И рубль плясал, как пьяный ежик на березе в восьмибалльный ураган.
По местным меркам это сумма хорошая, а что каждый месяц брюлики покупать не получится, так они и не нужны.
Священник мыслил иными мерками.
– Этого не хватит на содержание даже самого маленького двора!
Мария хмыкнула. Двор? Дворника она содержать готова, а двор? Перебьетесь, еще не хватало ей титулованных бездельников на голову, чтобы сплетни за ее счет собирали!
– Это все?
– Не совсем. Вот это место… Карвен – это же пиратские края!
А вот это было интереснее.
– А последнее время там и вовсе никакой жизни не стало. Есть такой Дерек Черный, вот, он под себя все подминает, рейды устраивает, что ни месяц…
– И ко мне в гости точно заявится.
Священник развел руками.
– Я думаю, ваше величество, заявится.
– Угумс. Считай – смертный приговор.
Хорошо знать историю. Если кто думает поладить с пиратами… ага-ага, идите, прогуляйтесь по помойке и договоритесь с местными обитателями. Только завещание составьте для начала, а то потом уже поздно будет. И концов не найдут…
Пираты – это маргиналы, отморозки и подонки. Про благородных разбойников лучше читать в романах, а в жизни… девяностые годы быстро вытряхнули из Машки Белкиной весь романтизьм. Видели мы тех братков, пиратов нам не надо.
С пиратами можно говорить примерно на равных. У тебя корабль, у меня корабль, у тебя сорок человек, у меня восемьдесят… не нравится? Сейчас пулей подавишься!
На эту тему, кстати, Конан Дойл хорошо написал, про капитана Шарки. Подонок, ублюдок и мразь, идеальный образчик пирата.
– Не то место, не те деньги, что еще?
– Ваша дочь, ваше величество.
– Она живет со мной.
– Она – принцесса. Представляете, ваше величество, какие пойдут слухи? Что о ней скажут? Для нее не найдется подходящего мужа, ее высочеству никогда не унаследовать трон…
Это Марию волновало мало. Мужа найти нетрудно, трудно найти мужчину. Такого, чтобы за ним, как за каменной стеной. Чтобы и прислониться, и довериться… из всех ее знакомых она шесть семей могла выделить. Шесть. Семей.
Настоящих.
Им даже завидовать не хотелось, просто порадоваться, что нашлись такие, что бывает это в жизни…
Если Анна найдет себе хорошего человека, какая разница, эрр он или исс. Но здесь-то понятно, так не скажешь.
– Внесите правки, святой отец. И я отдам документ его величеству.
А что такого?
Чай, короли разводятся, а не алкаши тарелки делят! Она супругу отдает целое государство, а ей клоповник с пиратами под боком?
Так дело не пойдет! Давайте договоримся на приличные алименты!
* * *
– Это что?! – градоправитель с ужасом смотрел на отрубленную голову. Явно шагренец.
Томас развел руками.
– Как-то так, эрр Гилад.
– Где… где ты их встретил, и сколько их было?
– Десяток. В лесу…
Эрр Гилад огляделся по сторонам.
Управленцем он был отличным, счета, деньги, дела – это одно. А вот военные… решение нашлось быстро.
– Начальника городской стражи ко мне!
Обрадовались оба. И градоправитель, и Томас.
Долго ждать не пришлось, исс Руэль прибыл буквально через десять минут, видимо, рядом находился. С порога оценил ситуацию, посмотрел на голову в куртке, повернул ее пальцем, приоткрыл и без того оскаленный рот.
– Чернозубые?
– Ага! – закивал Томас.
Словами-то он не так, чтобы слишком хорошо, это вам не зверя скрадывать.
– Молодец. Эрр Гилад, нам бы охотнику премию какую дать? Считай, матерого зверюгу снял?
– Займитесь, исс, – согласился градоправитель. – Я на премию согласен, заслужил.
– Вот и ладно. Бери, дружище, эту голову, пошли со мной. Ты же, Томас… Томас…
– Ремеш, исс.
– Точно! Старого Ремеша внук! Помню-помню, знатный охотник был твой дед!
Томас расплылся от удовольствия. Считай, как наградили! Приятно ж, когда такой человек, и деда твоего помнит! И тебя тоже…
– Верно, исс!
– Ну, пошли! Расскажешь мне, где чернозубых встретил, да я потом весточку дам. Пусть их встретят, да приветят как следует. А тебе награду выдам. Думаю, за такого зверя десяток золотых в самый раз будет!
Улыбка Томаса стала еще шире.
Красота!
На десяток золотых он и корову прикупит, и дом у старика Грохха, и к Янке посватается! Теперь-то им на обзаведение хватит, еще и пара монет в запасе останется!
* * *
Мужа Мария решила обрадовать вечером, после ужина. Пусть бедолага хоть поест спокойно!
Не успела.
До нее постарались.
В малый зал вошли двое. Илеса ее величество уже знала, это королевский бастард. А под руку с ним кто?
Хотя чего спрашивать? И так ясно, что его мамаша! Стоит, высокая, статная, этакая валькирия, только постаревшая. Вон, бюст какой, таким слона на скаку останавливать.
Иоанн невольно нахмурился.
Диана, кстати, тоже. Сравнила свои достоинства и выпуклости новоприбывшей дамы и приуныла. Мария тихо позлорадствовала. Это тебе не Марию травить, у королевы-то объем даже до единички не дотянулся, а тут полноценная шестерочка. Да еще с таким распределением… видно, что все свое, Иоанн аж глазами залип. Не сразу и рявкнуть смог!
Мария расплылась в улыбке.
– Милая Ирена! – и почти слетела с трона, встала, сделала несколько шагов вперед, махнула рукой. – Стулья для бывшей фаворитки и бастарда его величества!
Со стороны Иоанна раздалось какое-то хрюканье. Мария повернулась к нему.
– Как это замечательно, мой дорогой супруг! Мы теперь все будем вместе, одной счастливой дружной семьей!
Да что ж за карма у нее такая! Повернуться не успеешь, за спиной кто-то давится!
Лакеи тем временем послушно приволокли стулья, и Мария порывисто схватила Ирену за руку.
– Ах, милая Ирена! Простите, что я уговорила мужа отослать вас от двора! Я была так неправа, я обязательно заглажу свою вину! Иоанн, мы загладим, правильно?
Иоанн чуточку заторможенно кивнул. Мария расплылась в улыбке.
– Ну вот, все так замечательно! Садитесь же, Ирена!
Может, если бы это проделывалось не на весь мир, Иоанн и рявкнул бы, и Марию заткнул. А что ты сделаешь, когда на тебя и свои придворные смотрят, и послы, и даже Вернер пожаловал, чтоб его…
Оставалось только улыбаться и кивать, махать и снова улыбаться.
Мария расправила юбки цвета лаванды и уселась на трон. То ли из вредности, то ли получилось так, но Фиц-Эрланда усадили возле отца, и сходство его было видно каждому, а Ирену посадили рядом с Марией, только чуть пониже. И Мария на ее фоне казалась совсем девочкой. Яркое платье, стройная фигура, шикарные локоны, в которых ни одной седой ниточки, да и все остальное: блестящие глаза, свежая кожа, улыбка… да-да, у Марии за последнее время шесть зубов выросло. Вместо выпавших до озмеячивания, или как правильно назвать оборот в гюрзу? Огюрзячивание?
Неважно!
И рядом Ирена, которая выглядит на все свои годы, да еще и с прибытком. А еще на фоне Марии она сливается в блеклое пятно. Светлое палевое платье по последней моде, светлые волосы, жемчуг и бриллианты – и Мария. Сиреневое платье, несколько цветов в черных волосах, единственное украшение – корона.
Сравнение было решительно не в пользу Ирены. Но почему-то недовольна была и Диана?
Выпятила грудь, вдернула подбородок… Ирена почуяла соперницу и напряглась. Марию она со счетов уже списала, а вот эта…
Для начала Диану смерили надменным взглядом и фыркнули.
Мария наклонилась чуть ниже и сценическим шепотом, на весь зал:
– Совершенно себя молодежь вести не умеет, мы в ее возрасте такими не были, нам и в голову не пришло бы кидаться на мужчин, вешаться им на шею, выставлять себя напоказ…
И что за эпидемия такая? Кто кашляет, кто давится…
Иоанн посмотрел на Марию, как Ленин на буржуазию.
– Зайди вечером ко мне в кабинет.
Ну, если так вежливо просят…
* * *
– Эрр Гилад, у нас проблемы.
Мужчина только рукой махнул.
– Обращайся как обычно! Что не так, Рик?
– Да все не так. Вот эти типы… ты знаешь, что такое – чернозубые?
– Знаю. Элитные воины у шагренцев.
– Думаешь, мы им нужны?
– Вряд ли. На нашу глушь им и обычных пиратов хватит.
– Вот. Потому я приказал голову засыпать солью и отослать в столицу. Рассказ Томаса записал, отослал градоправителям… всем соседям, короче.
– Правильно сделал.
– Я не знаю, куда они движутся. Но точно знаю, что нам такое в Картене не надо!
– И это правильно.
– Не к добру эта сволочь у нас объявилась. Точно – не к добру!
И градоправитель кивнул головой. Вот уж точно… неспроста. А об остальном пусть думают, кто поумнее него!
– Награду охотнику выдай, заслужил.
– Уже. Думаю, и сами внакладе не останемся. Я отписал, как положено, патрулировали берег и лес, наблюдатель в «секрете» заметил, проследил, чудом унес ноги…
– Вот и отлично. А я еще денег попрошу под это дело на организацию патрулей. Может, и правда чего дадут, а то крутись, как хочешь!
Мужчины переглянулись и кивнули. Сработались они хорошо, эрр Гилад был из типичных воров, но умных. То есть таких, которые одним днем не жили. Он сначала овцу откормит, а потом уж будет стричь как следует. И на мясо продавать. Но – сытую, здоровую, довольную… и сам жил, и другим жить давал, и город при нем сыт-доволен, и крестьяне, и поля распаханы, и леса с дичью…
А исс Руэль предпочитал в сложный процесс добычи денег не вдаваться, зато все, что касается охраны – стражи – патрулей, у него было идеально отлажено. Так и сработались.
И сейчас друг друга отлично поняли.
Еще бы с этими шагренцами решить… сволочи! Вот что вам на своем острове не сидится? Чего вы к людям-то лезете? Одно слово – гады!
* * *
– И что это значит? – Иоанн был явно недоволен.
Мария подняла брови.
– Нет, дорогой супруг. Это я спрошу – что это значит? Ты это видел?
Свиток с предложениями полетел на стол. Иоанн развернул, глянул…
– Да, Димас мне показывал.
– То есть пиратское гнездо вы оба мне предложили в надежде, что меня там убьют? – ласково уточнила Мария. – Я уж про Анну молчу. Мне как прикажете для нее мужа искать? Среди иссов? Там такое изысканное общество? Особенно Дерек Черный?
Иоанн даже и не смутился.
– Димас не подумал.
– И ты не подумал, и он не подумал. А я умру. И Анна тоже… ладно, на меня тебе плевать, но это все же твоя дочь!
Плевать Иоанну было на дочь, это же не сын! Но если есть повод…
– Что ты сегодня устроила с Иреной?
Мария печально вздохнула.
– Я виновата перед ней. И боги покарали меня.
– Чего?
Такого ответа Иоанн не ожидал. Мария возвела наглые глаза к небу, чтобы никто не заметил, и с должным чувством поведала:
– Мы обе любили одного и того же мужчину! Но я была неоправданно эгоистична и жестока, я лишила сына Ирены отца. Может, потому и мой мальчик умер… прости…
Развернулась – и вон из комнаты. Прежде, чем Иоанн заметил, как ее корчит – от смеха.
Да, жестоко. Но не она начала первая, а стесняться она не станет. Ирена эта не просто так явилась, она явно пришла добивать. Шакалить на останках…
Вот и получи!
И Ирена, и Диана… грызитесь в свое удовольствие. А Марию еще великие дела ждут. Она потом придумает, какие и где.
* * *
– КТО?!
Дерек Черный вскочил с кресла, на котором сидел, потягивая вино и тиская девицу.
Бутылка полетела в одну сторону, девица в другую, кресло в третью, а сам Дерек грозно навис над рыбаком.
– Не бейте, эрр!!!
– КАПИТАН!
– Не бейте, эрр капитан!!! Не виноватый я!
Дерек выдохнул.
– Да ты успокойся, не будет тебя никто бить. Ты сядь, расскажи все подробно, давай я тебе вина налью…
Шлюха тут же поднесла новую бутылку, из которой Дерек и плеснул в кубок. И протянул рыбаку.
– Вот так, пей. Я не на тебя рассердился, я «барракуд» не люблю…
Крепкое вино свое дело сделало быстро, рыбак выдохнул, глаза его заблестели.
– Я, капитан, у эрра Барны работаю. Чтоб вы знали, такой уж жлоб, чешую от рыбы не выпросишь…
Дерек придавил свое нетерпение и внимательно слушал. Спокойно, рассудительно…
Вот, стоял морячок ночью, на вахте, стоял себе, а потом на корабль и эрр Барна пришел. Поговорил о чем-то с капитаном, да и пошел себе, а капитан потом шкипера вызвал.
Тут моряку сменяться, а его любопытство разобрало. Он и к окошку каюты, знает, где прижаться, чтобы слышно стало.
Так и так, эрр Барна должен камешки отправить в Шагрен, для расчетов. Только вот не доверяет он своим людям. Корабли у них не такие быстрые, команды не такие обученные, они купцы, не воины. А потому… пойдут они в Шагрен с «барракудами». Вроде как камешки повезут, только будут те камешки на одной из «барракуд», или на «Зеленой» или на «Рыжей», не решили пока.
Дерек аж зубами заскрипел.
«Барракуды».
Марк.
Брат, который обернулся врагом… как же он Марка ненавидел! За Ирму! За доверчивую нежную девочку, которую погубил негодяй! Убил бы своими руками… до сих пор жену помнит, ее громадные глаза, нежную улыбку, легкие пушистые волосы…
И ее, и ребенка, и будущего – всего лишил Дерека Марк Стоун.
Было за что ненавидеть! Только вот расквитаться до сих пор не удавалось… может, теперь получится?
Если Марк идет в Шагрен?
Дерек похлопал моряка по плечу и плеснул ему еще вина.
– Это ты хорошие сведения принес. А еще что есть?
– Еще?
– Когда пойдут, какие корабли, сколько людей…
И золотая монета мягко ложится рядом с кубком. И глаза у моряка становятся жёлтыми, словно в них появляется отблеск этой монеты.
– Так эта… узнать-то можно.
Вторая монета ложится рядом с первой.
– Узнаешь?
– Как не узнать, капитан? Все сведаю, да вам и расскажу, прибегу!
– Вот и хорошо. А за мной награда не забудется. Ты монеты забери, да и иди домой, успеешь еще покутить…
Начнешь сейчас деньгами сорить, еще прирежут тебя, а ты мне пока живым нужен. Пока не разузнаешь, что потребно. Так что…
Дерек кивнул двум своим людям, приказывая проводить моряка, и вернулся за стол. Шлюха подползла поближе, коснулась колена капитана.
А чего ж не попробовать?
Клиент из щедрых, платит не скупясь, да и так знает, как женщину порадовать. Опять же, собой хорош… если не знать, что пират, так за эрра принять можно.
Волосы черные, глаза черные, кожа смуглая, обветренная, но красавчик! Лицо – хоть сейчас медали чеканить! И руки такие сильные, мускулистые, как обнимет, к себе прижмет, так и задохнешься от радости… Дерек даже и не заметил проститутку.
Сейчас он думал о другом.
О брате, который его предал.
О мести.
О женщине, которой уже давно нет, но которая должна быть отомщена.
О жизни, которая может еще измениться, о, она может! Но для этого ему надо оплатить старые долги и закрыть счет. Говорите, две «барракуды»? Он и с двумя справится, и с пятью, но они же увертливые, они же удирать будут…
Надо бы подстраховаться, чтобы перехватить Марка, если тот решит уйти!
Дерек бросил на стол монету и встал, к огромному разочарованию трактирной девки. Но мужчине было не до нее. Да и какие девки, когда все всколыхнулось внутри, залило черной горькой желчью?
Ирма, его Ирма, его белая лилия…
И его ребенок…
За что?!
Наверное, это он и хотел спросить у Марка перед смертью. За что ты так со мной поступил, брат? За что?!
Нет ответа. И только тихо-тихо шумит рядом море…
Если бы кто-то увидел Дерека Черного этой ночью, точно бы своим глазам не поверил. А то и в храм помчался.
Страшный пират, гроза и ужас Картена, да и Эрланда тоже, сидел на камешке, совсем рядом с приливом, и бросал в него мелкую гальку. Море с тихим шелестом облизывало его сапоги.
И лицо у капитана было мокрое.
Это морские брызги. Это просто брызги, правда же? Они соленые, значит точно – море…