Глава 2

Саймон смотрел на эрра Марко добрым-добрым взглядом. Наверное, в этом все короли похожи. Улыбаются они как-то так… Марко почувствовал, что у него задрожали колени.

Ханс тоже так смотрел.

И сразу становилось ясно, что и ты в его власти, и твоя семья, и захочет он – оборвет ваши жизни. Легко и непринужденно, одним росчерком пера. Еще и радоваться будете, если одной плахой отделаетесь!

Спустя минуту его величество моргнул, и рассеялось впечатление. Сидит на троне пожилой усталый мужчина, смотрит серьезно так…

– Рассказывайте, эрр Шедан. Если отец Роман счел необходимым отправить вас ко мне, это не просто так. Верно же?

Марко опустился на колени.

– Все верно, ваше величество. Я благодарен святому отцу за эту помощь, в противном случае я был бы уже мертв. Я не уберег его высочество Вернера.

– Вы? – поднял брови Саймон. – Отец Роман отписал мне иное.

Марко потупился.

– Я… я должен был его удержать, остановить, убедить, что это не дело, что надо все доверить слугам. Тогда его высочество уцелел бы.

– По порядку, эрр Шедан. Рассказывайте по порядку.

Марко повиновался.

– Все началось, ваше величество, когда по Атрее поползли слухи. О чудовище, которое пожирает людей. Приходит по ночам, в дома не врывается, но и не боится. Просто подходит к окнам, смотрит, принюхивается, стонет от отчаяния, а потом уходит. Но если оно повстречает кого-то на улице – горе несчастным. Разорвет и сожрет.

– Неужели не нашлось достаточно охотников? Извести эту дрянь?

– Ох, ваше величество… охотников эта тварь извела несколько десятков. А потом я узнал… совершенно случайно.

– Случайно?

Эрр Марко вздохнул.

– Я мужчина, ваше величество. И связи у меня случаются. В том числе и связь с одной милейшей женщиной, вдовой палача. Его имя Павло… Павло Мадар.

– Павло Мадар.

– Беата, его супруга, поневоле знала о работе мужа. Она и рассказала, что в подземельях храма Многоликого, главного храма Фардании, творится неладное. Туда приводят людей, и там… их не пытают и не мучают, их не прижигают каленым железом, но с ними делают нечто другое. Им дают что-то… Павло называл это волшебным порошком и ни разу не проговорился супруге о том, как его делают. Может, и сам не знал. Но в результате в подземелье из людей получалось… нечто. Полулюди-полузвери.

– Та-ак…

– Обычно они быстро умирали. Но иногда… получались полуразумные твари, похожие на животных, невероятно быстрые и сильные, жестокие и любящие кровь. Если такой твари удавалось вырваться в город, она начинала убивать. Не каждую ночь, но достаточно часто. А еще такие твари получали вкус к человеческому мясу.

– Вот как…

– Я не знаю, что придумала Беата, а что ей правда рассказывал муж. Но она особа очень… приземленная. Она просто не могла такое выдумать. И вроде как за этим стоит сам тейн.

– Тейн?

– Второй облик – благословение Многоликого. И может быть, они искали какой-то способ его получить для себя… не нашли.

– Там, где человек лезет в дела творца, добра не жди.

– Да, ваше величество. Тогда я посчитал это сказками, мы встречались с Беатой, потом меня назначили послом в Эрланд. И вот тогда…

Саймон внимательно слушал про эрра Сарана, про тех, кого привез с собой Вернер, про приступы, про то, что рассказывал ему эрр Линок, когда мужчине было особенно плохо, слушал, думал…

Потом подвел итоги.

– Эрр Шедан, я доволен. Вы получите убежище в моей стране, получите новое имя, я защищу вас и вашу семью. Но вам придется все это повторить перед конклавом, если потребуется.

– Хоть перед всеми богами разом, – твердо ответил эрр Шедан. Он был бледен, руки у него дрожали, но голубые глаза смотрели твердо. – Так с людьми нельзя, ни с кем нельзя…

И Саймон был с ним совершенно согласен.

М-да…

Вырисовывалась интересная картина…

* * *

Тома обходил клетки.

Лично проверял каждого «недозверя», контролировал пульс, дыхание, записывал мельчайшие признаки.

Уже и не вспомнить сейчас, как боялся когда-то Тома первых своих опытов. Как шарахался от них, как надеялся, что не кинутся…

Сейчас-то все у него отработано, продумано…

Тома не мог сделать полноценного двуипостасного, но сделать вполне контролируемого монстра он мог. Полулюди-полузвери, послушные его воле. Или воле того, на кого укажет Тома. Жаль только, что живут недолго.

Почему-то так получалось… если прикармливать прахом с добавлением нескольких трав, твари получались покорные и легко поддающиеся дрессировке, Тома они воспринимали как хозяина и делали все приказанное. Даже не как хозяина – как глас с небес.

Но жили они очень и очень недолго. Может, полгода-год.

Тома понимал, что такие опыты проводились на Шагрене, что это все делалось на настоящих двуипостасных, чтобы подчинить их своей воле, но срабатывало, видимо, плохо уже тогда. Люди, благословленные Многоликим, просто умирали.

Для них эти травы становились со временем ядом, и – все. Конец.

Но тейн неожиданно заинтересовался.

А что? Расходного материала много, какая разница, бездомным больше, бездомным меньше, а покорные его воле сильные и хищные твари – это же отлично! И всего-то надо добавлять им дозу порошочка в еду. А потом…

Не получат они новую щепотку травы – так и будут корчиться от боли, встать не смогут. Так что будут повиноваться.

Боль и страх – это все понимают, даже полуразумные твари.

Вот и не боялся Тома ничего, ходил среди них спокойно.

Все же молодцы эти шагренцы, столько всего интересного напридумывали! А Тома смог развить, улучшить, добавить что-то свое… он тоже умный.

И Винс…

Ох, Винно, где же ты?!

Такая тоска зеленая накатила… Тома дураком не был, надеялся до последнего, только вот это сердцем. А умом он отлично понимал, что если Винно сохранил бы разум, то прибежал. А если нет, значит, разума у него нет, это обычная дикая и хищная тварь.

Может ли он выжить здесь? При таком раскладе?

Нет. Правильный ответ – не сможет.

Рано или поздно его убьют… думать об этом не хотелось, НЕ думать не получалось, тоска накатывала и заедала хуже ядовитой гадины…

Оставалась только работа, которую надо было делать.

Пока еще оставалась.

Пока это было важно.

А потом?

А рука все чаще тянулась к кувшинчику с вином, и дни становились все более серыми и тоскливыми… Винно, где ты? Что с тобой, дорогой?

Смог бы брат Тома, так завыл бы, да вот беда – человек он, не животное. Впрочем, твари в клетках это вполне компенсировали своим ревом, воем, скрежетом…

Тома привычно раздавал травяные пастилки.

Пусть жрут.

Когда придет время, тейн найдет, куда их пристроить, главное, не тянуть слишком долго, а то помрет… Вот тот, наверное, через месяц-полтора, надо уже сейчас подобрать кого-то на замену. Таких, послушных тварей, у них всегда штук десять-пятнадцать по клеткам сидело. И пусть.

Всякое отребье не жалко…

И клетки есть свободные, самых неуправляемых пришлось в лес выпустить, так что место есть, можно новых тварей поднабрать…

Тома даже не улыбнулся, предвкушая процесс. Раньше он бы все с Винно обсудил, раньше они бы спорили до хрипоты, смеялись… а сейчас это просто работа.

Просто рутина… Правда, выпить, что ли?

Тоска…

* * *

В этот раз императору повезло.

Да-да, можно это назвать везением.

Когда началось землетрясение, Мушаши был в храме. Ехал в храм.

Конечно, носильщики уронили паланкин, и император прилично так треснулся копчиком. Конечно, надо будет их казнить.

Но…

Окажись он сейчас во дворце, было бы хуже. Потому что даже отсюда видно, что один из куполов дворца просто обвалился.

Мушаши представил, что мог быть ТАМ, и его затрясло.

И накатила совершенно иррациональная ярость.

На что? А на все!

На Шагрен, пропади он пропадом, на землетрясение, на двуипостасных, которые погибли и новых не родилось… почему так? Просто – почему?!

Раньше рождались, а сейчас – нет!

На Рэна Тори – где его носит, каналью, и на Ишуро Тори, на все семейство, на чернозубых – тоже на всех сразу… Ярости было так много, что она давила, душила, Мушаши просто задыхался от бешенства и выпустить его не мог никуда. Никто не рисковал подходить к императору, так что пришлось срывать злость на первом, кто попался, – на одном из носильщиков. Не успел тот вовремя отпрыгнуть, вот его паланкином и придавило.

Мушаши от души пинал бедолагу, даже не думая, как он выглядит со стороны. Да и кому какая разница?!

Он – император!

Он властен в жизни и смерти любого на острове, и когда случается вот такое…

– ИШУРО!!!

– Да, мой император.

– Сколько еще можно ждать твоего брата?!

– Ваше величество, Рэн все сделает! Я верю ему, как себе.

Мушаши сдвинул брови.

– Смотри. Если он задержится, ты ответишь головой.

Ишуро молча поклонился. Как прикажет император, так-то.

Мушаши подождал пару минут, не скажет ли Тори что-то еще, но не дождался и кивнул на носильщиков.

– Всех казнить. И вызови вторую смену из дворца.

– Да, мой император.

– Поеду в храм. Пусть Многоликий поможет нам!

Ишуро промолчал. А что тут скажешь? Пусть поможет… и ему тоже. Жить Ишуро Тори очень хотелось… но где же Рэн?! Где его Многоликий носит?!

* * *

Давно с Хансом такого не было.

Вроде бы стоял, а потом потемнело все перед глазами, закружился черный снег, и король еще успел удивиться, как так?

Снег – и черный?

Очнулся он уже на полу.

Хорошо еще, что в кабинете он на ту минуту был один, Ханс ненавидел, когда ему мешали работать с бумагами, вот и отослал всех, даже секретаря.

Но мало ли что не видел? Результат же от этого не поменяется, верно?

Ханс медленно поднялся, сначала на колени, и это было разумно. Тут же дурнота накатила, снова мир пошатнулся, но теперь он уже устоял и схватился за колокольчик, позвал на помощь…

– В спальню меня! И лекаря!

Слуги завертелись рядом, и Ханс прикрыл глаза. Раздражали – ВСЕ. Вообще, все.

И лекарь, который спустя час, осмотрев пациента и расспросив обо всем, о чем можно, спрятал глаза. Явно сказать что-то такое хочет, а не может, боится… ну?!

– Ваше величество… плохо все.

Ханс и так понимал, что плохо. Но насколько?

– Я тебе не баба брюхатая, так что говори прямо!

Лекарь вздохнул.

– Может, полгода. Но скорее всего, и того меньше.

Ханс на миг прикрыл глаза.

А вот так! Оказывается, до последнего на что-то надеялся, думал, мечтал…

– Что со мной?

– Кровяные жилы, ваше величество. Они изношены и не справляются, сегодня одна из них лопнула, когда лопнет следующая, я не знаю. И чем это будет грозить – тоже.

– Грозить?

– Смерть. Может, паралич, может, безумие или что-то еще… я не знаю, ваше величество.

Ханс скрипнул зубами.

– Выйди вон. И прикажи позвать тейна.

Лекарь так и сделал. Сообщать королю сложные диагнозы… Уцелел? Уже повезло! А могли бы и казнить. Лучше он сейчас будет держаться подальше от его величества. Целее будет, ей-ей. А что он может сделать против природы? С ней же не поспоришь?

* * *

И тейн, и Фридрих себя ждать не заставили, наверное, тейн во дворце был. Ханс посмотрел на них, и мужчины отвели глаза.

– Чего жметесь?

– Ваше величество, у вас глаза красные, – не стал скрывать тейн.

Из-за чего-то у короля белки налились кровью, и глаза словно два провала в кровавом море… очень неприятно такое видеть!

Ханс, который и сам чувствовал, что зрение стало хуже, злобно выругался. Мужчины слушали молча.

– Ладно, – наконец пришел в себя бывший король. – Тейн, мне нужен твой умелец.

– Эммм… ваше величество, вы все же хотите попробовать?

– Сделать, – оборвал Ханс. – Если не сделаю, точно умру. Если сделаю, может, и умру, но авось попозже. И попробую, каково это, когда вторая ипостась. Вдруг да получится?

– У брата Тома пока еще не все получилось, ваше величество.

Ханс выразительно скривился.

– У меня больше нет времени, тейн. Так что… пусть постарается.

– Это я обещаю, ваше величество.

Ханс кивнул.

Не было бы ему так плохо, точно бы поругался или потребовал гарантий, постарался надавить… ничего, Фридрих справится с этим. А у Ханса опять снежинки перед глазами плыли, и подташнивало…

– Где там зелье, которое лекарь приволок?

– Вот, отец. Выпей.

– Давай сюда. И чтобы завтра тут твой умелец был, тейн. Надо начинать, чего тянуть?

Никто и спорить не стал. Король сказал?

Значит, так и надо сделать. И брат Тома тут будет, и король будет принимать лекарства… даже если ему пара лет останется, все равно это больше, чем то, что врач обещает.

Хансу очень хотелось жить. Любой ценой.

* * *

– Весна идет, весне дорогу, – Мария напевала песню, которую помнила еще из той жизни[8].

Фальшивила она нещадно, но где тут музыкальные критики? Нет? И нечего им тут заводиться! Сколько они настоящих талантов в угол запинали, и подумать страшно. Нет уж! Тут народ судит. Понравишься ты – послушают. А нет – гнилой репой по морде, очень освежающе действует.

Весна действительно наступала на поместье Стоунов, медленно и неотвратимо.

Вчера еще не было, а сегодня – здравствуй, первый листик. Или привет первому комару в сезоне. Эти сволочи и двуипостасных жрут, и титулованных, если что, им плевать, какой у тебя статус, им гемоглобин важен.

Беременность плавно подходила к концу, скоро ожидались роды, так что Мария удвоила осторожность.

Хотя и так-то…

– Эрра Мария, позволите?

Рикардо, возникнув словно из ниоткуда, поддержал ее под руку. Мария благодарно оперлась на мужчину, тот даже не дрогнул, словно и не заметив ее веса.

– Спасибо.

– Эрра Мария, у нас тренировка сегодня. Ночью.

– С удовольствием приду посмотреть, – от души сказала Мария.

Выглядело это и правда захватывающе.

После своего превращения Рикардо не успокоился. А что? Если он такой, то, может, и еще кто-то есть на эскадре?

Как оказалось – есть. Еще восемнадцать человек, прямо как на подбор. Правда, морских змеев больше не было. Зато среди моряков оказались четыре тюленя, два альбатроса, восемь касаток, четыре дельфина и два кита. С китами Мария чуть вообще в обморок не упала.

Откуда?!

Это ж не абы кто… это КИТ! Ладно, не синий кит, а горбатый кит, два горбатых кита, но ведь это все равно десять метров длины и больше десяти тонн веса.

КАК все это получается, а?!

Мария свято была уверена, что все можно объяснить научно. Вывести закономерности, разобраться, прикинуть одно к другому… ну хоть что-то и как-то! И если со змеей, кошкой, газелью масса человека еще как-то коррелирует, разница в два или три раза, пусть даже в десять – это не так страшно! Но кит?! Там же сотни раз! Человек весит сто килограммов, кит десять тонн, получается в сто раз?! И это еще приблизительно?

Как это может получаться?

А у местных на все один ответ.

Благословение Многоликого. И смотрят такими глазами… На Марию смотрят, как на икону.

Ладно, главбуху не привыкать, на нее так регулярно смотрели, когда она организацию из разных пакостей вытаскивала или от финансовых ям отводила. И все равно неприятно.

В том мире она сама, своими силами работала.

В этом – все решил за нее Многоликий.

А вдруг он обратно перерешает?

Мария понимала, что так не будет, но все равно неприятно, когда не ты сама, своим трудом и горбом чего-то добиваешься, а тебе дают подарок. И что с тебя за него спросят?

Кто еще знает…

– Эрра Мария, это вам.

Рикардо достал из-за спины и протянул Марии букетик ее любимых цветов. Лиловых первоцветов.

Подснежники Мария почему-то не очень любила, а вот эти, фиолетовые пушистики, обожала. Сама не рвала, но всегда покупала букетики.

– Спасибо, Рикардо!

Адмирал опустил глаза.

– Мария… я хотел сказать… вы всегда можете на меня рассчитывать. Всегда.

Вскинул голову, и взгляд синих глаз сказал Марии намного больше, чем мог бы сказать сам Рикардо.

Глухо забилось сердце.

– Я замужем. И жду ребенка.

– Знаю. Я ни на что не рассчитываю, Мария. Я просто буду рядом.

И что было ответить на эти слова?

Мария и не стала отвечать. Она просто коснулась рукой щеки адмирала.

– Все будет хорошо, Рикардо. Рано или поздно…

А если в это верить, оно и правда сбывается. Только надо очень-очень верить.

* * *

Рикардо проводил ее величество до поместья Стоунов, а сам отправился к морю.

Недолго думая, кинулся оземь, перекинулся в змея, сполз в море и поплыл вперед, рассекая волны мощным хвостом.

Куда?

А разве это важно – куда? От своих мыслей не спрячешься, не уплывешь, не заставишь себя думать о чем-то другом.

Мария…

Королева Мария…

Красивая ли она?

Рикардо не мог на это ответить. Она не красивая, она прекрасная. И она словно светится изнутри, это такое ощущение рядом с ней, словно от нее волна тепла идет. Ровного, доброжелательного, и руки к ней протянуть хочется, и погреться…

Рикардо смотрел на горизонт, а видел совсем другое. Вот Мария, смеющаяся, на ковре, обыгрывает Мелиссу в карты и легонько щелкает последней картой по носу. Девушка дуется минуту, а потом начинает весело смеяться.

Вот Анна обыгрывает Марию и делает ей погоны из карт. И смеется уже сама Мария.

Вот Мария и Тина в четыре руки лепят печенье, а потом угощают всех. Печенье, кстати, удивительно вкусное.

Вот Анна играет на клавесине, а Мария с улыбкой смотрит на дочку. И живот гладит. Она уже любит этого ребенка. Будет любить.

Вот…

Мария, Мария, еще раз Мария…

Твое величество, моя королева… когда я успел в тебя влюбиться? Когда потерял свое сердце? Когда твоя улыбка стала для меня ярче солнечного луча?

Когда я понял, что готов отдать все за один твой радостный взгляд?

Когда я тебя полюбил?

Море плескалось вокруг, море шутливо дергало за хвост громадного змея, а на душе у Рикардо бушевал настоящий двенадцатибалльный шторм. Может, и посильнее…

Мария…

Она королева, а он просто ее адмирал. Им никогда не быть вместе, она жена его величества Иоанна. А любить… любить он королеву не перестанет.

Никогда.

Мария…

Не моя Мария…

И от этого было удивительно больно.

* * *

Поместье Стоунов открылось внезапно.

Вот только что ничего не было – и здрасьте-нате, повернула дорога и в изгибе холма лежит дом, как на ладони.

Уютный такой дом.

Рэн потер грудь.

– Кхм…

Последнее время шагренца мучил жестокий кашель.

Бертран промолчал. Он уже прекрасно усвоил шагренскую философию, и про слабость он тоже помнил.

Нельзя тебе проявлять слабость?

Вот и отлично, и не надо. Не проявляй. Я, когда буду с хозяевами договариваться, сам им все скажу. Мне-то можно, я не дикарь островной какой!

Выговорю я тебе и чашку горячего вина, и горсть жира – грудь растереть. Никуда ты не денешься!

Сам займусь!

Рэн покосился на друга, словно прочитав его мысли, но тоже промолчал. Все равно переспорить Бертрана ему не удавалось ни разу.

А еще…

У него было такое странное чувство, словно его впереди ждет что-то хорошее. Тянет его вперед, тянет так, что бегом бы побежал! Но пока нельзя.

Неосознанно Рэн все ускорял и ускорял шаг, но Бертран молчал.

Что-то с другом творится неладное… еще и Шагрен его, будь он неладен… Рэну придется туда возвращаться. А сможет ли он уйти с этого острова?

Захочет ли?

У Бертрана пока не было ответов.

Да и пусть их, сейчас главное здоровье другу поправить. Бертран вырос возле реки, отлично он знал, как такой, вроде бы несерьезный, кашель легко превращается в жестокую лихорадку, а потом и в кровохарканье! А все потому, что человек легко к нему отнесся!

Нет уж!

Как миленький лечиться будешь! Сам пригляжу!

* * *

Разговор привычно начал Бертран. Поклонился, как привык, улыбнулся чуточку заискивающе, но все же с достоинством. Не бродяги на постой просятся, нет! Честные путешественники, готовые честно же и отработать свой ночлег!

– Вечера доброго. Не пустите ли переночевать, а то и остановиться на пару дней? Отработаем, как скажете!

В лице лакея ничего не дрогнуло. Не его это дело – решать, кого и куда.

– Сейчас прикажу исса Шента позвать, пусть он решает.

Исс Шент долго себя ждать не заставил. Вышел на крыльцо, прищурился.

– Шагренец? Что привело вас сюда?

Бертран поклонился.

– Путники мы, исс…

А больше он ничего сказать и не успел. Шевельнулся, потеплел на груди Рэна Тори камень Многоликого, отзываясь на присутствие двуипостасного. Рэн аж охнул, так горячо стало. И сияние сквозь одежду пробиваться начало.

Но это-то полбеды, а вот что его исс Шент почувствовал…

– И с таким интересным камушком – путники? – сощурился он. – Ну, проходите в дом. Найдется, кому с вами поговорить.

Рэн закрыл ладонью камень.

– Ты…

– Проблемы, исс Шент?

Феликс тоже камешек почувствовал, даже и сильнее. Все же эрр и потомок эрров, а может, и просто летучие мыши более чувствительны. Барсук более приземленный, он своему нюху скорее поверит, чем тонким материям, а летучая мышь – существо возвышенное, все на вдохновении, на ультразвуке.

Рэн развернулся.

Камень едва не обжег его.

– И ты?!

Феликс улыбнулся. Одним краешком губ, холодно, недобро.

– Я – да. А вот кто ты и что привело тебя сюда?

Рука его гуляла по рукояти кинжала, танцевала, ласкала холодное железо, и Рэн чутьем опытного воина понял – перед ним равный соперник. Даже не так. Не просто равный, а тот, кто его превосходит в несколько раз. Равными они были, когда Феликс был человеком. Сейчас он двуипостасный, он по определению сильнее, быстрее, опаснее Рэна. В схватке он его сделает. Легко.

Это еще не учитывая помощь вот этого, второго… он тоже в стороне не останется. Наверняка.

И Рэн, махнув рукой на всю дипломатию, упал на колени.

– Шагрен погибает! Мне нужен дракон!

Мужчины переглянулись.

Вот ведь незадача, дракона-то у них и не было. Ни одного.

Первым принял решение Феликс.

– Проходите в дом. Оружия я тебе, путник, уж прости, не оставлю. Ты и сам по себе опасен. Переночуете, поужинаете, позавтракаете, а мы пока и решим, что с вами делать.

– Убить? – вмешался Бертран. – Простите, я против.

Феликс поднял брови.

– Убить? За что?

– Было бы кого, а за что – всегда найдется, – опыт у Бертрана уже был, и повторять он его не собирался. Тейна хватило за глаза.

– Вы пришли с миром, и мы не причиним вам вреда, – заверил Феликс. – Но и дракон… это не в нашей власти. Мы сами… вассалы другого человека. Осененного милостью Многоликого.

Рэн медленно кивнул.

– Я… на Шагрене об этом узнали.

Феликс махнул рукой.

– Пойдемте на кухню. Там поговорим, там и оружие оставите, и покушать там можно. Покушаем, послушаем…

Бертран подумал пару минут, но Рэн уже поднялся с колен.

– Дай слово, что не причинишь нам вреда.

Феликс кивнул.

– Из этого дома вы уйдете живыми и невредимыми. Мое слово.

Кто ему мешает напасть прямо за порогом? Да никто! И вообще, это плохой тон в своем доме людей резать. Ладно-ладно, даже если он тут просто гостит, все равно это неправильно. Потом исс Шент ворчать будет за испорченный кровью паркет. Зануда!

Одно слово – барсук!

* * *

Похлебка была огненной и вкусной, кухня теплой и светлой, да и сами хозяева не чванились. Уселись за столом напротив, тоже по миске похлебки у кухарки попросили. Та и не возражала.

Феликса вообще все женское население поместья любило, а исс Шент… это вообще свое, родное.

– Кушайте на здоровье.

Словно по волшебству появилась на столе и тарелка с ломтями хлеба, сыра, ветчины, тарелка с зеленью, и Феликс принялся сооружать себе бутерброд.

Да-да, Мария ввела его в моду. Тут просто клали мясо на хлеб и жевали, а она, вспомнив старые навыки, и тарталетки показала, и канапе, и бутерброды разных видов. А что?

Прогрессорство?

Вовсе нет, ей просто самой так нравится!

Местные оценили удобство и вкус, и кухарка легко переняла рецепты.

Бертран смотрел на это с удивлением.

– Попробуй, – заметил Феликс его взгляд. – Это вкусно.

– Хорошо, эрр…

– Нейман. Эрр Феликс Нейман. Это исс Теос Шент.

– Исс? Не эрр?

– Пока не эрр, – отмахнулся Феликс. – Долгая история.

Став двуипостасным, титул эрра Теос Шент не получил. А как?

Королю подать заявочку? Или в Фарданию съездить, на Конклав?

Что-то не тянуло мужчину на такие экзотические виды самоубийства. Королева, понятно, в любой момент его эрром сделала бы, но у нее самой сейчас власти нет. Она то ли жива, то ли мертва…

Вроде как и смерть ее признали, и король числился свободным на момент свадьбы, но брак-то с Дианочкой Конклав не утвердил и по сей день! И короновать ее не разрешил.

Сейчас она вроде как жена, и дети ее будут законными, но не королева. Морганатический брак, этим все сказано. Слова «мезальянс» тут не знали.

А так, что сын его величества от эрры Ирены, что сын его величества от эрры Дианы… равнозначно.

Иоанн злился, но что толку? В Конклав лучше не плеваться, если они соберутся, от тебя лепешка мокрая останется. Печальная такая. Кардинал Рентский тут тоже помочь не мог.

Вроде как тейн-то и на стороне Иоанна, а вот остальные уперлись. Год!

Не выдержал его величество траур? А зря!

Король – пример для подданных! И придется им этот пример подавать или добровольно, или… тоже добровольно. Не нравится – отрекайся от престола, поди, крестьянином-то оно жить проще, им можно и вовсе траур не соблюдать. Какие тут год-два, когда и за скотиной ходить надо, и в доме прибирать, и детям обед варить, и в поле работать… один человек и не выдюжит такого! Так что крестьянам точно проще.

Но не рассказывать же об этом мальчишке? Ему-то зачем?

Бертран и не настаивал. Откусил от бутерброда, который впихнул ему Феликс, задумался, а потом активно задвигал челюстями.

– Вкушно…

– Ешь спокойно.

Рэн тоже положил в рот ложку похлебки. Вкусно, чего уж там! Жирный бульон, нежная рыба, свежая зелень сверху, давно он ничего такого вкусного не ел. А не лезет…

Шагрен.

Вот Рэн нашел, кажется, тех, кто ему нужен. А что сказать?

Что сделать?

Сейчас он понимает, как глупы были планы императора. Притащить силком! Да кого?

Эти двое… да, даже эти двое просто положили бы в рядочек весь его отряд и пошли мыть лапы. От них и сейчас сила идет… Рэн ее чувствует!

И что делать?

Что говорить?

Рэн решился и бухнул, как камень в воду.

– Шагрен погибает.

– Подробнее, – мурлыкнул Феликс. – С этого места подробнее, пожалуйста.

Все же кошка на гербе просто так не рисовалась. Были у него кошачьи предки, были, а что он сам мышь, так ведь летучая! Они тоже особо никого не пожалеют.

Картен и Шагрен друг друга сильно и давно не любили, так что…

Погибает?

Пожалуйста, причины, сроки и подробности. А там и подумаем, радоваться или огорчаться.

Рэн опустил ложку в тарелку и принялся излагать в подробностях.

– Шагрен – остров, на котором есть вулкан.

– Это мы знаем.

– Он дает нам тепло, он позволяет получить два урожая даже на скудной почве, он дает нам теплые зимы, у наших берегов теплые течения и достаточно рыбы и прочего, чтобы мы выжили. Он – наше спасение. Но недавно он начал трясти землю.

– Та-ак, – напрягся Феликс.

– Было пророчество, если не найдется Дракон, Шагрен погибнет.

– У вас же император вроде как дракон? – удивился Феликс. – Вы везде так пишете, и в дипломатических письмах даже значится Император-дракон?

Рэн прикусил губу.

За такое отношение к Божественному Императору он бы раньше…

Убил бы.

А сейчас что делать? Только признать правду.

– Император… это титул. Но нужен настоящий дракон. Тот, кто сможет утихомирить вулкан. В противном случае Шагрен погибнет, я знаю.

– Откуда?

– Было предсказание…

Феликс кивнул.

К предсказаниям он относился вполне серьезно. Мало ли что бывает в жизни?

Может, и погибнет Шагрен, вполне реально. Только вот…

– А как дракон должен остановить вулкан?

Рэн развел руками.

– Может быть, Император знает. Мне это неведомо.

– И здесь-то ты зачем? У нас дракона нет! А камень у вас такой же, как и у нас, ничем не отличается. Помолились бы дружно у камушка, он бы вашего Императора в дракона и обернул?

Рэн сверкнул глазами.

– Ты…

На его руку, в которой смялась, словно мягкая глина, железная ложка, легла рука Бертрана.

– Погоди, друг. Давай я расскажу, а ты поешь, покамест у тебя похлебка льдом не покрылась.

Рэн опустил глаза в тарелку.

– Берт…

– Кушай, друг. А вы послушайте меня, эрр. Исс.

– Слушаем, – согласился Феликс.

– Если я правильно понял, на Шагрене узнали, что появился человек, осененный милостью Многоликого.

– Появился.

– И Рэну с его людьми был дан приказ. Привезти этого человека на Шагрен.

– Чтобы он призвал благословение Многоликого на Императора?

– Все намного хуже, – опустил глаза Бертран. – Есть способ… если просто призвать благословение, это может и не сработать. Это же выбор Бога, не человека, а Бог может и не принять Императора. Или сделать его не драконом, а, к примеру, котом?

– Может. Это выбор Бога, ты верно сказал.

– Есть еще и то, что могут сделать люди. А именно, перетянуть на себя это благословение. И как-то там можно выбрать, КЕМ ты станешь.

– Что?!

Бертран не щадил ни себя, ни тейна – никого. Просто рассказывал. О том, чему сам стал свидетелем. О том, как загорелась в кристалле искра, о смерти друзей, о своем побеге, о фактах, которые прочитал в старых свитках.

О том, что сопоставили они с Рэном.

Мужчины слушали, молчали…

Точно так же молчала и здоровущая гюрза в темном дымоходе.

Да-да, когда исс Шент беседовал с двумя друзьями, окно у Марии было открыто. И она заинтересовалась. Спускаться человеком ей не хотелось, привлекать к себе лишнее внимание – тоже. А вот змейкой сползать – запросто. Хотя потом ей от Феликса и достанется.

Вон, сидит, косится в ее сторону. Точно знает, где сейчас змея. И исс Шент знает, они оба ее чувствуют. Ладно-ладно, потом они поговорят. А сейчас Мария обдумает то, что узнала из первых рук.

Нет, ну твою налоговую об кодекс! И годовым отчетом сверху накрыть!!!

Евгеника в средние века!

Опыты над людьми!

Да и все остальное внимания заслуживает… сволочи! Фашисты, эсэсовцы, гестапо паршивое! Вот кто бы мог подумать? Вроде бы церковь, тейн, глава всей ветки Многоликого, и такая сволочь? Хотя чего удивительного? Это она историю не так хорошо знает, а наверняка и в их мире что-то такое было! Какие-нибудь опыты по достижению бессмертия или суперздоровья…

Вроде там кто-то из пап римских загнулся, оттого что ему детскую кровь перелили, да еще от разных детей?[9]

Мужчины слушали молча. Первым итог подвел Феликс.

– Ты хочешь, чтобы мы отпустили на Шагрен человека, которого там точно убьют?

Рэн опустил глаза. Поднял их.

Покачал головой.

– Я не имею права просить об этом. И… имею. Это мой дом, если я ничего не сделаю, он погибнет в огне и воде.

Мужчины переглянулись. Каждый подумал об одном и том же.

А они бы что сделали в такой ситуации?

Примерно – всё! Украли, убили, увезли, принесли в жертву, свернули горы – да хоть сами бы об вулкан убились, если это даст какой-то результат! Это ж не просто слово – Шагрен. Или Картен, Эрланд… Их земля, их страна, их дом, люди, живущие рядом, женщины, дети….

В чем они виноваты?

И что ты можешь сделать, чтобы им помочь? А если не сделаешь ничего, сможешь вообще считать себя человеком?

То-то и оно.

Шагренец еще честно обо всем рассказал, просит помощи. А кто другой… хотя он же сказал кое-что? Феликс прищурился.

– Скажи, а если бы твой отряд не перебили? И у тебя была сила поставить на своем?

Рэн провел руками по лицу, словно стирая что-то липкое, гадкое донельзя.

– Я не смогу сейчас ответить. Тот, кто ушел с Шагрена, – и тот, кто сейчас перед вами, это два разных человека. Я не знаю, как поступил бы ТОТ. Наверное, попробовал все решить силой и хитростью. Я же понимаю, что есть вещи… недопустимые.

– Или у тебя просто не хватит сил их осуществить?

Рэн выпрямился. Черные глаза сверкнули злыми искрами.

– Многоликим клянусь, да падет его проклятье на мою кровь! Окажись здесь вся императорская гвардия, я бы приказал им встать рядом со мной на колени – и умолять. Благословение не берут силой и не выдирают у Бога из глотки. Удача не трактирная девка, которую можно зажать в углу или купить за пару монет! Я многое понял, я не лгу!

Мужчины переглянулись еще раз.

И правда – не лгал. Это видно.

Исс Шент неловко поднялся из-за стола.

– Ты это, исс Тори… кушай, отдыхай, а завтра мы и поговорим. Все вместе. Обещаю, тебя не погонят. Хотя бы выслушают.

Рэн выдохнул.

Да, это не обещание помочь. Но уже хоть что-то! И то – радость!

А медвежий жир и горячее вино Берт все равно у кухарки выпросил. И друга как следует намазал. Нечего тут! Мало ли что дальше будет, любые проблемы лучше решать здоровым!

* * *

– Что скажете, ваше величество?

Мария пожала плечами.

– Теоретически? – она уже успела кое-что обдумать, с учетом своих знаний, и пришла к интересным выводам. – Надо еще расспросить этого молодого человека, но мне кажется, что это вполне возможно. Драконы огнеупорны?

Мужчины – все трое, включая и Рикардо, которому изложили ситуацию, уставились на Марию.

– Ну, что я не так сказала? Их жечь пытались?

– А-а, – сообразил Рикардо. – Были упоминания. Дракона действительно нельзя сжечь, он сам может выдыхать огонь.

– Во-от, – кивнула Мария. – Если рассуждать отстраненно, что такое вулкан?

– Огнедышащая гора.

– А почему она дышит огнем?

– Потому что в недрах земли живет громадный огнедышащий дракон. И время от времени он переворачивается с боку на бок. А два дракона всегда договорятся.

Мария фыркнула в ответ на слова исса Шента. Задумалась.

Доросли эти люди до лекции по вулканологии? Ладно, она своими словами, попросту. Поверят – хорошо, не поверят, хоть знать будут. Если речь идет про усмирение вулканов, значит, что-то там было.

Или кто-то.

– Все немножечко не так. Внутри нашей планеты расплавленный огонь, дракон там просто не выживет. Там не просто горячо, там невероятно горячо, там плавятся сами камни. И этот огонь закрыт коркой земли.

Против ожиданий мужчины приняли ее объяснение достаточно легко. Всяких терминов вроде «ядро планеты», «литосферные плиты» и прочее Мария старательно избегала, а в остальном… оно не сильно и противоречило знаниям мужчин.

Ну, не дракон.

Ну, озеро жидкого огня. Может и так быть, почему нет? Боги умные, создатель мог мир устроить как ему понравится.

– Дальше… вы видели, как кипит вода в котелке? Или как прыгает крышка на чайнике? – Это мужчины тоже видели. – Вот с камнем происходит примерно то же самое. Он плавится, и тот, который полегче, всплывает наверх. И изливается через вулкан. Или прокладывает себе новую дорогу, и землю начинает трясти, или пользуется старым каналом выхода. Тогда все проходит полегче. И вы видели, как со дна котелка поднимаются пузырьки воздуха, когда он кипит? Вот и тут так же. Этот жидкий камень насыщен воздухом. Если воздух находит себе выход наружу, все в порядке, сами видели, котелок с огня не прыгает. Если котелок закрыть крышкой, или там, чайник…

– Слетит и все вокруг обольет, – кивнул исс Шент, который кухню любил и бывал там регулярно, раз десять в день.

– А если речь идет о раскаленном и расплавленном камне?

Описанная картина мужчинам не понравилась.

– Вот. Я не знаю, как именно драконы помогали острову. Первый вариант – лазили в вулкан и расчищали там выход для лавы. Она выливалась свободно, в нужном направлении, и никто не страдал. Надо полагать, извержения все равно были, но не такие сильные?

– Может быть.

– Вариант второй – устраивали для той же цели отводящие каналы. Лава течет медленно, можно ее перенаправить. Если дракон огнеупорный и большой, это вполне реально.

Мужчины переглянулись.

– А еще возможны варианты?

Мария качнула головой.

– Вряд ли. Нырять в расплавленный камень – так себе идея. А больше никак и не получится.

– Может, и пусть его, тот Шагрен? – пожал плечами Феликс. – Нам какое дело до этих сволочей?

Мария опустила руки.

– Есть нам дело, Феликс. Есть.

– Жидкий камень ведь по воде не разольется? До Картена не достанет, а что там на Шагрене будет, нам наплевать!

– Нет. Тут другая опасность, – Мария кое-как подобрала слова. – Если вулкан давно и прочно забит, а это может быть, то при извержении вулкана в воздух поднимется туча пыли, пепла, прочей дряни…

– И что? Как поднимется, так и осядет?

– Осядет, – согласилась Мария. – За несколько лет. А эти несколько лет на земле будет холоднее… мы обогреваемся и от подземного огня, но он далеко. На Шагрене близко, ну там, вы сами слышали. Два урожая в год. А еще нас обогревает солнышко. Если тучи поднимутся высоко, они будут закрывать от нас солнечные лучи, часть не дойдет до земли, будет холодное лето, заморозки, погибнет урожай, то есть голод и болезни. Оно нам надо? Конечно, потом пыль осядет на землю… за два-три года. И если Шагрен погибнет… если будет взрыв вулкана, то возможны и волнения на море. Это течения, рыба, может, что-то еще… адмирал понятнее расскажет[10].

Адмирал рассказал. Примерно в шести крепко сбитых фразах.

Правда, потом извинился.

– Простите, ваше величество.

– Ничего, адмирал, я вашей морской терминологии все равно не понимаю, – отмахнулась Мария.

Старая шутка разрядила атмосферу, лица стали чуть менее напряженными.

– Я правильно понимаю, помогать нам все равно придется? – подвел итог исс Шент. – Только так, чтобы самим не пострадать уже сейчас?

– Как-то так, – согласилась Мария, прикрывая живот ладонью. Ребенок привычно пнул маму изнутри, а чего она тут переживает по посторонним поводам? Вот еще глупости!

После услышанного мужчины откровенно задумались.

– Ваше величество, на Шагрен – не пущу! – рубанул воздух рукой Рикардо. – Там вы точно погибнете, и нигде не сказано, что помочь удастся.

– Я и не рвусь. Это если уж вообще другого выхода не будет… и продумать, как с острова кого спасать? Ну, хоть кого! Люди же! Жалко!

– Они никого бы не пожалели, еще б и порадовались, что круглоглазые помирают, – буркнул Феликс. – Насмотрелся я в Картене!

– Это не повод уподобляться всякой сволочи. Можно подумать, наши лучше бывают? Вон, парнишка рассказал про Фарданию, да ты и сам ту нечисть видел, сам и убивал. Понравилось? – строго поглядела Мария.

Феликс опустил плечи. И самостоятельно пришел к выводу, который знали в СССР все люди.

– Сволочи есть в каждом народе. Но нельзя судить и карать за это весь народ… Надо думать, как помочь.

– Боюсь, только обеспечить им драконов, – развела руками Мария. – Иного я представить не могу, мы просто не справимся.

– Сложно все это, – вздохнул исс Шент.

– Но реально. Допустим, драконами были только императоры… или наоборот, все императоры были драконами. Вот они и делали самое необходимое. Чистили вулкан от пробок, содействовали стоку лавы, может, еще что-то делали. Точнее я не скажу. Кстати, а почему не осталось двуипостасных на Шагрене? Туда же Данакт не добрался?

– Зато его идеи отлично добрались. – Феликс, как житель Картена, многое знал и о Шагрене. Как-никак заклятые враги, а врага знать надо. – Когда все это началось, кое-кто из Шагрена пошел на помощь своим братьям. Дело в том, что драконы рождались в императорской семье, а наследование там… сложное. Есть законные жены – шесть штук, есть наложницы, есть дети от наложниц, опять же, кто-то сильнее, кто-то слабее…. Тот баланс поддерживался остальными двуипостасными, а тут взяли да и сцепились, решил один там под шумок на трон пролезть, вроде, даже как с Данактом договорился…

Мария только зубами скрипнула.

– Как же всякие поганые идеи хорошо размножаются! Как бактерии в септике!

Про септик мужчины не поняли, а объяснять Мария и не собиралась. Встала, прошлась по комнате.

– Может, мне даже и придется поехать на Шагрен. Или кому-то ехать и договариваться с императором.

– Вот, лучше второе. А о чем с ними договариваться? – уточнил Феликс.

Мария удивленно подняла брови.

– Бросить их без помощи мы не можем. Я не знаю, почему так получилось, но вы сами видите, я могу возвращать людям вторую ипостась. Надеюсь, потом это и без меня прекрасно обходиться будет, но сейчас у нас нет другого выхода. И бросать Шагрен нельзя. В чем виноваты женщины? Дети?

– Вывезти всех оттуда будет нереально, – согласился Рикардо, который уже подумал об этом. Так-то… плевать ему на тот Шагрен. Но… если ее величество говорит правду и извержение вулкана затронет всех? А ведь может. Легко и непринужденно. Как-то так об этом говорила королева, что верилось. Не врет.

И… благословение Многоликого просто так не дается. Значит – правда. Чистая.

Что теперь делать?

Помогать. Но так, чтобы не навредить себе. Про шагренского императора Рикардо тоже кое-что знал. И скрывать не собирался.

– Там сейчас на троне Мушаши.

– И? – Марии это ни о чем не говорило. Мушаши, чепушаши… да хоть Рави и Шаши! Ей какая разница – КТО?! Договариваться все равно придется.

Феликс качнул головой.

– Он… он молод и достаточно глуп, не при шагренцах будь сказано.

– И в чем это выражается? – напряглась Мария.

– Ему надо поставить на своем. То есть к нему ехать нельзя, договориться будет ОЧЕНЬ сложно. Первое – иностранцев просто не допустят к императору. Второе – когда допустят, то отношение будет сверху вниз, мы же для них дикари с круглыми глазами. Третье – нас обязательно будут пытаться продавить. А вас и вдвойне. Женщина там существо подчиненное.

Мария скрипнула зубами.

– Можно подумать, тут ко мне все вот так и прислушиваются. Ладно-ладно, это я Иоанна вспомнила. И отца. И все остальное. Ладно, мальчики, смысл я поняла. Тогда не будем пробивать стену головой. Завтра предлагаю встретиться с шагренцем и все обговорить. Я согласна помочь им, но на своих условиях. И надо будет, наверное, отправить его домой на корабле, и посла с ним?

Мужчины дружно выдохнули.

Мария брови подняла.

– Что? Вы ожидали другого?

Мужчины переглянулись.

– Ваше величество, – вкрадчиво произнес исс Шент. – Мы понимаем, что вы этого не одобрите. Но женщины действительно более податливы на эмоции. А там люди…

Мария помрачнела.

– И там люди. И тут люди. Не поможем там – нарвемся тут. А нарвемся там – тут помогать некому будет. Думаешь, я этого не понимаю? Теос, я не готова рисковать и собой, и ребенком, и бежать куда-то сломя голову. Но что в моих силах – я сделаю.

Мужчины выдохнули.

Как хорошо, когда женщина – тоже человек. И умный! А не истерично качающий права и требующий сделать невозможное и вот прямо вчера. И побыстрее!

– Ваше величество, завтра же с утра представить вам шагренца? – вкрадчиво поинтересовался Феликс.

– Да.

Мужчины откланялись и вышли.

Мария заглянула в соседнюю комнату. Анна сидела тихо, слушала.

– Все слышала, мышенька моя?

– Да, мама.

– И что думаешь?

– Что ты права. Сейчас важнее всего мой братик, а потом Шагрен. Но и им помочь надо. Ты такая умная… я так смогу научиться?

– Конечно, – кивнула Мария. – Дай время, умнее меня будешь.

– Я буду учиться, – пообещала Анна. – Правда!

Мария кивнула.

И подумала, что надо бы еще чуточку попрогрессорствовать. И ограбить дедушку Ленина.

Даешь слова королевы Эрланда?

«Учиться, учиться и еще раз учиться!» А кто учиться не будет – того розгами! Чтобы нижние полушария стимулировать, если до верхних не доходит!

* * *

Чего не ждал Рэн Тори, так это ее величества.

С утра их с Бертраном заставили чисто вымыться, облили какой-то едкой гадостью, от которой погибли вши и блохи… Кто от этих тварей убережется, путешествуя по дорогам?

Потом переодели во все новое и чистое. А потом и за стол пригласили.

Столовая в поместье Стоунов была достаточно большой и уютной. Там все поместились, и Рэн аж задохнулся.

Он… чувствовал. А вот что именно – он и сам не знал. Просто воздух был так насыщен чем-то непонятным, что его можно было ножом резать.

Все верно, все присутствующие в комнате, все, кроме Анны, прячущейся за ширмой, были двуипостасными. И сейчас внимательно смотрели на Рэна. Оценивали его.

Энергия волной гуляла по комнате.

Мария тоже это ощущала и думала, что войско из двуипостасных – это жуть страшная. Они же друг друга подзаряжают, как батарейки! Как два куска магнитного железняка… ладно, не сильна ее величество в физике! Но это чувствуется!

И Рэну тоже было не по себе, он ежился, молчал, сопел… Бертран таких сомнений не испытывал.

– Вы что – все двуипостасные?

Мария улыбнулась.

– Да.

– А вы…

– Эрра Мария, – спокойно представилась королева. – Вас я уже знаю, эрр Тори, верно?

– Я воин, на Шагрене это примерно как эрр, – согласился Рэн.

– И исс Тук.

– Да, эрра Мария, – согласился Бертран. Он же не знал, кто перед ним, и почтения никакого пока не испытывал. Разве что побаивался.

Двуипостасные все же…

Мария коснулась камня на своей груди. Прищурилась, задумалась.

Она-то могла видеть, КТО перед ней. И это было еще одним доказательством ее избранности.

Никто из двуипостасных этого больше сделать не мог. Тина была самой одаренной, и то ее чутья хватало только сказать – зверь это, птица, рыба…

Мария же видела. И то, что она видела сейчас, заставляло ее серьезно задуматься.

– Рэн Тори, нам надо поговорить. Вы понимаете, что я не поеду с вами на Шагрен?

– Моя страна погибнет, – опустил плечи Рэн.

Спорить он и не пытался. К чему?

Силой захватить?

Да тут бы и отряд чернозубых ничего не сделал. Эти люди их бы на клубочки перемотали и носочки связали. Это чувствуется.

Они могут.

Мария встала из-за стола так, чтобы Рэн смог увидеть ее живот.

– Я – беременна. Я не смогу сейчас ехать на Шагрен, а вулканы – это дело такое. Если промедлить, можно потом и не успеть ничего сделать.

– Да, эрра.

– Я не могу сделать дракона из вашего императора. Но я могу дать дракона Шагрену.

Рэн сделал шаг вперед и упал на колени.

– Умоляю!!! Жизнь отдам, рабом стану…

Мария покачала головой, рассмеялась.

– Рэн Тори, дракон не может быть рабом. Дракон может быть только свободным.

Наверное, это был исторический случай, не зафиксированный в летописях.

Впервые, чернозубый, воин Шагрена и даже немножко дракон упал в обморок.

* * *

Бертран подхватил друга, кое-как подпер плечом. Гневно посмотрел на эрру.

– Ну знаете… вы…

Мария усмехнулась.

– Прежде чем начнешь ругаться со мной, лисенок, приведи в чувство своего друга. И услышь меня. Он и правда – дракон.

Бертран и рот открыл. И закрыть не получалось.

– Др-ра-кон?!

– На, держи, – исс Шент сунул под нос бедолаге нюхательные соли. – Эрра Мария просто так не скажет, если назвала тебя лисенком, значит, ты и правда лис. Из наших. А он дракон. Думаешь, эрра Мария такими вещами шутить будет?

Теперь поплохело и Бертрану.

– Я… лис?!

Нюхательные соли оказались редкостной гадостью, но мозги ему прочистили мгновенно.

– А… кха… пха…

– Успокаивайся. Все так и есть. Другой вопрос, хотите ли вы для себя эту судьбу – или откажетесь?

Мария прошлась по комнате, посмотрела на Рэна, который пришел в себя и сидел на полу, на Бертрана.

– Я действительно могу вызвать ваших зверей из небытия, – тихо сказала она. – Бертран Тук, тебе будет легче. Лис… да, ты хитрый, умный, опасный. Ты был в капкане, я вижу именно так, и ты вырвался. И дальше будешь обходить любые ловушки. Я знаю много сказок про хитрых лис, Бертран, и тебе будет легко. А вот твоему другу…

– Я… дракон?

Сейчас и Рэна можно было легко назвать круглоглазым. Глаза у него были большие, удивленные и круглые-круглые. От таких-то новостей.

Мария улыбнулась, подошла и по-матерински погладила его по голове.

Воин, чернозубый… да мальчишка это! Ему двадцать-то есть хотя бы? Мария Ивановна в своем старом мире таких и стажерами-то не брала, дети же! Им бы перебеситься да перегулять, повзрослеть и только потом, лет в двадцать пять – тридцать…

Как есть – мальчишка.

А Рэн, неожиданно даже сам для себя, потянулся щекой за этой ласковой рукой. Так, наверное, могла бы касаться его мама… желая погладить, защитить, успокоить…

– Бедный мальчик, – тихо сказала Мария.

Грань она не переходила, иначе бы Рэн мог разозлиться. Но что-то было такое в ее голосе, что заставило прислушаться.

– Ты действительно дракон, Рэн Тори. Я не лгала, и я могу позвать твоего зверя. Но надо ли это тебе? Подумай? Как тебя встретят на Шагрене?

Рэн, который уже открыл рот, чтобы сказать: надо! И очень надо – вдруг со стуком захлопнул его. И серьезно задумался.

А правда – как?

Он не император, и даром ему тот трон не сдался! Он не родственник императорской семьи, ему все это просто неинтересно! Счастливее всего он был, когда жил у деда. Если уж по правде сказать!

А правда, что с ним сделают?

– Убьют, – тихо подсказал Бертран. – Тебя просто прикажут казнить. Или кинут в вулкан. Или еще что придумают, чтобы перетянуть твой дар на себя.

– Этого они сделать не смогут, – качнула головой Мария.

– Да неужели?

– Это реально сделать с каким-то животным… не драконом. Другим. Дракон всю жизнь будет гореть изнутри, – Мария откуда-то знала, что говорит чистую правду. – Дракон – это не просто зверь, это огненная стихия. Я не знаю, что с тобой случилось, Рэн Тори, но точно знаю, что ты не сможешь успокоиться. Никогда. А если кто-то попробует перетянуть на себя твой дар… да, я знаю о попытках, которые делали в Фардании. Я столкнулась с этим… и мы убили нескольких существ.

– Расскажете? – ляпнул Бертран.

– Обещаю. Время у нас еще будет, наверное. Или эрр Феликс расскажет, эрра Тина, Мелисса…

Мелисса кивнула головой.

– Они были омерзительные. Чуждые и гадкие.

Точнее и не скажешь. Извращение естества, вот как это называется.

– Дар дракона слишком велик. Для любого человека. Его просто… разорвет, наверное. Вы умрете оба.

Рэн медленно кивнул.

– Я… я могу подумать? Еще немного?

– Конечно, – Мария понимала, что принять такое решение и не легко, и не просто, – и ты, Бертран, тоже можешь подумать. Я никого не зову и никого не принуждаю. Выбор всегда остается за вами.

Кивки сидящих за столом подтвердили Бертрану то, что он уже и сам знал.

Действительно – не принуждает. И скорее всего…

– А что я буду должен за своего зверя?

– Ничего, – даже удивилась Мария. – Как можно брать оплату за дар Многоликого? Это же не я делаю, а ОН.

– Тогда… я могу вас попросить? Я хотел бы стать двуипостасным, – твердо решил Бертран. И не просто так, а из практических соображений. Он много чего уже знал о двуипостасных. Сила, скорость, здоровье, долголетие – плюсов много. Есть и минусы, но их намного меньше.

Да, ему бы хотелось. Он согласен.

– Хочешь? – улыбка Марии была чуточку грустной. – Иди сюда, лисенок. Иди поближе…

Рука протянулась, взъерошила волосы Бертрана…

Подросток ощутил себя так, словно на него накатила громадная волна теплого золотистого света. Жидкий свет – бывает?

И он снаружи, внутри, вокруг, и им можно дышать, и от него все становится ярким и сияющим, и мир такой… такой большой?

А почему он смотрит на него совсем иначе?

А…

Лисы действительно видят мир немного не так, как люди. И Мария от души рассмеялась, когда симпатичный ярко-рыжий лис встал на подгибающиеся лапки и звонко тявкнул, удивленно оглядываясь вокруг. До того это забавно выглядело…

– Берт? – позвал Рэн Тори.

Лис упал на пол.

Секунда – и вот на четвереньках стоит Бертран Тук, и глаза у него большие и удивленные.

– А… я того?

– И этого тоже, – подтвердила Мария. И не удержалась. – Настоящий лис, как есть. И хвост у тебя рыжий.

И закатилась еще громче, когда Бертран повернулся назад, разыскивая свой хвост. А вдруг?

Рэн сделал шаг вперед.

– Эрра Мария, прошу меня простить за секунду слабости. Я… если вы не откажетесь мне помочь, я готов.

Мария внимательно посмотрела на него.

– Хорошо. Но не здесь.

– А…

– На улице. Мне не хочется, чтобы хозяин потом оплакивал разрушенный дом. Дракон – крупный.

Рикардо тоже рассмеялся. Вспомнил, как кита превращали – у моря, чтобы там глубина была, и Мария спустилась с Тони Варгосом в лодку, а обратно ее поднимали за канат.

Королеву обвязали под мышками… когда Тони превращаться в кита начал, лодку он закономерно потопил, а вот королеву вытащили. Сейчас ему смешно, а тогда он чуть с ума не сошел от страха. Второй кит дался уже легче.

А дракон?

– А огнем он когда дышать будет? Сразу после превращения?

– Как захочет, так и будет, – отмахнулась Мария. – Но на всякий случай от домов отойдем, а то исс Шент нас потом со свету сживет.

Теос расправил плечи.

– Дракон там али кто, а порядок быть должен!

Рэн впервые за все это время улыбнулся.

А ведь и правда.

Мало ли кто? Дракон там, не дракон… порядок – обеспечь! Так, с улыбкой, он и дошел до лужайки неподалеку от дома.

* * *

Рэну было жутко стыдно.

Да-да, всех посещает такое чувство, и чернозубые – не исключение.

Как он только мог?

Как он мог усомниться, даже подумать, что можно отринуть божественный дар? Многоликий снизошел к нему, а он, неблагодарный…

Рядом как-то незаметно оказался Бертран, который уже успел изучить своего друга. Сжал ладонь Рэна, качнул головой.

– Не грызи себя. Не всякая ноша нам под силу.

Рэн поднял брови. И как только парнишка узнал? Но…

– Ты не колебался.

– Так лис в каждом лесу по тысяче бегает, кабы не больше. А дракон – один. Может, один на поколение, легко ли такое на себя принять? Меня б точно раздавило.

Рэн выдохнул.

– Я должен. Ради Шагрена.

– Да неужели? А Шагрен твой ради тебя согласился бы такое вытерпеть?

– Вытерпеть?

Бертран сердито махнул рукой, не объясняя, что имел в виду. И заговорил о другом.

– Ну, не вытерпеть, а просто подумай сам. Ведь на Шагрене тебе места не будет, скорее всего. Даже если ты остров спасешь, никогда ваш император не смирится с твоим существованием. Ты и сам это понимаешь. Легко ли от дома отказаться, от всей своей прежней жизни?

Рэн виновато опустил глаза.

– Ты понимаешь. А я должен это сделать.

Бертран фыркнул.

– Оно понятно. Лучше сделать и пожалеть, чем не сделать и все одно пожалеть. Ничего, дружище, хоть и невеликая это сила – лис, а все ж мы вместе и справимся.

Рэн ответно сжал руку друга. Друга?

– Спасибо, брат.

Слово было сказано.

Слово было услышано.

* * *

Солнечный день, из тех, когда природа пока еще находится в зимней спячке, а вот солнышко уже ласково касается земли, отогревает ее, пробует поглаживать лучиками-пальчиками.

Как ты?

Просыпаешься?

Лужайку пока еще не особенно видно под тонким слоем снега, и ноги перемешивают его в грязь. Дом достаточно далеко.

Рэн остановился и повернулся к Марии.

– Я… готов?

Мария поглядела ему в глаза. Рука ее уверенно лежала на красном камне. Вторая рука коснулась плеча Рэна.

– Я всегда смогу тебя позвать, мальчик. Не бойся ничего, ты услышишь мой голос из самой глубины неба.

Рэн опустился перед ней на колени. Поднес к губам пояс платья.

– Я… я воин Шагрена. Но я и ваш воин. Клянусь.

– Я не потребую от тебя того, что навредит твоей родине, – тихо пообещала Мария. И черные глаза Рэна вспыхнули радостью.

Она сдержит слово, он-то понимает. Достойный сюзерен не может быть женщиной? А вот может иногда… такое и на Шагрене случалось. И драконами бывали женщины. Просто их было так мало. И об этом так старались забыть… а прадед помнил. Прадед рассказывал.

Это не обычная женщина, и Рэн не дает обычной клятвы. Но точно знает, что всегда, всегда будет рядом. Что бы ни случилось.

Для этой женщины он сделает все, что в его силах.

Они не знают, но в эту минуту в Фардании, в храме Многоликого начинает сиять кристалл. В нем зажигается новый огонь, медленно, но верно, он разрастается, захватывает камень…

Им нет до этого дела.

Потому что в эту минуту Мария зовет. И Рэн падает… куда?

Это что-то алое и золотое, оранжевое, горячее и расплавленное.

Это – подземный огонь.

Только он внутри Рэна, или Рэн внутри него, и сейчас все это рвется наружу, сейчас все это обжигает, и мужчине мучительно больно. Откуда-то он знает – терпи! И стискивает зубы так, что те начинают крошиться.

Терпи!

Огонь не приходит просто так, это огонь твоей души, это огонь, в котором полыхают тела твоих друзей, это огонь, который может поглотить твою родину, это огонь твоего сердца, вечный огонь человеческой крови…

Это – дракон!

Рэн не видит, а Бертран с ужасом наблюдает, как извивается на грязной земле тело друга, как бежит по его коже полоска алой чешуи, потом пропадает, и еще одна, и еще…

– Он же погибнет!

Кинуться к другу ему не дает адмирал. Рикардо перехватывает Бертрана, зажимает так, что не вырваться, и шепчет на ухо:

– Молчи! Они тебе никогда не простят, если ты помешаешь! Верь другу, он справится! Я видел похожее… это тяжело. Пока все хорошо!

Рикардо не врал, и Бертран чуял это в его словах. И правда, адмирал видел уже такое, когда два его человека оборачивались китами. Большие и добродушные, но… как же им было тяжело! Кит – это не человек, это и времени заняло больше, и сложнее им было намного. Сейчас то же самое переживал Рэн.

Дракон – еще тяжелее кита, это уж верно. Не по массе, а по существу своему, создание огня и воздуха… морякам было проще. Они давно сроднились с морем, вода стала их второй душой, натурой, стихией, им было легче принять себя. А Рэн?

Дракон – это еще и внутренняя свобода.

В драконьем огне горит любое принуждение, дракон не может быть рабом. На нем могут быть только те обязательства, которые он принимает на себя добровольно.

Шагрен.

Мария.

Рэн цеплялся за эти два осколка, которые у него оставались. Почему-то это было важно для него. Шагрен… Если нет Шагрена, незачем и жить.

И Мария.

Женщина, чей голос звал его из небытия. Заставлял зубами, когтями цепляться за этот мир, возвращаться в реальность… когтями?

Да, у него когти!

Рэн медленно поднялся на… лапы? Огляделся вокруг.

Новое тело было немножко неуклюжим, словно бы дракон не знал пока, как ему ходить, как поднимать лапы, как двигать головой… чуть шевельнулась мощная длинная шея.

– Какой красивый! – тихо сказала Мария.

Она стояла неподалеку от ящера. Больше всего он был похож, наверное, на стегозавра. И размеры примерно такие же, метров десять-пятнадцать в длину, два-три в высоту, точнее из-за гребня и не скажешь. Вес? Наверняка тонны три-четыре есть, а может, и больше. Четыре мощных лапы, не слишком крупная, но пропорциональная голова, гребень на спине. И – крылья.

Пока они были сложены в два валика, наверное, чтобы не мешались. А если дракон их расправит?

Ярко-красный, с золотистым отливом, с громадными черными глазами… кстати – узкими.

Ящер повернул голову. И глаза его были вполне разумными. И вокруг черного зрачка сияло кольцо золотистого света.

– Р-рэн…

Голос зверя пока получался рычащим. И пасть была очень впечатляющая. Рикардо шагнул чуточку вперед, закрывая Марию. Если ящер потеряет разум, королеву надо будет прикрыть от обезумевшего дракона, и на пару минут его хватит, это уж точно. Морской змей страшнее в море, но и на земле несколько центнеров змеятины не оплошают. И яда у него хватит. Может, и не на одного дракона!

А Мария почему-то и не боялась.

– Ты можешь говорить? Как здорово! Значит, горло у дракона устроено по типу человеческого? А что-то еще сказать можешь?

– М-гу… – попробовал дракон.

И стал меняться обратно.

По мощному телу пробежала одна волна, вторая, третья, ящер съеживался и скукоживался, становился все компактнее… последними исчезли крылья, которые до конца закрывали происходящее. И вот на траве уже лежит человек. Лежит, скорчился, словно в утробе матери, и закрывается от боли, которой сопровождалось превращение.

– Рэн! – кинулся к другу Бертран.

Рэн с усилием развернулся.

Мария подошла, погладила его по голове, кивнула мужчинам, чтобы помогли. Они и подняли, и отряхнули, и даже флягу с горячим ягодным взваром протянули. Спиртное почему-то двуипостасные любить переставали. Странно, но факт. Вроде бы и ничего такого, искусственного, просто продукт брожения, но вот не нравился. Мария его тоже разлюбила.

Могла выпить в лечебных целях, но не более того.

Рэн выхлебал малиново-медовый отвар и чуть расслабился, согрелся.

– Я – живой?

– Вполне, – заверила его Мария. – Как ты себя чувствуешь?

– Странно. Больно было, я помню. Но как-то правильно. Словно я всю жизнь дышал в полгруди, а сейчас смог расправить спину.

Мария кивнула.

– Так бывает.

Пояснять она не стала, это уже из области ее личных теоретических выкладок. Да и как объяснишь людям про доминантные и рецессивные гены? Допустим, вторая ипостась завязана именно на рецессивный ген, который и наследовался-то далеко не всегда. Только если и мама, и папа, и вся семья на шесть поколений назад с этими генами, и тогда могли быть сбои. Но тогда непонятен разброс обликов. Как от двух лис, к примеру, может родиться крокодил?

Да никак!

Но ведь рождались же!

Что-то есть еще такое, неучтенное… И вообще, местная биология еще ждет своих Линнея, Ламарка, Вавилова, Вернадского. Мария точно не потянет, в лучшем случае готова посчитать бюджет для университета. А сколько тут всего изучать? Даже подумать страшно!

Бертран вчера поделился своими шелковыми тряпочками, и Феликс кое-что успел прочитать Марии. Мало, конечно, это все лучше бы скопировать, но это потом. А сейчас привести в порядок мальчишку, который едва на ногах стоит, и накормить. И побольше, побольше…

Ему сейчас хорошо питаться надо. Первое превращение, оно больше всего сил забирает, все остальное уже так, вторично, привычно, почти спокойно. А первый раз ты пробиваешься, словно через стену. И таранить ее приходится даже не головой – всей тушкой. Тяжело.

Оклемался Рэн уже за столом. И благодарно смотрел на Марию.

– Я… я должен уехать на Шагрен. Но я вернусь, обещаю!

Мария кивнула.

– Если вернешься – место найдется и тебе, и твоему другу. Даю слово.

– Я думаю, Бертран останется здесь? – удивился Рэн. – Как раз и свитки…

– Не дождешься, – резко отозвался подросток. – Даже и не думай меня тут бросить! Я с тобой! Вместе и вернемся!

– Я… я думал лететь через море?

– Дурак, что ли? – тут уж не выдержал исс Шент. И то сказать, сколько можно испытывать барсучье терпение? Сначала зверюга размером с поместье… ладно, поменьше, но у страха глаза велики, и за поместье он переживал, дракон – не зайчик пушистый, потом еще поле попортили, там теперь пока все перекопают… А теперь еще и идиотские идеи выслушивать? – Ты как себе это представляешь? Летит над городом дракон! Которых уже лет триста не видели, а то и больше!

– Я ночью…

Теперь «фейспалм» изобразила Мария. Классический. Слова тут такого не знали, а вот жест удался.

– Еще лучше. Врежешься куда или заплутаешь в темноте, и что потом? На воду садиться? На деревню падать? Ты вообще о чем думаешь?

Рэн пока не думал. Но…

– Пешком это долго. А денег у меня не так и много.

Мария махнула рукой.

– Адмирал Марен, разберетесь?

– О чем речь? – пожал плечами Рикардо. – Если надо, отвезу, подожду, привезу. То есть корабль отвезет.

– Надо, – серьезно сказала Мария. – Я не знаю, сколько времени осталось у Шагрена, но если начались землетрясения… его может и не быть.

– Прадед говорил, что очень мало.

Рикардо и спорить не стал. Прадед там или кто… он просто подошел к карте на стене.

– Смотри. Мы сейчас вот здесь, – палец его указывал на точку на берегу Внутреннего моря. – Я прикажу, тебя доставят вот сюда, на шлюпе. – Адмирал указывал уже на Картен. – Если оплывать кругом, это долго, но ее… Эрра Мария может написать, чтобы тебе предоставили все необходимое.

Мария кивнула.

– И я напишу, и Феликс.

Ради такого случая Саймон пойдет навстречу. Он уже писал несколько раз, намекал, что готов оказать сестре помощь. Вот и пусть поможет… переправит Феликса через Картен.

– Вот. А в этом порту у нас всегда есть один-два корабля, – ткнул пальцем Рикардо. – Письмо я дам, да и голубя отправлю почтового. Как раз долететь успеет, тебя будут ждать. Вас. И через пролив перевезут. И уложишься быстро, и вернуться сможешь на том же корабле, если что.

Рэн кивнул.

– Спасибо. Это будет… я буду перед вами в долгу.

– Будешь. Но мы и себя спасаем. Если все, как эрра Мария говорит, то после взрыва вулкана у вас плохо будет всем. Лучше обойтись.

Рэн кивнул еще раз.

Лучше.

Только вот что его ждет на Шагрене?

Бертран перехватил его взгляд и задрал нос.

– Не боись! Я рядом, прорвемся!

И Рэну вдруг стало легче. Действительно, чего бояться, если он уже не один? Если вот целая комната людей, двуипостасных, которые доброжелательно смотрят на него и улыбаются.

– Адмирал, может, приглядеть за парнишкой? – прогудел один из присутствующих.

– А хотя бы. Давай, ты и Марко, лишним, поди, и не будет, – согласился Рикардо. – Вместе поедете.

– Мне… я справлюсь, – попытался отказаться Рэн.

– А я нет, – тут же отозвался Бертран. – Согласен! А чего только двое? Вы вообще кто? Я понять не могу, морем пахнет.

– Касатка и альбатрос, – коротко разъяснил адмирал. – На суше не прикроют, а в море – мало ли что?

Что это за милая рыбка, знали и Рэн, и Бертран, так что споров и не возникло. И альбатрос тоже не пушистенькая и милая птичка, так-то у него и клюв, и когти, просто характер мирный. И на Шагрене их уважают.

Пусть будет альбатрос.

Им в путешествии все пригодится.

* * *

Эрр Ридео Иролен смотрел на сидящего перед ним мужчину с вежливым интересом. Работа такая у послов, он бы и на кучку свежих фекалий смотрел точно так же. Очень доброжелательно.

– Эрр, мой король согласен с вашим предложением. И готов заключить предварительный договор.

Эрр кивнул.

Лицо он держал прекрасно, но эрр Ридео недаром был назначен послом в Эрланд. Оба собеседника понимали, что другого выхода у заговорщиков, пожалуй, и нет.

– Что хочет его величество?

– Его величество хочет провинции Вергланд и Диокан и два торговых города. Ронд и Гедеон.

– Позвольте! Это треть дохода королевства!

– Но две трети все равно останутся у вас, не так ли? И вы ими распорядитесь разумно.

– Это если не будет бунта!

– А если он случится, фарданские войска вам с удовольствием помогут его подавить.

Ага, и еще кусок земли при этом оттяпают. Известно же, впустить на свою землю чужаков можно, а вот выгнать их намного сложнее. Саранча и то дешевле обходится!

– Я готов отдать Диокан, но обо всем остальном и речи быть не может!

Посол развел руками.

– Вы же понимаете, что этого мало! Эрр, ну что такое Диокан? Без Вергланда его кормить замучаешься!

– Зато там рудники есть!

– Но камнями сыт не будешь.

– Камнями? Да там медь! И серебро есть… немного!

– Вот именно, его там совсем чуть, и рудники скоро израсходуются…

Торг шел полным ходом, и в конце посол получил то, на что и рассчитывал. Полторы провинции. Ну а где полторы, там и две будет. Города он попросил так, для ровного счета, чтобы было чем торговаться, и не думал, что их отдадут. Только не этот…

Впрочем, дипломату не пристало ругаться. А то так привыкнет наедине с собой, потом и вслух кого неприятного негодяем назовет… лучше не привыкать!

Итак…

Перо побежало по бумаге, сегодня это письмо с гонцом улетит в Фарданию.

Ваше величество!

Сообщаю Вам, что известный Вам эрр согласен на Ваши условия…

* * *

Поздно ночью Мария прогуливалась по берегу моря, под руку с Феликсом и Рикардо.

Романтика?

Да ничего подобного, беременность! У всех это по-разному проходит, а вот Мария последнее время плохо спала. Ребенок под вечер становился активным, и так пинаться начинал, что хоть ты и не ложись. И по печенкам, и по селезенкам, а уж кишки-то там, наверное, и вовсе в узел завязались. А вот если погулять, то потом и чадушко засыпало, и Мария поспать могла.

А мужчины ее сопровождали принципиально. Как тут отпустишь такую милую и нежную даму? Одну? Не дай Многоликий, ее кто обидеть попытается!

Кому потом придется прятать труп обидчика?

То-то и оно, проще не допускать.

– Ваше величество, а я читал, что камни Многоликого помогали при превращении, – вспомнил Рикардо. – А почему так? Вроде бы Рэн Тори носил этот камень… сколько? Уж пару месяцев? Но не перекинулся?

Мария задумчиво кивнула.

– Может, это как стопор. Я точно пока не знаю… вполне возможно, что мой камень стал сильнее, а его слабее. Или как в легенде. Многоликий обещал подарок тому, кто обернется первым. Вот, может, это оно. Видеть чужих зверей, вызывать их из небытия…

– Вполне возможно, – согласился Рикардо. – Вы не надевали на меня камень, ваше величество, он был на вас. Но все равно все получилось.

Мария подозревала немного иное.

Если кто помнит старый фильм «Чародеи», то там отлично сформулирован рецепт хождения сквозь стены: Видеть цель, верить в себя и не замечать препятствий.

Герою, правда, это не слишком помогло, каска больше пригодилась. А вот когда герой как следует озверел… тут-то ему и стены стали не помехой. И крыша покорилась.

Здесь может быть тот же принцип.

Когда Мария надела камень, он почувствовал в ней гадскую натуру и потянулся остатками всех сил. А Мария и сопротивляться не стала.

В душе-то она уже лет пятьдесят та еще гюрза. У нее и сомнений не было, и преград, а в себя она верит. Поди выживи в нашей стране, да без веры! Вот все и получилось. И озверения у нее хватало, она за свою жизнь боролась, за ребенка, да и вообще… вы меня убить хотели?

Такое свойство русского человека, так-то он мирный и спокойный, но любая агрессия в его сторону включает режим атаки. Сам пришел? Сам и нарвался. Тут и зароем, если что.

А местные… они перестали верить, они стали бояться, ну и результат? Нет результата!

Сейчас они увидели Марию и поверили для начала ЕЙ. Потому и работает камень даже на ней. Главное тут вера, а не Мария или камень. Ну и генетика, конечно…

Только вслух это лучше не озвучивать. Может, Анне и очень сильно потом, когда повзрослеет. Так что Мария аккуратно перевела тему.

– Феликс, ты поможешь с этими свитками?

– Конечно. Там куча всего… мальчишка молодец! Столько полезного утащил!

– Лис, этим все сказано. Хорошо хоть оставить решился свою драгоценность.

– Куда ему все это на Шагрен тащить?

Мария пожала плечами.

– Мог бы и отвезти. Хотя я не думаю, что эти двое задержатся на Шагрене.

– Почти уверен, что император не потерпит конкурента, – кивнул Рикардо.

Мария согласилась. Хотя сама была уверена, что дело в другом. Что там будет делать неизвестный ей Мушаши? Да что угодно! Может покушаться на дракона, может не покушаться. Может, вообще объявят Рэна Тори почетным гражданином Шагрена и заставят раз в год работать вулканочистом? Запросто!

Нет, не в императоре проблема, и не в его решении.

Просто дракон – это стихия. Тогда и выродились драконы, когда заперли себя на острове, когда отказались от неба под крылом, от свободы и полета. А Данакт – это уже вторично.

Дракону нужно небо.

А Шагрен это клетка. Большая, уютная, роскошная, уважительно-почтительная клетка. Рэн уже не сможет там оставаться. И никогда он не перекинулся бы в дракона, не пройди через испытания. А он и уходил, и умирал, и хоронил друзей, и готов был пожертвовать собой…

Шагрен его уже не удержит.

Можно пытаться спать под детским одеяльцем и вспоминать, как тебе было хорошо в три года. Но лучше положи его рядом с собой, а укройся нормальным. Потому что не хватит тебе этого лоскутка. Уже не хватит…

С Шагреном будет то же самое.

Но об этом Мария вслух говорить не стала.

А вот о чем подумала…

– Если Рэн вернется, нам он сильно пригодится.

После рождения ребенка она собиралась вернуться обратно, в столицу. Мальчик?

Значит, ее сын должен в свой срок получить трон Эрланда. А Иоанн… будет умницей? Вот и пусть правит до самой смерти, и сына учит, и воспитывает. Король-то он неплохой. А Мария просто поживет рядом.

Не будет умницей?

Значит, вообще не будет.

Мария и за одного ребенка порвала бы на немецкий крест кого угодно, а уж за двух детей… будет два маленьких крестика. Или нолика, неважно! И дракон тут очень в тему окажется, если успеет. Рожать-то ей скоро…

Весна идет, весне дорогу.