Глава 8
— ЛОДКА!!! ЛОДКА!!!
Бертран сидел в «люльке» и ничему не удивлялся.
Вот как так получается? Во время шторма он чуть не сдох, а сейчас отлично себя чувствует, и смотрит по сторонам, и его ни капельки не тошнит?
Наверное, после того, что он узнал, тошнота — это как-то уже и смешно. Нелепо даже. Когда такой лютый ужас рядом ходит… море — это ерунда! Оно мирное и спокойное, а когда налетит шторм, он пойдет вниз, в трюм, и тошнить его больше не будет.
И по вантам он лазить не боится, и матросы его хвалят. Не то, чтобы Бертрану это было так важно, но с некоторых пор ему было спокойнее в море.
Здесь ИХ нет.
А там, на суше, кто знает? Он ведь и не догадывался, ЧТО живет совсем рядом, и по улицам столицы они бегали, разве что родители их и правда не выпускали ночью, ну так это и понятно.
А оказалось…
Ох, как же это страшно! Как жутко и кошмарно!
Бертран завертел по сторонам головой, и острый мальчишеский взгляд выцепил что-то неправильное, далеко на самом горизонте…
Лодка!
Маленькое темное пятнышко, но Бертран видел, там лодка!
И не удивился, когда «люльку» качнуло, корабль сменил курс. Морские законы он уже понял. Потерпевших кораблекрушение стараются не оставлять в беде. Ветер переменчив, завтра и ты можешь оказаться вот так, в море, и кто-то не пройдет мимо тебя. Так помоги сегодня! Не настраивай против себя Многоликого! И Бертран с интересом принялся вглядываться вдаль. Интересно же, кто там, в шлюпке⁈ Может, там придворная дама, которая спасается от пиратов? Или ребенок, которого злые родители решили отдать морю. Или…
Бертран знал много историй, но не догадывался, что жизнь намного интереснее сказок.
* * *
— Шагренцы!
— Тьфу, дрянь узкоглазая, — сплюнул боцман.
Не то, чтобы он очень был настроен против шагренцев, но… эрр Барна с ними торгует, ему с того выгода, вот пусть он им душу и распахивает! А боцману они поперек сердца стоЯт! Вечно смотрят высокомерно, щебечут что-то по-своему, не по-людски, а уж обычаи у них и вовсе дикие!
Но ведь и не бросать же их посреди моря?
Вон, старший… хотя какой он старший, мальчишка совсем, может, лет двадцать ему, по этим шагренцам и не поймешь, сколько им лет, стоит, кланяется, а сам так шатается, что сейчас башкой о палубу ляпнется, отмывай потом кровищу! Но ведь благодарит, и так витиевато! Мол, не надеялись выжить, если бы не они, и шагренцы готовы отслужить, помочь, отблагодарить…
Капитан, правда, оказался достойным соперником шагренцу, слушать всю эту глупость не стал, только рукой махнул.
— К лекарю! Юнга, помоги!
Эрр Барна на своих людях не экономил, так что лекарь на корабле был, и не самый худший. Рану почистить — зашить — перевязать, вывих вправить, перелом, зуб больной выдернуть, а больше на корабле особо ничего и не надо.
Бертран, недолго думая, подпер шатающегося шагренца, и поволок его в нужном направлении.
Рэн шатался, старался не наваливаться на мальчишку всем своим весом, получалось откровенно плохо, но хоть так.
— Благодарю… — он даже не сразу понял, что сказал это на родном языке. И получил такой же ответ.
— Нас ведет воля Многоликого.
Бертран был хорошим учеником, а еще понимал, что знание чужого языка, это хорошо, это полезно для будущей карьеры. Вот и старался… слово там, слово тут, была возможность — учил! А сейчас и говорить попробовал.
Сложный он, шагренский, с их иероглифами, разговор еще так-сяк, а письмо вообще — зубы обломаешь. Да и в разговоре есть опасность не так обратиться, не там поклониться…
Одно слово — дикари!
Важно ж не как ты кланяешься, а что у тебя на душе. А им поклон на сорок пять градусов и отставленную левую ногу подавай. Но если так надо?
Рэном лекарь занимался недолго, приказал напоить бульоном и уложить. Только бульон водой развести побольше, а потом кормить маленькими порциями, чтобы дурно не было. Перегрев, обезвоживание, это все пройдет, с Джиро проблем было куда как больше. Лекарю казалось, что от его ноги пахнет гнилью, и были у него нехорошие подозрения…
Так что Бертран был приставлен и к шагренцам. Благо, понимал их язык, так что: отнеси — принеси — подай — в гальюн проводи… вот встанут на ноги, там поговорим, а пока это не люди, а обломки кораблекрушения. И спрос с них невелик.
«Кокетка» медленно скользила вдоль берега Картена.
* * *
Гортензии долго себя ждать не заставили. Один букет был вручен королеве, второй Анне, которая с радостным писком отправилась ставить его в воду. Мария осталась наедине с Феликсом. Ненадолго, но ему хватило.
Эрр Феликс смотрел на королеву, которая выглядела абсолютно невинной. Насколько может выглядеть безмятежно двуипостасная, со вторым обликом змеи.
Сам не видел бы, так и не поверил.
И ведь она абсолютно спокойна, она улыбается, она ведет себя, как обычно.
И…
— Ваше величество, я все знаю.
Мария подняла брови, поглядела на него.
— Хорошо. Пожалуйста, доказательство теоремы Ферма на стол?
— Что? — растерялся эрр.
— Не знаете? А хотя бы квадратуру круга?
— Ваше величество, — не дал сбить себя героический эрр. — Я видел вас. Вы красивая змея.
И напрягся.
На миг показалось ему, что… вот сейчас и кинется. И…
Неужели так и погибла эрра Ирена? Когда она напала, могла королева просто ее ужалить?*
*- да-да, помню, змеи кусают, но с биологией у Феликса тоже адекватно веку. Сказано — змеиное жало, вот и пусть жалят. Прим. авт.
— Я — кто?
— И кошка тоже получилась красивая, ваше величество, — ринулся добивать то ли себя, то ли оппонента Феликс.
Мария прикрыла глаза. Потом открыла и посмотрела на эрра. И глаза у нее были совсем другие, наверное, змеиные, цвета расплавленной меди и с вертикальным зрачком.
— Что вы хотите, эрр?
Феликс невольно восхитился самообладанием королевы. Видно, вот сказывается порода! Королевскую кровь не спрячешь!
— Ваше величество…
— Мария. И короче, пока нас тут не застали.
Королева снова прикрыла глаза. Феликс заметил, что она говорит чуточку невнятно, и понял, что сейчас королева борется со змеей внутри себя. Старается загнать ее внутрь, не дать ей воли. Он читал о таком… идиот! И провоцирует!
Кстати — он был полностью прав. Мария сейчас пыталась прижать клыки, которые вылезли, и стремились вырваться наружу, а то и вонзиться в кого-то слишком догадливого.
— Ваше… Мария, я никогда не причиню вам вреда!
— Обнадежшшшшивает, — прорвалось-таки шипение сквозь клыки.
— Я… ваше величество, я готов принести вам клятву верности на крови. Все, что вы пожелаете.
Королева подняла брови.
— Даже так?
И замолчала, как-то странно вглядываясь в него. А Феликс понимал, что не может, не имеет права поступить иначе. Если сейчас… если его прогонят, он умрет, наверное. Голова у него сегодня трещала с похмелья, а вот мысли были ясными и четкими.
Его право и долг следовать за королевой. Его… он слов таких подобрать не мог, только смотрел. И кажется, она поняла. Наклонилась чуть ниже, принюхалась…
— Как интересно.
— Мария?
— Ты тоже… ты можешь стать двуипостасным, поэтому тебя и тянет ко мне, — спокойно объяснила королева. — Тебя привлекает возможность обрести своего зверя, и ты идешь на его зов, даже не осознавая проблему.
— Проблему? — Феликс не верил своим ушам.
Она… это правда?
— Мои предки были барсами.
— Ты двуипостасный, но ты не барс. Это часто наследовалось, но иногда характер оказывался сильнее наследственности. Ты пахнешь своеобразно, я не знаю этого запаха, ты что-то не ядовитое и не слишком большое, — не стала скрывать королева. — Я не знаю всех животных мира, может, потом разберусь, кто ты. Или ты сам узнаешь. Ты этого хочешь?
Феликс кое-как сглотнул пересохшим горлом.
Хочет ли он?
А жить? Дышать? Хочет⁈
— Да.
Мария медленно опустила голову. Подумала пару минут.
— Ладно. Поговорим откровенно. Ты понимаешь, что обратной дороги у тебя не будет? Что служить и мне, и Саймону ты не сможешь?
Феликс медленно кивнул.
Понимал он все отлично. Только вот…
Король дал им приют. И ни разу не попрекнул ни его мать, ни самого Феликса.
А королева… она может дать ему что-то такое… чего ему не хватало всю сознательную жизнь. И это… это как воздух, как дыхание. Отказаться нельзя, но и предать… разве так можно?
— Я могу сделать проще. Ты обретешь второй облик, и делай что хочешь. А я уйду.
— К-как? Почему?
— Потому что здесь меня убьют, — просто сказала Мария, — мой ребенок не нужен Иоанну, Эрсонам, Фардании, может, и еще кому-то… ты не сможешь защитить меня от всего мира. И Саймон не поможет.
Феликс хмыкнул.
— Ошибаетесь, ваше величество. Если вам удастся добраться к брату, он как раз поможет. Ему вы нужны живая и здоровая. И ваш ребенок тоже.
— Нет, — жестко сказала Мария. — Я не поеду в Картен добром.
— Но почему⁈ — едва не взвыл Феликс. Ведь все так отлично складывалось! Так он бы точно никого не предал! И все довольны?
— А если у меня будет выкидыш? Или девочка?
— Эммм, — тут уже задумался Феликс. Он сильно подозревал, что результаты размышлений лучше не озвучивать. А то ему еще от королевы нагорит! За что?
За все!
Вряд ли она оценит предложение оставить ее ребенка на воспитание хорошим людям, и вместо этого предъявить всем мальчика. Вот ни капельки. А учитывая размер змеи и, наверное, ядовитость… стоит ли везти ее величество в Картен?
Или лучше поберечься?
Феликс дураком не был, и выбрал третий вариант.
— Ваше величество, я могу сопровождать вас? Куда вы прикажете?
— Зачем?
— Если у вас будет мальчик, вы захотите вернуться ко двору. Я могу помочь. Да и путешествовать в компании сильного мужчины проще, чем одной.
Мария разглядывала его достаточно скептически.
— Не знаю… ты будешь обо всем писать Саймону?
— Нет, ваше величество. Я напишу ему один раз, и дам вам прочесть это письмо. А потом буду делать то, что вы прикажете. И писать ему только с вашего разрешения, и показывать вам письма.
— Что я прикажу, или что ты посчитаешь лучшим для меня?
Феликс скривился.
Уела, ладно!
— Ваше величество, как насчет компромисса? Я готов предлагать, обсуждать, спорить и убеждать, но если я понимаю, что вы идете к опасности, или ваша дорога приведет вас к гибели, тут не обессудьте. Можете ругаться, сколько пожелаете, лишь бы живы остались.
Мария подумала несколько минут, потом медленно кивнула.
— Хорошо. Феликс, ты принят на службу в качестве… всего, что понадобится. Но предупреждаю, первый раз менять ипостась ты будешь за городом и в безлюдном месте. Ты понимаешь, почему я так решила?
— Да, ваше величество.
— Вот так. И никаких титулов, самое простое обращение. Эрра и Мария.
Феликс понимал.
Ляпнет он вот так, просто по привычке, и… и все.
— Да, эрра Мария. Жаль, родственниками мы быть не сможем, масть несхожая.
Мария кивнула.
— Феликс, дай мне, пожалуйста, спокойно все обдумать. Я тебе обещаю, что без тебя из дворца не уйду. Но сейчас… сейчас этого всего слишком много для меня.
— Хорошо, эрра Мария.
Феликс поклонился, развернулся и ушел. И не видел, как королева откинула голову на столбик беседки и глухо застонала.
Все выходило из-под контроля, все сходило с ума, все летело куда-то в тартарары, и виновата во всем паршивая магия!
Боги, у вас совесть есть?
Многоликий, к тебе вопрос, персонально! Что за… грешный термояд?
Не надо все это Марии, НЕ НАДО!!! Ни рядом не надо, ни близко не надо, ни даром, ни за деньги, вообще НИКАК!!! Знает она, чем первопроходцы кончают!
Либо их съедают, либо их не съедают, но лучше бы скушали. В любом случае, все это раскручивается по спирали, сначала кошка, теперь вот, Феликс, который пахнет чем-то незнакомым, а есть еще газель, или какая она там коза, и Анна, и…
Многоликий, да ЗА ЧТО⁉
Чем она таким нагрешила?
Пойти, что ли, в храм, помолиться? Там ее хоть никто не тронет, и это к лучшему. Она сейчас в таком настроении, что и прибьет, не задумается.
Мария встала, и строевым шагом промаршировала в храм. Да так, что от нее придворные шарахались. Кому из них двоих повезло больше, ей или королю, что они не встретились, непонятно. И женщина уселась на скамеечку.
На лице сосредоточенность, в руках молитвенник, и она вслух читает из него все, на что взгляд упадет, только тихо. Еще бы четки в руки… хоть материться меньше тянет.
Нет, не меньше, но в храме это неправильно.
А выть, наоборот, тянет больше.
Змеи вообще воют? Наверное, ТАК еще ни одну змею не доводили, вот и не обогатилась фактом наука биология.
* * *
— Это — заговор! — убежденно произнес Иоанн.
Спорить с ним дураков не нашлось, Колючка предусмотрительно испарился, благо, шут в таком деле ни к чему не пригоден, а вот всем остальным доставалось.
Слуги?
Начальник стражи уже отправил своих людей, и всех слуг потащили на допрос, но сам-то он никуда деться не мог.
Досталось и командиру гвардейцев. А чего он тут? Заходи, кто хочет, делай, что пожелаешь? Так и короля украдут, а то и вовсе убьют, а его люди тут на что? Фрейлинам юбки задирать да усы подкручивать? Так Иоанн сейчас их все усищи… лично и с корнем! С корнями вырвет!
Досталось и камердинеру, и Бустону… последнему — в принципе! Канцлер виноват всегда. Это закон!
Первый приступ ярости уже прошел, но точно не последний на сегодня.
Это же РЕГАЛИИ!
Это Мария, дитя двадцать первого века, ничему такому значения не придавала. Да что там, после свержения сначала царя, а потом и коммунизма, после первого президента, который присягал на детской книге… *
*- ходит по сети такая байка. Ельцину присягать надо было, а конституция в толщину, как тетрадка, несолидно. Взяли и подсунули первую попавшуюся толстую книгу. Незнайку на луне. Правда ли? Ельцина уже не спросишь, но я бы не удивилась. Прим. авт.
Мария даже не осознавала масштаб подложенной супругу свиньи! Там целый кабан с выводком получался, ей-ей.
Это — коронационные регалии, они от предков, в них все самое важное происходит, в них заключаются и расторгаются браки, в них коронуют, это практически символ рода.
И его — нет!
Уж скромно молчим про большую государственную печать, которую Мария сперла за компанию. Это кому-то она кружок золота с рукояткой, переплавить и продать, а приличному королю, считай, символ власти. Малой печатью можно обойтись на каждый день, а большой… а без большой вообще не обойтись. И скоро она понадобится.
Заказать копии?
Мария так и предполагала, что это будет сделано. Чего сложного-то? Взял, сделал слепок, или что там, нарисовал по памяти, приказал ювелирам пошустрить… месяц — и сделают. Но женщина не учла местных реалий. Это в век штамповки и массового производства можно такие печати хоть десятками выпускать. А тут-то все кустарно, вручную, хенд-мейд, говоря по импортному, тут все это быстро не выйдет.
Вот она, государственная печать!
На ней есть царапина — покушались на короля, он этой печатью кинжал в сторону отвел, а золото мягкое, клинок его пропахал, а сбоку еще маленькая вмятинка, это король, правда, уже другой, узнал, что ему супруга неверна, и с такой силой опустил печать на стол…
Там целая история с географией. Мария ничего такого не знала, и не понимала, какие слухи сейчас пойдут по королевству. А они еще как и побегут, и поползут, и не удержишь уже… слишком много народу!
Король лишился регалий!
Король лишился благословения богов!
А король-то вообще настоящий⁈
Такое придумают, что сами перепугаются, Иоанн это все понимал преотлично! И сейчас перешел в состояние ледяного бешенства.
Всех убил бы, лишь бы нашлись регалии! Просто — всех!
Но это он еще успеет, а пока…
— Прикажите ко мне королевского ювелира и казначея. Регалии надо искать, но пока нужна временная замена. Далее. Проводить допросы, использовать ВСЕ методы дознания, регалии это не просто так, это надо вынести, это не могло пройти незамеченным! Вызвать Шестой Гвардейский полк. Сейчас у нас на карауле Третий, их в допросную, их заменят Шестой и Второй. Усилить охрану дворца.
— Ваше величество, — ох, лучше бы Бустон молчал, но канцлера подвела добросовестность. — А ее величество…
— Она регалии взять не могла, — отмахнулся Иоанн, — она из своих покоев не выходила.
Выползала.
Через вентиляцию. Но в дымоходе никаких соглядатаев не было, это точно.
— Может, тоже усилить охрану?
Бустона изобретательно послали… в огород. Или еще куда подальше.
— Кому она нужна⁈ Документы на развод готовы⁈
— Д-да, ваше величество!
— Чтобы завтра с утра были у меня на столе, подписанные, так ей и передай!
Иоанн с удовольствием сорвался бы на канцлера, но… пока не время! Подождем!
Бустон поклонился, и ушел выполнять приказ короля. А Иоанн продолжил лютовать и зверствовать. Кого допросить, кого заменить, кого казнить для профилактики…
Он бы всех перевешал, если бы это помогло вернуть утраченные регалии! Но — увы. Оставалось только ждать.
* * *
— Святой отец?
Феликс смотрел на священника достаточно равнодушно.
Решение принято, все, что может сказать или сделать святой отец, уже неважно. Если Феликс может обрести благословение Многоликого, это…
Мария даже и представить не могла, ЧТО это значило для местных людей. Для нее-то все укладывалось в схему: попаданство — обустройство — обретение магии. Как пишут в интернете, тег «ачетакова?». Случилось, получилось, теперь надо с этим как-то жить.
А вот Феликс, повитуха… даже ее внучка, которая уже готова была согласиться на козу, для них это было ЧУДО! Кто ж от такого откажется?
Это как… как выигрыш в лотерею, в которой даже не участвовал, а получишь миллиард, как прекрасная принцесса, которая решила выйти за тебя замуж, как личная улыбка Многоликого.
Пренебречь этой возможностью все равно, что плюнуть Богу в лицо! Предать королеву, которая тебе дала этот шанс?
Примерно так же.
Это подлость, предательство, это будет хуже самоубийства, потому что и тело погибнет, и душа, и как бы проклятие Богов на себя не накликать! Что на себя, на весь свой род!
— Эрр Нейман, я уже отписал королю. И… вы сможете на это время присмотреть за королевой?
— Обещаю от нее не отходить, — честно сказал Феликс.
А что? И не отойдет, просто они из дворца уберутся, только вот куда? Если Мария не отправится в Картен, то куда она хочет поехать?
И куда, и деньги же… надо об этом поговорить с королевой, сегодня же!
— Эрр Феликс, вы понимаете, королева может быть неосторожна, и наш долг уберечь ее от импульсивных поступков, которые могут привести к трагедии.
Феликс кивнул.
— Да, святой отец. Я обещаю приглядеть за королевой, и сделаю все, чтобы она была жива и здорова. Я не хочу подвести его величество.
Слово было сказано — слово было услышано, а что смысл в этих словах был совершенно разным — так что же? На то человеку и дан язык, чтобы скрывать свои мысли.
* * *
Мужчина сидел на башне, и задумчиво смотрел вниз. На город, который лежал у него под ногами.
Да, под ногами…
Подвластный ему? О, нет. Власть принадлежит королю. Но мужчина может кое-что изменить. Сейчас у него на руках два козыря.
Король утратил благословение Богов.
Королева беременна!
И если правильно обыграть две этих карты, можно получить многое, очень многое. Если Иоанн погибнет, беспорядков не будет.
Если сразу же найдутся регалии, тем более. Можно будет объявить, что это Боги благословили королеву и ее сына… да-да, сына. Но действовать надо как можно быстрее, пока в раскладе ничего не поменялось.
Итак, скорее к ювелиру, да не какому-нибудь, а к тому, кто балуется скупкой краденого, его подделкой, переделкой, а то и «медным золотом» не брезгует. Это вам не придворный остолоп, который все по шаблону делает, без выдумки, такие смогут и сделать по рисунку, благо, изобразить мужчина мог, что требуется, и все клейма нанесут, и состарят, еще и лучше настоящих будет!
А вот как будут готовы регалии, ну хоть печать и корона, так можно и начинать.
Или даже не ждать корону? К чему? Корона королевы на месте, в сокровищнице, ЕЁ Боги своего благословения не лишали! Так что печать и скипетр! И начинаем!
Мужчина сплюнул вниз, посмотрел, как плевок подхватил ветер, и негромко, неприятно рассмеялся.
Вы не принимаете меня во внимание, дамы и господа?
Посмотрим, как исказятся ваши лица, когда я стану вашим… нет, не королем. Но регентом, а может, и мужем королевы — запросто!
Итак — ювелир!
* * *
— Пей, вот так…
Чтобы Бертран упустил возможность пообщаться с настоящими шагренцами?
Да никогда!
Интересно же! Вот он и приглядывал, и помогал по мере сил, и Рэн был ему благодарен. Конечно, круглоглазый, и чужак, и вообще… но ведь мальчишка и правда хочет помочь! Старается!
А вот с Джиро совсем худо…
Лекарь спускался к ним, осмотрел друга, и покачал головой.
— Не спасем.
Рэн так и дернулся от этих слов.
— Но может…
— Я могу ампутировать ногу, но ваш друг этого не выдержит.
Рэн замотал головой.
— Нет! Нельзя ампутировать!
Калека… он не сможет жить!
— Тогда могу дать опиум. Он уйдет во сне.
Рэн посмотрел на пакетик, как на врага.
— Нет.
Лекарь пожал плечами.
Шагренцы. Дикари, что тут скажешь? Но не навязываться же им? Не насильно же человеку ногу пилить?
Махнул рукой, да и вышел. А Бертран остался. И — не выдержал. Спросил по-шагренски, коверкая слова, и нещадно перевирая ударения:
— Почему нельзя ампутацию? Он умереть!
Рэн качнул головой.
К чему беседовать с этим мальчишкой? Но Рэн уже понимал, если он будет смотреть на всех сверху вниз, он не сможет выполнить приказ Императора! Не сможет!
Мир огромен, а Шагрен, оказывается, так мал… и в мире столько всего, что ему неведомо!
Почему бы и не начать его узнавать? Хотя бы с этого мальчишки?
— Мы верим, — Рэн тоже плохо говорил на другом языке, но кое-как они понимали друг друга, — Калека не найдет путь к Многоликому Богу.
— Бог милостив, он принимает всех.
— Калека не сможет служить ему, как надо. Умереть калекой — плохо.
Бертран задумчиво кивнул. Ладно, это можно понять, в какие только глупости люди не верят?
— А опиум? Он уйдет во сне…
— Боль надо принимать и бороться с ней. Старики и женщины могут сдаваться, дети могут. Мужчина должен сражаться с врагом. Тогда Многоликий примет его с почестями.
— Он все равно ничего не понимает, он без сознания. Почему нельзя помочь ему?
— Потому что он не принял бы этой помощи.
— Так не говорите ему об этом?
— Многоликий все равно узнает.
Бертран покачал головой.
— Он мог бы уйти тихо, или вообще остаться жив. В монастыре есть монахи, есть безногие и есть безрукие, и они приносят пользу. Они не обуза. Они служат Многоликому.
— Это не жизнь.
— Жизнь та, в которой ты служишь Многоликому.
— Ты не понимаешь.
Бертран пожал плечами.
— А ты объясни, чтобы я понял? Если ты умный? И на, вот, воды выпей, я в нее лимон выжал, на кухне разрешили. Вам восстанавливаться надо.
Рэн послушно глотнул кисловатую жидкость, и с благодарностью поглядел на Бертрана.
На Шагрене никто не стал бы выхаживать чужаков. Просто убили бы, чтобы не возиться. Чтобы не тратить и без того скудные хлеб и воду на посторонних. А тут…
Мальчишка с ними сидит, поит, и лекарь был, и помочь они хотят.
Может, и не таких уж плохие эти круглоглазые? Кто их знает? Учитель говорил смотреть по сторонам, вот Рэн и будет приглядываться.
— Я попробую. Многоликий создал Шагрен для служения ему, и дал нам своего сына. Императора-дракона…
А еще — лучше рассказывать, чем думать. Думать о том, как выполнить поручение Императора. О том, что будет с его другом. О том, как вернуться на Шагрен… и сознаться в своем бессилии. Самый жуткий страх шагренца — не выполнить свой долг.
Сейчас лучше говорить. Говорить о Шагрене и не думать о своем грядущем поражении.
* * *
— Анечка, я должна тебе еще кое-что рассказать, — Мария потерла лоб. Мысли роились, путались, вот как такое сказать ребенку?
Только словами через рот. Дети вообще умнее, чем о них принято думать.
— Ты передумала? Или не возьмешь меня?
Мария сгребла дочь в охапку.
— Не говори ерунды! Я не передумала, я тебя люблю, ты мне нужна! Анечка, милая, это немного другое. Это недавно случилось… пообещай мне, что не будешь кричать?
— Я… я постараюсь.
Мария протянула дочери подушку.
— Прикуси. Можешь заорать от удивления, а нам нельзя, фрейлины не так далеко.
— Да, мама.
С легкой руки Иоанна, обязательно или слуги рядом оказывались, или кто-то из эрр… Мария никого не выделяла, но ведь и не прогонишь просто так? Приходилось терпеть.
Анна прижала подушку к лицу.
Мария отошла на середину комнаты, приложила руку к груди.
— Да свершится воля Многоликого!
И впервые пожалела о своей второй ипостаси. Вот будь она кошкой, как Тина, или фенеком каким, кавайным, дочка бы точно не испугалась. А змея… своеобразное такое животное. Многим ли захочется ласково погладить по чешуйчатой головке двухметровую гюрзу?
То-то и оно!
Мария боялась крика, визга, обморока, боялась, что дочь потом к ней не подойдет, но она недооценила Анну.
— Тьфу! Б… ТЬФУ!!!
Дочка на эмоциях прокусила подушку насквозь, и натуральные куриные перья полезли ей в рот.
Мария подумала, что надо бы за языком следить. А то вот так обогатишь лексикон ребеночку, моряки и грузчики позавидуют!
Анна отплевалась от перьев, шваркнула подушку в сторону, и подошла к матери.
— Мам… можно?
Змея закивала, и не удивилась, когда ее пощупали, сначала осторожно, а потом более уверенно. Почему-то за хвост. Ну, если нравится? Главное, чтобы таскать не вздумали…
— Мама, а ты меня правда понимаешь?
Кивок головы.
— А обратно можешь?
Мария осторожно высвободила хвост из детских ручек, минута — и на полу опять сидит королева. И тоже отплевывается от перьев.
— Зараза!
— Мама, а давно ты так?
— В монастыре, — Мария не стала скрывать, честно рассказала, как это получилось, и что за превращением последовало. Они сидели на полу, в ошметках перьев, Анна крепко прижалась к матери, и обхватила ее руками за талию.
Страшно же! Нет-нет, змеи она как раз не боялась. А вот понять, что она могла потерять маму… вот где жуть-то!
Логичным был и ее вопрос.
— Мама, а я так смогу?
— Не сейчас. Когда созреешь, — Мария не стала говорить, что может и не получиться, сказала о том, что важнее. О времени.
— Когда соз… поняла. Я подожду немного. Мам, а если бы папа узнал, он мог бы передумать?
Мария качнула головой.
— Меня за это еще быстрее убьют. И папа не защитит, сама подумай?
Анна думала недолго.
— Я поеду с тобой, мама. Не бойся, у нас все будет хорошо!
И как тут было не поцеловать родного ребенка?
Тьфу, чертовы перья!!!
* * *
Ханс и тейн сидели за столом. Сидели, что-то считали на листе бумаги, прикидывали.
— Да, пожалуй, — согласился тейн. — Но нужен будет погонщик, человек, который сможет справиться с гнусными тварями.
— Кого ты предложишь?
— Брат Тома домосед, ему не нравится путешествовать. А вот брат Винс открыт для новых впечатлений, он будет рад съездить хоть куда, ваше величество.
Ханс кивнул.
— Тогда так и поступим. Сколько их нужно?
— Я думаю, троих хватит. Одного нюхача и двух силачей.
— Вы уверены, что он с ними справится?
— Ваше величество, с таким числом он справиться может. И случись что… если кто-то выйдет из-под контроля, его смогут утихомирить.
— Это меня не волнует. Даже если какая-то из тварей сбежит, ничего страшного. Сколько раз они сбегали у вас из клеток?
Тейн скривился.
Сбегали, было дело. И убивали, и терроризировали город, и отловить их удавалось далеко не сразу. Тейну это надолго запомнилось.
— Ваше величество… убежит, и будет убивать, пока не остановят.
Его величество щедро махнул рукой.
— Пусть бежит. Пусть убивает, меня это мало волнует, пусть хоть что делают! Это Эрланд, это не мои проблемы. Пока. А вот потом для Вернера будет легко их решить, а народу приятно.
— Вы мудры, как всегда, ваше величество. Я не подумал…
— Для того, чтобы думать, есть я, — отмахнулся Ханс. Тейн вежливо склонил голову, ну да, есть два мнения, королевское и неправильное. А кто не согласен, может отправляться… к брату Тома на опыты. Там ему подробно разъяснят всю пагубность подобных заблуждений. — Трое тварей, брат Винс, и пусть ищут. А потом можно и в Эрланд поглубже заехать.
— Зачем, ваше величество?
— Вернер поможет и подскажет. Я думаю, если Иоанн выедет на охоту… так, к примеру, или куда-то еще из столицы… и совершенно случайно сбежит кто-то из зверушек…
Тейн закивал.
Ну да, ну да. Одно нападение, и Иоанна нет, а вот обвинить в этом Фарданию не удастся. Это у вас король лишается благословения Богов, это на вашего короля нападают монстры… ну, не такие уж они и чудовища… наверное. Но сильны, быстры и опасны. И стоит им унюхать кровь, как они теряют разум, самое себя в клочья разорвать готовы, лишь бы добраться до источника алой жидкости. Может, Иоанна и спасет охрана. А может, и нет, на такое сложно рассчитывать.
— Ваше величество, я все выполню…
— Срок — четыре дня. Потом все должно быть готово к погрузке на корабль.
Тоже верно. Не по суще же их везти, это долго, а вот посадить на корабль, и сплавиться по той же Ирте — милое дело! От Ирты до столицы может, и есть два дня пути, в самый раз будет.
Тейн прикинул кто, что, кого послать, и кивнул.
— Будет исполнено, ваше величество.
Ханс кивнул.
Не то, чтобы он сомневался, но с тейном пока стоит держаться повежливее. Вот потом, когда он не будет нужен, дело другое. Потом его и убить можно будет.
А пока…
Пока — пусть поживет. Пока он еще нужен.
Хотя чем дальше, тем больше король сомневался в его необходимости. Потрачено жуткое количество золота, времени, людей, а где результат?
Полученные монстры — это НЕ ТО, что хотелось бы. Нужен-то второй облик, нужно долголетие, сила, нужно то, чем обладали двуипостасные, а вместо этого у них просто несколько десятков монстров. Есть и три человека, но толку от их внешности? Выглядят они людьми, но страдают от болей, не принимают второй облик, живут всего пару лет — тьфу, а не результат! Обещали гору золота, выдали гору навоза. Так что Ханс все больше разочаровывался в тейне и его обещаниях. Тейн-то моложе его в два раза, у него еще есть возможность подождать, а у Ханса уже нет.
А где-то ходят два настоящих двуипостасных!
Уже — два!
Понимаете, чем это грозит? Что их будет десять, двадцать, тридцать — и не здесь, не под мудрым и чутким руководством Ханса! А это уже — сила! Сила, которая может стать противовесом для его планов. А тейн даже найти их не может! И куда это годится?
Нужна ли Хансу такая ерунда, да за такие деньги?
Пока нужна, а вот потом… может, стоит ограничиться присоединением Эрланда? Отличный куш, между прочим, богатый и плодородный, и хватит его на несколько поколений, а там пусть потомки сами еще что придумают?
А умирать не хочется.
Но ведь и выхода другого Ханс просто не видел… ладно! Тогда он просто будет делать то, что должен, присоединять Эрланд, а уж дети сами потом разберутся. Им будет легче.
Тейн?
А тейна он при жизни разберет на запчасти. Есть у него такое сильное желание… вот, сначала Эрланд, а потом тейн. Или оставить пока? Чудовища тоже бывают полезны, будь это монстры или люди… главное, чтобы на них ошейник и поводок был. И намордник!
Тейн тоже смотрел на короля преданными глазами, только вот мысли его были далеко не верноподданическими.
Он-то как раз считал, что его величество, простите, жлоб и скот! Не понимает он, ЧТО можно получить из благословения Многоликого! Да, первые опыты не такие удачные, но даже сейчас, полученные существа намного сильнее людей, быстрее, а что не слишком умны, так это и неплохо! А если их будет много?
Если, как тот же Линок, будут похожи на людей, будут спать с людьми, иметь общее потомство? Жаль, тот же Линок никого оплодотворить не успел. Но может, еще двое, которые у них есть? Надо им просто девок подкладывать, побольше и почаще!
Это же золотое дно!
Ребенок может наследовать все положительные качества своего отца, а дальше… ооооо, дальше можно столько всего! Может, на этом ребенке и благословение Многоликого как раз сработает? Почему нет?
Это не просто деньги, это власть над миром!
И получившиеся монстры тоже сюда отлично вписываются. Как войско — вполне. Вот были мусорные бесполезные люди, а получатся из них полезные и преданные существа!
Те, кто сильнее, те, кто умнее, тот, кто всем этим управляет.
К примеру, он.
Хансу этого не понять, ну так Ханс и стар уже, зато его сын более склонен прислушиваться к новым веяниям, да и внук не отстанет. Так что проект продолжится, к большой радости тейна. А уж как воспользоваться результатами, он придумает.
И если еще к Фардании присоединится Эрланд, это просто прекрасно! Для тейна прекрасно, конечно же! Подумайте сами, это другая страна, чтобы ее встроить в пространство Фардании, ее элиту, ее интересы, ее финансовую систему, придется потратить время. И он преотлично воспользуется этим временем. В своих, разумеется, целях.
А дальше…
Королю — мирское, богам — духовное. А божьим слугам — и то, и другое. А что вас удивляет? Как можно служить богам, если тебе самому плохо? Если ты испытываешь жажду, голод, холод, если тебе чего-то не хватает? Вот утоли свою нужду, а там уж и послужить можно. Кто-то иначе думает?
А тейн за каждого идиота не в ответе. У него — вот так. И если Многоликий не против, то какое всем остальным дело?
Так что…
Пусть Ханс решает это дело с Эрландом. А потом… потом будет видно, кому править, а кому отправляться к Многоликому с отчетом.
Двое мужчин смотрели друг на друга.
Две бешеные крысы в одной клетке.