Глава 7
– Вот видишь! Ты не прав!
Димас смотрел на Марка с улыбкой. Кузен качал головой и выглядел весьма недоверчивым.
– Да неужели?
– Его величество поручил мне подготовить проект соглашения с королевой. Чтобы она ушла спокойно.
– На тот свет?
– Нет, что ты! Марк, только это секрет…
– Дим, когда я выдавал твои секреты?
– Никогда. Но это не мой, это королевский, – почти хихикнул канцлер. С кузеном можно было расслабиться и не выглядеть строгим и неприступным, вершителем судеб и хранителем законов. Можно даже напиться и рассказывать неприличные истории. Или слушать.
– Ну, рассказывай, что там у вас с королем за секреты, – поддел его Марк.
– Меня сегодня вызвал его величество и приказал проработать все для развода с женой.
– Так…
– Ее величество вроде как согласилась, но просто так не уступит, ей нужен свой дом, содержание и прочее… я должен все подобрать и представить его величеству. А он уж потом переговорит с королевой.
Марк едва пальцем у виска не повертел.
– Ты серьезно?
– А что тебя удивляет?
– Что королева решила покончить жизнь самоубийством. Ведь чуть что… это и повод для бунта, и для смуты, и иностранные шпионы там стадами пастись будут. И эти… что там за баба у короля – Эрсон? Думаешь, они все примут с восторгом?
– Им придется. Главное, это мнение его величества.
– Дим, вот ты вроде и умный, а иногда та-акой дурак!
– Марк, ты просто ничего не понимаешь, – сдвинул брови Димас. – Если все правильно сделать, все будут довольны. Опять же, ее величество будет рядом. Я надеюсь все же, что король останется с ней в хороших отношениях. Надо будет сходить и спросить, чего она желает.
Марк все же повертел пальцем у виска.
– Дим, так не бывает.
– Но есть же?
– Это наверняка у королевы или любовник, или кто-то есть… советчик?
Димас покачал головой.
– Я бы знал. Никого у нее нет, она просто в монастырь съездила, вот и поумнела, видать.
– Я в это не верю.
– Можешь не верить, но это чистая правда. Пару месяцев, и король будет свободен, и Картену жаловаться не на что, ее величество лично напишет брату… разве не красота? И торговля не пострадает!
Марку захотелось выразиться последними боцманскими словечками. Он бы и поругался, но тут уже добавил Димас:
– Кстати, вот тебе рекомендательное письмо от меня.
– Зачем?
– Марк, меня эрр Тамаш Барна попросил о любезности. Ему нужен доверенный человек, перевезти груз, а подробности он тебе сам расскажет.
– Контрабанда?
– Нет, просто нужен доверенный человек. Вроде как там ценный груз, который абы кому не доверишь. Тебе же нужны деньги?
– Деньги мне нужны всегда. Но ты уверен?
– Я не стал бы тебе советовать плохого, Марк.
В это кузен верил.
– Ладно, Дим. Схожу к твоему Тамашу. Узнаю, чего ему от меня надо, глядишь, и сговоримся. А ты меня тоже держи в курсе, ладно? Я болтать языком не буду, сам знаешь.
Димас кивнул.
У него была своя радость, королева перестала трепать королю нервы, значит, все будет хорошо. Договорятся как-нибудь, а Димас им поможет.
А Эрсоны…
Что ж, придется перетерпеть на троне Диану Эрсон. И не такое на нем сиживало, бывало. Э-эх…
* * *
– ДЯДЯ!!! Иоанн мне изменяет!!!
Виталис посмотрел на Диану.
Вот вроде и красивая, и умная, но такая ДУРА!!!
– Диана, милая, ну как тебе может изменять его величество? Который, заметим, женат на другой женщине. Пока еще женат. То есть если с супругой – это вообще законно. Если он спит с любой другой бабой, он изменяет супруге. А ты тут при каком интересе?
Диану такие мелочи не волновали. Вообще.
С некоторых пор короля она рассматривала, как свою личную и неотъемлемую собственность, вроде стула или табуретки. И никакие посторонние мысли и доводы в ее разум не залетали.
Король – ее. Точка.
– И с кем же?
– С этой старухой! С королевой!!!
– Да неужели?
Иронию Дианочка не уловила, надулась еще больше, став похожа на обиженного хомяка. У маленького Виталиса такой жил, тоже рыжий…
– Дядя, с этим надо что-то делать! Может, отравить эту старуху?!
– Сиди смирно, дура, и строй глазки королю. Что надо – поумнее тебя люди сделают!
– Дядя!!!
– И не такая уж Мария и старуха. Лучше даже слова этого к ней не применяй, потому что она младше короля. Поняла?
– Она тебе что – понравилась?!
Эрр Виталис вспомнил свой разговор с королевой.
Вспомнил ее взгляд, походку, поворот головы, слова, даже взгляд. Как темно-карие глаза могут быть такими ледяными? Словно королева смотрела на что-то ну очень отвратительное?
А вот могут!
– Да, Диана. Она умная женщина, а с такой лучше или вообще не связываться, или дружить.
– Раньше ты так не говорил.
– Раньше я так не думал.
– Тем более! Дядя, она опасна! Ты сам это понимаешь… ее надо убрать! А Иоанн простит, посердится, да и простит.
Виталис не стал спорить с дурой. Вместо этого он уцепил Дианочку за роскошную рыжую прядь и подтащил к себе. Девушка вскрикнула от боли, но эрра это не остановило. Прядь была безжалостно намотана на кулак, и глаза Дианы оказалась в паре сантиметров от дядиных глаз.
Жестоких.
Безжалостных.
Девушка пискнула и обмякла в сильных недобрых руках. Когда надо, эрр Виталис мигом отставлял в сторону все свои немощи и проблемы. Благо половину из них он придумал себе сам и заставил поверить остальных.
– Если ты. Дура безмозглая. Что-то сделаешь. Я тебе голову сам оторву. Поняла?
Сказано было так увесисто, что Диана залилась громадными крокодильими слезами. Впрочем, дядю и они не тронули.
– Ты – поняла?!
Бить ее не надо бы, и следов оставлять тоже, а волосы – это больно. И даже если он у Дианы прядь волос вырвет, все равно никто ничего не заметит. У нее этих волос еще много останется.
– Д-да…
– Вот и отлично.
От толчка дяди Диана отлетела в угол, крепко стукнулась о стол и разрыдалась уже по-настоящему. Впрочем, Виталис ее утешать не собирался. Развернулся, да и дверью хлопнул.
Пусть ее… на то Эсси есть! И он ей более чем достаточно платит!
* * *
Ребекка с тоской смотрела на море.
Море…
Мерно шумят и накатывают на берег волны, и кажутся они совсем разными, синими, зелеными, с гребешками и без, и шипят они по-разному, и все равно это одно и то же море. Жуткая, не рассуждающая стихия. Сила, которой нечего противопоставить… кричат чайки, почти ныряя, зарываясь в воду, выхватывая мелкую рыбешку и снова взлетая вверх.
Опять море, снова море… как же она его ненавидела! Море отнимало у нее мужа, море отнимет у нее сына! Что она – не видит? Совсем слепая?
Вот и мальчик ее смотрит на море, тянется туда, вслед за отцом, вот и он тоже уйдет в эту ненавистную синь.
Море когда-то отняло у Ребекки брата.
Море, это море…
– Эрра, дозвольте…
Ребекка с отвращением поглядела на управляющего!
Вот еще… пакость мелкая! То ему шумно, то денежно, то хозяин не велел…
– Чего тебе?
– Эрра, вам письмо пришло.
– Письмо?
Ребекка на пергамент кинулась, как чайка на дохлую рыбешку. Распечатала…
И с руганью отбросила в сторону.
Исс Шент потихоньку поднял его, сунул в карман, а Ребекка уже поднималась со скамейки, на которой сидела. Куталась в шаль.
– Прикажи в мои покои горячего вина. Пусть Мист подаст!
И развернулась, только подол на ветру хлопнул.
Исс Шент бежать и спешить не стал, подождет, шлюха противная, вместо этого достал пергамент, пробежал глазами по строчкам.
Супруг эрры писал, что уходит в плавание, если не вернется, завещание находится у его поверенного. А в столицу Ребекке пока ехать не след, король и королева сцепятся, беда быть может.
А хочется ей!
Чешется!
Тут, хоть и привезла она с собой троих парней, все одно скучно бабе, маетно. И то, когда баба делом не занята, у нее другое место чесаться начинает, не удержишь…
Вот ведь – беда у мужика в семье!
Не жена досталась, а сущая холера! Сын у эрра хороший, постоянно с рыбаками на берегу и в море ходил уж несколько раз, правда, с оглядкой, и рядом с берегом, но отзываются о нем хорошо. Правильный парень, море понимает.
Дочь у эрра хорошая. Двух дней не прошло, подошла к иссу, попросила показать ей, что и как по хозяйству делается, и теперь учится. Кому-то хорошая жена будет.
То она в саду, то на кухне, то с иссом книги расходные проверяет, Теосу и не жалко ей иные хитрости объяснить. Чай, не все управляющие честными бывают, иные так в свой карман накрутят, что на хозяйский уж и не останется. А девочка хорошая, глазки у нее умненькие…
А вот жена, м-да…
Ладно, пойти, найти ее любовничков, да сказать, кому идти да чего нести.
Вот ведь…
Притопить бы их скопом на неглыбком месте, а поди ж ты, терпеть весь этот срам приходится! А и ничего, Бог милостив, потихоньку и хозяин вернется, и баба его уймется…
А наше дело работать.
* * *
Кто-то другой на месте Бертрана не выжил бы.
Куда бежать?
Как бежать?
У парня таких вопросов не возникло. Река есть?
Отлично, лодки по ней плавают. И баржи. И лес сплавляют.
Вот к такому плоту лесогонов он и прицепился потихоньку. Да-да, к плоту.
Лесогоны действительно плывут по рекам, плывут на плотах и сопровождают бревна. Есть несколько типов лесосплава, вот в данном случае бревна были увязаны в пучки, а из этих пучков составлено несколько плотов. Лесогоны плыли на первом и последнем плотах[50].
Берт потихоньку подплыл к среднему плоту, сначала зацепился, а потом и залез на бревна. Вытащил из мешка подмокшую одежду, развесил ее на ветках.
Сейчас он плывет к морю. Авось, его какое-то время не заметят, и он сможет убраться от родных мест достаточно далеко. А там…
А что – там?
Бертран собирался уплыть еще дальше, к примеру, в Картен. Наймется он, пожалуй, юнгой на корабль, да и послужит пару лет, а там будет видно. И кто, и куда…
Может, еще и семье помогать удастся, хоть иногда. Но оставаться уж точно было нельзя. Если тейн не пожалел для них яда, кто ему мешает попросту распорядиться придавить наглого мальчишку? Да никто! Отдаст он приказ, и все. И придушат Берта, как куренка, и никто его не найдет. А жить хочется.
Лучше уж неизвестность.
Кое-что у него есть, устроится помаленьку. И свитки он с собой забрал, их бы почитать при случае. Не сейчас, конечно, а как возможность будет. Преимущество таких вот, вышитых свитков, в том, что их можно читать даже ночью. Вообще без света, пальцами. Просто прослеживать пальцем букву или символ, а потом… да, символ. Эти… говорили, что там иератическое письмо.
Бертран горестно вздохнул.
Вот это он пока читать не умел. Присматривался, думал, но не учился пока, слишком уж сложно. Так, с десятка два основных значений выучил, но этого мало. Слишком мало…
Ничего. Будет он жив-здоров, и все остальное как-то да устроится. Край, можно эти свитки продать будет, за них, небось, по весу золотом дадут! Тогда и Берт устроиться сумеет!
А пока – вперед. И пусть тейна перекорежит от собственного яда.
* * *
– Вот дура невероятная!
– Ты мне скажи, вас никто не видел? Не сможет связать?
Валент Эрсон подумал немного, потом качнул головой.
– Нет. Я к ней не приходил, она ко мне тоже. Мы встречались там, где нас никто не мог видеть.
– К примеру?
– В доме матушки Ирты.
Виталис застонал.
– Так… понятно. Надо ехать к этой старой гадине!
Валент воззрился на брата невинными голубыми глазами. Глядя на этих двоих, стоящих рядом, мало кто подумал бы, что они и правда братья. Виталис прилагал все усилия, чтобы выглядеть старше своего возраста, этакая благородная и возвышенная древность. Напротив, Валент старался сохранить молодость. Тут были и яркие наряды, и притирания, и постоянные физические упражнения; будучи сорока пяти лет от роду, Валент выглядел лет на тридцать.
– Зачем? Я ей хорошо платил, она не станет про меня ничего говорить. И она мне поклялась.
Виталис только покачал головой. А что делать с идиотом, который говорит о честном слове, данном хозяйкой борделя?
Лечить обливаниями ледяной водой?
Тоже хорошая идея. Но убить еще лучше будет, хотя бы не мучиться дураку перед смертью.
Виталис преотлично знал, кому носит списки матушка Ирта. И кого она в них вносит, тоже знал.
Игра такая.
Мы знаем, что вы знаете, что они знают… и все до поры. И отлично знал Виталис, что списков старая шлюха ведет два или три. Скорее даже три.
Один для себя, один для начальника королевской тайной стражи, еще один для тех, кто ей хорошо платит.
Валента она могла не включить в два списка из трех, но в одном-то он точно был. И с этим надо было что-то делать.
– Ладно. Я разберусь. Но ты мне скажи, как тебе в голову пришла такая идиотская идея? Убивать королеву?
Валент покрутил пальцем у виска. Вполне себе междумировой жест оказался.
– Вит, ты о чем? Если бы я решил убить королеву, я бы нанял наемников. И уж точно не стал бы этого делать руками Лизанды. Она же дура! Ее только иметь приятно было, а ума у нее отродясь не было.
Виталис молча протянул ему копию свитка. Кажется, король тоже в эту глупость не верил, иначе бы не отдал, да и разговор велся бы по-другому.
– Читай.
Валент честно и прочитал.
И покачал головой.
– Идиотизм.
– Понимаю. Но тогда кто мог нас подставить? Кого могла так прикрывать Лизанда, чтобы оболгать – тебя? Вы не ссорились?
– Нет. К чему?
– Мало ли…
– Нет, даже и мысли такой не было.
– Тогда объясни мне, зачем ей это?
– Не знаю.
– Поеду я к этой старой твари, пусть она мне попробует объяснить, – Виталис потер лоб. – Если все так, как ты говоришь… у нас появился противник. И это кто-то достаточно близкий и к нам, и к королю. А мы даже не можем и предположить, кто это такой.
Валент мгновенно посерьезнел.
Фигура, лицо… это уже дело десятое. А вот ВЛАСТЬ!
Власть, к которой тянулись ВСЕ Эрсоны, от мала до велика, которую могли получить… и тут какая-то зараза протягивает к ней руки? Не просто ж так этот загадочный некто интригует?
Вот.
Найти и срочно обезвредить!
* * *
Примерно так же думала и сама Диана.
Вот как она, как… как эта королева смеет ТАК поступать?! Иоанн – ЕЁ!
А она тут! Мало того, что ей уж помирать пора, она уже старая, так она и на развод не соглашается! Хотя чем ей монастырь не подойдет – непонятно!
И теперь эта старуха взялась соблазнять её Иоанна! И тот собрался с ней провести ночь!
Диана с утра рыдала так, что самой страшно стало. Но она относилась к тем женщинам, которые могут рыдать, не теряя своей красоты.
Кто бы удивился, что явившийся в ее покои король долго успокаивал несчастную красавицу и заверял, что не собирается возвращаться к жене. Не нужна она ему!
А вчера…
А это он решил устроить, чтобы подтолкнуть Марию к разводу. И получилось же! Они же не провели ночь вместе!
Правда-правда!
Диана кивала… и не верила. Рыдала и все равно не верила!
Ага, не провели! Только вот Эсси рассказала, почему так получилось. И про мебель, которую в гневе переломала королева, тоже рассказала.
Шкаф, две кровати, стулья, стол, комоды… пусть теперь живет в обломках!
Вот дура-то!
Но ладно, пусть королева дура, но Иоанна она могла опять затянуть к себе. Он же дурак сентиментальный, он поддастся – и все! И поведется! И тогда уж Дианочке точно ловить будет нечего. Если супруги помирятся и договорятся, будет ей только роль королевской любовницы. А она хочет стать королевой!
Ах, как ей пойдет корона! Только не чисто золотая, как у той же Марии, а с изумрудами! Да! Под цвет ее очаровательных глаз.
А пока…
Может, пойти еще поругаться с королевой?
Диана уже забыла свой страх или убедила себя, что забыла. И ей хотелось что-то сделать с наглой бабой, которая вздумала отбивать ее Иоанна!
Вот сейчас ей Диана волосы-то повыдергивает… или спровоцирует, чтобы Иоанн разозлился на эту старуху! Или что-то еще придумает!
Если бы рядом оказалась Эсси, она бы удержала кузину от глупости, но наперсница где-то гуляла, а Диана оказалась ненадолго предоставлена сама себе. И пошла на подвиги.
* * *
– Мама, а почему ты не стала спать с папой?
Вот что тут ответишь, когда на тебя смотрят громадными и чистыми детскими глазами? И задают такие вопросы?
Марии захотелось застонать и побиться головой об дерево. Но – дерево жалко. Чего природу-то калечить? Мало на нее в родном мире шизофреников напало, под видом защиты и помощи, так еще и тут Мария будет издеваться? Нет-нет, ни к чему.
Так что женщина улыбнулась дочери и ответила, как можно искренней:
– Потому что папа не хотел со мной спать. Он хотел самоутвердиться.
Анна наморщила лоб.
– Это как?
И что тут объяснишь ребенку? Но Мария попробовала.
– Зайка, люди делятся на две категории. Первые – те, кто себя уважают. Вторые – те, кто себя не уважает. Первые стоят насмерть в любых обстоятельствах. Это не значит, что они негибкие, что они не умеют лавировать или врать, нет. Но для них есть вещи, которые сделать просто нельзя. Вот невозможно, иначе ты сломаешься, и будешь уже не ты, а что-то очень гадкое и неприятное.
– Ага. Это как котят топить?
– Кто тебе предлагал топить котят? – уточнила Мария. Клыки едва не выдвинулись сами собой. Ее ребенку – такое предлагать? И кому тут жизнь надоела? Ладно еще – человека убить, там частенько не просто есть за что, а надо за все хорошее, но новорожденные котята чем провинились? А?
– Эрр Винк, он сказал, что на конюшне кошка родила, и предложил котят утопить.
– А ты?
– А я попросила, и их забрали на кухню. Там они нужны, они мышей ловят, и кухарки их любят… я тогда еще свою золотую булавку отдала, а тебе сказала, что потеряла. Прости, мам…
Мария поцеловала дочку в макушку, запомнила имя и притянула Анну к себе.
– Ты молодец. И я не сержусь. В следующий раз говори мне, я этого Винка сама притоплю в нужнике. А булавку я тебе свою отдам, ага?
– Да, мам.
– Ты поступила, как настоящий человек. А есть такие людишки, которые готовы на все. Они украдут, убьют, лягут с кем угодно в постель, солгут… просто ради личной выгоды. А то и чтобы поиздеваться над кем-то. Они извиваются во все стороны и гнутся, как им захочется. Они вообще не уважают никого. Ни себя, ни других, наоборот, чужие принципы вызывают у них ярость. Как собака хочет укусить луну, потому что та недоступна, и светит, и посмеивается сверху.
– Ага.
– Вот, я себя уважаю. Твой папа меня очень обидел, он предлагает мне… это не отношения, малыш. И это даже не близость. Это поиграть и выкинуть меня на помойку, а мне это обидно и больно. Я его любила, я родила ему замечательных детей, в том числе и красивую умную доченьку, которая может стать великой королевой, – Мария ласково прижала пальцем кончик носа Анны, и та засмеялась. – А он поставил меня в один ряд со своими девками. Такими, как эта Диана. Думаешь, она любит папу?
– Она никого не любит. Она гадина.
– Вот. Она не любит папу, она просто продает ему себя, продает повыгоднее, по-подлому, чтобы нас с тобой не осталось в его жизни. Уважать ее за это не стоит, я и не уважаю.
– Она из вторых, да, мам?
– Да. Она не уважает себя, поступая вот так. А я себя уважаю и не готова делить своего любимого мужчину с такой… глистой.
– Ах ты… старуха!!!
Когда разговариваешь в саду, да еще не опасаясь никого, во весь голос, сложно остаться неуслышанной. Мария на что-то такое и рассчитывала. Что ее услышат, что донесут супругу – пусть!
Иоанн уцелел чудом, и повторять такое еще раз просто опасно! Она же его… она просто убьет. Может, даже и не желая того, просто сопротивляясь без учета своих способностей. А если она чего-то не рассчитает? А ведь это запросто!
Но вот принесло ж сюда Диану!
Прежде чем Мария успела ответить, Анна спрыгнула со скамеечки, на которой сидела рядом с мамой, и уперла руки в бока.
– Ты! А ну, вон отсюда!
Диана вздернула нос.
– Ваше высочество, вам не пора на уроки?
Одно дело, орать на бывшую… почти бывшую жену, второе – на дочь Иоанна. Потом-то понятно, она эту соплячку в порошок сотрет, но это будет потом, а сейчас Иоанн может и обидеться!
– Не твое дело! – Анна помнила мамин обморок, и свой страх помнила, и оставлять эту дрянь рядом с мамой не собиралась. – Убирайся!
Как же сложно в десять лет стоять, заслоняя собой близкого человека! Но на плечо Анны легла узкая мамина ладонь.
– Любезнейшая, вы смеете не повиноваться ее высочеству?
Вопрос был задан насмешливым тоном. Действительно, Мария – там еще вопрос, хотя она и сама по рождению принцесса, и до свадьбы Дианы с Иоанном всяко будет стоять выше наглой выскочки. А вот Анна – без разговоров.
Пока Диана не коронована, Анна выше ее по положению. И даже после коронации Диане придется быть с Анной вежливой и милой. Особенно если девочку помолвят, как и собирались, с сыном короля Фардании.
– Это еще надо посмотреть, высочество там – или конюх какой покопался, – прошипела Диана.
Мария улыбнулась. Может, прежнюю королеву и можно было пронять такими гадостями. Но не ее.
– Я обязательно сообщу Иоанну о твоих познаниях. А пока – вон отсюда. Ты пока еще никто, и не смей открывать свой грязный рот рядом с моей дочерью!
Анна невольно прижалась к матери.
Раньше мама только плакала. А вот сейчас… Анна хотела защитить маму, но получается все наоборот? И мама защищает – ее?
И это было так приятно! Знать, что ты по-настоящему в безопасности…
– Ты пожалеешь!
– Я уже очень жалею своего мужа.
– Ты…
– Милочка, когда вы краснеете, вы становитесь похожи на большого рыжего хомяка, – припечатала Мария. – Такого, туповатого.
– А… а…
– Точно тупая, мам, – Анна говорила с такими знакомыми интонациями, что Мария себе чуть подзатыльник не дала. Научила!
Была приличная средневековая принцесса, а сейчас что? Осталось еще добавить: ну, чисто в натуре, блин, конкретно! И плюнуть Диане на подол. Это оказалось последней каплей.
Уж что там Диана хотела, неизвестно, но про вспыльчивость рыжих говорили не зря. Она завизжала и кинулась царапать Марии лицо.
Наверное.
Мария этого так и не узнала, потому что уклонилась, подставила Диане ножку и толкнула в спину.
Сильно.
Чего она не рассчитала, так это своей силы. Диана пролетела метра четыре и с визгом упокоилась в кусте роз. Мария вздохнула.
Нет, выпутывать она ЭТО не будет.
А Диана, осознав, что сейчас ей придет абзац, визжала все громче. А как быть? Самой выдираться? Тогда прощай платье. И царапины будут, и долго не заживут. Королева ее вряд ли выпутывать будет, разве что упихает поглубже, надо звать на помощь.
Мария посмотрела на это, да и рукой махнула.
– Идем, Анечка.
– А… это?
– Розы, конечно, жалко. Ничего, может, куст еще и оправится. Посмотрим…
* * *
Эрр Тамаш Барна Марку понравился. Что называется – рыбак рыбака.
Эрр явно не в кресле всю жизнь сидел, и лицо у него обветренное, и прищур характерный, и… Марк сделал один из жестов контрабандистов, наблюдая за реакцией Тамаша.
Долго ответа ждать не пришлось.
Еще несколько жестов, и мужчины взглянули друг на друга уже более дружелюбно.
– Выпьешь?
– После разговора, – отказался Марк.
Дружелюбия прибавилось.
– У меня вода с лимоном.
– Это с удовольствием, – Марк посмаковал ароматный напиток и кивнул. Это ему нравилось. – Так что делать надо?
– Отбиться.
– Даже так?
– Я сижу на торговле с Шагреном. От них всякие полезности, к ним тоже… что-то покрывается долговыми расписками, что-то берем товаром, дело житейское. Но тут нам надо передать живые деньги.
– Серебро?
– Это три твоих корабля нагрузить хватит. Шагрен, сам знаешь, богат жемчугом.
– Да.
– Вот, они мне дают жемчуг, а я им – смотри.
Эрр Барна вышел из комнаты и примерно через пятнадцать минут вернулся с небольшой, не более локтя в высоту шкатулкой. Открыл крышку.
Марку осталось только присвистнуть.
– …!!!
Шкатулка была наполнена драгоценными камнями. Четыре гнезда. Сапфиры, рубины, изумруды, бриллианты.
– У них это будет стоить втрое. А они мне партию жемчуга. Черного, розового, золотого… половину уже передали, вторую отправят, когда получат вот это.
– Хм… если я должен отбиться…?
– Не знаю пока, откуда протекло. Выясню – высушу. Но корабль с жемчугом дошел, а вот мой корабль, который я отправил, потопили. И точно знаю, искали ларец. Двое матросов спаслись, один за борт выпрыгнул, когда понял, что пираты побеждают, и уплыл, а второй в одной из бочек спрятался, ночью сбежал. Капитана запытали, помощника, штурмана… у всех про ларец спрашивали.
– Ага.
– С кем отправить, я найду. Не обессудь. А тебе на борт демонстративно погружу кое-какой товар, ну и слух пущу, что с тобой оно отправится. Понимаешь?
– Осознал.
Марк понял, на что его собираются подписать, и задумался.
С одной стороны, вызов, да еще какой! Его «Рыжая барракуда» уйдет от кого угодно. И «Зеленую барракуду» взять можно, они справятся. Есть у него еще один капитан «от Предотца».
С другой стороны – риск. Поймают, так ведь не поверят и запытают.
И что, он не рисковал?
Да не единожды!
Марк усмехнулся.
– На моих условиях, эрр.
– Тамаш. Что за условия?
– Два корабля. Оба мои, ну а ваш – сами решите, что и когда пойдет.
– Мои. Я несколько кораблей отправлю, чтобы окончательно всех запутать.
Марк промолчал. Хотя фраза «Сам бы не запутался» так и просилась на язык. Но это не его дело! Море – его, а купеческие лисьи хитрости не к нему.
– Откуда твои корабли пойдут?
– Из Иргланда.
Марк кивнул.
Река Ирга протекала через всю Фарданию, через Эрланд и впадала в море. Речка была коварная, и с омутами, и с водоворотами, и с озерами… да много чего на ней было. Стоял на ней и город Иргланд. Хорошо стоял, не шатался, богател день ото дня. Тут и торговля, и вниз по реке, к морю, много кто идет, и вверх по ней же люди поднимаются, благо река позволяет. Не все корабли пройдут, но «барракуды» Марка проскользнуть могли, их и для этого нанимали.
Хороший порт, и градоправитель там хороший, грамотный.
– Мои корабли сейчас там. А твои, эрр?
– И мои тоже. Там сейчас четыре «барракуды».
– Может, тогда ты их все и отправишь? Ей-ей, лишними не окажутся!
Марк качнул головой.
– Я в себе уверен и в Щербатом. Мой капитан, Адриан Пинтер. Я справлюсь, он точно справится, а вот остальные… они храбрые ребята, они будут сражаться до последнего, но ТАК – не смогут. Не уйдут. Может, еще один корабль, но он сражаться не будет, скорее, внимание на себя отвлекать.
– Вот оно как…
– Я своих людей зазря губить не буду. Я правильно понимаю, там же не один пират?
– Нет.
– Тамаш, – как-то незаметно мужчины перешли «на ты», да и чего тут крутить? Дело-то о жизни и смерти! Не о деньгах уже, хотя и о них тоже, Марк собирался жизнью рисковать, а это стоит откровенности. – Кто? Не просто ж так ты всполошился?
– Я и тебя нанял не просто так. Дерек Черный, тебе о чем-то говорит это имя?
Марк невольно коснулся рукой плеча.
– Говорит. Еще как говорит.
– Знаю. Потому и решил тебя нанять, что у вас личные счеты.
Марк отвел глаза в сторону.
Личные, еще какие личные. Когда-то они с Дереком и друзьями были, и жизнь ему Дерек спас.
Только вот… не бывало так, чтобы мужик на бабском подоле не поскользнулся. Вот ей-ей, не знал бы, что они с Дереком не родные, так впору в матери засомневаться. Сначала Дерек женился. И ведь не думал не гадал, Ирма, жена его, стерва редкостная, выглядела, как лебедь белая. Светловолосая, пышная, вроде как безумно влюбленная в мужа.
Марк и подумать не мог, что эта зараза к нему в штаны полезет. На всех алтарях поклялся бы – не виноват! Выпил он тогда, ну и расслабился в доме друга, почти брата, чего б не отдохнуть? Ночью проснулся – рядом с ним баба. Голая. Ну и сработало оно само, кто б на его месте еще и головой думать стал, если все так хорошо?
Знать не знал, что это Ирма, а с утра, как глаза продрал, да такое к похмелью… ох, что ж он тогда не сдох? А эта зараза его еще и обрадовала, мол, люблю – жить не могу, умираю без тебя!
Как он ее уговаривал тогда!
Ведь не сам ее к себе звал, и спьяну все было, и… Дерека он любил, как брата. Может, только их двоих и любил, Димаса и Дерека. Димас его родной человек, да и близкий, вместе они все детство, а с Дереком служили вместе, спины друг другу прикрывали, такое тоже из памяти не вычеркнешь…
Уговорил!
А через два месяца и случилось страшное.
Ирма умерла, пытаясь вытравить плод. И перед смертью… чтоб ей было молча сдохнуть, гадине? Вот кто ее за язык тянул?
Ирма рассказала Дереку, что это не его ребенок, а Марка. А заодно Марк ее изнасиловал, принудил, издевался по-всякому, и она лучше умрет, чем будет носить ребенка от такого чудовища.
Чего не рассказала?
Так лучший друг мужа, почти что брат, как же эта стерва супругу да такую рану нанесет?
Никогда!
Вот только перед смертью надо из него всю печенку вытащить.
Дерек тогда чуть Марка не убил. Повезло, оглушили его, связали добрые люди, а Марку сказали уезжать. Ну и… рассказали кое-что.
Ирма, даром, что выглядела, как лилия непорочная, стервой была законченной и полной. Первого мужика еще в двенадцать завела, да и крутила всеми, как хотела. Семьи разбивала, людей с ума сводила, потому и за Дерека замуж вышла, что ей подальше уехать надо было. Останься она дома, ее б там на вилы рано или поздно подняли.
На новом месте она сначала осторожничала, да и Дерек мужчина не из последних, не было у нее причин жаловаться. А потом как муж начал в море ходить…
Вот и смешалось все в одну кучу.
И на мужа она обижалась сильно, что не у ног ее сидит целый день. И других мужчин провоцировала. И когда Дерек ее с Марком познакомил, тут еще и ревность вспыхнула. Да, тупая бабская ревность к мужской дружбе.
Вот откуда это берется в дурах?
Свято ведь уверены, что если у мужа есть друзья, так надо их разогнать, чтобы от нее, замечательной, супруга никто не отвлекал! Никогда!
Ирма и попробовала разогнать, надеялась, что мужчины поссорятся, а то, может, и уедет она с Марком, кто знает? У него канцлер в родственниках, там и ко двору попасть можно…
Не вышло. Еще больше озлилась гадина, ну и отомстила, как могла. А чего ребенка травила?
Так она просто не знала, от кого беременна, да и детей никогда не хотела. Носить, рожать, кормить, фигуру портить – зачем? Если можно жить легко и приятно?
Марк тогда волком выл, но понимал, что Дерек его не послушает. А потом и слухи дошли.
Над гробом супруги поклялся Дерек, что из Марка кишки вынет, руку разрезал, землю кровью напоил. Но не поехал в Эрланд.
Правильно он рассуждал, у Марка есть Димас, а у того связи. Хватило бы!
Марк бы просто попросил Дерека схватить, заковать в цепи и держать в темнице. Недолго, может месяца два, чтобы предоставить ему любовников Ирмы и доказательства ее подлости. Не убивать же брата из-за гадины?
Так что Дерек ушел в пираты. Получил прозвище Черный Дерек и активно охотился на Марка. Пока – не получалось. Море – оно большое, а Марк на месте не сидел.
И вот чего не хотел Многоликий Насмешник…
Бекки была копией Ирмы. Разве что не такая подлая, но обе – шлюхи. Может, и правда – братья по несчастью?
А сейчас вот… окончательно брат пиратом стал.
Больно. От этого было больно глубоко внутри.
– Личные, Тамаш, ох какие личные. У него ко мне. Если он узнает, что я… обо всем забудет.
– А у меня корабль и проскользнет. Уж прости, Стоун, так надо.
Марк оскалился.
– Это да. Только не думай, что по такому случаю я тебе скидку сделаю.
В глазах Тамаша мелькнули веселые искры.
– Так-таки и не сделаешь?
– Ни за что! – уверенно сказал Марк.
– Тогда называй, сколько хочешь.
Марк и назвал. И всего через полчаса азартной торговли мужчины ударили по рукам. а мелочи, вроде «недостойного кровопийцы», «мироеда» и «барракуды бессовестной» можно и не упоминать. Мало ли что два хороших человека друг другу скажут? Бывает. Это бывает.
* * *
– Ирта, мы друг друга сколько лет знаем?
– Да уж поди и не живут столько, – проститутка выглядела в разы моложе собеседника, но она и все усилия прилагала, чтобы сохранить молодость.
– Вот. А ты моего брата подставила. Нехорошо это. Не по-дружески.
Улыбался эрр Виталис вполне мило и разговаривал ласково, но женщина чувствовала себя птицей, к которой подползает здоровущая злобная гадюка.
– Эрр Виталис, я ж не дура, чтобы с вами играть в такие игры. Вы мне скажите, что не так, а я уж расстараюсь?
– У тебя брат с эррой Лизандой Шаран встречался.
– Да. Он попросил, ну я и сделала так, чтобы его никто не видел, и ее тоже.
– А говорила ты об этом кому?
Ирта усмехнулась краешком губ.
– Вот не поверите, эрр, никому не говорила.
– Не поверю. Ты со мной играть вздумала?
– Нет, эрр. Я ж не в глухом лесу живу, понимание имею. Чтобы брат будущей королевы, да одна из верных фрейлин ее величества Марии… о таком лучше помолчать. Два раза, для верности.
Виталис смотрел внимательно. Но… не врала она. Вот не врала, и все тут. Он хоть и не двуипостасный, по запаху ложь определять, да, была у них и такая способность, но кое-что отлично видел. Человек соврет, а тело его выдаст хозяина.
– Не говорила. А может, видел их кто? Или догадался?
– Я им тайну обеспечила. Только вот…
– О чем думаешь, то и говори. Не разозлюсь.
И то, чего злиться на слова, когда ты можешь ответить на них делами?
– Валент Эрсон не из дураков. А сама Лизанда, она туповата. И замуж ей хотелось. Могла и проболтаться кому третьему, просто, чтобы показать свою важность. Или с подругой поделиться.
– Может быть. Но учти, если это ты…
– Нет, эрр. Я молчала и никому не говорила. Я еще жить хочу, а в такое встревать – себе смерти искать.
– Хорошо, что ты это понимаешь. Вот и дальше будь умницей.
Ирта кивнула. Эрр Виталис положил на стол несколько золотых и откланялся.
Нет, она не врала. Но кто тогда? Слуги?
Могли. И Лизанда как-то добиралась до этого дома, и похвастаться она могла… нет, не понять. Ладно, начнем со слуг Валента. И надо самому поговорить с этой… как ее там? Розабелла?
Вот, с ней тоже. Может, она что-то знала о подруге?
Виталиса не беспокоили обвинения настоящие. Хочет он власти? Виновен! Копает под Бустона, мечтает, чтобы исчезла королева, и после развода устроит ее смерть – тут виновен по всем пунктам. Но когда его обвиняют в том, чего он не делал, поневоле настораживаешься.
Кто?!
Сейчас король не поверил, но это – сейчас. А что будет потом?
Виталис собирался найти своего неведомого врага. В глаза посмотреть, за горло подержать недолго… такие твари опасны тем, что неизвестны.
Ничего! Он еще вытащит негодяя на свет божий.
* * *
– Ваше величество, вы не хотите сходить на службу?
Мария скрипнула зубами.
Чуть не попалилась! Вот… нет у нее этой религиозности, когда каждое воскресенье обязательно в храм, а каждый день еще и молитвы почитать. Не-ту!
Неоткуда ей взяться.
Мария воспитывалась, когда религия была опиумом для народа, так она ее и воспринимала.
Бог-то есть, это понятно, и церковь нужна, как инструмент управления государством. Если нет государственной религии, ее место займет какая-нибудь пакость. Это уж не на одной стране проверено.
Идеология должна быть.
Иначе начнется, сатанизм, ЛГБТ и прочая нечисть. И вот не надо о терпимости. Все должно быть очень сильно в меру и до какого-то предела. Сначала заднеприводные, потом педофилы, а потом и каннибалы пойдут? А что, на планете один черт перенаселение, сразу две проблемы и решится!
А сатанизм, если что, вреден для мозгов своей вседозволенностью. О религиях можно сказать много чего, и течения у них разные, но всегда четко расписано, что такое хорошо и что такое плохо.
Плевать – католик ты, протестант, православный, мусульманин, иудей, ты не найдешь ни одну религию, в которой будет одобряться воровство, убийство, предательство, и вот тебе вишенкой история Иуды и его нарицательное имя.
А в сатанизме?
Мария Ивановна в свое время полистала их и пришла к печальному выводу.
Рановато отменили святую инквизицию. Вот слишком рано. И вообще, что-то неладно и в Ватикане, если папа римский разрешает всю эту заднеприводную братию вопреки тому, что написано в Библии. После такого и в храм-то ходить побрезгуешь.
Маша и не ходила, а тут – надо.
– Святой отец, вы правы. Просто я сейчас так устала…
– Я понимаю, ваше величество. Но Предотец и Предмать никогда не устают для нас.
– Они – боги, а наши силы небезграничны, – с ходу парировала Мария. – Конечно, я хочу получить утешение от Предотца, Предматери и Многоликого, но не вот сию секунду. Завтра с утра я отправлюсь на службу, это будет правильно.
– Да, ваше величество. И умоляю вас задержаться, как обычно…
Это – то, о чем она думает?!
В любовника Мария не верила, не было у нее таких предпосылок. И в вещах предшественницы ничего такого не нашлось, и не до того было Марии. Один двор чего стоил…
Даже сейчас к ней подходили с какими-то вопросами, но Мария только взмахивала рукой.
Пока не определится ее статус, она ничем заниматься не будет. Не обязана.
Указания? Деньги? Участие в каких-то церемониях?
Она никому и ничего не должна. Не пока ее супруг таскается за юбкой смазливой девки. С кого хотите, с того и спрашивайте.
Мария подозревала, что ее точку зрения и до короля довели, но к чести Иоанна, он решил не связываться. Понимал, что другого ответа не будет, да и огрести от разъяренной женщины второй раз не хотел. Лучше уж правда побыстрее приставить и к месту и к делу Дианочку. И пусть тянет на себе весь этот воз.
А Мария преспокойно проводила время с дочерью.
Обязанности? Не ее! Все рухнет – рассыплется – развалится – разворуется?
А ей какое до этого дело? Хоть все соприте, хоть что соврите. Мария тут ни при чем.
Точка!
– Эрр Роман?
Ответом ей были опущенные длиннющие ресницы святого отца.
Мария выдохнула.
Письмо от брата!
Что ж, посмотрим, что ей может предложить Картен! В Эрланде не заладилось, ну так она в другом месте свою удачу поищет!
– Да, я с удовольствием схожу на службу. И на исповеди я давно не была.
Роман еще раз опустил ресницы.
Все правильно.
Все сделано правильно.
* * *
– Смотри, какая у нас крыса появилась!!!
Бертран и пискнуть не успел, когда его схватили за шиворот и вытащили на всеобщее обозрение. Только порадовался, что драгоценный мешок закопал поглубже! Что его не заметили!
Но как он так мог!!!
Проспал, как последний идиот! Уж очень сильно его свалило после всех переживаний и побега!!!
– А… э…
– Ты кто такой? А ну отвечай, не то в воду кину!
Бертран представил себе, что его сейчас выкинут, а его мешок останется, и его найдут… и заверещал, словно поросенок.
– Иссы!!! Умоляю о милосердии!!!
Плотогоны переглянулись.
Может, и полетел бы Бертран за борт, но время было уже после обеда, по чарочке они приняли, настроение было благодушное, река спокойная, ну так и чего его?
Выкинуть всегда можно, пусть мальчишка сначала расскажет, как его сюда занесло?
Тот плотогон, который держал Берта за шкирку, встряхнул его, как терьер – крысу.
– Ну?!
– Иссы… я из храмовых, – Бертран решил сильно не врать.
– Ишь ты. Молиться учишься?
– Учусь… – Берт обвисал в сильной руке, как нашкодивший кот.
– А чего сбежал?
Бертран хлюпнул носом. Никаких усилий для этого и прикладывать не пришлось, поди, поспи в мокрых штанах-то?
– Да я… это… у нас там монах был… брат Винс! – имя одного из тех двоих выскочило, словно само собой, мальчишку аж передернуло от воспоминаний.
Вот как, и ничего особенного те двое не сказали, а все равно… жутко. И страшно. И противно до ужаса…
– И чего тот брат?
Бертрану и изобретать особенно не надо было, случалось такое. Не с ним, он тогда вовсе мелкий был и невзрачный, а с одним из служек.
– Брат Винс… он мальчиков очень любит. А женщин не любит. Вот и начал… – Бертран попробовал прикрыть задницу.
– А ты, значит, не захотел зад подставлять.
– Я что – извращенец?
Плотогоны переглянулись.
Так-то… слышали они о таком. Кому и морду чистили, бывало.
– И пустился в бега?
– А чего – ждать было? Или задницу подставлять? Батька у меня пьет, пока поймет, в чем дело… еще и не поверит. Мамке не до меня, у нее мал мала меньше… еще и порадуются, что одним ртом меньше стало.
– А чего к нам прицепился?
– Уйти подальше надо было, да так, чтобы не поняли, не заметили… как еще? Только водой.
Плотогоны переглянулись.
Звучало вполне здраво.
– У нас бездельников нет.
– Я кашеварить могу, миски мыть. Помогать могу… я постараюсь не быть обузой! – Берт даже руки перед собой сложил, отчего мужики рассмеялись. – Историй много знаю разных…
Может, требуй доброе дело от них побольше затрат, и выкинули бы они мальчишку за борт. Но… почему бы нет?
Денег от них не требуют, ложку каши не так уж жалко, плоты все равно идут вниз по течению, а любителей молодых мальчиков сильно не любили уже сами плотогоны. Кто ж их, извращенцев поганых, любит? Разве что такие же…
Поэтому через три часа Бертран вовсю крутился по плотам, помогал и тут, и там, и тихо радовался. Его пожитки так и были спрятаны между веток и сучьев, и никому до них дела не было. Надо будет потом просто исхитриться вечером, да и показать всем. Только свитки и камешки вытащить, а остальное пусть смотрят. Авось, не заберут? Кого его драные штаны интересуют?
* * *
Служба в храме оставила у Марии двоякое впечатление.
Красиво, конечно. Певчие поют, ладаном пахнет, свет цветной через витражные стекла, опять же, в местных храмах принято сидеть со всеми удобствами, лавочки даже бархатом обиты. Для королевы кресло, для принцессы кресло, что ж не посидеть, не послушать, как поют?
Может, и богам местным приятно. Они точно есть, Мария знает. Теперь знает.
С другой стороны…
Змея в ее душе поднимала голову и шипела. Мария уже начала различать немного себя и своего внутреннего зверя. Понятно, что они – одно и то же. Но кое-что диктует и гюрза. Например, любовь к полусырому, непрожаренному мясу. Или рыбе. А вот овощи змее почему-то не нравятся.
Еще неподвижность. Мария с удовольствием провалялась бы на солнышке несколько часов, просто не двигаясь. И смотреть на солнце она могла теперь спокойно.
А вот скопления народа змее не нравятся. Раздражают они ее. Здесь слишком тесно, слишком… опасно?
А пожалуй, что и да. Люди близко, змея успеет уйти от атаки, а вот человек – вряд ли. И змея беспокоится.
Впрочем, вот прямо сейчас убивать Марию не будут. Пока это невыгодно… не пропустить бы ей тот момент, когда минусы перевесят плюсы.
После службы Мария послушно отправилась в исповедальню. Это ей тоже понравилось. Исповедь в православии какая-то… там не расслабишься. А вот тут – вполне. Закрытое помещение, двое человек… впрочем, помещение не такое уж и закрытое. Вот, открылась стена, которая разъединяла две кабинки, и отец Роман шагнул внутрь.
– Простите, ваше величество. Здесь нас точно не подслушают.
– Все в порядке, – Мария подняла руку. – Что написал мне брат?
– Ваше величество, потом я должен буду уничтожить письмо. При вас.
– Читать здесь, – кивнула Мария. Что ж, это разумно.
И с хрустом сломала печать на небольшом свитке. Что ж, Саймон, оказывается, неглуп…
Дорогая сестра!
Я рад, что ты решила блюсти свои интересы вместо супружеских. Если Иоанн тебя предал – это его вина. Ты хочешь жизнь для себя и престол для племянницы, я согласен с тобой.
Уехать в Картен – невозможно. Вас достанут в любой стране, ты королева, Анна – принцесса.
Вижу лишь один выход.
Если Иоанн случайно умирает, а Анна выйдет замуж за подходящего Эрланду и Картену человека, ты сможешь попробовать удержаться. Если тебе это подходит, поговори с эрром Нейманом. Ему я доверяю, как себе. И отпиши мне, если согласна.
Любящий тебя Саймон.
Мария прочитала еще раз и посмотрела на священника.
– Огниво есть?
– Да, ваше величество. Вот, жаровня…
Мария сунула туда пергамент и подождала, пока он прогорит.
Ругаться не хотелось, но… твою бухгалтерию! Три раза об кодекс и налоговой сверху!!!
Саймон вконец оборзел? Вот не было у Марии другого слова! Это не безобидные пописушки Анны Австрийской, в которых та на Ришелье покушалась, за такое голову снимут к едрене вше! Это ж прямое предложение устранить мужа и править!
– Мой брат не понимал, что случится с вами, попади это письмо к Иоанну?
– Понимал, ваше величество. Но ваш брат полагает, что у него не так много времени, поэтому он решил слегка пренебречь безопасностью.
– Вот как? Почему у него нет времени?
– Ваше величество, все зависит от вашего… гхм… развода.
– А-а, – сообразила Мария.
Ну да, пока делу не дан ход, все еще можно переиграть. Сказать, что милые бранятся, только тешатся, что Диана это так, легкое увлечение, и вообще… бывает!
Мало ли кто там и кого там… вот она королева, вполне легитимная и коронованная, вот принцесса, вот ее супруг… что вас не устраивает?
Ох, чтоб тебе налоговая каждую ночь снилась!
Выдавать своего ребенка замуж абы за кого Мария не собиралась. Вообще.
Что за наглость?! Мало ли кто там и кому выгоден, это её дочь! Почти ее! И для начала Мария будет учитывать ее интересы! А то ж…
Клод Французскую вспомним? Так, к примеру?
Шикарная жизнь была у девчонки! В пятнадцать лет замуж, в шестнадцать лет передает все свои владения в вечное пользование мужу, в двадцать пять умирает. Семь детей! Нормально пожили только двое. Убиться счастьем!
И таких примеров по истории можно вагон накопать, а потом прицеп добавить! Мария почувствовала, как сами собой из пазух появляются клыки.
Пришлось спешно затолкать раздражение поглубже и улыбнуться.
– Пишите ответ, святой отец. Я сейчас запечатаю, и вы его отправите. У вас все есть при себе?
– Да, ваше величество, – отец Роман достал из складок рясы такой же свиток пергамента, но Мария отмахнулась.
– Сможете отправить письмо голубиной почтой?
– Да, ваше величество. Но…
Мария благочестиво сложила руки.
– Тогда напишите буквально пять слов.
– Ваше величество?
– Мой брат умен и благороден, а я буду молиться, чтобы Предотец смилостивился надо мной. Напишите так. «Все в воле Божьей. Мария».
Несколько секунд святоша хлопал глазами, а потом дошло. И отец Роман поклонился.
– Я напишу, ваше величество.
– А когда приедет эрр Нейман, найдите способ представить его мне… я подумаю, что делать дальше.
– Эрр Нейман уже в пути. Ваше величество, вы…
Мария опустила ресницы.
Она. А что – она должна тут расписывать все и подставлять и себя, и дочь? Не-не-не, так мы не договаривались! Она будет молиться! Много! А что там боги решат – не ее забота!
И никакого компромата!
Вон, убийство Павла Первого или Петра Третьего прекрасно обошлось без письменного приказа, и это правильно! Нечего тут компромат раскидывать!
Если Анне еще сидеть на троне…
Мария прислушалась к себе – и никакого внутреннего протеста не ощутила. Сможет она прибить Иоанна, чтобы самой остаться в живых? Вполне! И ради Анны тоже. Но свидетелей и признаний все равно лучше не оставлять. Политика…
* * *
Самый обычный рыбацкий кораблик.
С такими сторожевые корабли Картена разбирались легко и просто. Сигналили, заставляли лечь в дрейф, потом обыскивали корабль и забирали все, что найдут. Давали экипажу время пересесть в лодки и забирали кораблик.
А как еще?
Лезут и лезут эти шагренцы, простых слов не понимают! Это воды Кар-те-на!!!
Не Шагрена!
Ловите рыбку у себя, а нам своих людей кормить надо! Жестоко? А два века назад, когда вы на материке пытались высадиться, убивая всех, включая младенцев, – это было не жестоко?! Нет?!
Вам можно!
А потом вы начинаете спрашивать – за что?! А вот за то!
За Алую резню, за налеты, за несколько десятков тысяч погибших тогда, за обезлюдевший город, который тогдашний король приказал не восстанавливать. Посыпать землю пеплом и солью, и оставить. Для напоминания!
Человеческая память несовершенна, пройдут века – и забудется. А вот когда так… и стоит над морем черный обелиск.
Шагренцы тогда никого не пощадили, два человека из всего города уцелели чудом, про деревни и поселки вообще молчим. С тех пор Картен их не принимает. И идут на дно лодки, и кораблики, и… всякое бывает, и с одной, и с другой стороны. Но если кто-то из Шагрена уходит в тот же Картен… вот в Картен как раз и не уходят. Не принимают их там. В других странах еще может быть, а в Картене любой шагренец – мишень на стене. И язык не поворачивается спорить. Слишком много между этими народами крови, горя и боли. И постоянно удлиняется список погибших – с обеих сторон.
В этот раз было похоже.
Так же картенский сторожевик заметил суденышко.
Так же в рупор заорали приказ – остановиться. И так же корабли встали бок о бок, для проведения досмотра. Хотя что там смотреть на рыбачьем суденышке?
А потом…
Они вылетели из трюма, словно молчаливые ночные тени.
Словно демоны бездны.
Словно руки самой Смерти.
Вылетели, с клинками наперевес, и палубы кораблей окрасились кровью. Один за другим, картенцы падали бездыханными на грязные просоленные доски. И кровь смывала рыбью чешую…
Десяти минут не прошло, как все было кончено.
Рэн Тори, главный в десятке Чернозубых, смотрел на трупы без малейшего сожаления или сомнения. Все просто.
Тела – раздеть и за борт. Одежду отстирать, она им еще пригодится. Ишуро Тори, командующий войсками Шагрена и его кузен, между прочим, выдал им деньги, но лучше сэкономить. Кто знает, сколько им еще искать этого потомка? И везти, и… мало ли будет расходов?
Жаль, что не попался хороший корабль, на этом можно дойти только в Картен. И там еще идти, по полям, перелескам, уединенным местам, стараясь не попасться на глаза картенцам. Не убьют. Но проблем они причинить могут много.
Десять Чернозубых – это не все войско Шагрена, сотню врагов они положат, но не две и не три… и краску с зубов придется стереть. Все ради Шагрена!
Им надо привезти туда первое за столько лет Дитя Многоликого! И если они справятся…
Никаких – если! Они обязательно справятся!
* * *
Мария как раз завтракала.
С недавних пор еда перестала ей приносить удовольствие. И так-то средневековая кухня – дело крайне своеобразное. Специи и пряности тут добавляют во все, причем иногда ориентируются на цену, а не на сочетание. К примеру, мясо с корицей – без проблем! Или рыба с шафраном и розмарином.
Часто еще думают, как забить легкий привкус тухлятины… увы! С продуктами мухлевали во все века, и не всегда это удавалось распознать. На кухне-то понятно, вскрывается, но обратно уже продукт не отправишь, и надо его скормить людям.
Ладно.
Мария и сама себе готовила бы с удовольствием, но – нельзя. Королева-с. Не поймут! Не положено!
Хоть ты себе отдельную жаровню в покоях устанавливай и на ней кашеварь! Место позволит, а вот этикет – нет. Если она так поступит, ее муж спокойно в психушку сдаст.
Вот и приходится тщательно принюхиваться к блюдам на столе.
С момента змейства Мария обнаружила, что обоняние у нее улучшилось, и вовсю этим пользовалась. А что? Если люди не чувствуют, что рыбка-то не слишком свежая, а она чувствует? Вот, она и сама не съест, и ребенку не даст. А остальные пусть кушают, ей еще придворных жалеть?
Перебьются!
Но специи-то полбеды, а вот придворные!
Муженек, который смотрит так, словно не знает, что с ней делать. Вот как с той рыбой. Съесть? А если лучше не надо? Или не съесть? Заинтересовала, на свою голову!
Красотка Дианочка, которая из кожи и платья вон лезет, абы король на нее смотрел. Он и смотрит, но и на Марию тоже. А у Дианы вырезы все больше, манеры все смелее… Интересно, когда она все-таки перейдет границу и вывалится из платья?
Весь остальной коллектив, который разделяет трапезу с королем. И смотрит то туда, то сюда. Тот же канцлер, тот же казначей… если бы не шут, Мария вообще бы взвыла и перекусала всех окружающих. Хоть эрр Демьен как-то ей жизнь скрашивает!
Тут шуточку отпустит, здесь съязвит…
Мария с ним шутила в свое удовольствие. Видно же, что шут – вот и шутит, работа у него такая, и ее он сильно поддеть не хочет. Иногда границу переходит, но осторожно, и тут же откатывается назад. Это можно простить.
Вот и сейчас они с Рене гадали, на что похожа поставленная на стол пышная оранжевая роза. Пришли к выводу про хомяка… Дианочке правда что-то не нравилось, но наверное, она просто не любит хомяков. Анна слушала, тихо хихикая в салфетку. Привыкнув к тому, что мама любого за нее распустит на клочья, она постепенно оттаивала. Шуту это тоже нравилось, и он почти незаметно втягивал принцессу в беседу. Не издевался над ней, а делал так, чтобы Анна могла сама выбрать ответ на его вопрос. Да, высокое искусство беседы!
– Отец мой!!!
Трапеза была нарушена залетом (а как тут скажешь иначе, если он летит, словно на крыльях любви) в зал симпатичного парня лет семнадцати.
Иоанн невольно расплылся в улыбке, оно и понятно. Мальчишка – явно его копия. Те же светлые волосы, те же глаза, фигура… ладно, у супруга она скрыта под толстым слоем сала, этот еще столько нажрать не успел. Но фамильное сходство налицо.
– О, отец!!!
И парень отлично этим пользуется!
Вот, упал перед отцом на колени, поцеловал его руку, повернулся к королеве.
– Ваше величество!
Поклон по всей форме. И взгляд… таким на лютого врага смотреть. С презрением, злобой… но папаша-то этого не видит! Сыночек к нему тылом стоит! А Мария, наверное, нервничала!
Хорошо еще, чуточку успела местных сплетен нахвататься, так что кое-как сообразила. Это, наверное, побочный сын короля… так, ему родили двое. Эрра Ирена и эрра Маргарита.
Этот постарше, значит – от Ирены.
– Ваше высочество! – И такой же взгляд, только еще с нотками похоти, словно облизывающий фигурку девочки… ах ты ж ёж!
Анна напряглась. Мария мгновенно озверела.
Ее ребенка терроризировать?
Я тебе сейчас выпишу путевку в жизнь! Взгляд на Рене Демьена – и полученный ответный взгляд стал спусковым крючком. Мария улыбнулась и встала из-за стола.
– Мой дорогой эрр Флориан! То есть не-вполне-Флориан! Как я рада вас видеть! Ваш батюшка так тосковал, так грустил… я надеюсь, вы к нам надолго?
Эрр, который был не Флориан, а вовсе даже Фиц-Эрланд, подавился воздухом.
– Я… я… Фиц-Эрланд! Ваше величество!
Ну какой же предсказуемый мальчик! Зацепился за первое, что в голову пришло!
Каблучки Марии простучали по плиткам пола.
– Да-да, конечно! Ах, оставим эти грехи прошлому! Иоанн, милый, я так рада, что приехал ваш сынок! А где же ваша матушка?
– Она дома…
– Иоанн, вы просто обязаны пригласить милую эрру Ирену ко двору! Я скоро уеду, а вы будете жить одной чудесной дружной семьей… вот, мальчик, погляди. Это твой новая мамочка!
Мария ловко развернула мальчика, который не привык к такому напору, да так, что ему открылся вид на декольте Дианы. А что?
Снизу вверх не видно было, да и все внимание шло на короля. А сейчас-то…
Илес отчетливо сглотнул.
Мария его понимала. Лежит тут на столе такое богатство… мечта каннибала!
– М-мамочка?
– Да-да, эрра Диана! Не сомневаюсь, она отнесется к тебе с надлежащей любовью и заботой!
Иоанн грохнул кулаком по столу.
– Ваше величество!
– Ой, а я что-то не так сказала? – захлопала ресницами Мария. – Но Диана любит вас, мой дражайший пока-супруг, полюбит и вашего сыночка! Наверное. Опять же, они почти ровесники, легко найдут общие темы для беседы.
– Вы на что намекаете?!! – взвилась Диана.
Эрр Виталис едва лбом об тарелку биться не начал. Почему, почему на завтрак не подают нугу? Она так восхитительно склеивает челюсти, и так помогает! Ясно же!
Теперь и Иоанну ясно…
Вон как у короля желваки на скулах заходили.
– Я прямо говорю, что будете вы жить-поживать одной большой счастливой семьей! – удивилась Мария.
Все понимающая Анна прикрылась букетом роз и откровенно посмеивалась за ним. Придворные сидели как мышки, боясь пропустить хоть кусочек спектакля.
– Я сыт! – рявкнул Иоанн, вылетая из-за стола.
– Вот и замечательно, – согласилась Мария. – Какие тут шикарные блюда подают… два кусочка съела и уже сыта по горло!
И так оглядела Диану и Илеса, что те аж поежились.
– Ваше величество, – подкатился шут. – Отравитесь!
Благо Иоанн вышел, а попадаться ему под горячую руку, бегать и умолять как-то никому не хотелось! Вон, и в коридоре что-то загремело!
– А если поварить подольше? – Мария с гастрономическим интересом оглядела Илеса. – Говорят, при длительном вываривании яд разрушается?
– Тогда лучше поджарить, моя королева.
Мария погрозила шуту пальцем. Вот это уже недопустимая фамильярность, но ругаться на него не хочется. Совсем не хочется. Она вообще человек не скандальный, просто нельзя же было позволять при всех вытереть о себя ноги?
– Эрр Рене, знаете историю? Подходит мальчик к маме и спрашивает: мама, а что за рыба такая – фрейлина? Мама говорит, нет такой рыбы. А мальчик и удивляется. Как так, папа говорил, всю ночь фрейлину жарил!
Выразительный взгляд на Диану показал, кто там и кого собирается жарить. Рене захохотал первым.
Ну да, анекдот конца двадцатого века здесь не просто новаторство – взрыв! Здесь до такого еще не додумались.
Первым не выдержал шут. За ним расхохотался и эрр Виталис, решив, что это самое лучшее. Пусть посмеются и забудут про скандал.
Мария легкомысленно подмигнула Диане, развернулась на каблучках и направилась к дочке.
– Идем, мой храбрый мелкий заяц?
– Мама, я уже большая!
– Идем, о мой большой пушистый серый волк?
– Идем!
На сводного братца Анна посмотрела с такой насмешкой, что Илес даже икнул. С другой стороны… сам нарвался. Сидел бы тихо – ушел бы на своих двоих и нестриженым. А так…
Кто к нам с мечом придет, от него и погибнет. Так предки сказали, и не Марии оспаривать их мудрость.