Глава 3
– Димас, ты понимаешь, что тебя приговорят?
– Марк, ты преувеличиваешь. Его величество нуждается во мне.
Марк Стоун только головой покачал. Они с Димасом были достаточно близки, их матери – двоюродные сестры, примерно одного возраста, подружились в детстве и продолжили общаться, когда вышли замуж. Марк с Димасом были погодками, Димас старше, Марк младше.
Оба отправились искать удачи в столице, только Димас оказался умнее и стал делать карьеру, а Марк старался держаться подальше от дворца. Сначала он попал в гвардию, но быстро понял, что всю жизнь греметь клинком не для него. Можно, конечно, да только вот… приключения – они в семнадцать лет хороши. Когда тебе словно острый перец под хвост засунули, вот ты и носишься наперегонки с ветром. А как разум-то о себе заявит, так и чего хорошего захочется. Свой дом, слуг, стабильный доход, мало ли что в жизни случится, семью, которую, кстати, тоже содержать надо, и не на жалованье гвардейца… и нет! Выгодно жениться – не предлагать. Он тут гвардеец – или придворная проститутка? Кто-то может и совмещать, а Марк не согласен. Ему неинтересно собой торговать, ему интересно самому сделать, добиться, вырвать у судьбы свою удачу!
Провернул он пару интриг, сколотил небольшой начальный капитал, купил корабль, потом еще один, торговать у него получалось плохо, не умел он этого, а вот охранять корабли купцов – это пожалуйста. Поди, не каждому своя-то охрана по карману, а вот если несколько мелких купцов соберутся, да и наймут Марка, чтобы тот их провел по опасным водам, он и возьмется. И сам он с удовольствием уходил в плавания, дрался с пиратами, и ранен бывал, и на берегу отлеживался… и не скажешь, что больше двадцати лет уж пролетело с той поры, как двое парней решили выбираться из нищеты и отправились в столицу.
Сейчас у Марка шесть кораблей, легких, парусных, опасных, словно барракуды. Так он свою флотилию и назвал. И купцы с охотой нанимают его для охраны, точно зная, что Марк Стоун скорее сам трупом ляжет, но их отстоит.
А Димас Бустон стал канцлером. Невероятная карьера для безземельного эрра. Хотя сейчас уже вполне себе состоятельного.
Нет-нет, к роскоши Димас не тянулся, и семья его жила хоть и достойно, но не слишком богато. Дочери вышли замуж, сына Димас воспитывал как мог и держал при себе, на должности секретаря, жена Димаса гостила по очереди у каждой из дочек и всласть возилась с внуками… Чего еще надо?
Димас был доволен и счастлив. И не понимал, что королевская благосклонность – штука такая, сложная…
Марк понимал и пытался предостеречь кузена, но Димас только отмахивался. Он верил своему королю, знал, что ни в чем не виноват, а если так… завистники есть всегда. Судьба у них такая. И у него тоже. Если человек делает настолько прекрасную карьеру, враги и ненавистники у него появляются автоматически.
Сам Марк не оказался так счастлив в семейной жизни и вот уже лет восемь носил развесистые рога. Тоже понять можно.
Женился-то он по любви, на милой эрре, и первые шесть лет делал ей по ребенку в год. Два выкидыша, четыре ребенка, из них выжили сын и дочь. Сыну уже двенадцать, и Марк собирался взять его с собой. Пусть попробует ходить юнгой на корабле, узнает, каково это.
Дочери уже исполнилось четырнадцать, и именно о ней Марк и хотел поговорить с Димасом.
Девочку надо было уже знакомить с мужчинами, выводить в свет, а доверять ее матери-шлюхе? Увольте!
Ладно, Марк не ругался на жену, понимая, что сам тоже виноват. Да и смысл? Ее лупить? Бить женщину недостойно и гадко. Приезжать и убивать ее любовников?
Столица обезлюдеет.
Оставалось только открыто поговорить с супругой, но сначала Марк хотел заручиться помощью кузена. Вернулся из плавания, а тут такое…
– Димас, Иоанн, что бы ты ни говорил, та еще дрянь. Он король, безусловно, и правит неплохо, но к людям он относится, как к вещам. Надо? Носим. Не надо – сожжем в камине. И ты сгоришь, как только утратишь свою полезность. Вспомни, с чего ты начал свою карьеру?
– С королевской свадьбы.
– Вот. А сейчас король хочет развода. И он своего добьется, так или иначе, а тебя при этом закопают. Так, побочно.
– Я полезен Иоанну. Он не станет от меня избавляться. Возможно, позднее, но не сейчас…
Марк тихо застонал.
– Димас, как мне до тебя докричаться?
– Марк, давай лучше выпьем. Ты о чем хотел со мной поговорить?
– Вот именно об этом.
– Считай, что поговорил. Попробуй вино, мне его привезли с шагренских виноградников. Оно не такое сладкое, как делают у нас, но что-то в нем есть… интересное.
Марк молча взял бокал.
– Имеющий уши, да услышит…
– Марк, не морочь мне голову!
Стоит ли говорить, что за этот вечер кузены еще несколько раз возвращались к сложной теме. Но Марк, увы, ничего не достиг. Димас был непрошибаемо глух и слеп.
Этого не может быть, потому что я в это не верю.
Точка.
И что ты с ним будешь делать? Только напиться и осталось.
* * *
Поздно ночью, когда все, кроме караульных, уснули, а Мария с Анной уже лежали в карете, на удобных разложенных сиденьях, девочка подкатилась к матери.
– Мам, а вот бы здорово было найти эти рубины!
Мария погладила Анну по светлым волосам.
– Зачем, детка?
– Тогда я бы могла надеть кулон, обрести вторую ипостась и стать королевой. И тебя никто бы не посмел обидеть!
Маша прикусила щеку изнутри. Господи, да что ж такое! Как мало надо этой малышке, чтобы потянуться к человеку! Обычное тепло, то, что она отдавала в свое время детям и внукам… Не считала Маша себя такой уж ласковой и доброй, не было у нее на это и сил, и времени. Обыкновенная, как все.
А для Анны это уже чудо, она от Марии не отходит. И впитывает самые ничтожные крохи тепла от матери. От родной матери!
По голове ее погладили, улыбнулись, сказали, что она умничка, одеялом укрыли, вот, как сейчас, к маме под бочок подгребли… Мария, твою налево в загробном мире! Чтоб тебя там налоговым кодексом разразило сорок раз! Ты вообще ребенку внимания не уделяла?! Никакого?
Мужа пасла и на церемониях красовалась?! А малышня на няньках? На чужих людях, которым на детей по большому счету наплевать?
Зараза ты, твое величество![14]
– Анечка, зайка моя маленькая, а что тебе даст эта вторая ипостась?
– Ну…
– Вот полетишь ты комариком, а тебя раз – и ладошкой шлеп? Вот так!
Мария ловко прибила мимолетного комара.
– А если я буду драконом?
– А тогда есть копьеметы, – разочаровала дочку Мария. – В мире есть один самый страшный зверь, зайка. Он сильнее дракона, коварнее змеи, ядовитее скорпиона, злее бешеного волка… не догадываешься, о ком я говорю?
– Химера?
– Нет, Анечка. Просто – человек.
– Ну, мам…
– Честное слово. Учись, развивайся и без второй ипостаси кого угодно скушаешь на завтрак.
Дочка уснула достаточно быстро, а Мария лежала и смотрела на звезды.
Второй облик.
Да, ей бы он сейчас оказался кстати. И в то же время… а на кой он нужен? Вот что такого может животное, чего не может человек? Куда-то проползти? Подслушать, подсмотреть?
Ну-ну.
Любой добавочный облик ей ничем не поможет, разве что помешает, потому что неизвестно, что к нему прилагается. Какие проблемы и трудности.
А они точно есть, халявы ни в одном из миров не предусмотрено. Рубль получишь, восемь отдашь. По этому принципу и банки работают, и наша веселая жизнь. Что бы ты ни получил, отработать придется втрое. Так что Мария даже думать о глупостях не собиралась.
Идите вы все, граждане мира. Строем, но в… мир.
А у нее задачи попроще. Выжить. Удрать. И в идеале – утащить с собой дочь. Не бросит же она здесь Анну, которая только-только начала оттаивать и доверять людям? На произвол судьбы, на папашу-кобеля и невесть какую мачеху?
Конечно, нет!
И между нами говоря, плевать ей на судьбы стран. Ей этот мир не родной, даже если Картен или Фардания сожрут Эрланд, ей будет глубоко наплевать.
Приятного аппетита, граждане, абы меня не трогали.
Позиция «премудрого пескаря»?[15]
Отнюдь. Пескарь вообще ничего и ни для кого не делал. А Маша в стороне от жизни оставаться не намерена, она уже и за Анну готова побороться. И не надо путать нору, в которой скорчился дрожащий от каждого проплывающего мимо рыб, с уютной и комфортной жизнью для себя и своих родных.
Просто Мария понимает, что пескарь не сожрет щуку. Удрать может, хвост унести может, удобно устроиться подальше от хищницы – это со всем нашим удовольствием. А ситуации, при которой пескарь бы щуку слопал, в нашей природе не предусмотрено. Вот из этого и будем исходить.
Для начала – монастырь.
Там она поживет несколько недель, осмотрится, почитает умные книги – ох, хорошо хоть, что читать-писать она может, и моторика сохранилась. Подпись ее величества Маша воспроизводит легко и радостно, стоит только закрыть глаза и расслабиться. А потом будет решать, что делать и куда идти.
* * *
Сказителя на следующий день в лагере уже не оказалось. Ушел поутру.
Капитан стражи предлагал ему поехать вместе, хотя бы еще пару дней, но исс Деон отказался. Сказал, ему в монастыре делать нечего, и рядом тоже нечего. Матушка-настоятельница, по слухам, строга к бродячему народу, приют не дает, а если и случится такое чудо, так отработать вшестеро придется. А у него уж возраст не тот, чтобы камни ворочать или бревна таскать.
Мария только вздохнула.
А ведь сама себе на голову эту заразу накликала. Но… во дворце оставаться было хуже. Память ее величества не проснулась, так что Марию мигом разоблачили бы. А так… она выигрывает время.
Немного, но это уже немаловажно. Она хоть осмотрится в этом мире.
А построить мать-настоятельницу?
Посмотрим, что будет лучше. Может, построим, а может, научим вести правильно бухгалтерию. Глядишь, еще и подружимся.
С тем Мария и ехала дальше.
Разговаривала с Анной, девочка рассказывала ей о мироустройстве, Мария отвечала сказками, которых знала много, как и всякая бабушка. Те же русские народные сказки. Там сюжетов Шахерезаде на три года хватило бы, и еще осталось.
Так и ехали потихоньку себе, а на седьмой день уперлись в ворота монастыря.
* * *
– Бекки, нам надо серьезно поговорить.
Эрра Ребекка Стоун тоскливо посмотрела на мужа.
Нет-нет, жаловаться ей было не на что. Марк был практически идеальным мужем, как она себе это представляла.
Когда около двадцати лет назад юная Бекки выходила замуж, она была по уши влюблена в своего супруга. Ах, как это романтично!
Капитан корабля!
Высокий, черноволосый, сероглазый, эрр… денег, правда, маловато, но и Бекки кроме знатности рода ничем похвалиться не могла. Чуть ли не лебеду ели в тяжелые годы. Так что за Марка ее отдали с огромным удовольствием, еще и без приданого, от которого юный эрр отказался, заявив, что жену прокормит. И это тоже было романтично.
В постели с мужем Бекки тоже нравилось. Правда, последние десять лет Марк ее постель не навещал, сразу же, как узнал об изменах, но это уж дело такое. Ей и без супруга было весело.
Ну, что поделать?
Дети, роды, а мужа все нет и нет рядом, и становится так тоскливо… даже понимая, что Марк зарабатывает деньги для семьи, Бекки не могла с собой справиться. Росла обида, копилось непонимание, и однажды нарыв прорвался. И эрра Стоун обнаружила себя в постели с другим мужчиной. А потом пошло-поехало.
И снова Марк оказался на высоте.
Он не стал ее избивать или запирать, лишать денег или отбирать детей. Он просто позвал Бекки к себе в кабинет и честно высказался, что они виноваты оба. Вот так получилось, что поделаешь. Чужие люди… ему очень жаль, но измену он простить не сможет. Да и Бекки есть на что обижаться наверняка?
Бекки была с этим полностью согласна.
Да, есть! И она обижается, и сильно…
Ну а если так… с него деньги, с нее дом, а в остальном они договорятся? Свобода в рамках брака, только без скандалов?
Бекки предложение оценила и слово свое честно держала. Хотя иногда ей и жалко было, что Марк покинул ее кровать. Вон он… какой!
Подруги от одного взгляда дрожат и ахают, пищат и падают… Марк действительно хорош собой. Годы придали ему определенного шарма, он не располнел, но стал более основательным, мускулистым, солидным. Черные волосы, пронизанные седыми нитями, стянуты в хвост, загорелое лицо гладко выбрито, на щеке небольшой шрам, ближе к виску, противник целил в глаз, Марк увернулся, только щеку распахало. И в постели он был хорош… десять лет назад.
– Марк?
– Пойдем в кабинет, Ребекка.
Женщина вздохнула и направилась вслед за мужем. Вот что ему надо? Что?!
В кабинете Марк уселся в кресло, налил себе вина и кивнул жене.
– Если хочешь, налей себе. Разговор у нас будет долгий и тяжелый.
– О чем, Марк? – невольно испугалась супруга.
Скандалов-то у нее не было, но когда у тебя не просто рыло в пуху, у тебя пух уже на хвост налип, как-то это… неприятно. Уязвимой себя чувствовать начинаешь.
– О будущем, Бекки. Оно у нас… смутное.
– Марк?!
Он что – хочет развода?! Или… монастырь?!
Бекки отлично понимала, что любой другой супруг за ее выходки ей бы шею свернул. А Марк – и ничего? Или – до поры?
По спине колонной побежали мурашки. Сердце рухнуло куда-то в живот, а пальцы на ногах сами собой поджались. Страшно…
Монастырь! Ох, какое же это жуткое место! Считай – похоронена заживо…
– Бекки, я должен попросить у тебя прощения.
ЧТО(!
Много чего ожидала эрра, но такого?
– З-за что?!
Собственный голос показался Бекки чужим и незнакомым, так он осип за эти несколько минут. Марк вздохнул, сделал пару глотков вина, поглядел на жену… что на его лице?
Чувство вины? Он… да что такое случилось?!
– Ты… полюбил другую?!
– Что за чушь приходит в твою голову? – фыркнул Марк.
– Так объясни!!! – вышла из себя Ребекка. – Хватит ходить вокруг да около!
– Бекки, ты знаешь, что у меня есть свои люди, которые кое-что мне сообщают, – спокойно сказал Марк. – Без этого нормально не поторгуешь, не поплаваешь, надо знать, с кем ты связываешься и что у человека за душой.
Бекки согласно тряхнула головой. Ну да, о ее измене Марк узнал сразу же.
– Да. И что?
– Тебе придется на какое-то время покинуть столицу. Взять сына, дочь и отправиться в наше имение, благо я вкладывал туда деньги, и там отлично можно жить. Я буду приплывать как можно чаще.
– Почему?
– Потому что мы – ближайшая родня канцлера Бустона.
Вот чего только не ожидала Бекки, но не этого спокойного заявления.
– При чем тут это?
Быть родственницей Димаса Бустона ей нравилось. Именно поэтому она была принята при дворе, и общество закрывало глаза на ее грешки. Раз уж супруга все устраивает, почему нет?
Кто-то должен и такие услуги эррам оказывать.
– Кем увлекся король последнее время?
– Дианой Эрсон. Но при чем тут это? Король и Марго увлекался, и Иреной, и с Дианой будет то же самое. Может, год или два он с ней побалуется…
– Бекки! Это ТЫ находишься при дворе – и до сих пор не знаешь, что Диана не легла в постель с королем?
– Она набивает себе цену, это естественно.
– Нет, Бекки. Она ее уже поставила. Самую высокую, какая только есть. Пока на ее пальце не будет обручального кольца, а на голове короны, Иоанн не залезет к ней под юбку.
– Фу, как грубо…
– Не строй из себя девственницу. Я прав?
Ребекка задумалась.
– Не знаю… он все-таки король.
– Король. У которого нет наследника. А королева Мария вряд ли ему уже родит, нет?
– Король регулярно посещал ее опочивальню, – уж такие-то вещи Бекки знала. Кто из придворных их не знал бы? – И не просто посещал, но… да, она не беременела.
– Уже лет десять, даже больше.
– Да.
– Наследника она королю не подарит. А его высочество Иоанн мертв.
– И…
– Бекки, ты ведь не дура, – укоризненно поглядел на жену Марк.
– Ты хочешь сказать, что его величество избавится от жены и посадит рядом с собой на трон вот эту рыжую шлюху?
Марк прикусил язык.
Если бы он сказал: «не завидуй», Бекки его бы точно прибила кочергой. Хотя от перестановки слов смысл не поменялся бы.
Бекки, конечно, и сейчас невероятно хороша собой. Белая кожа, большие голубые глаза, гладкие черные волосы – красотка! Даже в ее возрасте она выглядит великолепно, и маленькая Клара похожа на мать. Это, кстати, и хорошо. Тоже красоткой будет.
Но и Диана Эрсон красавица, каких поискать, и короля можно понять. Не той головой он сейчас думает, на которой берет носят. Ой, не той.
Бекки тем временем стремительно размышляла, дурой-то она и правда не была.
– Если король что-то сделает с королевой, это будет означать ссору с Картеном. И даже если она сама с лестницы упадет – тоже.
– Правильно. А Димас у нас за мирные связи и торговлю с Картеном…
– И если что-то… он пострадает. А мы… ты…
– А ты в это время должна быть подальше от двора. Я надеюсь, ненадолго.
– Но… неужели Димас этого не понимает?
– Я вчера был у него. Хотел с ним поговорить, но кузен ничего не желает ни видеть, ни слышать. Вообще ничего. Твердит, что нужен королю…
– Болван!
Марк развел руками.
– Ты – понимаешь. А Димас верит до сих пор.
– А что же делать?
– Все то же самое, что я и предложил. Ты едешь в имение и сидишь там. Сама понимаешь, из провинции тебя доставать могут и полениться, а вот когда ты при дворе мелькаешь на виду у короля – это совсем другой вопрос.
– Ох, Марк…
– Заодно займешься Кларой. Познакомишься с соседями, может, жениха для дочки присмотришь. Гулять можешь и там, но осторожно, сама понимаешь, все друг друга знают. Если найдешь кого-то, чтобы отправился вместе с тобой, там, охранником или лакеем, я против не буду. Даже оплачу.
– МАРК!?
– Бекки, довольно. Давай будем честны друг с другом. Ты моя жена, мой друг, мать моих детей. Я спасаю тебя от лишних проблем, но и ты постарайся не доставлять мне новых. Сама понимаешь, пока твои проделки касаются только меня, я терплю. Сам не девственник. Но если твои похождения поставят под удар будущее наших детей – не обессудь.
– А…
– Это столица. Думаешь, для меня новость, что при дворе есть еще десятка три эрр, которые ведут себя не лучше?
Ребекка зло зашипела.
– Если бы ты…
– Не сомневаюсь, в нищете, но с мужем, сидящим у твоих ног, тебе жилось бы намного легче. И приятнее.
Бекки сверкнула глазами, но тему развивать не стала. Дурой она не была, да и нельзя иначе при дворе. Держишь нос по ветру, а хвост предупредительно поднятым, тогда и цела будешь.
Нет?
Ну и… покойся с миром, дура. Много тут таких, как ты, перебывало.
– Ладно, – не стала спорить она. – Сколько у меня есть времени?
– Чем скорее, тем лучше. Я не знаю, когда у его величества лопнет терпение.
Бекки вспомнила взгляды, которые его величество кидал на сиськи этой стервы Эрсон (у нее скромнее, и во всем виновата Диана!), на ответные улыбочки Дианы, прикинула ситуацию…
– Скоро. Может, месяц или полтора, а потом Иоанн что-то придумает. Если все так, как ты говоришь…
– А как оно выглядит со стороны? Если подумать? Спорить готов, те, кто поумнее, уже прощупывают почву?
И с этим Бекки была согласна.
– Хорошо. Но… Марк, дай мне слово, что, если будет возможно, я вернусь в столицу.
– О, это пожалуйста, – кивнул Марк. – Не обольщайся, Бекки, я верну тебя с радостью, потому что понимаю, долго ты не выдержишь, а позора перед соседями мне не хочется.
– Скот!
– И советую придерживать язык. Другой бы тебя в монастырь отправил еще пять лет назад. Доказательств твоей измены у меня столько, что стены монастыря обклеить можно.
Ребекка еще раз прикусила язык.
Пожевала его немного, а потом с усилием произнесла:
– Хорошо. Мы поедем по суше?
– Да. Морем я вас отправлять не рискну, слишком многим я оттоптал хвосты. Могут и рискнуть.
Ребекка опять кивнула.
– Я завтра с утра начну собираться.
– Вот и отлично, дорогая супруга. Вот и прекрасно.
Ребекка уже стремительно прикидывала, что ей делать. Раздать мелкие карточные и хозяйственные долги – недолго, благо в деньгах ее Марк особо не ограничивал, выдавал определенную сумму на хозяйство, отдельно на детей и на булавки. Ей хватало на все, еще и сэкономить получалось. Азартной Ребекка не была никогда, свой адреналин она добирала по чужим постелям, а не за карточным столом, потому играла редко и чаще выигрывала, чем проигрывала. Деньги у нее водились.
Написать знакомым… что?
Какую причину придумать, чтобы ее озвучил и Марк? Так, чтобы не стать посмешищем среди своего круга, чтобы потом спокойно вернуться?
– О чем ты думаешь?
– Какой слух пустить. Нельзя же сказать правду?
Марк одобрительно кивнул.
Может, еще и потому он не спровадил Бекки в монастырь, когда женщине было нужно, она становилась и умна, и изворотлива, жаль только, что случалось это крайне редко.
– О, это несложно. Скажи, что я решил налаживать торговые связи с Шагреном, а там, понимаешь ли, культ семьи. Общины, семьи… бездетному и подходить к ним не стоит. Надо, наоборот, продемонстрировать партнерам, что в твоей семье все крепко и хорошо.
Бекки задумчиво кивнула.
– Это может сработать. Скажем, мы уезжаем ненадолго и скоро вернемся.
– А торговые дела… сама понимаешь, могут и быстро завершиться, и затянуться.
Муж и жена обменялись понимающими взглядами.
Какой бы стервой ни была Бекки, она понимала, что лучше мужа ей не найти. И Марку в его доме всегда было хорошо, уютно и комфортно. За столько лет она стала ему не женой, а скорее единомышленницей. У них общий дом, общие дети, и они стоят плечом к плечу. Поддерживают друг друга, как могут… Бекки могла ложиться в постель с кем угодно, но Марка никогда ни в один скандал не втянула. И это мужчина тоже ценил.
– Нужны будут подарки и что-то из Шагрена.
– Это я тебе обеспечу, у меня есть знакомые, – отмахнулся Марк. – Слово даю.
– Отлично. Тогда я начинаю улаживать все дела, – согласилась Бекки.
Любовникам она тоже правды не скажет. Ни одному!
Мало ли с кем она плоть тешит? И болтает, да и сплетни разносит, это все есть! Но есть и разница. Сплетни о той же Диане Эрсон? Да пожалуйста, хоть с утра до вечера. Это не ее семья! Это посторонний и чужой ей человек. Да и врать она не станет, что есть, то и скажет. Не нравится? А ты на чужих мужей не вешайся и не пакостничай. Поди, про Ребекку тоже много чего говорят! Ну так и пусть! Поговорят, да и новую тему найдут!
А вот сплетни о ее семье?
Никогда!
Что бы ни было у нее дома, Бекки будет об этом молчать. Так что…
Бекки кивнула мужу, хозяйственно пригребла со стола кошель с золотом на сборы и улетучилась из кабинета. Муж проводил ее задумчивым взглядом. Кое о чем Марк умолчал.
Такие знания Ребекке ни к чему, она без них целее будет.
Но если король решит что-то сделать с Димасом… да спасать надо будет идиота! И сына его тоже! И жену, и дочерей… спасать, вывозить в тот же Картен или вообще Шагрен, потому и корабли ему нужны будут под рукой, и команды их тоже, и рисковать Марк будет. Это его кузен, а Марк своих на растерзание никакому королю не отдаст! Вот еще не хватало!
Пусть Иоанн валяет кого захочет, вот только семью Марка трогать не надо. А то он и ответить может. Больно.
* * *
Глядя на матушку Евгению, Мария четко поняла: нет, не будет у них взаимопонимания. Стоящая в дверях женщина напоминала ей одну грымзу из налоговой. Такую, что просто грымзее не бывает.
С Марией у них, правда, был вооруженный нейтралитет. Грымза старалась придраться ну хоть бы к чему, а Маша напротив, делала все практически идеально. Так что…
Злые взгляды, поджатые губы и аура недовольства, от которой в радиусе километра листы в трубочку сворачивались и флешки форматировались.
Вот флешек здесь не было, а все остальное было. Интересно, это она просто власть не любит, или ей чем-то лично Мария не угодила? Впрочем, вдаваться в детали Мария не собиралась, вместо этого одарив настоятельницу легким кивком.
– Ваше величество, – протянула та.
Мария чуточку шевельнула рукой.
– Мы устали, преподобная мать. Прикажите позаботиться о наших людях и прочем.
– Слушаюсь… ваше величество. Будут ли у вас какие-то особые пожелания?
Настоятельница явственно скрипнула зубами. А, нет. Личной неприязни к Марии у нее нет, есть злость, направленная на статус королевы. Не на человека, на титул.
Кажется, ей просто не нравилось, что на территорию монастыря явился кто-то выше рангом. Так-то она здесь самая крупная жаба на лопухе, а сейчас ей придется этим лопушком накрыться и не квакать. И слушаться, и кланяться, а что там еще королеве придет в голову? Да кто ж ее знает? И надо улыбаться и кланяться, молчать и терпеть… зубы сами скалятся при таком раскладе, и кулаки стискиваются. Ничего, матушка Евгения не дура, быстро поймет, что Мария не стерва и не самодурка, так что общий язык они найдут. Но пару дней потерпеть придется, увы.
– У меня нет никаких пожеланий, преподобная мать. Мне просто хочется покоя и тишины.
И меня вполне устроит все, что вы предложите. Вслух об этом говорить Мария не стала, но мать-настоятельница и сама дурой не была, так что склонила голову.
– Ваше величество, ваш визит честь для нашего скромного монастыря…
– Долго он не продлится, – Мария поспешила утешить несчастную. – Его величество не отпустит меня надолго, но я надеюсь на несколько дней отдыха в тишине и спокойствии.
Настоятельница выдохнула.
А, ну если так…
Если просто приехали передохнуть, а не приглядываются к ее монастырю, как к жилищу для ее величества после развода, если не собираются наводить здесь свои порядки и трепать нервы, тогда и потерпеть можно… немного.
Тогда – проходите.
– Сестра Юфимия, покажите ее величеству покои. Полагаю, ваше величество, и ваше высочество желают отдохнуть с дороги.
– Желаем, – согласилась Маша, опуская руку на плечо дочки и притягивая Анну к себе. – Надеюсь, наши с дочерью покои соединены дверями? Если нет, мы готовы делить одну спальню на двоих, все же это монастырь, и умеренность здесь в почете.
– У нас есть подходящие покои, ваше величество. И для вас, и для ваших эрр, но вашим гвардейцам придется остаться за стенами монастыря. Вы понимаете, так принято…
Мария не стала спорить и требовать для себя привилегий. Посмотрела на эрра Леонидаса, и тот понятливо кивнул.
– У нас все есть, ваше величество. Палатки и прочее, мы тут хорошо устроимся.
– Полагаю, преподобная мать, ваши люди знают, где тут можно купить провиант для мужчин? – мило уточнила Мария. И вложила в руку женщины небольшой кошель с золотом. Потом еще один вручит. Муж ради отъезда едва не помершей супруги расщедрился.
Евгения улыбнулась. Привлекательнее ее это не сделало, но сама попытка уже заслуживала уважения. Мать-настоятельница поняла, что проблем, которых женщина сильно опасалась, не будет, и чуточку расслабилась.
– Мои люди все устроят. Ваше величество, прошу вас…
Настоятельница повела рукой, и рядом, словно из воздуха, соткалась хрупкая, почти бестелесная монахиня. Ишь ты, какая дрессировка! Один жест – и тут же человек прискакал! Интересно, что тут с ними Евгения делает, чтобы так бегали?
– Прошу вас, ваше величество.
Серая ткань рясы была измята внизу, как если бы монахиня ее заправляла за пояс и что-то делала, а потом расправила.
Может, так и было? Мало ли в монастыре работ? Явно скотным двором потягивает, когда ветер слева дует, да и огород тут свой, надо полагать, и мастерская…
Мария последовала за монахиней, стараясь не морщиться. Все же запах скотного двора, он… своеобразный. Воняет не по-детски. Да и вообще… здесь, конечно, не слишком типичное средневековье, моются здесь не слишком часто, но вот влажными полотенцами обтираются хотя бы раз в день, так что воняет умеренно. От людей. А вот скотину тут не моют, и этот запах Марию раздражал. Кто не верит – сходите, понюхайте свинарник. Есть от чего зафыркать[16].
Анна робко взяла мать за руку.
Да, не принято здесь такое. Вот в ее родном мире внуки постоянно бабушку за руку куда-то тащили, а тут… бедный ребенок. Совсем она не привыкла к ласке.
Мария погладила девочку по светлым волосам и подмигнула так, чтобы никто не видел. Анна улыбнулась в ответ. Теперь надо выяснить, где они будут жить.
* * *
Жилье – порадовало.
Мать Евгения отлично понимала, что паломники – это деньги. А если кто-то несет тебе деньги, то его лучше обеспечить удобствами. Тогда и попросить можно больше.
Так что для паломников в монастыре было отведено целое крыло, которое и заняла королева со свитой. Кельи, конечно, но достаточно большие, светлые и благоустроенные. И никаких соломенных тюфяков, сомнительных лавок вместо кроватей или, упаси Предмать – полена под голову. Все достаточно просто и скромно, но уютно.
Непритязательная мебель из светлого дерева, хоть и без украшений, но удобная. Тюфяки достаточно тощие, но они есть. Да и с собой Мария привезла… оказывается, оно нужно. Но арфу все равно надо было потерять по дороге. Просто так.
Может, подсказать матушке новый способ дохода? Пусть делает «стеганки» с кармашками и набивает перины гречневой шелухой? К примеру?
Гречневая шелуха немного ароматных трав, грамотная реклама, и мать-настоятельница еще и деньги на этом поднимет. Правда, небольшие и ненадолго, патентного права тут не выдумали, так что идея быстро разойдется по миру. Ну и пусть, все поменьше бельевых клещей будет.
Для Марии, как для королевы, были подготовлен апартаменты аж из четырех комнат. Спальня с большой кроватью, на которой отлично поместимся мы вдвоем с дочкой, кабинет, в котором будет удобно посидеть и что-то почитать, комната для платьев и комнатка для прислуги. Маленькая, но с топчаном. Мало ли, понадобится мне что-то ночью…
Мария спорить с чужим уставом не стала, попросила все разложить, а сама прихватила Анну и отправилась в храм. Кто бы сомневался, что матушка-настоятельница окажется рядом?
– Ваше величество, если вы дозволите составить вам компанию?
– Я буду рада, преподобная мать, – вежливо ответила Мария. Чего сразу-то свариться? – Анна, ты не против?
– Я тоже буду рада, – согласилась принцесса.
Мария поймала себя на мысли, что у Анны это получается лучше.
Дрессировка, что поделать. Когда ребенок с рождения привыкает к мысли, что выше него только звезды, когда он элита уже в утробе матери, это сказывается. Что хочешь можно говорить, но есть вещи, которые видны издали.
Вот про себя Мария точно знала, она – Манька Белкина, Белка или Стрелка, за другие прозвища она мальчишек колотила нещадно. И выживала она сама, и пробивалась в жизни сама, и ее уважали. Мария может спокойно общаться хоть с кем, хоть с английской королевой, хоть с испанской герцогиней, и уважать себя она от этого меньше не будет, но есть вещи, которые ей просто недоступны.
Потому что Маше будут кланяться за ее заслуги, а английской королеве за то, что она вылезла на этот свет из нужного отверстия. Титулованного. И преотлично об этом знает. Даже если она ничего из себя представлять не будет, ей будут кланяться по праву рождения. А она будет знать о своем праве. И принимать это как должное[17].
Просто – разные два слоя, как вода и масло. И они не смешиваются.
Некоторое время две женщины и девочка шли молча, потом мать-настоятельница заговорила.
– Наш монастырь не слишком популярен, ваше величество. Паломников к нам притягивает старое святилище Предматери, которому уже больше тысячи лет. Если пожелаете, я вам его покажу.
– Мы будем очень благодарны, преподобная мать. Возможно, не сегодня, но на днях?
– Как пожелаете, ваше величество.
Мария чуть склонила голову.
– Преподобная мать, я не стану ходить вокруг да около. Я сейчас в смятении. Мне нужно место, в котором я смогу побыть наедине с собой, успокоиться и, возможно, принять сложное решение. Я не создана для монастырской жизни, но для размышления и уединения лучше места не придумаешь. Я просто хочу несколько дней пожить спокойно, ходить на службы, читать книги, разговаривать с дочерью – и этого довольно. Потом мы уедем, а монастырь заживет своей обычной жизнью.
На лице настоятельницы отразилось облегчение.
– Да, ваше величество, я понимаю. Мы всегда рады гостям.
– Хороший гость приходит ненадолго, – подтвердила Мария, заключая временное перемирие. И отправилась в храм.
* * *
Внутри было красиво.
Цветные стекла, позолота, иконы – исключительно женские, все правильно, и монастырь женский, и святые тут для дам-с. Единственное место, где были нарисованы мужчины, – это триптих в главной часть. Там были изображены все трое, Предотец, Предмать и Многоликий. Последний – в серой маске и с лукавой улыбкой.
Предотец – почти канонический, седобородый, осанистый, важный и внушительный. Предмать – тоже в возрасте, еще не бабушка, но женщина в расцвете лет, с сострадательной улыбкой на симпатичном лице. Анна опустилась на колени, Мария повторяла за дочерью, стараясь, чтобы это не было очень заметно. Молитвы она по дороге учить уже начала, благо тут молились на родном языке, а не выносили мозг латынью, но чувствовала себя пока не очень уверенно.
И то…
Кого в храмы с детства водят, те все тонкости знают. А поди, зайди с улицы? Если местные «активные бабки» не сожрут, под девизом: не так сидишь, не так свистишь, все равно дурак дураком себя почувствуешь. Хоть бы инструкции писали, что куда поставить, кому поклониться, как перекреститься, но не дождешься ведь! Так что Мария косилась по сторонам.
Покой и умиротворение?
Ох, не про ее это душу. Или молиться надо в одиночестве и где-нибудь в лесу, или еще что-то, но вот не чувствует она себя спокойной.
Ноет что-то внутри, тянет, давит…
Хотя и чего удивительного? Другой мир, другие… нет! Как же вы были правы, великий Воланд! Люди всегда одни и те же. Те же страсти и сомнения, те же любовь и ненависть. Все то же самое.
Дело в другом.
В своем мире Мария точно знала свою дорогу.
Она симпатичная женщина и хороший специалист, любящая мать и бабушка. С женой не сложилось, но и ей было, кого вспомнить. А что в этом мире? Что ее ждет? Кому она нужна?
Анне?
Да, безусловно, на несколько лет. А что потом?
Или потом будет видно?
Мария посмотрела на икону.
Предотец смотрел сурово и строго. Предмать сочувствовала. Многоликий явно подначивал. А что ты такое теряешь, а? В том мире для тебя оставалось не так уж много, у детей своя жизнь и свои дети. Они тебя будут любить и помнить, но все же? Тебе было почти семьдесят лет, да, ты могла протянуть еще сколько-то, может, даже и до ста, почему нет? Но все получилось чуточку иначе, так стоит ли оплакивать свою жизнь – там?
Там у них все будет хорошо, ты вырастила и дочь, и сына отличными людьми, ты знаешь, что у тебя хорошие внуки, они справятся. И не передерутся, и друг друга поддержат, если что. Та жизнь закончена, но эта – эта только начинается!
Сейчас ты получаешь возможность построить что-то новое и интересное. Важное и любопытное для себя. Смерть? Но ты уже поняла, что это не черная и страшная пустота, что за чертой что-то есть, тебе уже не страшно.
Рискнешь?
И Мария улыбнулась в ответ.
Кто не рискует, у того баланс не сходится! Определенно, она будет вживаться. Баба-Яга в тылу врага – это же ее любимая роль! Заверните! Два раза, пожалуйста!
Для начала надо стать хорошей мамой для Анны и вырастить ее, и замуж выдать удачно. Та Мария точно бы этого хотела. Потом разобраться с мужем. Кто знает, что о нем думала Мария-королева, любила или нет, но так себя с женой вести нельзя. Не понял?
Воспитаем!
Поленом, ежели придется! Вон, соседка мужа после пьянок воспитывала, так на три месяца хватало! Если что, и Мария опыт переймет! Стимулируем нижние полушария, чтобы дошло до верхних! Отличный лозунг!
А потом…
Женское счастье?
Хотелось бы и любовь найти, но тут как получится! Эх, не тот мужик пошел, некачественный. Мария где-то читала, что в этом и книги виноваты, и фильмы. Если раньше продвигался образ Ильи-Муромца, такого богатыря, который и сено покосит, и поле вспашет, а придет беда, так меч возьмет, и ни один враг не выживет, то в последние года начали двигать в массы дурачков и клоунов. Каких-то вихлястых, дерганых, придурковатых… смешно?
Но вот только посмеяться над такими и можно, а жизнь строить не получится. Как погремушка пустая. Может, здесь что-то более качественное найдется? Здесь-то Голливуда нет, а за слова приходится отвечать. Жизнью.
Мария решила, что обязательно попробует и мужа себе найти. А этот… Иоанн?
Ладно, ради памяти предшественницы она даст ему целый один шанс. Но если этот баран его прогадит… она ему даже не посочувствует. Прикопает молча.
Боги задумчиво улыбались с иконы…
* * *
– Диана, радость моя!
– Иоанн, вы…
– Прошу тебя, Диана…
– Любимый, умоляю, не надо! Ты слишком пылкий… я так не могу! Иоанн, пожалуйста!
– Я только посмотрю…
– Нет, умоляю! Я…
И снова слезы.
Иоанн почувствовал себя последней сволочью.
Он очень непорядочно поступает с Дианой. Понимает, что она чистая и невинная девушка, что ей нужен муж, что нужны дети… и пока ничего не может ей дать!
А все Мария!
Как только она вернется из монастыря, у них состоится решающий разговор. Он не будет с ней слишком суров, пусть живет спокойно, сколько ей отпущено. Но и заедать его жизнь он больше супруге не позволит.
Бывшей супруге.
Он еще молод, он хочет жену, детей, он может еще быть счастлив! И если Мария этого не понимает… тем хуже для нее!
* * *
Саймон Картенский читал письмо от своего шпиона.
Да-да, личного, а на кого еще должен работать духовник ее величества королевы Марии? Кто бы ему позволил оглядываться на другого работодателя? И был приятно удивлен.
Ай да сестренка!
Есть, есть в ней картенская королевская кровь! Есть!
Проснулась в ней родовая гадина, да как проснулась! Стоило только ее потрясти за хвост, как вот она! Выползла, зашипела, зубы показала! И то!
Ладно бы муженек ее безмозглый только на Марию покусился! Но чтобы на ее единственного живого ребенка? На ее дочку?
За такое Мария могла и взбелениться! И… просить пока еще не помощи, но совета.
А вот что он может сделать?
Саймон задумался.
Раньше он сделал бы ставку только на Анну, а вот сейчас можно и на сестру. Если так подумать… хорошей идеей была бы Анна на троне, разумеется, с подходящим племяннице мужем. И при ней ее величество, для пущей легитимности.
К примеру, если его величество Иоанн совершенно случайно подавится орехом. Или его удар хватит… кастетом, в висок? ДО развода?
И останется у него вдова, и дочка… дочка, которая послушно выйдет замуж за кого надо, и вдова, которая будет сидеть на ступень ниже дочери и послушно подсказывать ей, что говорить и что делать?
Раньше он не смог бы подобраться к Иоанну.
Сейчас же, через его супругу… почему нет?
Саймон серьезно задумался, а потом приказал секретарю узнать, где сейчас эрр Нейман. Он нужен своему королю.
Очень нужен…
Начинается большая игра!
* * *
Мать-настоятельница Евгения, некогда из рода Шадинов, а сейчас сама по себе, письмо от кардинала получила. И теперь думала, что с ним делать.
Ох и дурак же ты, Исайя, ох и недоумок!
Куда ты полез? В политику?
Понятно, при дворе иначе-то и не проживешь, надо или за одного быть, или за второго, только вот… столько-то матушка Евгения понимала.
Лучше всего быть за короля.
Всегда, везде, при любом раскладе, тверди одно: я тень его величества. И точка.
Ты можешь быть пять раз кардиналом, но если за тобой никто не стоит, тебя легко сожрут. А вот король ценит тех, кто предан только ему.
Евгения была неглупа, и о происходящем в столице слышала, и навскидку… монастырь – место сложное, не только для молитв сделанное. Тут всякого из жизни наслушаешься, у каждой монахини своя история, и умения свои, и характер… ей-ей, король себя вел, как дурак. Всяко обернуть можно, и наследника получить можно. Если ты умный, ты это дело устроишь. Троих наследников принесут!
Да просто – заведи себе шесть баб, рано или поздно хоть кто да забеременеет, объяви новорожденного мальчика сыном королевы и живи дальше. А менять ее величество Марию на какую-то девку? Пусть даже ей восемнадцать и вымя у нее шикарное?
Тьфу, дурак!
О королеве Евгения слышала как раз только одно. Она – тень короля. И по мнению Евгении, это говорило только в пользу королевы. Она в чужой стране, среди чужих… а она полностью за короля, она встала за плечом мужа… или она полностью безвольна, или она очень умна.
Когда Евгения увидела королеву, она поняла, что как раз – второе.
Мария оказалась достаточно умна, чтобы спокойно жить под прикрытием своего мужа, она рожала ему детей и вела двор. И теперь ее менять на какую-то там?
Злорадства в Евгении как раз не было.
Может, окажись королева другой, склочной, тупой, истеричной, она бы и отнеслась к ней иначе. Но королева ни с чем не спорила попусту, требовала лишь чистоты в своих комнатах, была умерена в еде и одинаково доброжелательна и с самой Евгенией, и с последней скотницей, когда ей случилось побывать на скотном дворе, окорачивала своих эрр и не допускала конфликтов.
Много времени уделяла своей дочери, старалась приласкать и подсовывала что повкуснее. Сама делала девочке причудливые прически и внимательно выслушивала маленькую принцессу.
Она вела себя, как вежливый человек в гостях. Много времени проводила в библиотеке, и сестра Августа, библиотекарь, говорила уже пару раз матери-настоятельнице, что королева великолепно образованна. С ней приятно и о естественных науках поговорить, и о философии… библиотекарше и в голову не приходило, что ее используют как живой гугл-справочник. Только тему задай, а уж рассуждать монахиня будет долго, остается только уточнять интересное для себя.
Да-да, у Марии проблема – пока все нужное найдешь по книгам, озвереешь, а у матушки Августы своя беда. Поговорить не с кем и обсудить прочитанное – тоже. А тут такая собеседница!
Счастье!!!
Конечно, монахиня пела дифирамбы королеве.
Так что Евгения закономерно сделала свой вывод.
Королева – умная. Король – дурак и сволочь. Королеву надо бы поддержать, а вот королю… сделать она ничего не сможет. Но… письмо Исайи спустит в мусорную корзину. Ясно же, для кого он старается.
Если королева предпочтет монастырское уединение мирской жизни, моя признательность будет безгранична…
Ха!
Будет она, как же! Дожидайся до рассвета!
Мария для монастыря не создана, она и сама это понимает. Она сильно напоминала Евгении виденное когда-то на картине…
Неизвестный Евгении художник изобразил громадную разноцветную змею, которая нежилась на солнышке. И столько в ней было затаенной мощи…
Сейчас она тихая и расслабленная, наслаждается миром и покоем, теплом и солнышком. А в следующий миг развернется, прянет с картины, ударит… сильно ударит! Жестоко и яростно!
Вот и Мария такая же.
Сейчас она спокойна и расслабленна, а вот что будет, когда она бросится на добычу?
Евгения не знала. И рядом с ней оказаться не хотела, и врагом королевы становиться тоже не собиралась. Отпишет она Исайе, мол, так и так, работу провела, дальше сами-сами… а лезть к ее величеству не станет.
Королева Мария отлично знает, что ей нужно. Сейчас она просто выбирает пути достижения цели. Вот и пусть…
Пусть гуляет по саду, разговаривает с людьми, отдыхает, делает, что ей захочется. Евгения лезть не будет. А письмо прибережет до поры.
Посмотрит, что дальше будет…
* * *
Дни тянулись ровно и спокойно.
Мария легко вошла в монастырский ритм, ей-ей, по сравнению с работой главного бухгалтера, он совершенно не напрягал.
Подъем на рассвете? Так Мария всегда была жаворонком, и это ей давалось легко.
Подъем, обтирания влажным полотенцем, молитва, потом возвращение в спальню, тут Мария вставила кое-что свое, и Анну подучила. Упражнения они делали вместе.
Чем-то силовым Мария Ивановна и во времена оны не занималась, а вот йога ей нравилась. Растяжка, разминка, и плечи так не сводит, и спина не болит, и шея не хрустит – для бухгалтера прямо насущный вопрос. Поди, посиди по восемнадцать часов за компьютером, да за бумажками, да посчитай… поневоле взвоешь. Не то что плечи – тебя всю судорогой сведет.
Это тело было плохо развито физически, и суставы так хрустели, что Марии даже страшно становилось. Но – растяжка, разминка, а заодно припахать повара. Пусть варит королеве полезный бульон из куриных лап, Мария Ивановна его и дома пила[18].
Просто дома с ним возиться надо было, она варила сразу большую кастрюлю, в холодильник ставила, опять же, выглядят эти лапы совершенно неэстетично. А здесь – повар есть, пусть у него голова и болит.
А Мария себе меню выбрала. Полезный бульон, тушеные овощи в больших количествах, вареное мясо. И никаких сладостей или особых блюд. Придворным дамам что-то не нравится? Они в монастыре, а не на приеме, и вообще, кто тут смеет повышать голос, когда королева тушеной морковкой обедать изволит?
После трапезы Мария Ивановна отправлялась в библиотеку, благо в монастыре она была богатейшей, и сидела там до обеда. Анна обычно составляла матери компанию.
Потом обедня, трапеза, послеобеденный сон – Мария решила, что это тело надо восстанавливать как можно скорее. Что это такое, она поругалась с какой-то заразой и померла?
Да к гадалке не ходи, тут или сердце, или сосуды, или еще чего не в порядке! Может, высшая сила, которая ее сюда перенесла, и тело подлечила, а если нет?
Диета, гимнастика и спокойствие. Лучшего рецепта для восстановления в средние века еще не придумали. Да и в двадцать первом веке оно рекомендуется. Так что после обеда у них с Анной был послеобеденный сон, потом прогулка по окрестностям, а потом вечерня, трапеза и часок на развлечения. В монастыре тоже можно, если совесть не терять.
К примеру, не фривольные канцоны или лэ распевать, а просто поиграть на арфе. Или истории рассказывать, можно о божественном, можно о земном… такие посиделки с вышиванием, приличествующим благородным дамам. То есть эррам, как тут их называют.
Мария потихоньку осваивалась, узнавая о мире все новые и новые детали.
Оказывается, тут нет баронов, графов и прочей титулованной заразы, а заодно и кучи обращений. Есть благородные – эрры, среднее сословие и крестьяне.
Среднее сословие – это купцы, мастеровые, члены гильдий, члены их семей. Крестьяне – тут все понятно.
Эрры бывают двух видов: владетельные и безземельные. Понятно, первые более уважаемы, вторые чуть менее, но именно что чуть. Все эрры обязаны служить королю.
Как именно?
Тут уже личный вопрос для каждого. Кто-то идет по военной части, кто-то по гражданской, это одинаково почетно. Военные больше нравятся дамам, статские лучше зарабатывают в мирное время, впрочем, это уже дело житейское. Важен принцип. Исполнилось тебе восемнадцать? Вперед, пять лет на службе отечеству с тебя, как с куста. Поскольку ты эрр, ты сам и реши, где служить хочешь, но это практически единственная твоя привилегия. Ну и отношение к тебе будет соответствующее. Чин, статус, может, по службе продвигаться будешь быстрее, но тут как дело пойдет, поди, дураку и титул не поможет!
Не хочешь служить?
Твое личное дело, никто настаивать не будет и за уши не потащит. Но если ты безземельный эрр, то тебя за это лишат титула, так прописано в законе, и это логично. А кого ты можешь воспитать, если сам королю служить не желаешь? Сам лентяй, и дети у тебя такие же будут… брысь из сословия, не позорь аристократию.
Если у тебя поместье, и тебе, допустим, не на кого его оставить, дело другое. Но тогда налоги тебе поднимут чуть не вдвое. А могут и поместье отнять, если не справишься.
Бывало всякое.
И то не только в Эрланде, это в любой стране так. Мария это одобрила, хотя вслух и не высказывалась. Но правильно же!
Если ты считаешь себя благородным человеком, так подтверждай это делом! А не просто языком болтай и по салонам шляйся! Опять же, государству польза и прибыточек.
К женщинам все вышеозначенное, кстати, не относится. Не пойдет же эрра в армию?
Хотя – приятное отличие от средних веков в родном мире тут есть. Женщина и наследовать имущество может, и распоряжаться им самостоятельно, и преумножать его, если ей так захочется. Если сумеет.
Есть ли женщины-купцы?
Есть, конечно, просто они стараются не сами дела вести, а через приказчиков, через партнеров. Никто их не ущемляет, но так часто бывает удобнее. К примеру, склад, грузчики, и надо им объяснить, куда пойти и что сделать. А это ведь мужики грубые, они и послать могут… погулять.
Так что можно. Но как ты устроишься – твои личные проблемы
Для эрр это тоже действует, но женщина скорее носительница титула.
Допустим, живет себе эрра. Вышла замуж, родила дочь, а сына не успела. Или вообще никого не родила, муж помер. Бывает же! В мире, который оставила Мария, поместье наследовал ближайший родственник мужеского пола. И проблем у вдовы хватало. Здесь все было иначе. Никакой семиводно-кисельной родни, все прописано в законах. Если есть завещание – хорошо, если нет, приговор выносит королевский суд. Не нравится – кидайся в ноги королю и оспаривай, но это бывает редко. Потому что оба варианта наследования не самые плохие.
В первом случае поместье наследует дочь. Когда она выйдет замуж, или ее муж войдет в ее род, или первого ребенка придется отдать в род матери, чтобы он не пресекся.
Во втором случае поместье наследует вдова. Если нет родственников мужского пола, конечно. Вдова должна прибыть к королю, получить соответствующее разрешение, а в идеале и выйти замуж, чтобы не пресекся род. Да, за того, на кого укажет король. Но тут уж так… и договориться всегда можно, и поторговаться, и мужа себе присмотреть, особо насиловать никто не будет.
Все зависит от человека и от ситуации.
Определенная лояльность в законах тут была, и Марии это нравилось. Равно, как и в религии. Никаких первородных грехов, никаких злобных баб, посовращавших все мужское население и добравшихся до змей, никаких инквизиций и прочей ахинеи.
Католики и гугеноты тут тоже не прижились как течение. Просто потому, что выбор был.
Не нравится тебе Предотец? У тебя еще два бога на выбор, молись, кому пожелаешь. Да и молитвы вполне четкие и понятные, и тебе, и Богу. Чего ты огород городишь?
Десятина была, но это уж дело такое, церковь травку не кушает.
Иногда возникали разные ереси, но народ их особо не поддерживал, относясь к вопросу по-крестьянски. Бог там, Богиня, еще какие дела… а репу сеять надо! И рыбу ловить! Тебе заняться нечем? Сейчас мы тебе найдем работу…
Никто не спорит, были и перегибы, и бунты, и свои проблемы, где их не было. Но в основном мир этот был достаточно спокойным и уютным. Вот только Мария себе места в нем пока не находила.
Эх, и что бы ей в кого другого переселиться? Поудобнее?
Хотя в каждой избушке свои погремушки, проблемы везде найти можно. Да и Анна…
Не бросать же малышку? Как-то Мария к ней начала привязываться потихоньку. То ли остатки памяти сработали, то ли еще что, но побег Мария даже не рассматривала. Только вместе с Анной.
А куда бежать и что делать?
Да кто ж его знает?
Анна отцу пока еще нужна, хотя и будет в его новой семье на последнем месте. А вот Мария… Мария жива, пока она королева. А потом…
Плюс-минус пару лет – и все.
А не хочется. Жить ей понравилось, и хотелось бы еще лет сорок-пятьдесят порадоваться жизни.
Но как?
Пока Мария не видела выхода и усиленно занималась собой и своим здоровьем. Надо же с чего-то начинать?
А выход?
Он обязательно найдется! Иногда надо просто подождать или посмотреть на проблему с другой стороны. А вообще, Ходжа Насреддин с его «через двадцать лет ишак будет читать Коран» был невероятно мудрым человеком. Поди там, разберись через двадцать-то лет?
Только вот есть подозрение, что Иоанн столько ждать не согласится. Эту поездку у него чудом вырвали, второго раза не будет.
Ничего, Маша собиралась еще побороться за себя.
В конце концов, миром всегда двигали четыре силы. Это деньги, это войска, это чувства, это слово Божье. А с первым у Марии было лучше, чем у кого бы то ни было.
Войско ей не собрать, с чувствами в стране напряженка, разум-то у нее соответствует возрасту, и на мужчин она смотрит с легкой иронией, слово Божье тоже не для нее. Разве что послать может далеко и надолго, народно-матерным словом она владеет, а вот Божьим – увы.
Но в том, что касается финансовых потоков, Марии равных не было. Неужели она не найдет для себя ничего подходящего?
Да быть такого не может!
Вы только дайте ей добраться до бумаг, а уж дальше…
А дальше будет больше. Но пока – здоровье и еще раз здоровье. И политинформация.
* * *
– Интересно, весьма интересно.
Его величество Ханс Девятый, король Фардании, загадочно улыбался. Выглядело это, откровенно говоря, жутковато. Больше всего его величество походил на гриб-сморчок, оно и неудивительно в почтенном шестидесятилетнем возрасте[19].
Морщины, три седые волосинки, сгорбленная спина – возраст, увы, не щадит и королей. Но разум Ханса был на редкость ясным и острым. Потому и продолжал его величество сидеть на троне, к большому неудовольствию собственного сына. И равно же к удовольствию собственных внуков. Их как раз ситуация устраивала, пока дед на троне, а отец в наследниках, можно гулять, как им понравится. Мальчишки и гуляли.
Но кажется, для одного из них скоро настанет время остепениться?
Ханс подумал еще несколько минут, а потом приказал секретарю пригласить его высочество Фридриха, а также его высочество Вернера. Ну и Дитриха, если тот окажется рядом, пусть идет.
Долго ждать не пришлось, может, с полчаса, за которые его величество успело кое-что прикинуть, и сына с внуками встретил доброй улыбкой. Учитывая, что во рту у короля осталось шесть пеньков – одно название, – впечатление улыбочка производила жуткое. Но это потерпеть можно, главное, что король скажет, а не как он улыбается.
– Вернер, – его величество последние лет десять не любил расшаркивания и словесные кружева. У него и так немного времени осталось, чтобы его на глупости тратить. – Скажи мне, ты не хочешь остепениться в ближайшее время?
– Если ты прикажешь, дед, – развел руками четырнадцатилетний Вернер.
– Мы чего-то не знаем?
На Дитриха дед посмотрел внимательнее.
– Знаете. Вернер помолвлен с Анной Эрландской. А Иоанн в последнее время голову потерял, хочет себе наследника. Пока девочка единственная наследница, Вернер может стать королем. А вот если Иоанн женится и обзаведется новыми наследниками, шансов у Вернера не будет. Это плохо.
Дальше мужчинам объяснять было не надо.
– Отправить посольство в Эрланд? Это мы можем там долго кругами ходить, – задумался Вернер. – Не проще ли выкрасть девчонку и заключить брак?
– Его консумировать не удастся, – вздохнул дед. – Ей всего десять лет. Но мыслишь ты в правильном направлении.
– А на ком собирается жениться его величество? – невинным тоном поинтересовался Фридрих.
Два королевства – это ведь вдвое лучше, чем одно королевство, правда?
– На некоей Диане Эрсон.
– Так может… если с ней что-то случится, дед, не отложит ли король свои намерения?
– Пока ее величество Мария сопротивляется мужу, не давая развода и не уходя в монастырь, пока она еще борется за свою дочь, – отозвался Ханс. – Но вряд ли ее надолго хватит. Впрочем, если эрра Диана исчезнет, король найдет себе другую симпатию. Но не сразу… нет, не сразу.
– Исчезнуть она должна так, чтобы королеву в этом не обвинили. Вообще, – задумался Вернер. – Тогда мы выиграем пару лет, ну, год в лучшем случае. А как только созреет моя невеста, сделать брак полноценным, и… я буду так скучать о своем тесте! Плакать буду и молиться за его душу еженощно.
– Правильно понимаешь, – по губам Ханса скользнула улыбка. – Правильно…
– Тогда?..
– Пора тебе отправляться в Эрланд. Привезти невесте подарки, познакомиться поближе. А дальше… умельцев я с тобой отправлю. Хороших, хватких. Они решение проблемы найдут, да так, что никто ничего не поймет.
Вернер хищно улыбнулся.
Власть любили все члены их семьи. Потому, может, и не перерезали друг друга. Фридрих понимал, что отец пока еще крепок разумом, и власть ему отдаст, но в свое время, Дитрих тоже в своем праве не сомневался, а Вернер знал, что поедет в другую страну. А последние несколько месяцев так даже и к трону Эрланда примерялся, а что?
Надо-надо…
И вдруг такой афронт?
Определенно, ему надо ехать в Эрланд и разбираться на месте. А там будет видно, какие и к кому меры применять.