Глава 7
Молоко было вкусным, хлеб свежим, так что и королева закусить не отказывалась. За столом Мария рассказала о себе… кое-что.
— Я действительно эрра. И мой муж этому ребенку не обрадуется, поэтому надо бежать.
— К родным? — поинтересовалась повитуха.
Мария качнула головой.
— Нет у меня родных. Даже не так, они есть, но для них мой ребенок тоже станет разменной монетой. Всем нужен наследник, а не я. Если получится так, что у меня девочка…
— Я пока не чувствую, кто у тебя там… — Тина пристально смотрела на живот Марии.
— Так рано же! Может, к третьему месяцу, не раньше, а пока там просто зародыш, — пожала плечами Мария, которая этого научпопа наелась в своем мире по уши. УЗИ, рентген, ХГЧ — чего только не наслушаешься. А тут все по обонянию, все по крови. И кстати — ничуть не хуже, потому что обоняние у кошки намного острее, чем у человека. Знаешь, что искать — найдешь!
— Так, — повитуха серьезно задумалась. — Получается, что бежать тебе надо, а вот куда и зачем? Будешь всю оставшуюся жизнь прятаться?
Мария едва не фыркнула.
Прятаться в этом мире?
Да запросто! Здесь из паспортов только честное дворянское слово, а идентификация… ага, как же! Тут и не сообразят, о чем ты, не то что — поймут и сделают. Документов нет, паспортов нет, отпечатки пальцев не снимают, про скан сетчатки вообще можно не поминать — подумают, что это матерное ругательство. Тут и удрать, и ассимилироваться в глуши можно легко. Проблема другая.
Статус.
Эррой в этом мире жить лучше. И есть еще Анна, она не имеет права лишать ее этого статуса. А вот эррой так просто не прикинешься, необходимы хоть какие бумаги.
Фальсифицировать?
На это нужны деньги, да и знать, к кому обратиться надо, не то такого тебе напишут, не расхлебаешь потом!
Спрятаться легко. Беда в том, что всю жизнь так прожить не получится. Но хотя бы спокойно родить ребенка, выкормить до года и собраться с силами, для новой драки. Вот это — со всем ее удовольствием.
Мария понимала, что тучи сгущаются, и хотела взять оперативную паузу. А что там подумают ее враги? Да пусть думают! Думать вообще полезно! А уж если головой, а не задним местом…
— Всю — не буду. Но хочу спокойно родить ребенка, хочу пару-тройку месяцев его покормить, чтобы укрепился, а уж потом и возвращаться можно. Ты что-то знаешь о беременности у двуипостасных?
— Читала. Интересно было. Ты не переживай, ты оборачиваться можешь, сколько угодно, ребенку никакого вреда не будет. Бывали случаи, когда и в этой форме рожали, только вот после рождения ребенок сразу в человека превращался. Мать оборачивалась, малыша на руки брала, и он человеком становился.
— Фууууу… уже легче! А изменений никаких не пойдет на ребенка?
— Так это же благословение Многоликого! Вторая форма — это ЕГО дар, так что все будет, как обычно. Разве что ты сама над собой контроль потеряешь, это может быть, бабы, когда ребенка носят, себя не сильно-то сдерживают.
Мария подумала, что так-то все логично.
Оборотни ее мира? Там оборотничество было проклятьем, понятно, что последствия были печальны. А тут дар Бога, причем не в издевку, а добровольный и своим любимцам, как тут не постараться? Бонусов хватает, а минусов… есть они. Но мало.
— Чешуей могу покрыться?
— Да разное бывало. У кого глаза менялись, у кого когти появлялись, у кого зубы…
— Зубы…
Мария коснулась языком клыков, но спрашивать о них пока не стала. Казалось ей, что не ко времени. Подождем пока, помолчим…
— Это хорошо, с этим я успокоилась. А вот где бы можно спокойно пересидеть года полтора, пока ребенок не родится, и потом вернуться в столицу? Деньги у меня есть… то есть драгоценности есть, но и деньги будут. Мне надо бы и драгоценности заложить, с правом последующего выкупа, и место… можешь что подсказать? Я заплачу.
— Денег мне не надо, ты, считай, уже расплатилась, да так, что я тебе должна. Это ж и годы жизни, и здоровье… ты мне скажи, можешь Мисси помочь? Она вроде как тоже… начинает. Проявляется у нее, хоть и меньше, чем у меня.
Мария прищурилась в сторону девушки. Та сморщила нос, отбросила за спину косу, всем видом выражая независимость. Мария принюхалась, потом посмотрела на повитуху.
— Я, конечно, могу. А ей захочется? У нее же вторая форма не змейка-кисонька, а совсем другое.
— А… что? — не удержалась Мелисса.
Мария уже посмеивалась откровенно. Но — не зло. Мягко так, ласково…
— Коза, — коротко отозвалась Тина. — Только не обычная, а горная.
Она-то сейчас, когда дар получила, и обоняние тоже усилила. И оно властно показывало ей некрупное ладненькое животное песочного цвета.
— ЧТО⁈
— Козочка ты у меня, такая симпатичная козИчка…
— Ну, знаете! — обиделась девушка. Развернулась — и вылетела из комнаты, гордо хлопнув дверью.
Мария улыбнулась.
— Но ведь и правда же… она симпатичная будет. Песочная такая… — она как вживую видела обаятельную горную козочку с большими карими глазами. А что делать?
Не всем же быть драконами и пантерами! Кто-то шипит, кто-то мяукает, дело житейское!
— Она еще поймет. И ты… поможешь?
— Конечно. Но лучше бы побыстрее, а то кто его знает? — кивнула Мария. — Мне бы хотелось уехать дней через пять — семь, ты сможешь помочь?
Тина ненадолго задумалась.
— Смогу, пожалуй. Более того, я могу поехать с тобой, посмотреть за самочувствием, принять роды — хочешь?
Мария кивнула. В ее положении от такого предложения лучше не отказываться.
— Хочу. А чего хочешь ты?
Тина думала недолго.
— Немного. Смотри, я еду с тобой, и этим выигрываю сразу несколько позиций. Я сейчас начну меняться, вторая ипостась на человека действует… омолаживает. А тут меня все хорошо знают, как я им на двадцать лет моложе покажусь? Надо продавать дом, переезжать, а куда? Не просто ж так, в неизвестность? Поехав с тобой, я выигрываю время, а то и место себе пригляжу. Освоюсь со своей кошкой. Может, ты и Мисси поможешь?
— Если будет время — помогу.
— Вот.
— И платить буду, если ты мне с продажей побрякушек поможешь, не обижу.
— Для меня со всех сторон выгода. Для тебя тоже, я и прислужу, и за здоровьем твоим пригляжу, мне и любопытно… беременность у двуипостасной, первой за такое громадное время! Это ж… это ТАКОЕ!
Тина развела руками, но Мария поняла, и согласно кивнула. Она в таких мотивах ничего плохого не видела. Исследователи, порода такая.
— Допустим. У меня сейчас выбор невелик, мне это тоже выгодно.
— А у меня еще есть и хорошая идея. Давно мне хотелось туда поехать, да вот все никак и никак.
— Что за идея? — вопросительно посмотрела Мария. Доверять просто так она никому не собиралась. Но змея внутри была спокойна. Тина не врала, ни единым словом не врала, ее запах не менялся.
— Моя знакомая живет на побережье. Она исса, как и я, у нее свой дом, хозяйство, апельсиновая роща неподалеку от морского берега.
— Пираты?
— Это внутренний пролив, между нами и Картеном, там пиратов не бывает, их с двух сторон давят, сама понимаешь. Но если что, ты-то за себя постоишь.
Мария вспомнила несчастного синеглазика, и усмехнулась. И постоит, и полежит, и поползает… за себя-то, любимую, чего ж не постараться?
А если не только за себя?
— Мне нужно максимально безопасное место. Беременная, я буду уязвима. И потом, у меня есть дочь. Мои дети должны быть в безопасности.
— Такая же, как ты? Дочь тоже двуипостасная?
— Пока еще маленькая, пока она еще не обрела вторую форму, но я надеюсь на лучшее.
— Ах, вот оно что…
— И ей тоже может угрожать опасность. Чтобы добраться до меня, целиться будут в нее, я ведь ее буду защищать.
Тина кивнула. Это она понимала, она за внучку тоже голову оторвала бы!
— Безопаснее место найти сложно. Через четыре дня уходит обоз в эррство Рендон. Я думаю, что ты сможешь к ним присоединиться…
— Не в столице, на первой же стоянке, — кивнула Мария. — Или лучше, на второй.
— Я узнаю, где они будут останавливаться, что и как. Куплю для тебя и твоей дочери все необходимое. И помогу ей добраться до обоза. Ей-то можно присоединиться к купцу сразу? Искать будут тебя?
— Еще как будут, — поникла Мария. — И ведь не замаскируешься, а внешность у меня приметная.
— Маску снимешь?
Мария вздохнула. А потом махнула рукой, да и сняла клочок материи.
Тина села мимо стула.
— К-королева⁈
Мария развела руками.
— Как-то так. Извини.
Судя по тому, что сказала с пола повитуха, извинения не принимались.
— Твою… твоя… мне придется от обоза отказываться и с тобой отдельно ехать. Твое… величество!!!
Высказано было от души. Мария качнула головой.
— Не надо. Незачем.
— Ага, незачем! Вы ж с людьми и не разговаривали никогда, сколько чего стоит, не знаете…
Мария махнула рукой.
— Успокойся. И разговаривала, и знаю, и вообще, ты во мне королеву не заподозрила, верно?
— Верно, ваше…
— Называй Марией. И обращайся, как раньше, для меня ничего не поменялось.
Тина посмотрела недоверчиво, но и слух и нюх говорили одно и то же. Мария ее не обманывала, она просто разговаривала, как с хорошей знакомой, вот и все. Спокойно и доверительно, чего тут титулами-то размахивать?
— Ладно. Я попробую.
— Вот и попробуй. Никто ничего не заподозрит, я постараюсь. Я не только с придворными общалась, случалось всякое.
Мария и правда не напрасно время проводила в этом мире. И в монастыре она не только за книгами сидела, она и с монахинями разговаривала, и потом, во дворце подслушивала в свое удовольствие, и за жизнью вне дворцовых стен наблюдала, правда, в форме змеи.
— Это да. А Мисси я с тобой, пожалуй, отправлю. И вот еще что! Мы тебе волосы покрасим!
— Чем? На черный вообще никакой цвет не ляжет!
Нет здесь технологий, здесь хна есть и басма, и все, пожалуй. Осветлить волосы тут нечем, разве что на солнышке посидеть… до теплового удара досиживаются ради моды, дуры!
— А седой? Если мы тебя от души побелкой?
Мария подумала пару минут.
А что? Может и получиться! Понятно, это нестойкая краска, первый же дождь, и Мария будет выглядеть кошмарно, но ей-то много и не надо! И подкрашивать волосы она может сама, кто там к седине приглядывается, и особого вреда не будет. Мел — он и есть мел.
И запасы пополнить легко. А морду натереть черной краской, нарисовать морщины, где надо, и еще чуточку наморщить лицо. И будет просто отлично!
— Можно попробовать.
— Приходи сюда завтра, приноси, что надо продать, а я пристрою. Думаю, и Мисси с нами поедет. Я с ней поговорю, вдова с двумя дочками куда как лучше выглядеть будет. Опять же, и принцесса вроде по масти на Мисси похожа?
Анна тоже была светленькой.
Мария вздохнула.
— А если Мисси не захочет превращаться?
— Ее право. Но шанс я внучке дам, пусть посмотрит, КАК это!
Мария спорить не стала. Пусть посмотрит, пусть подумает. Действительно, если подарил тебе Бог такую возможность, грех от нее отказываться.
— Хорошо. Я подумаю, и ты подумай. А я завтра приду, тогда и поговорим подробнее.
Мария надела маску, и снова перекинулась в змею, выскользнула за дверь. А Тина проводила ее взглядом, и…
Кто бы на ее месте удержался?
Мяууууу! Ну, муааааауууууу!!!
Вошедшая в комнату Мелисса только головой покачала, глядя на самозабвенно катающуюся на спине бабушку-кошку. Но ругаться не стала.
Она-то знала, как бабушка об этом мечтала! Не надеялась, просто мечтала, что вдруг? Понимала, что не получится, что ничего не будет, и все равно… и вот! Мечта сбылась!
Разве это не счастье?
Пусть хоть орет, хоть катается… лишь бы тут коты со всей округи не собрались песни петь!
* * *
— Тейн!
— Что случилось?
— В камне загорелась еще одна искра!
— ЧТО⁈
— Да! — брат Тома почти парил над полом. — Еще одна искра! Представляете⁈ Их уже двое!!!
Тейн такого восторга не испытывал.
Двое двуипостасных, это хорошо. Но где они⁈ Надо, чтобы они были здесь! Вот прямо тут, под его твердой и ласковой рукой, а они где-то… неизвестно где! И найти их пока не получится!
Из-за проклятого пожара потеряны несколько ценнейших хроник! И как найти эту двуипостасную гадину⁈ Ждать, пока сама приползет? Что-то тейн сомневался!
Брат Тома никаких сомнений не испытывал, и просто пылал восторгом.
— Тейн! Мы придумаем… я найду способ! Как-то же Данакт их искал?
Тейн подумал, что даже идиот может быть полезен. Даже фанатик.
Действительно… если Данакт истреблял двуипостасных, стало быть, мог их как-то найти? Как? Осталось найти записи времен этого безумца… иногда тейну казалось, что весь мир состоит из сумасшедших. И только он в нем нормален… как же тяжело с этими безумцами! Просто кошмар!
— Я попрошу короля, не одна же библиотека в нашем городе.
— Прошу вас, тейн!
— Завтра же утром. А сейчас… дайте поспать, что ли?
Брат Тома даже не смутился.
— Я буду ждать, тейн!
И вышел. Тейн подумал, что не надо было давать таких распоряжений страже — пропускать фанатика в любое время. Но… в том-то и дело, что брат Тома совершенно безобиден. Ему нужен только его любовник — и его дело, а все остальное ему и неважно. Второй — тот поумнее, ему и любовник нужен, и хорошая жизнь, но тоже…
Извращенцы, вот и все.
Как любой нормальный мужчина, тейн испытывал по отношению вот к этому опасливую брезгливость. Как к цирку уродов: и посмотреть любопытно, и подцепить такое страшно, брррр, гадость! Но пока этот недоумок справляется со своими обязанностями… оба они справляются — ну и пусть их! Пусть работают!
А он с утра к королю с докладом. Так оно вернее будет.
* * *
Мария вернулась во дворец поздно ночью. Проскользнула в гардеробную, там уже перекинулась и вышла к дочери. Посмотрела на Анну, которая спала на кровати.
Для своих десяти лет девочка была худенькой и бледной, ей бы на солнышко, да ягодой ее покормить свежей, с куста собранной, да парным молочком отпоить, чтобы на человека стала похожа… нет, дочку она тут не бросит! Осталось только придумать, что и как сделать…
Мария сидела, смотрела в окно, а там подмигивала круглым глазом луна.
И женщина решилась.
Через несколько минут из спальни снова выскользнула змея. Она уверенно ползла в сторону королевских покоев. В конце концов, этот мужчина задолжал ей алименты за двадцать лет спокойной семейной жизни… не ей задолжал? И до развода их требовать не принято? А, это неважно!
Не будет же она грабить собственных придворных? Вот еще не хватало! А короля можно, ничего страшного!
Так что… здравствуй, родная вентиляция. Хорошо еще, лето, камины и печи не топят, но и так… была гюрза — стала гадюка. В плане окраски, черная вся, как зараза. Зато дымоходы чище стали.
Мария с трудом подавила желание найти главного по дымоходам, как он тут называется, дворецкий, или смотритель дворца, или еще кто-то, высунуться у него над головой и немного пошипеть для доходчивости. Ладно!
Она не развлекаться ползет!
И через полчаса змея удобно расположилась посреди королевской гардеробной.
Что сказать — себя Иоанн любил и баловал! Обожал, ценил, холил и лелеял! Тут комната была раза в четыре больше, чем все покои у Марии, и вся она под его шмотки! Мария задумчиво проползла по периметру.
Ага.
Вот и то, что она ищет.
Жилеты, куртки и прочая одежда, расшитая золотом и драгоценными камнями. Хорошо еще, взяла она с собой ножик и сумку, не руками ж все отрывать, и не в подол складывать?
А это что?
Ооооо!
Удача, не иначе! Несколько шкатулок с королевскими драгоценностями приковали внимание змеи. И пара кошельков тут лежит, мало ли, что королю понадобится. Может, он кого собственноручно наградить пожелает?
Отлично!
Мария перекинулась, высыпала к себе в обычный холщовый мешок все королевские шкатулки, не разбирая, что там валяется, добавила туда же деньги, и… не удержалась!
А кто бы на ее месте смог?
Если корона?
Лежит, и так соблазнительно поблескивает камнями! Аж руки чешутся!
Да не ежедневная, какую носит и Иоанн, и она сама, а парадная, тяжелая, настоящая…
Да-да, королю по должности положено носить корону, но ты ж потаскай на голове золотой обруч? Да еще с камнем, да еще с наляпанными украшениями, как показывают в некоторых фильмах… бараны, точно! Это — золото! Оно тяжелое, неудобное, у тебя к вечеру голова будет отваливаться, хорошо, если не в буквальном смысле. Потому короли и сделали финт ушами.
Парадные короны, церемониальные, хранятся в сокровищнице, и достаются оттуда при торжественных случаях. Кстати, как и лежащий рядом скипетр, и держава, и большая королевская печать. Обычно малой пользуются, но зачем-то вот, парадную принесли?
Между прочим, тут все три предмета: корона, держава, скипетр — все со здоровущими рубинами цвета голубиной крови. И каждый рубин размером чуть не с детский кулачок, сколько тут карат — неизвестно! Много! Вроде как нашли некогда здоровущий рубин и распилили его на три части. И ими украсили ценные предметы.
Брак, помолвка, коронация, рождение — смерть… там — надо быть при полном комплекте побрякушек. Можно еще при заключении мирного договора, и то не всякого. Кстати, может, при разводе или свадьбе? Ежели Дианочка стоит, копытом бьет? А в повседневной жизни его величество вместо тяжеленной регалии на голове прекрасно обходится тонким золотым обручем, который раскатан до состояния чуть ли не фольги. Даже такой он тяжелый и не слишком удобный, но тут уж ювелиры помогут. Подогнут, подшлифуют… у Иоанна такой обруч и был на каждый день, и у Марии тоже. Тоненький, аккуратный, три зубца, мелкие бриллиантики, очень красиво и аккуратно.
А продавать — дешево.
Да-да, если на вес, там того ценного металла, может, и сто грамм не наберется, а если камни отдельно, оправу отдельно… а, все равно, ни о чем. А вот эта корона — парадная и старая. Мощные массивные обручи, камни, размером чуть не с ноготь, главный камень громадный по центру, такую на ногу уронишь — сам в травмпункт уже не дойдешь.
Что ж, мой дорогой супруг…
Мария недрогнувшей рукой нацепила на себя корону, поправила так, чтобы та на нос не съехала… тяжело, но это ненадолго, засунула за пояс скипетр, упихала в сумку державу и печать. Потом повесила все свое добро на шею, едва не согнулась вдвое, но об пол удариться все же сумела. И получилась змея.
Правда, переползала она как-то задумчиво… было у несчастной гюрзы такое ощущение, что она скушала яйцо из камня. Ониксовое или мраморное. И вот оно внутри нее перекатывается с места на место… м-да. Оказывается, есть ограничения на рост-вес-содержимое? Вот не знала! А могла бы догадаться!
Теперь надо поспешить в тайник, выгрузить там все добро, а завтра она его заберет.
Часть.
Корону и прочие регалии она так и оставит во дворце, чего их с собой тащить? Продать не получится, на части разобрать рука не поднимется, зачем тогда утащила? А вот!
Достал ее супруг до печенок и селезенок, так что все это добро она стянула из врожденной женской пакостности! Пусть новую заказывает! А пока — попрыгает!
И не мучает ее совесть! За Дианочку ему эту корону вообще надо до задницы натянуть! И скипетр засунуть! Только вот сил не хватит!
Змея кое-как перевалилась в вентиляцию, и поползла вверх. Сейчас получалось тяжелее, так что к концу своего подъема Мария уже думала — могут ли гадины потеть?
Не могут. Но очень хочется.
Зато и место для тайника Мария нашла просто шикарное.
Они есть в каждом дворце. Башенки.
Круглые, островерхие, улучшающие внешний вид, и, наверное, зачем-то нужные архитекторам. Только вот… данные конкретные башни, судя по толстому слою пыли на полу, не использовались даже любовниками. Что там!
Сюда даже голуби не залетали, а это уже о чем-то говорит! *
*- Мария имеет в виду пинакли, прим. авт.
Но даже если бы в башенку зашли в поисках места для уединения, никто не догадывался, что эти крыши тоже полые внутри. А Мария знала. И знала, что доски перекрытий отлично выдержат ее вес. Проверила уже. Ремонтировать их в ближайшее время точно не будут, лет пять тому назад как раз отремонтировали, так что запас лет в двадцать у Марии есть.
Дальше — дело техники.
Заползти.
Устроиться на самой толстой и прочной балке. Перекинуться в человека — и поудобнее устроить в куполе свои ценности. Привязать мешок так, чтобы точно не выпал… разве что в эту башенку молния ударит. Сунуть несколько золотых себе в карманы… ладно, два десятка. По местным меркам это приличная сумма, остальное Мария заберет перед побегом. А то мало ли что?
Если завтра во дворце не будет переполоха, она очень удивится.
Гадина она?
Породистая! И этим гордится!
* * *
— Ваше величество! Но помилуйте, мы делаем все возможное!
Ханс Девятый так совершенно не считал. И ярости в его глазах на десяток тейнов хватило бы.
— Второй⁈ Уже второй⁈
— Да, ваше величество.
— Это при том, что ваши… уродцы подыхают через год-два после обращения!
— Ваше величество, но это не от нас зависит!
— А от кого? — таким тоном поинтересовался Ханс, что тейн даже вздрогнул. — Кому я плачу уже больше десяти лет, кто перевел кучу народа на свои опыты… здоровых людей, которые и в каменоломнях пригодились бы!
— Ваше величество, братья близки к успеху. Вот, последний подопытный до сих пор жив, и почти не мучается болями…
— Да неужели?
— Да, ваше величество, — тейн смотрел прямо.
— Что ж. Попробуйте обработать по той же методике еще двоих-троих! Время идет, его остается все меньше. И насчет поиска… согласен. Можете искать в моей библиотеке, я выдам разрешение.
Что-то было и в храмовой библиотеке, но что-то и в королевской. Ну и соперничество тоже надо учитывать, не всем хотел делиться храм, не ко всему допускали священнослужителей короли.
Тейн поклонился, и был отпущен его величеством. Зато пришел его высочество Фридрих.
— Отец, ты звал меня?
— Да. Пришло письмо из Эрланда. Вернер пишет, что у нас есть все шансы для объединения королевств. Иоанн — идиот, разводится с супругой, та согласна на развод и документы сейчас в стадии подписания. Его бастард, которого Иоанн мог прочить на трон, совершенно случайно погиб.
— Случайно, батюшка? — Фридрих в чем-то был копией отца. И мужчины отлично понимали друг друга. Говорят, два льва вместе не уживутся? А вот шакалы, к примеру, прекрасно в стае охотятся! За диких животных пусть природа отвечает, люди же… эти и сами за себя ответят. Фридрих не торопился занимать трон, потому что они с отцом мыслили одинаково, смотрели на вещи одинаково, он и сам бы отдавал такие же распоряжения, да и отец уважал его, и никогда приказы Фридриха не отменял. К чему? Мужчины были неглупы, расчетливы, жестоки, хотели одного и того же, и прекрасно работали вместе. На Хансе был церемониал, от которого никуда не денешься, и то же самое казначейство, а Фридрих держал в кулаке армию. Дитриха уже тоже начали приставлять к делу, поручать ему то одно, то другое, пока еще не посвящали во всё, ну так молод, горяч, еще наломает дров там, где их напилить надо! Придет еще его время.
— Вернер клянется, что случайно, и я ему верю, — Ханс улыбался так, что лев бы от его оскала в обморок упал. — Единственной наследницей пока остается дочь Иоанна. Анна. Ну и ее мать, в качестве регента, если с Иоанном — вот ужас-то! — что-то случится!
— Действительно, ужас, батюшка. Если я правильно помню, королева Мария достаточно безвольна?
— О, нет. Вернер пишет, что она очень умна. Просто она осознанно сделала свой выбор, и жила интересами своего супруга, вот и все.
— Это понятно.
— Иоанн не терпел свободы и инакомыслия, потому Мария и играла из себя его тень. И жили они долго, и может, даже счастливо, пока он не решил поменять королеву на шлюху. И ее величество сильно обижена на супруга.
— Насколько сильно?
— Достаточно, чтобы защищать не его, а себя и дочь. Вернер говорит, что Мария не станет мешать его планам, при условии, что получит гарантии для себя и дочери.
— Гарантии, хмммм…
Мужчины дружно задумались.
Чего уж тут удивительного и нового, задумано было именно так. Вернер женится, становится консортом, Иоанн погибает, а дальше уже дело техники. Анну коронуют, Вернер при ней, Мария… ее в монастырь, или она тоже погибает… не выдержала горя от потери супруга.
Далее?
А что тут такого? Фарданией будет править Дитрих, Эрландом Вернер, считай, постепенно, не за одно поколение, но за два-три обе страны объединятся. Может, называться они будут, как раньше, но это будет одна страна, одна династия, одни интересы. А там и еще куда посмотреть можно…
Иоанн это понимает? Да преотлично, не дурак же он! И его развод, и новая свадьба, это все туда, в укрепление ЕГО власти. Если ему все удастся, он будет силен и жесток, у него будут наследники, и Эрланд укрепится, но это потом, а вот в переходный период…
Здесь и сейчас он уязвим.
Вопрос в другом, смогут ли фарданцы этим воспользоваться? Им хочется, безусловно, но…
— Говоришь, умная?
— Вернер считает, что королева очень умна. Да ты, отец, и сам читал его письмо.
Ханс кивнул.
Память у короля была великолепная, и строчки из письма он мог воспроизвести почти дословно:
«…королева Мария умна, хитра и достаточно жестока, но власть ее не привлекает. Ей важнее ее жизнь и жизнь принцессы Анны…».
Хансу такое было не слишком понятно.
Это — ВЛАСТЬ!
Альфа и омега, краеугольный камень и основа любой жизни, свет и воздух, вода и земля… кровь, текущая в жилах. Ханс себя не мыслил без Фардании, без его власти… хотелось бы и продлить это время, но тут уж как получится. Справится тейн — получим еще лет пятьдесят для себя, больше-то вряд ли выйдет. Нет? Хотя бы сыну и внукам пригодится, а если уж вовсе плохо будет…
Был у тейна и еще один проект. Был… и более удачный.
Но это он пустит в ход потом, если не получится
С другой стороны, королева… БАБА она! Понимаете? Жен-щи-на!
А для самок всегда их детеныши на первом месте, да и государственные интересы им недоступны! Чего уж там… для Фардании Ханс принес бы в жертву кого угодно: сына, внуков… а уж о простых людях и говорить смешно! А Мария?
То-то и оно.
Бабы!
Но это можно использовать.
— Напиши Вернеру. Если королева-мать будет регентом при дочери, нас это вполне устроит… на следующие десять лет — точно. Пока Анна сможет лечь с мужем, пока родит, пока подрастут дети — тут торопиться ни к чему. Сам слова подберешь… ну и мальчишке объясни. Если королева поймет, что для нее так лучше… Саймону я сам напишу.
— Пусть поговорит с сестрой?
— Не думаю, что ему нравится решение Иоанна. И… надо отправлять в Эрланд несколько… зверей.
— Иоанну — пора?
— Да.
Мужчины понимающе переглянулись.
Наступала пора решительных действий.
***
— УБЬЮ!!!
По дворцу разносился даже не крик — рев и вой! Иоанн буйствовал и гневался. Придворные прятались и молились, чтобы не попасть под руку королю. Слугам и камердинеру прятаться было некуда, так что им доставалось по полной, стража уже волокла кого-то в допросную, но кто бы осудил короля? Повод-то какой?
Корона пропала!
Во дворец забрались воры, что унесли драгоценности короля — это ладно, это ничего! Обидно, понятно, и требует расследования и наказания, но это просто побрякушки. Красивые, дорогие, но таких — много. Их можно как-то заменить.
А корона?
Корона, скипетр, трон — это не просто так себе вещички, это и символы царствования, если что. Это как… божественное проклятие, как боги от тебя отвернулись, или требуют смены династии, или поступков твоих не одобряют… тут и до брожения в умах недалеко, а что потом? Бунт? Мятеж?
Да кто ж его знает, до чего горячие головы додумаются, там же ум и рядом не ночевал!
Иоанн орал и гневался, плевался и угрожал.
По счастью, обвинить королеву ему и в голову не пришло, потому что — КАК⁈
Интересно, удар его не хватит? А то вдруг да повезет, тогда и бежать не придется? Нет, вряд ли, слишком хорошо получилось бы.
Мария взяла дочь, и ушла в сад. Ей надо было поговорить с Анной, и чем быстрее, тем лучше. Беседка, которую Мария выбрала, просматривалась насквозь, но это и лучше. Никто не подкрадется. Пусть сейчас у нее все чувства обострены, она не готова что-то исключать. Нелепая случайность — и пожалуйста! Тут же о ее планах донесут королю, а дальше…
Дальше ей придется выползать из камеры на свободу, а зачем? Лучше не искать себе проблем, посидят они с дочерью у всех на виду, не с любовником же!
Вот и сидели.
Анна забилась Марии под мышку, королева ровными движениями гладила дочку по спине, сначала они обе молчали, потом Мария решилась.
— Анечка, детка, мне очень надо с тобой поговорить серьезно.
— О чем? О ребенке?
Мария чуть со скамьи не упала.
— К-как…
— Я сегодня эрру Розабеллу слышала, она говорила, что давненько у тебя женских дней не было… аккурат, как вы с папой…
— Я поняла. Вот… с-собака! — ругнулась Мария. — Да, зайка, все правильно. Я жду ребенка.
— И что теперь будет?
— Давай подумаем вместе. Папа будет ему рад?
Анна подумала несколько минут. Но девочкой она была умной и рассудительной, потому и ответ нашелся быстро.
— Не знаю, мам.
— А его высочество Вернер?
— Нет, мама.
— Эрсоны? И та часть придворных, которая к ним примкнула?
— Н-нет.
— А папа то ли будет меня защищать, то ли нет.
Анна смотрела на мать с ужасом. Кажется, она поняла, ЧТО может случиться.
— М-мама…
— Если я хочу остаться в живых, мне надо уехать. Хотя бы до рождения ребенка, — четко сказала Мария. — Я бы хотела, чтобы ты уехала со мной. Я тебя люблю, ты моя дочь, я не хочу тебя здесь оставлять, но решать тебе и только тебе.
— Я поеду, — даже не засомневалась Анна.
Мария тоже была уверена в ее ответе, но…
— Подумай еще раз, родная моя девочка. Здесь ты принцесса, у тебя высокий статус, ты почти — почти! — наследница престола. И жених у тебя настоящий принц. Если я уеду, может случиться так, что мы не вернемся, или возвращаться будет некуда.
— Если папа…
— Да. И убийство его бастарда косвенно намекает. Илес не нужен был никому, разве что твой отец его любил…
Анна кивнула. Она как раз Илеса не любила, так что и не горевала.
— Я уезжаю. В лучшем варианте, я рожаю ребенка, мальчика или девочку, и возвращаюсь сюда. Уже более сильной, уже со своими людьми, уже на своих условиях. Это самое лучшее. Но есть и худшее.
— Что именно? — Анна уже успокоилась, и сейчас сосредоточенно думала.
— Я умру. Я не смогу вернуться по какой-то иной причине. Я попросту не захочу возвращаться. А может, и что-то еще. Я пока не знаю, как мы устроимся в этой жизни. Деньги есть, бедствовать мы не будем, но ты же понимаешь, что этого мало. Здесь пусть не самая лучшая, но определенность. Там, куда я отправляюсь, этого не будет. Я не знаю, лучше там будет или хуже, не знаю, где мы будем жить — понимаешь? Ничего пока не знаю. Поэтому не могу сделать выбор за тебя. Может, ты решишь, что с папой тебе лучше?
Анна думала.
— Мама, ты меня любишь?
— Больше всех в этом мире, — честно ответила Мария. Она действительно любила свою дочь, и только потому рассказывала ей все честно. Это — ее ребенок, и она заслуживает правду, а не утешительное вранье. — Люблю и буду любить, что бы ты ни решила.
Анна молчала. Смотрела на цветок, о чем-то думала.
— Мам… неопределенность — это плохо?
— Иногда — да, — честно ответила Мария.
— Тогда я еду с тобой. Тебе наверняка потребуется помощь с братиком или сестренкой.
Мария невольно хлюпнула носом. Таких слов она не ожидала… и это было так чудесно, что слезы сами на глаза навернулись!
— Детка… я все сделаю, чтобы ты не пожалела о своем решении.
— Я не буду жалеть, даже если мы не вернемся, — просто сказала Анна. — Я тебя тоже люблю. А папа меня не любит, он ко мне относится, как к короне или туфлям. Я для него просто ценная собственность, которой можно распорядиться, не дочь. С любимыми дочками так не поступают, как он, и продажным девкам их под ноги не кидают, и семью топтать не дозволяют! А еще… я не хочу править. Это больно, плохо и тяжело. А я хочу быть счастливой.
— Я постараюсь, чтобы у тебя было все хорошо, — Мария крепко обняла дочь. — У нас всех. Из шкуры вылезу, но ты ни в чем не будешь нуждаться, и замуж я тебя выдам только за того, кого ты полюбишь. А если обижать будет, я его сожру!
— Мама… нас?
— Нас?
— Меня и братика. Или сестренку.
— Конечно, вас. Обоих. Слово даю.
Показалось Марии, или где-то рядом словно невидимая струна прозвенела? И стихло…
Ее слова были услышаны.
* * *
Эрр Феликс возник рядом с Марией, словно из-под земли.
— Ваше величество.
Поклон был глубоким и уважительным.
— Эрр, — отозвалась Мария.
— Ваше величество, я могу вам чем-то помочь?
— Чем? — удивилась ее величество.
— Всем, чем смогу. Святой отец уже отписал вашему брату, но может, я могу сделать для вас хоть что-то?
Мария качнула головой.
— Благодарю вас, эрр, я ни в чем не нуждаюсь.
Уже начинается… Мария чувствовала себя, как на досках в открытом море. И синюю гладь буравит плавник акулы. Голодной такой, с понятными вкусовыми предпочтениями…
Страшно…
— Ваше величество, вы можете полностью мне доверять. Клянусь, я сделаю все возможное, чтобы вам было хорошо.
Кто-то другой и растаял бы. Может быть.
Ах, как это легко, как приятно, вручить свою судьбу в чужие руки, довериться, а потом вытирать платочком слезы и каяться, и молиться, и вздыхать о несбыточном.
Мария, еще в бытность свою Машкой Белкиной, предпочитала засучивать рукава и бить лапами.
Можно — в нос. Можно — с ноги. Это как раз неважно, главное, что свою судьбу она определяет сама и только сама. Не кто-то там, не муж, не отец, не посторонний человек, а именно она. Что-то она сделает неправильно?
Если сама и виновата, то сама и переделает! А пока…
— Эрр Феликс, сделайте. Нарвите мне большой букет гортензий, мне нравятся эти цветы…
Эрр улыбнулся так, словно она сказала что-то важное.
— Сейчас, ваше величество. Надеюсь, ваше величество, что сирень Вам тоже понравилась.
Марию спасла только долгая жизнь бухгалтера и большой опыт. Только это позволило ей не ляпнуть: это — вы⁈
Хотя чего тут думать, ясно же, кто прислал ей вазу с сиренью. Оказывается, у эльфа хороший вкус? Осталось вычислить автора янтарного гарнитура… или наплевать?
Она все равно уезжает, ее все это уже не волнует. Пусть живут, как захотят?
Наплевать и позабыть, однозначно. Но гарнитур она с собой возьмет. Пригодится.
* * *
Рэн мрачно греб. Сейчас была его очередь, потом будет работать Изао. Они с Джиро сейчас лежат на дне лодки, накрылись парусом и спят, стараются сохранить воду и силы. А он работает.
Шторм, который четыре дня бушевал по всему проливу, не пощадил и их лодочку. Схватил, завертел, потащил… мачта переломилась в первые несколько минут, они и мяукнуть не успели. Потом и лодочка перевернулась… никому не пожелаешь такого — цепляться за хлипкую скорлупку, ночью, в темноте, привязаться к ней веревками и молиться. И надеяться на лучшее.
Хорошо еще — тепло.
В зиму они бы и дня в воде не продержались, а тут… просто повезло.
Но вымокли все, устали, едва не утонули, и это еще повезло, что акул рядом не было, а то Джиро так по ноге досталось мачтой, просто ногу до кости рассекло. Лежит теперь, бредит.
А чего удивительного?
Так-то ногу соленой водой промыло, это хорошо, но там же и кровопотеря, и может, дерево какое в ране осталось, и себя Джиро не пожалел во время шторма… есть предел и силе чернозубых.
Вот и свалился. То бредил, сейчас уже и на это сил не хватает, они с Изао кое-какую рыбу поймали, но что те шесть рыбешек на троих здоровых мужиков? Да и не напьешься так… Рэн сильно подозревал, что его история тут и закончится. Но греб упорно, не сдаваться же?
Даже если плохо, если больно, если судьба тебя в дугу сгибает, все равно надо драться.
До последнего вздоха и взгляда. И если уйдешь непобежденным, тебя примет Многоликий. Твое имя и твоя семья не будут покрыты позором, это главное.
Ах, никто не увидит? Среди голого моря можно бы и сесть, и повыть всласть, и сломаться?
Рэн стиснул зубы, и принялся грести вдвое сильнее.
Он увидит. И предки увидят, и Многоликий…
Он не сдастся. Пока он жив, он не сдастся! Он помнил наставления прадеда: судьба ведет идущего и тащит отстающего. Если ты делаешь шаги, хоть маленькие, хоть куда, если ты двигаешься, рано или поздно судьба протянет тебе руку. И обязательно расстелится под ноги дорога, и найдутся попутчики, которые поделятся с тобой лепешкой и разожгут огонь. Но тому, кто сидит и жалуется, не стоит рассчитывать на милости от судьбы, имя его исчезнет из памяти людской, и кости его растащат шакалы.
Рэн деду верил свято, и даже не сильно удивился, когда на горизонте замаячил парус.